Текст книги "Ведьма"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vedma-295966.jpg)
Автор книги: Константин Бояндин
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
15. Последние полчаса
Николай проснулся и едва не вскочил на ноги. На какой-то момент ему показалось, что он тонет в вязком, горячем болоте, но всё схлынуло, прошёл морок, прошла усталость, а взамен пришла бодрость и хорошее настроение.
Он узнал запахи. Он был всё ещё в гостях у Саши. Это не гостиная, туда он успел заглянуть. Это была спальня. Вот диван, разложенный, но не застеленный. А сам Николай сидел в кресле напротив. Едва слышно тикали часы, смутный шум снаружи, народ веселится и ликует, встречает двухтысячный год.
Новый год! Глаза успели привыкнуть к полумраку, и Николай поднёс часы ближе к глазам. Вот ведь… до Нового года всего тридцать пять минут. А прибыли они сюда в четверть восьмого. И что происходило следующие четыре часа? Почему об этом нет воспоминаний? И почему он в спальне у хозяйки?
Неловко-то как. Было что-нибудь? Или не было? Диван прикрыт покрывалом, и не очень-то оно похоже на ложе страсти – ровное, не смятое. Хотя какое там ложе, с Анной где только ни занимались этим. Стоило вспомнить об Анне и настроение немного потемнело. Глупец. Нашёл о ком вспоминать!
Уже знакомый лёгкий топот: Роза подбежала к креслу, внимательно посмотрела в глаза человека парой фосфоресцирующих глаз и изящно запрыгнула на колени. Потёрлась лбом о подбородок, замурлыкала и улеглась, громко мурлыча. Намёк понятен. Гладь меня!
Николай улыбнулся и погладил кошку. Сразу стало лучше, ненужные воспоминания улетели прочь. Кошка самозабвенно мурлыкала; её мягкая, приятная шерсть, живое тепло, вибрация… И почему он не завёл кошку?
– Роза? – тихий голос Саши со стороны кухни. Роза уселась, снова потёрлась лбом о подбородок Николая, спрыгнула на пол и убежала прочь. Николай поднялся, отдохнул на совесть. Бодрость необычайная! Вот уж точно колдовство.
Так. Пока никто не видит… Николай поднялся на ноги и запустил руку в карман джинсов. Там, скажем так, индивидуальные средства защиты от внезапных детей. Всё на месте, всё по счёту. Так было или не было? Об индивидуальных средствах Николай не забывал никогда, даже в сильном подпитии. Чтобы относиться к этому серьёзно, ему хватило ровно одного инцидента – по счастью, тогда тревога оказалась ложной.
– Вы проснулись! – Саша остановилась на пороге. – Можно включить свет?
– Конечно, – согласился Николай, на всякий случай прикрыв глаза ладонью. Мог и не прикрывать, свет разгорелся не сразу, не ослепил бы. Саша была уже в домашнем платье, но всё та же коса, всё те же серые глаза, чёрные брови. И улыбающаяся, радостная. Похоже, всё-таки не было. Вот уж не думал, что способен сгореть из-за этого со стыда!
– Вы отдохнули! Как здорово! Слушайте, Новый год через полчаса. Отметим его? Я шампанское почти не пью, но у меня есть.
– Отметим, – согласился Николай. И пусть всё остальное провалится куда хочет. А домой потом пешком прогуляется, заодно и разомнётся. А завтра приедет на такси, чтобы машину забрать. Всего-то.
– Слушайте, может чем-то помочь? – спросил Николай, понаблюдав, как Саша готовит закуски к шампанскому. В этот момент из прихожей послышался характерный скребущий звук. Саша рассмеялась.
– Вот всегда она так. Люди за стол – кошка в туалет. Уберёте в её лотке? Там всё на виду, и совочек, и пакеты.
– Конечно, – кивнул Николай и вышел в прихожую. Роза вышла из туалета и, глянув в глаза человека, мяукнула. Но иначе, чем тогда, при встрече. С другой интонацией.
– Сейчас наведём порядок. – Николай включил свет в туалете и принялся за уборку. Вроде никогда этого сам не делал, но всё получилось легко и просто, с первого раза. И в туалете тоже чисто, нет зарослей пыли, нет тенёт под потолком, нет ненужных запахов, всё по местам и очень опрятно. Саша аккуратная хозяйка и здесь. И почему ощущение, что он, Николай, здесь давно уже живёт, что всё привычное? Что за наваждение? Её мама, значит, ведьма. А она сама – ещё нет. И кто такие ведьмы, позвольте спросить?
Роза всё это время пристально наблюдала за уборкой. Контроль качества обслуживания? Чёрт, даже здесь на ум лезут надоевшие ещё на работе словечки.
– Что скажешь, Роза? – поинтересовался Николай. – Хорошо убрано?
Роза посмотрела в его глаза, снова мяукнула, потёрлась о ноги и убежала прочь. Видимо, это значило «да».
Они дождались, когда на экране телевизора начали бить куранты, и встали, держа в руках бокалы.
– С Новым годом, Николай! – пожелала Саша. – Пусть всё будет хорошо, пусть всем будет счастье!
– С Новым годом! – подхватил Николай. – Пусть!
Они стояли, глядя друг другу в глаза, и не было сил отвести взгляд первым. И почему казалось, что у Саши серые глаза? Они ведь зелёные!
16. Новый год
Он всплыл из сна постепенно, и подъём в царство яви оказался приятным, тёплым и уютным. Николай не сразу открыл глаза. И снова те же запахи уюта, он всё ещё был у Саши. И снова чувствовал себя неловко, ведь выходило, что он напросился на ночлег.
И ещё какой-то запах. Отчего-то знакомый и безумно приятный. Николай открыл глаза и снова прикрыл. Он лежал под мягким, лёгким и тёплым одеялом. Едва ощутимый аромат лаванды, это пахло одеяло. От подушки под головой похоже, пахло розой. Едва ощутимо, но несомненно. А рядом, под тем же одеялом, лежала Саша. Волосы распущены за её спиной, закрыв глаза, она лежала и улыбалась. Спит. Счастливая…
Очень мило. Теперь уже можно не гадать, было или не было. И можно не заглядывать под одеяло, чтобы понять, что он, Николай, спит без одежды, в чём мать родила.
Ладно, решаем проблемы по мере поступления. Ужасно хотелось погладить Сашу по щеке, Николай еле нашёл силы сдержаться. Так приятно было смотреть на неё спящую…
Знакомый топот. Николай осторожно обернулся, опираясь на локоть, точно, в комнату зашла Роза. Серьёзно и внимательно посмотрела в лицо гостю. Только бы не мяукала!
Хорошо, что Саша спала у стенки, не придётся перелезать. Николай осторожно и бесшумно выбрался из-под одеяла и, подобрав свою стопку одежды, похоже, снимали её не слишком медлительно, вышел в гостиную, прикрыв за спиной дверь в спальню. Только щёлочку оставил. Роза бежала следом и наблюдала за гостем. Николай оделся, ощущая вчерашнюю вечернюю звонкую бодрость, и первым делом глянул на экран мобильника.
Нет новостей. То есть нет сообщений. И это странно, должна была прийти сводка по всем мониторам, а сводки не было. Что-то сломалось? Да и пёс с ним, там есть дежурный системщик; случись что, уже искали бы Николая с собаками. Можно гордиться, он собрал персонал, способный справиться практически со всеми мыслимыми цифровыми бедами.
Николай вошёл в ванную. Стоп. Вчера в этом стакане – три отверстия, для трёх зубных щёток – стояла одна щётка. Зелёная, в левом гнезде. А сейчас стоят две, красная в правом. Николай усмехнулся. Вот оно как. Взял красную щётку в руку… да, вроде бы и рука припоминает. Очень уж быстро всё происходит.
Он осторожно прошёл на кухню. Саша ещё вчера всё прибрала, от помощи отказалась наотрез. Стоп-стоп… память возвращается? Очень хорошо. Так что было вчера? Ну то есть со вчера на сегодня?
* * *
Были снежки. На улице теплынь, около нуля, снегопад, самая погода для снежков. И они выбежали, и играли в снежки друг с другом и другими выбежавшими праздновать. Было жутко весело, Николай давно так не веселился, а в снежки не играл класса с пятого школы.
Были фейерверки. Много. Двухтысячный год, преддверие нового тысячелетия, не баран чихнул! Они смотрели на загорающиеся в небесах картины, причудливые узоры и фантастические фигуры и восторгу не было предела. Это был тот самый, детский, ничем не запятнанный восторг.
Что потом? Как всё случилось? Николай стоял у кухонного окна глядел наружу на убранный в снежную пушистую перину спящий мир и вспоминал. Всё-всё, каждую мелочь.
Океан её глаз. То серые, то зелёные, они манили, и погружаться в них было невероятно приятно. Там было всё светлое: улыбка, и радость, и восторг, и наслаждение. И не было ничего тёмного.
Мёд её губ. От них было не оторваться, и он не отрывался, искал их вновь и вновь, он не мог насытиться, не мог устоять, не мог прекратить.
Шёлк её кожи. Она была гибкой и прочной, податливой и несгибаемой, услужливой и непреклонной. Все мыслимые противоположности, и у него не было сил отнять ладони, отвести губы, закрыть глаза…
Аромат её волос. Он погружался в них точно падал в траву, в россыпь полевых цветов, и от цветочных благовоний возгорался огонь, который не сжигал, но приносил радость им обоим, и ему больше хотелось дарить радость ей, нежели забирать её самому.
…Хрусталь её голоса…
…Огонь её объятий…
…Чары её слов…
Всё это было. И неведомо, сколько длилось, и сколько раз случалось, много раз. Она ничего не требовала, она только предлагала. Она ничего не забирала взамен, а только делилась. Николай очнулся от сладострастных воспоминаний и добыл из того самого кармана заветную стопку средств «индивидуальной защиты».
Все на месте. О боже правый… Николаю захотелось дать себе по лбу, и он врезал ладонью от души, да так, что Роза, всё это время бродившая по полу за спиной, в два прыжка взлетела на подоконник и уставилась на человека, словно спрашивая: «Ты что творишь?».
Николай скрипнул зубами. Не хочется, нет сил думать о Саше хоть чуточку плохо, но почему? Он не мог не попытаться. Вон, виден даже надрыв на одной из оболочек. Почему она не позволила?
Невозможно думать плохо, но мыслям не прикажешь. Ведь и такое бывало, будь проклят этот богатый опыт интимных связей! Простой расчёт – вынудить остаться, привязать к себе ребёнком, даже если он мнимый. Простой и паскудный расчёт.
Николаю показалось, что на правую руку плеснули кипящего свинца. Адская, жуткая боль, словно стальным прутом вдобавок пронзили. Едва хватило сил не завопить. Николай чуть не отпрыгнул, и хорошо, что не отпрыгнул, а то снёс бы холодильник ко всем чертям.
Отдышавшись, он посмотрел на ладонь. Руку ещё пекло и саднило, но уже проще было терпеть. Четыре свежие длинные и глубоких борозды сочились кровью. Можно не гадать, откуда они появились, на расстоянии вытянутой руки на подоконнике сидела Роза и, прижав уши и не отводя взгляда от глаз человека, рычала. Негромко, но свирепо.
17. Сейчас и потом
Стоило больших усилий не побежать прочь. Не было сомнений, что может последовать: кошка прыгнет, впиваясь в добычу всеми двадцатью когтями.
Николаю удалось не отводить взгляда. Вот уж точно, страшнее кошки зверя нет.
– Ты чего дерёшься? – поинтересовался он, едва сумев выдержать голос спокойным. – Что я такого сделал?
Роза перестала рычать, но не отводила взгляда и держала уши прижатыми.
– Что я сделал не так? – повторил Николай, выдерживая её взгляд. И на ум пришли те, последние мысли. Воспоминания, как его обманом чуть не заставили жениться «по залёту». Так…
– Ты думаешь, что я плохо подумал о твоей хозяйке? – спросил Николай и готов был поклясться, что кошка едва заметно кивнула. – Это не она была. Я о ней не думал плохо, о ней я не могу думать плохо. Просто пришло на ум, понимаешь?
Роза приподняла уши, но всё ещё смотрела с недоверием. Вот ведь умная!
– И вообще, зачем сразу драться? – поинтересовался Николай. – Можно как-то помягче предупредить? Ну что, мир?
Роза изящно выгнула спинку, подняла хвост трубой и замурлыкала. Прошлась по подоконнику, вначале она потёрлась о подбородок человека лбом, а затем продемонстрировала человеку все свои прелести – те, что под хвостом. И снова потёрлась. Ну просто милое, добрейшее существо! Вот только рука теперь жутко болела.
Шорох позади. Ну вот, ещё и Сашу разбудили, не было печали. По раненой руке прошлись рашпилем, и Николай снова еле сдержался, чтобы как минимум не выругаться. Роза села перед ним и сосредоточенно проводила языком по ранкам. Ну вот, приехали. Теперь нужно побыстрее найти что-нибудь спиртовое. Может, конечно, в её слюне и есть обезболивающее – ранки отчего-то досаждали всё меньше, но вот антисептика там точно не водится. Ладно, главное – что…
– Секретничаете? – послышалось из-за спины. Николай оглянулся. Саша, уже в домашнем платье и с заплетённой косой! Когда успела?! Саша подошла ближе к столу и посмотрела на Розу, та перестала вылизывать Николаю руку, и просто смотрела ему в лицо. – Вы что, поссорились?!
– Было недоразумение, – признал Николай. – Но мы уже разобрались. Верно, Роза? – он посмотрел в глаза кошки, и та замурлыкала громче. Саша улыбнулась.
– Слушай, а нет ли у тебя… – Николай прикусил язык, посмотрев на пострадавшую ладонь. Чистая кожа. Никаких царапин. Никаких следов от них. Если честно, ему захотелось проснуться. Но так, чтобы всё остальное осталось.
И нагнала другая мысль: «А мы давно ли на „ты“, почему так легко и просто вырвалось?».
Саша подошла поближе и взяла его за руку, продолжая улыбаться. Взяла и прижала ладонь Николая к своей щеке.
– Ты это хотел сделать, да? – шепнула она, и Николаю стоило огромных усилий не попытаться схватить её, поднять и бегом унести назад в спальню. Такое вот простое, дикое и примитивное желание.
– Нет, – услышал он голос Саши, и та самая дикая, первобытная волна схлынула, освободила, укатилась прочь. Саша смотрела в его глаза, улыбаясь.
– Нет, – повторила она, и остатки желания развеялись. – Не сейчас, – добавила она другим тоном.
– Я очень есть хочу, и тебе силы тоже пригодятся. – Лицо её оставалось серьёзным, но в глазах читался смех. – Завтрак?
* * *
– Можно спросить? – Николай долго смотрел на неё. Они давно уже закончили трапезу, и теперь просто сидели, положив руки на стол, и ладонь Николая лежала поверх её ладони.
– Если очень-очень нужно, – подняла она взгляд. – Не нужно ничего портить, ладно?
– Ты сказала: «Потом я вас прогоню», – напомнил Николай. – Меня беспокоит это «потом».
Саша осторожно освободила ладонь и встала, глядя Николаю в глаза. Встал и Николай, не отводя взгляда.
– Если ты прикоснёшься к другой женщине, то наступит «потом», – произнесла Саша, и по лицу её пробежала тень. Саша протянула ладонь и погладила его по щеке.
– Если ты обманешь меня, наступит «потом». Пока только я и ты, будет «сейчас», и не будет «потом». – Она смотрела ему в глаза и не улыбалась.
В горле у Николая пересохло, сердце колотилось безумно и неровно.
– Если ты обманешь меня? – спросил он, и почти сразу пожалел, что задал вопрос. Саша печально улыбнулась.
– Если я обману тебя, я умру, – был её ответ. Вроде простые слова, и сказаны обыденно, но Николаю за шиворот словно ледяной водой плеснули.
– Не нужно умирать, – возразил он поспешно и прикоснулся ладонью к щеке Саши. Она не отстранилась. – Лучше будем жить. Только я и…
Звонок. Бодрый и пронзительный звук мобильного Николая. Он оставил телефон в гостиной. Николай осёкся.
– Возьми трубку, – предложила Саша, улыбаясь. – Я никуда не денусь. Я подожду.
Он сходил, но звонок сбросили почти сразу же, едва он взял телефон. Чёртовы шутники! Ну или просто ошиблись номером.
– Есть планы на сегодня? – спросила Саша, когда он вернулся.
– Знаешь… – голос снова пропал на долю секунды. И Николай понял, что отчаянно смущается. – Утром мне захотелось в какой-то момент просто остаться в постели. Никогда оттуда не выбираться.
– Мне нравится этот план, – кивнула Саша. Снова серьёзный взгляд, но глаза смеются.
– Мне надо съездить к родителям, поздравить и купить им что-нибудь вкусного. Сами они никогда не купят. Всё, других мыслей нет.
– Это мне тоже очень нравится! – Саша улыбнулась. – А можно с тобой? Очень хочу познакомиться с твоими родителями!
– Можно, – согласился Николай. – Я думаю, мама очень обрадуется. – Он осторожно привлёк Сашу к себе и вновь ощутил тот самый мёд её губ. Стоило огромного труда оторваться от неё.
– Не сейчас, – шепнула Саша, прикрыв глаза. – Иначе уже никуда не поедем. Начнём с твоих родителей, ладно? Ты не обижаешься? Правда, не обижаешься?
18. Сделать ярче
Саша забраковала почти половину того, что Николай выбрал в супермаркете в качестве съедобного подарка. Просто смотрела на пакет, иногда подносила ближе к лицу, словно принюхивалась и возвращала половину выбранного назад. Правда, почти всегда предлагала замену.
– Может, объяснишь? – поинтересовался Николай, наблюдавший за всем этим не без удивления. – Чем они тебе не угодили?
– Можно, не здесь? – тихо спросила Саша, посмотрев ему в глаза. – Просто поверь мне.
Ах, да. Мама у неё ведьма. Возможно, у будущих ведьм есть талант отличать еду качественную от не очень качественной. Что ж, в хозяйстве полезно.
– Не смейся над ней, – попросила Саша спокойно, пока Николай вёл их тележку в сторону алкогольного отдела. Николай так и замер, услышав просьбу. Саша потянула его за локоть, они перегородили всем проход своей тележкой.
– Я ничего не говорил, – посмотрел Николай в её глаза. Саша выдержала взгляд.
– Но ты подумал, верно? Я не знаю, что ты в точности подумал, но как будто посмеялся над ней. И надо мной.
Николай вздохнул. Так. Ещё и телепатия? После утреннего общения с кошкой во многое готов поверить, но…
– Я не читаю мысли. – Саша улыбнулась. – Просто не нужно смеяться. Она у меня хорошая. Ну да, она меня научила, как выбирать еду. Ты собрался покупать вино?
– Да. Отец его любит. Вот это я обычно беру, – указал Николай на стенд с крымскими марочными винами. – Никогда такими не травились.
– Я в этом не разбираюсь, – вздохнула Саша. – У нас вообще не пьют спиртного. Мама сказала, что один-два бокала шампанского под Новый год можно. И всё.
Убиться веником. Деревенская семья, в которой не пьют спиртного. Николай покачал головой, но приложил все силы, чтобы не думать иронично.
– Брать что-нибудь будете? – спросила их, не особенно дружелюбно, кассирша алкогольного отдела. Ну да, её легко понять, работать утром первого января…
– Да. Извините, мы задумались, – улыбнулась ей Саша и взяла бутылку, на которую последние полминуты смотрел Николай. – С Новым годом вас!
Кассирша не только улыбнулась и сменила тон, но и предложила скидку. Ощутимую, прямо скажем. Когда Николай и Саша отбыли в сторону общих касс, «алкогольную кассиршу» было просто не узнать, она стала приветливая, добродушная, и помолодела лет на десять.
– Твоя работа? – спросил вполголоса Николай, пока они стояли в короткую очереди. Саша кивнула и тихо рассмеялась.
– Так вот как ты уговорила тех трудных клиентов!
Саша словно не заметила реплики, она стояла, улыбаясь, никого и ничего не замечая. Молча помогла Николаю упаковать пакеты с подарками в багажник, и заговорила, только когда двери машины закрылись, а Николай завёл двигатель.
– Я никого ни к чему не принуждаю, – посмотрела она в глаза Николая, и по спине того пробежал ледяной ручеёк. – Мне нельзя. Я почти ничего не умею, только самое необходимое. Я просто помогала им понять и делала их ярче. Это не запрещено.
– Ярче? – Николай не сразу пришёл в себя. – Постой… это то, что случилось с той кассиршей?
Саша кивнула, взгляд её оставался сумрачным, но почти сразу же она повеселела и улыбнулась. И снова он заметил странность, только что глаза её казались серыми, как тогда, в первую их встречу в офисе, а теперь они снова зелёные.
– Не извиняйся, – взяла она его за ладонь. – Ты просто многого не знаешь, а мне почти ничего нельзя рассказывать. Просто не смейся надо мной, хорошо?
– Постараюсь, – заверил её Николай. – Только один вопрос. Ты всех в офисе… пыталась сделать ярче?
Саша помотала головой.
– Только если человеку плохо. На это страшно много сил уходит, и не всегда получается. Едем?
– Едем, – согласился Николай и мягко нажал педаль газа. – Но я всё равно буду спрашивать, ты же понимаешь. Без обид?
– Без обид, – согласилась Саша. – И я буду спрашивать. Без обид?
Николай кивнул, и подтвердил ответ вслух:
– Без обид.
Уже через минуту вернулась та, утренняя Саша – восторженная, счастливая, с сияющим лицом. Смотрел бы и смотрел на неё, если бы не было необходимо смотреть в основном на дорогу.
19. Родители
Едва Саша вошла в квартиру родителей, случилась немая сцена. И отец, и мать смотрели на гостью с явным восхищением и восторгом.
– С Новым годом! – улыбнулась им Саша. – У вас тут так светло и хорошо!
Вот точное слово подобрала – светло. Действительно, светло и просторно. И не только потому, что квартира большая, потолки высокие, и ремонт сделан на совесть. Молчание затягивалось, и Николай слегка откашлялся.
– Мама, папа это – Александра, прошу любить и жаловать. Александра – это мои мама и папа. Аглая Викторовна и Пётр Витальевич.
– Просто Саша, – уточнила Саша, улыбаясь. Николай принял её куртку, и мама обняла гостью, а отец пожал сыну руку.
– Как сердцем чуяла, что приедешь сегодня, – улыбнулась ему мама, сразу помолодевшая лет на пятнадцать. – У нас почти всё готово. Коля, давайте с отцом пока стол поставьте. Саша, поможете мне?
– С удовольствием! – И обе женщины исчезли в сторону кухни.
– Красивая она у тебя, – заметил отец, он тоже был доволен, сразу видно. – Сам всё расскажешь, не буду в душу лезть. Только одно спрошу: «У вас всё серьёзно?».
– Серьёзно, – подтвердил Николай, помогая отцу раздвинуть стол, да передвинуть его, чтобы всем места хватило. Отец похлопал сына по плечу.
– Ну, в добрый час. Пусть поговорят там наедине, не будем мешать. Начнём пока партию?
– Вроде ту ещё не доиграли?
– Ну ты же знаешь маму. Нечаянно, понимаешь, доску уронила. Придётся по новой.
Николай улыбнулся и кивнул. Отец был заядлым шахматистом, и в своём институте, даром что спортивных званий не получал, стал чемпионом, а игроков там было порядком. И очень сожалел, что сын, которому шахматы давались легко, не пошёл в этот спорт. Не очень настоящий, конечно, но всё же спорт.
* * *
На кухне дело шло к завершению, действительно, всё уже было приготовлено, осталось только разложить и принести.
– Скатерть, как всегда, не постелил, – заметила Аглая Викторовна, улыбаясь. – Да и ладно, привыкла уже, всё равно его не исправить. Нет-нет, не беспокойтесь, Саша, я сама постелю. Порежете пока хлеб?
Аглая Викторовна вернулась через несколько секунд, в явном изумлении.
– Надо же, постелил! И не перепутал, праздничную взял! Ну просто день чудес!
Саша посмотрела в её глаза и молча улыбнулась.
– Вы с Колей давно знакомы? – Аглая Викторовна понизила голос. – Вы извините моё любопытство, Саша.
– Можно на «ты», Аглая Викторовна. Мы с ним полтора года назад познакомились. А теперь мне кажется, что всю жизнь его знаю.
Саша закончила с хлебом и посмотрела вопросительно в глаза хозяйки.
– Нет-нет, теперь только отнести. Вы вино пьёте? Мы с Петром только капельку, и только по праздникам.
– Капельку и мне можно, – согласилась Саша. – У нас семья непьющая, всё очень строго.
Аглая Викторовна покачала головой и посмотрела с явным уважением.
– Вы с Колей никуда не торопитесь? – она замерла, взяв в руки два блюда со снедью. – Очень хочу поговорить с вами. Вы первая девушка, с которой он нас познакомил. Извините! – Аглая Викторовна явно смутилась.
– Пожалуйста, не извиняйтесь! – улыбнулась Саша и взяла два других блюда. – Я и сама очень хочу поговорить с вами. Мы не торопимся.
– Шахматисты! – позвала Аглая Викторовна, когда стол был накрыт. – У нас всё готово, отвлекитесь!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?