Текст книги "Ведьма"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vedma-295966.jpg)
Автор книги: Константин Бояндин
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Николай вышел, снова прошёл в соседний коридор. Ух ты, за окном фейерверки запускают! Николай прикрыл ладонью глаза, улыбаясь – едва сдержал порыв встать у окна и полюбоваться. Не сейчас. Он дошёл до конференц-зала, повернул ручку двери и вошёл.
Что за чёрт! Ведь закрывал дверь на ключ, это уже рефлекс! Николай включил фонарь, с вахты всё равно никто не заметит, а на всех окнах опущены жалюзи – никого. Чувствуя, как яростно бьётся сердце – адреналина выбросило знатно – Николай обвёл лучом комнату. Никого. Просто забыл запереть, и на старуху бывает проруха. Николай присел чтобы и под длинный-предлинный стол заглянуть – никого. Чисто и пусто. Стараясь не смотреть на десятки своих отражений в бесконечных коридорах зеркал слева и справа, Николай прошёл до того места, где поднимал секции фальшпотолка. Чисто, всё на месте, никаких следов. Можно расслабиться и уходить.
– Проверил конференц-зал, я забыл его запереть. Тут всё чисто, ждите. Конец связи, – сообщил Николай в рацию и направился назад.
Шорох слева. Николай мгновенно развернулся и увидел по ту сторону стола чёрный силуэт. Охранник?! Но почему не видно лица?! Силуэт бросился на Николая, но не запрыгнул на стол, не побежал вокруг: он поплыл прямо сквозь стол. Николай отпрыгнул, осознавая, что сейчас он ударится спиной о зеркальную стену, и хорошо бы не разбить её; он уже поднимал фонарь, и палец уже почти нажал на кнопку, чтобы выбросить конус света в лицо нападающему, кем бы он ни был.
Николай не успел понять, что за спиной не оказалось опоры, он покачнулся и упал навзничь, и на какой-то миг снова ощутил, что тонет в вязком, жарком и липком болоте.
27. Зазеркалье
Николай упал, но всерьёз не ушибся, помогла верхняя одежда. Он вскочил на ноги, фонарь уже сиял в руке, и направил конус света перед собой, готовый бежать или драться.
Луч света ударил в лицо, Николай едва успел прикрыть его. Он не сразу понял, что вокруг всё очень неправильно.
Он стоял не в конференц-зале. Он был в коридоре, и, судя по окнам и тому, что увидел вокруг, в том самом коридоре, по которому можно пройти в конференц-зал. Вот только прямо перед ним не проход, а огромное зеркало, перегородившее проход слева направо и снизу доверху.
А хуже всего то, что сам Николай в зеркале не отражался. А вот луч фонаря отражался прекрасно, именно им Николай получил только что в лицо. Николаю захотелось протереть глаза. Всё верно, перед ним зеркальная стена, и в ней отражается всё, кроме него самого. Николай помахал фонариком и увидел, что и освещение в отражении совпадает с тем, что он видит, а вот владельца фонаря там нет.
– Что за чёрт! – воскликнул Николай и прикоснулся к зеркалу ладонью. Тёплое. Что-то шевельнулось прямо перед ним, на поверхности зеркала, и Николай отскочил.
Рябь не рябь, искажение, словно спираль, поперечником чуть не в полтора метра, вращалась на поверхности зеркала. И видно её было, только если смотреть чуть в сторону, а так – именно рябь, слабые искажения, колеблющееся отражение. Что происходит?
– Где я?! – услышал Николай собственный голос. И понял, что вокруг тихо, что не горят дежурные огни, не светится пунктир под ногами и на стенах. И за окном темно. И единственный источник освещения – низкие, плотные тучи, ползущие по небу за окном, в их неровном свечении виден интерьер коридора и всё вокруг. А луч фонаря на этом фоне казался ярче солнца.
– Леонид, Саша, вы меня слышите? – спросил Николай в рацию. Тишина. Огонёк горит, значит рация работает, и он в эфире, но никто не отвечает. – Пожалуйста, ответьте.
Николай ещё раз повернулся и посмотрел на зеркальную стену. Показалось, что вращающаяся спираль стала шире, что рябью подёрнуто почти всё зеркало перед ним. И что-то не хотелось ему прикасаться к этой ряби. Стоп, так он что, оттуда выпал, что ли?
Николай добыл из кармана отвёртку и осторожно прикоснулся кончиком жала к зеркальной поверхности.
Жало отвертки прошло насквозь. И то, что прошло, в зеркале уже не отражалось, оно было где-то по ту его сторону, если есть эта «та сторона». Что теперь? Во всяких играх, книгах и фильмах герой бы уже попробовал пройти сам. Чёрт, но ведь не бывает такого на самом деле! И кто сказал, что там есть, чем дышать, что там безопасно?! Николай выдернул отвёртку и осторожно присмотрелся к жалу в свете фонаря. Вроде сухое и чистое. Осторожно прикоснулся тыльной стороной ладони. Жало было прохладное, комнатной температуры. Что теперь?
– Леонид, Саша, ответьте, – позвал Николай рацию. Молчание в ответ. Ладно, нужно осмотреться, прежде чем нырять в зеркало. Вот сейчас очень хотелось проснуться в привычном мире, чтобы Саша была рядом, и всё остальное, что бы там ни происходило.
Ладно. Оружия при себе нет, но есть отвёртка и есть фотоаппарат, он тоже всегда при себе. Проверим, при себе ли? Да, на месте. Простенькая плоская мыльница, но экранчик достаточно большой. В работе нужен очень и очень часто, кто был системщиком, тот знает почему. Так. Надо сделать снимки. Заодно и выясним, сон это или нет.
Сделал. Он заснял зеркальную стену, пейзаж за окном, цветы в горшках на окне. Странно выглядели эти цветы, они не пожухшие, и не увядшие, на вид вполне бодрые и живые, но очень тёмного цвета. На всякий случай, не надо к ним прикасаться.
Николай вернулся назад по коридору, от стены впереди был поворот направо, короткий коридор в другую сторону, затем поворот налево и развилка; прямо – коридор, ведущий в сторону вахты, а направо – в пристройку, новое крыло здания. Выглядываем – так и есть, и даже таблички с планом здания висели где положено. Посмотрим, что там на ближайшей табличке.
Николай едва фонарь не уронил. Символы на табличке были чем угодно, кроме русских букв и цифр. Николай сделал снимок и обнаружил, что стоит отвести взгляд и снова присмотреться, как все символы меняются. Да и план… Минотавр был бы в восторге от такого плана, на плане была жуткая путаница стен и проходов. Но на вид ближайшие коридоры располагались так же, как и на привычном втором этаже, рядом со входом в конференц-зал.
Хотя кто сказал, что в этом странном месте всё должно походить на второй этаж штаб-квартиры «Крепости»?
Николай подавил желание позвать кого-нибудь. И уже почти пожалел, что несколько раз довольно громко говорил в микрофон рации. Лучше уж вести себя тише воды, ниже травы.
Он ещё раз глянул на план, снова вздрогнул, изменился и сам план, и надписи. Такого просто не может быть! Так… проверим, получились ли фото. Николай промотал снятые кадры, все получились. Ладно, потом будем разбираться.
Николай осторожно шагнул в сторону развилки. Странно. Воздух, только что бывший безвкусным, сухим и лишённым запахов вдруг обрёл эти самые запахи. Запах сырого мяса, крови, потрохов – запах бойни. Николай поморщился. Что ещё за новости?
Жаль, зеркальца нет. Николай осторожно заглянул за поворот.
Проход прямо был пуст и чист, но на вид он был слишком длинным. Ладно, теперь заглянем направо. Запахи, похоже, были оттуда, и ведь именно туда надо идти, если искать здешнюю вахту, или пытаться пройти к здешней каптёрке.
Человек. На расстоянии пятнадцати-двадцати шагов. Что-то в нём было странное, неправильное. Человек явно заметил Николая и неторопливо направился к нему. Запахи стали сильнее.
– Здравствуйте, вы не… – Николай навёл луч света на человека, и едва не закричал от ужаса. Словно током ударило, в глазах потемнело, стало жарко, незримыми путами сковало и руки, и ноги.
Существо отдалённо походило на человека, оно было покрыто слизью, пузырящейся кровавой массой. Но самым жутким было его лицо, это было лицо самого Николая. Постоянно плывущее, гримасничающее, уродливое. Существо размахнулось, но Николай успел пригнуться.
Снаряд пролетел рядом и влажно шлёпнулся у стены. Николай успел бросить взгляд, он заметил, что это кусок мяса, шевелящийся, меняющий очертания. Десятки ножек – словно у паука – стремительно прорастали по краям.
И тут Николай сумел сбросить оцепенение и бросился бежать. Оглянулся и увидел, что противник бежит следом, сильно покачиваясь из стороны в сторону; он успел заметить, что руки существа превращаются в длинные гибкие лапы.
Оно готовится бежать за ним на всех четырёх. Тогда ему точно не уйти, человек не может убежать ни от какого четвероногого хищника. Николай «выстрелил» вспышкой фотоаппарата в чудовище, то отчётливо отпрянуло, притормозило – Николай бросился со всех ног, запоздало осознав, что там, впереди, тупик – зеркальная стена.
В стене отразилось существо, выбежавшее из-за поворота, но не отразился Николай. Помогла случайность, могущая быть роковой: подбегая к стене, Николай споткнулся, выставил перед собой руки…
…и прошёл насквозь. Покатился кубарем, и не сразу осознал, что за ним теперь зеркальная стена, а впереди…
А впереди тот самый участок перед развилкой, откуда на него бросилось чудовище.
Влажный хруст за спиной. Чудовище просачивалось сквозь зеркальную плоскость, следом за Николаем, но проходило медленно, и уже почти закончило отращивать четыре конечности – а его голова уже потеряла человеческий облик. Николай помчался прямо вперёд и далее за два поворота, он чувствовал себя словно во сне. Но во сне, если его пытались сожрать, он просыпался. Что случится сейчас, неясно.
Та же – или такая же – зеркальная стена впереди, и снова Николай не отражался, а из-за поворота, уже на четырёх лапах, выбежало чудище и помчалось следом. Николай нырнул сквозь зеркало на всякий случай выставив руки, и прошёл его насквозь, почти без задержки.
И снова то же место перед развилкой, и позади уже слышен влажный хруст. Чудовище проходило сквозь зеркало медленно, только это сейчас и спасало. Николай уже мчался, пока что ему удаётся увеличивать дистанцию. Но стоит замешкаться хотя бы на пару секунд – и конец.
Показалось, или стало светлее? Николай пробежал сквозь очередную зеркальную стену и уже не останавливался, на этот раз он уже подбегал к зеркальной стене, когда чудище только-только выбегало и-за поворота. Сердце билось бешено, лёгкие горели, и нет времени принимать решения. Беги, не тормози!
Оставалось шагов десять до очередной зеркальной стены за очередной парой поворотов, когда оттуда, навстречу, выбежало что-то мелкое и бросилось на Николая. Тому померещились сотни паучьих лап и щупалец, он попробовал увернуться и споткнулся.
И услышал невероятный, невозможный звук: шипела и рычала кошка. Николай поднялся на ноги, руки и ноги едва слушались, пришло понимание: «Всё, сейчас меня сожрут». Он увидел источник звуков: трёхцветная кошка сидела на полу, приподняв правую лапу, глядя на чудище, грозно шипела и рычала. А чудище, шагах в десяти, разваливалось на глазах в отвратительную шевелящуюся массу, и вновь накатил запах бойни, перемолотой плоти, падали и тлена, Николая едва не вывернуло наизнанку.
Кошка сорвалась с места, подбежала к нему и громко мяукнула. И Николай узнал её.
– Роза??
Роза оглянулась, ещё раз мяукнула и бросилась к зеркальной стене. Замерла у неё на миг, и Николай бросился следом. Он заметил в отражении, что из бесформенной слизистой массы уже поднималось и оформлялось прежнее чудовище, и получалось у него это очень быстро. Бежать!
Кошка прыгнула сквозь зеркало, Николай бросился следом за кошкой. И понёсся тем же маршрутом, не было времени проверять другие. Он обогнал кошку, когда позади уже слышался знакомый влажный хруст и, затормозив, подхватил зверька. Роза громко мяукнула и вцепилась в руку когтями. Намёк ясен – вперёд!
После третьего прохождения сквозь зеркальную стену Роза неожиданно вырвалась и помчалась не вперёд, а налево. Туда, откуда и вышло когда-то чудище, где-то далеко позади во времени. Николай едва успел затормозить и броситься следом, он осознал, что чудище уже прошло зеркальное препятствие и вот-вот догонит их.
Роза мчалась, задрав хвост, и, остановившись в паре шагов от незнакомой Николаю двери, развернулась и вновь зашипела и зарычала. Затем подбежала к двери и, оглянувшись на Николая, принялась яростно скрести дверь когтистой лапой.
И снова намёк ясен. Николай успел бросить короткий взгляд налево, чудовище вновь восставало из бесформенной массы. Он что есть силы рванул дверь на себя…
Нет прохода. Прямо за дверью было такое же зеркало от пола до потолка во весь проём, и в нём отражалась только Роза. Кошка первой бросилась в зеркало, прошла насквозь и исчезла.
Николай бросился следом, и ему показалось, что его настигли; нечто жаркое и липкое охватило его всего, вокруг разлилась омерзительная смесь запахов бойни, и вдохнуть никак не получалось.
Николай изо всех сил рванулся вперёд и в следующий момент он понял, что он вернулся в конференц-зал. Настоящий, привычный, или нет – пока не ясно. Розы не было поблизости, не было и той чёрной тени, что плыла прямо через стол. Николай успел осознать, что до двери очень далеко, что нужно бежать, а когда ему померещился знакомый влажный хруст, он схватил ближайший стул и запустил им в зеркало за спиной…
28. Ни слова хозяйке
Николай пришёл в себя внезапно. Понял, что сидит на полу, рядом Саша, глаза у неё в пятак размером каждый, лицо белее снега, а с ней и Леонид не испуганный, но встревоженный.
– Коля! – Саша осторожно сжала его плечи. – Коля, ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?
– Пони… маю, – сказать удалось не сразу. Вновь накатила смесь запахов бойни, и Николай огромным усилием сдержал рвотные позывы. Почти сразу же полегчало, зрение и обоняние вернулись в норму.
– Похоже, споткнулся и ударился затылком о зеркало, – указал Леонид. – Коля, не шевелись, Саша тебя осмотрит.
– Ссадина на затылке, крови немного, – прикосновения пальцев Саши оказались божественно приятными, от них сразу полегчало. – Коля, тебя тошнит? Кружится голова?
– Нет, – заметил Николай, прислушавшись к ощущениям. – Где Роза?
Саша и Леонид переглянулись.
– Моя кошка? Она дома, ждёт нас. – Саша заглянула в лицо Николая, взяла его за руку. – Коля, ты сможешь встать? Сможешь идти?
Николай кивнул, и действительно, он смог подняться на ноги и сделать шаг, не упав.
– Коля, у нас десять минут, – пояснил Леонид. – Потом будет очередной обход. Если не сможешь идти, давай отсидимся у меня в кабинете.
– Смогу, – заверил Николай, которому становилось лучше с каждой минутой. И казалось теперь, что недавно пережитое – просто кошмар, а болезненные видения – последствия удара затылком о стену.
– Я всё проверю! – Саша взяла Николая за руку, Леонид взял за вторую. – Я всё тут проверю и закрою, помогите ему дойти!
Дошли без приключений. Через пару минут Николай почти полностью пришёл в себя, если бы не тупая боль в затылке, можно было бы считать, что то зазеркальное приключение ему приснилось.
– Ждите здесь, – шёпотом велел Леонид, дождавшись, когда Саша к ним присоединится, и указал на ту самую дверь наружу. – Если что – заходите вон в ту нишу и ждёте там. Я быстро.
* * *
Свежий морозный воздух окончательно привёл Николая в чувство.
– Может, в больницу? – предложил Леонид.
– Сотрясения нет, я бы почувствовала, – возразила Саша. – Помогите довести его домой, дальше я сама. Если вдруг что, я сразу вам позвоню.
После бесконечных переходов, подняться по той лестнице в каменном мешке пристройки стоило всем огромных усилий, Николай в какой-то момент осознал, что он сидит в упоительно приятной, горячей ванне, а рядом сидит улыбающаяся Саша и держит его за руку. Николай успел заметить, что Саша несколько раз украдкой вытерла слезинки.
– Я ужасно испугалась, – призналась она вдруг, и губы её задрожали. Но сразу же взяла себя в руки. – Я всё уже там вычистила, убрала кровь. Заживёт за пару дней, вот увидишь!
– Спасибо, Саша, – прикрыл глаза Николай. Казалось, что он неделю бродил по зазеркалью. А когда они приехали обратно к Саше домой, ещё и полуночи не было, все приключения заняли меньше трёх часов. – Меня долго не было?
Саша поморгала.
– Где не было? Ты сказал, что закрываешь зал и уходишь. Я подождала три минуты, прокралась в зал, увидела, что ты у разбитого зеркала, и сразу вызвала Леонида Сергеевича. Ты сразу же очнулся. Ты споткнулся, да?
– Мне кажется, что я побывал в каком-то кошмаре, – посмотрел ей в глаза Николай. – Даже не знаю, как рассказать.
– Не рассказывай пока. Отдохни. Потом, как придёшь в себя, расскажешь, если нужно. Почему ты спросил про Розу?
– Показалось, что я её там видел.
Саша улыбнулась.
– Она у меня умница. Она меня много раз выручала. Я серьёзно! Расскажу, как только получится. Там чайник вскипел, – поднялась на ноги Саша. – Не уснёшь? Я чай заварю, соберу нам поесть и вернусь. Я быстро.
– Не усну, – заверил её Николай. Фотоаппарата нигде не было, неужели он потерялся в зазеркалье? Если да, туда ему и дорога. Потому что разум протестует теперь, не хочет верить, что было то зазеркалье, и зеркала-проходы, и вся прочая жуть.
Топот и движение воздуха. Роза запрыгнула на лесенку для ванной, на которой сидела Саша, и внимательно посмотрев в глаза Николая, мяукнула и замурлыкала. Николай улыбнулся, протянул левую сухую ладонь и погладил кошку по голове.
– Спасибо, Роза, – кивнул он. – Точно помню, это была ты. Даже если всё это приснилось…
Роза с размаху ударила его лапой по ладони и перестала мурлыкать. Не отрываясь, она смотрела в глаза.
– Зачем снова дерёшься? – тихо спросил Николай. Хорошо ещё, что когти не выпустила. И едва не соскользнул в ванную, не окунулся с головой. Глаза Розы, только что бывшие янтарного цвета, отчётливо позеленели и вроде бы даже светились.
– Постой, это значит «нет», что ли? – мысли понеслись галопом в разные стороны. Николай уселся, постаравшись не обдать кошку ни пеной, ни брызгами. – Это всё было на самом деле?
Кошка отчётливо кивнула, не отводя от человека взгляда своих глаз, ставших зелёными. Николай чуть снова не погрузился, и на долю секунды ему стало страшно. Жутко, непередаваемо, иррационально страшно.
– Ты понимаешь, о чём я говорю? – Роза кивнула в ответ. – Что ж, значит, не приснилось. Саша говорит, ты ей помогала. Я расскажу ей, как ты меня спасла.
И снова получил лапой по ладони. Без когтей.
– Не рассказывать про тебя?
Кошка кивнула. Чувство нереальности наподобие того, что Николай испытал, провалившись в зазеркалье, вернулось на пару секунд.
– Но почему?!
Кошка уселась и принялась умываться, словно человек ей стал безразличен. Николай рассмеялся.
– Глупый вопрос, извини. Хорошо, договорились, не расскажу.
Кошка выпрямилась, придвинулась к человеку, лизнула его в нос. Николай едва сумел вытерпеть, язык у неё – тот ещё напильник. Она уселась ровно и замурлыкала вновь. Её тёмно-янтарные глаза пристально изучали лицо человека.
– Веселитесь? – улыбающаяся Саша появилась на пороге ванной. – Сиди-сиди, Роза, если хочешь.
Кошка спрыгнула на пол и принялась ходить вокруг хозяйки, держа хвост трубой и громко мурлыча, время от времени она тёрлась щекой о щиколотки.
– Вот подлиза! – рассмеялась Саша. – Да ну тебя, щекотно же! Всё, иди на кухню, будет тебе угощение. Коля? Сможешь встать? У меня всё готово. Давай, помогу.
– Слушай, сколько ей лет? – поинтересовался Николай, когда они выпили чая, успокоились, и всё произошедшее с ним подёрнулось лёгкой дымкой забвения. Роза, неугомонная и бодрая, играла фантиками от конфет, прыгала за привязанной к деревянной палочке верёвочкой и запрыгивала на колени к людям, требуя, чтобы её гладили. – Такая бодрая! И так хорошо выглядит.
– В мае будет восемнадцать, – подняла взгляд Саша.
– Ты серьёзно?! – поразился Николай. Вот это новость! – Так хорошо выглядит в семнадцать лет?
– Я же говорю, мама у меня ветеринар. Она меня всему научила, всему, что нужно. Роза ничем не болеет, хорошо питается. Да, моя милая? – Саша взяла кошку под передние лапы, поднесла к себе, и Роза лизнула её в нос. – Ужас, ну и тёрка! Перестань! – Саша отпустила довольную Розу, и та погнала лапой прочь из кухни свёрнутый шариком фантик. Футбол, да и только.
– Идём, пора уже отдыхать. Завтра тоже будет суетный день, – протянула руку Саша. – Мы сегодня снова молодцы, да? Особенно ты. Быстрее бы уже всё решилось, – вздохнула Саша. – Хочу настоящие каникулы, чтобы только я и ты. Ну и Роза, конечно.
29. Живая тьма
Николай проснулся внезапно и осознал, что тело ему не повинуется. Не слушались руки и ноги, с огромным трудом ему удалось открыть глаза.
Он ощутил накатывающую панику и подползающий ужас. Он осознавал, что Саша спала рядом, на этот раз он лежал у стенки, и знакомый уже запах бойни коснулся обоняния. Николай услышал знакомый влажный хруст и увидел, как из зеркала на двери платяного шкафа за диваном выбирается нечто жуткое, с многочисленными конечностями, покрытое бурой слизью…
Паралич внезапно отпустил, и Николай рывком уселся, лишь в последний миг сдержав рвущийся на свободу вопль. Никого. Никаких посторонних запахов, только приятные, домашние. Доля секунды и Саша уселась в постели, взяв его за руку и, протянув ладонь к стене, включила ночник ярче.
– Коля? Что-то приснилось? – Беспокойство в её глазах. – Кошмарный сон?
– Я не мог двигаться, и мне что-то померещилось, – признался Николай. Саша кивнула, спрыгнула с дивана, схватив со спинки стула халат, и исчезла в направлении кухни. Через минуту вернулась со стаканом, вода с капелькой лимонного сока, слабо пахнущая мятой. Николай кивком поблагодарил и осушил стакан за несколько глотков. Стало лучше. Поднёс левое запястье к лицу. Половина пятого. Ночь ещё, город за окном спал.
– Слушай, у тебя часы вперёд ушли, – удивилась Саша. – Сейчас только четверть! Сможешь заснуть?
– Попробую, – согласился Николай. И вот теперь события в зазеркалье вновь вспомнились и начали приходить, он вспоминал их вновь и вновь со всеми жуткими подробностями. Саша лежала рядом, обняв его за шею, и Николай ощущал её беспокойство.
– Ты не просто упал и ударился, – заключила Саша неожиданно. – Было что-то ещё, да?
– Было, – признал Николай. – Даже не знаю, с чего начать.
– Я вчера, когда твои вещи выкладывала, заметила, что стекло у твоего фонарика треснуло, а фотоаппарат вообще разбился. Думала, ты просто уронил их, когда упал. Так что там случилось?
– Погоди, а где фотоаппарат?!
– В гостиной на столе. Он выпал у тебя из кармана куртки, пока обратно шли. Я его протёрла от пыли, больше ничего не делала. Встаём?
– Встаём, – согласился Николай и вновь уселся. На диван тут же запрыгнула Роза и улеглась Саше на грудь. И замурлыкала.
– Чувствует, что нам не по себе, – улыбнулась Саша. – Поставь пока чайник, хорошо? Пусть помурчит, ей тоже нужно счастье.
* * *
Николай не без опаски прикоснулся к фотоаппарату. Похоже, им с размаху ударили о что-то твёрдое. А это что за чёрное кольцо у основания объектива? Словно смолой капнули. Трогать голыми пальцами не хотелось.
– У тебя есть… – начал было Николай, и осёкся. Есть у неё медицинский спирт, и есть салфетки. И стоит всё это… Николай прогулялся в ванную, открыл тумбочку и нашёл всё с первого раза. Откуда? Откуда память о том, что и где у неё стоит? Словно он и в самом деле давно живёт здесь и знаком со всеми подробностями её быта?
Ладно. Это чуть позже. Пока что – фотоаппарат.
Роза запрыгнула на стол и принялась смотреть, чем занят человек. Так-так… попробуем смыть это дело спиртом. Не должно быть никакой смолы, ничего такого.
Ватный тампон, пропитанный спиртом, прилип к смоле, или что это было. Прилип и не желал отрываться. Что за…
Роза прижала уши и зарычала, глядя на фотоаппарат.
– Роза, ты что? Просто грязь какая-то, – пояснил Николай, и протянул руку к фотоаппарату.
Роза ударила его лапой по руке, и так зашипела в лицо, что Николай и сам не заметил, как его отнесло на метр в сторону. Роза пятилась прочь от фотоаппарата и громко, истошно выла. Николай посмотрел на фотоаппарат и увидел, что тампон чернеет, прижимается плотнее к корпусу фотоаппарата, что струйки смолы, или что это такое, растекаются по поверхности вещицы…
Всё замедлилось, все звуки разом сдвинулись в басы или пропали напрочь, словно вокруг Николая проигрывали записанный на высокой скорости ролик. Он видел, как Саша вбежала в гостиную, долю секунды смотрела на стол, затем закричала Николаю что-то; слов не понять, но её был жест ясен: «Прочь от стола». Саша развернулась и убежала в спальню, всё это неторопливо и бесшумно, только кровь стучала в ушах. Николай видел, что струйки чёрной смолы стекают на стол, приподнимаются, становятся зыбкими, над ними собирается чёрный туман…
Роза пятилась оскалившись, держа правую лапу приподнятой. Саша вновь вбежала в комнату, держа в руке прямоугольный предмет, она снова что-то крикнула Николаю. И в следующий миг в гостиной зажглось Солнце.
Жгучее и непереносимо яркое, оно выплеснулось из того, что Саша держала в руке, Николай едва успел отвернуться и прикрыть лицо ладонью. Он успел заметить, что Роза спрыгнула со стола и брызнула прочь, взлетая в три прыжка на книжный шкаф. Саша держала сияющий непереносимой синевой предмет перед собой, направляя свет на стол, Николай успел заметить как со стола поднялось и рассеялось облачко чёрного дыма. В комнате стало ощутимо жарко, почти как в бане.
Свет приугас. Николай успел заметить, что на Саше защитные очки, откуда только достала? Не попадались они на глаза. А прямоугольный предмет стоял на комоде в спальне, и Николай всё это время принимал его за часы.
– Не смотри на свет, – предупредила Саша. – Открой шкаф и достань мне вон ту бутылочку… ну да, ту, которая светится.
Николай повиновался. И припомнил, что такие бутылочки, похожие на те, в которых в аптеках продают сердечные капли, у Саши стояли повсюду. И когда гас свет в комнате, они долго ещё светились. И до этого момента Николай считал их просто безделушками, украшениями. Николай протянул Саше бутылочку.
– Открой, – попросила Саша, продолжая освещать крышку стола. – Только не капни на себя.
Ладно. Смотри-ка, тут сургучом облито, ну или чем-то таким. Николай открыл, стараясь не капнуть и не вдыхать, протянул Саше. Та поднесла бутылочку к губам… и выпила залпом.
Николай чуть на пол не сел. Саша вынула из косы шпильку, перевернула ей фотоаппарат, продолжая освещать его.
– Спасибо! – Она не отводила взгляда от стола. – Пожалуйста, принеси из кухни пустую литровую банку. Ну, у которой крышка с зажимом.
И вновь Николай сразу понял, о чём речь, и где это брать. Принёс. Саша шпилькой, а не рукой приподняла фотоаппарат за ремешок и осторожно опустила его в банку. Закрыла плотно крышку.
– Ты принёс это с собой, – пояснила она. – Оно не может выбраться из стекла. А сейчас нужно осмотреть всю одежду, в которой мы ходили, все вещи. Это важно. Только не трогай ничего голыми руками, ладно?
– Слушай, – откашлялся Николай. – Что было в пузырьке?
– Живая вода, – ответила Саша. – Роза, спускайся, мы сожгли его. Ты что-нибудь чуешь?
Роза послушно спрыгнула на пол, тихонько мяукнула, посмотрев Саше в глаза, и убежала в сторону спальни. Вернулась через минуту из кухни и, Николай заметил, что она заглянула в ванную и туалет. Подбежала к хозяйке и уселась на пол, глядя Саше в глаза.
– Всё чисто, – заключила Саша, – но вещи всё равно нужно осмотреть. Пожалуйста, позвони Леониду. Да, прямо сейчас.
– …да, кварцевой лампой, – пояснила Саша в трубку. – Нет, это просто на всякий случай. Да. Да, у нас всё хорошо, спасибо. Извините за ранний звонок! – Она вернула Николаю мобильник. – Всё, идём завтракать, – тряхнула она головой. – Я расскажу. Правда, расскажу. Просто я жутко есть хочу, и мне тоже нужно успокоиться.
– …живая тьма, – пояснила Саша, когда они, полчаса спустя, вернулись в гостиную. Ничего подозрительного не было ни на одежде, ни в вещах. – Или живая тень, теневик, пустотник. У них много названий. На самом деле они не живые, но любят есть органику.
Да уж. Концентрированный медицинский спирт и вата – одна сплошная органика. Если эта пакость питается органикой, то Николай не просто предложил ей перекусить, а усадил за богато накрытый стол.
– Никогда о таких не слышал, – признал Николай.
– Кто же в них поверит? – улыбнулась Саша. – Свет убивает их. Любой яркий свет. Но солнечный сжигает их мгновенно. Он не съел бы тебя, ему нужно вначале вырасти, стать большим. Но он мог затаиться и расти. Даже Роза не сразу смогла бы почуять его.
– Она тебя слушается, – поднялся на ноги Николай, прошёлся до стены и вернулся за стол. – Я о Розе. Ну, как минимум всё понимает. Особая кошка?
– Все кошки особые, – посмотрела Саша ему в глаза. – Все-все. Просто большинство людей не могут или не хотят их понимать.
Николай покачал головой, поставил локти на стол и уткнулся лицом в ладони.
– Тебе трудно, – погладила Саша его по голове. – Мне самой трудно. Ты не веришь мне, я понимаю.
– Верю. – Николай выпрямился и посмотрел в её глаза. – Теперь я всё вспомнил, всё, что видел там. После такого я поверю во многое. Можно достать карту памяти из фотоаппарата? Если снимки получились, их можно посмотреть.
Они оба посмотрели на фотоаппарат в банке. Теперь он выглядел, словно подтаявший на солнце брикет пломбира, он оплыл, стал бесформенным и ощутимо уменьшился в размерах.
– Живая вода его тоже убивает, – пояснила Саша.
– У тебя есть столько живой воды?!
– Много и не нужно. Разбавленная тоже годится. Только надень перчатки!
Минут через пять удалось отломить часть оплывшего корпуса и достать карту памяти. Вроде она нормально выглядела, была не оплывшая и не объеденная. Саша вылила в банку воды, почти под край, и добавила ещё один пузырёк живой воды.
– Много у тебя такой воды? – поинтересовался Николай.
Саша кивнула:
– Двенадцать пузырьков. Теперь десять. И ещё два в сумочке.
Николай только головой покачал.
– Понимаю, тебе нельзя рассказывать, что это такое. – Саша кивнула в ответ. – Мама тебе дала эту воду?
Саша вновь кивнула.
– Она всё объяснит. Ну или мне разрешит объяснить. Вот увидишь. Ну что, посмотрим?
Снимки действительно удались. Саша вздрогнула, увидев нечеловеческие надписи, уродливые, чёрные растения и зеркальную стену со спиралью.
– Ты видела что-то подобное, – заключил Николай, наблюдая за выражением её лица. – Не знаю, что именно, но видела.
– Видела, – согласилась Саша. – И нужно побывать ещё раз в конференц-зале. Это важно, Коля. Вопрос жизни и смерти. Договоришься?
Николай кивнул. Листнул дальше, на первый снимок того существа. Стоило бросить взгляд, как комок поднялся к горлу, а перед глазами всё поплыло. Судя по тому, что Саша отвела взгляд и прижала ладонь к горлу, ей тоже было не по себе. Николай на ощупь закрыл окно и убрал картинку. Почти минуту оба приходили в себя, прогоняли тошноту. Ничего себе! Просто изображение так действует?!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?