Текст книги "На трудных дорогах войны. Подвиг Одессы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-trudnyh-dorogah-voyny-podvig-odessy-128383.jpg)
Автор книги: Константин Деревянко
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
В будущем маршал Г.К. Жуков отметит в «Воспоминаниях…», что Черноморский флот организованно встретил внезапное вражеское нападение.
– Филипп Сергеевич, над Севастополем патрулируют истребители И-16. У вас нет новых самолетов? – спросил Чибисов.
– Из шестисот самолетов у нас только одна эскадрилья новых, это пикировщики Пе-2, которые только сегодня привел с завода майор Морковкин.
Я отпросился у Октябрьского повидаться с Елисеевым для получения указаний. Потом встретился с работниками штаба. Начальник оперативного отдела О.С. Жуковский – в Москве с планами, вся оперативная работа легла на его помощников Н.В. Тишкина, В.А. Ерещенко, В.С. Лисютина. Но особенно тяжело начальнику оргмоботдела В.И. Никитину – идет мобилизация. И.М. Нестеров готовится возглавить морские коммуникации. Уточнив интересующие меня вопросы у начальников связи и гидрографии Г.Г. Громова и А.В. Солодунова, я вернулся в кабинет комфлота, когда он, закончив рассказ, пригласил нас отужинать. Я отказался и попросил разрешения повидаться с семьей.
Двери открыла Надежда Ивановна, сестра жены, и отшатнулась.
– Чур-чур… Откуда?.. Почему?
– Некогда. Где Женя?
– С детьми, мамой и моей Аленой эвакуированы в село Биюк-Сирень, что по дороге в Симферополь.
– А моя мать?
– Анна Федотьевна наотрез отказалась эвакуироваться.
Я бросился к матери.
Мать сидела на диване, обнявшись с внучатами, детьми моей сестры Антонины – Августиной, Юлием, Валерием – мал-мала меньше детвора. Жалкие и беспомощные. Надвигалась ночь со всеми своими опасностями приморского военного города.
Мать ко мне со слезами:
– Как же ты, сынок, сюда попал? Ведь война идет, а служба твоя в Одессе. И что теперь с нами будет? Беда-то какая.
Как мог, объяснил, как мог, утешил:
– Красная Армия и Флот разобьют врага.
– Что ж я, по-твоему, несмышленая? Ведь это же немец пошел на нас, а он уже всю Европу прибрал.
Вот так мы, занятые службой, порой считали, что наши жены и матери не разбираются в «высоких материях». А она, видите, какой политик и стратег!
Обнял племянников, расцеловал мать. На целых четыре года.
С темнотой выехали из Севастополя. Вот справа село Биюк-Сирень, тут моя семья. Хотелось утешить и обнять. Да разве можно думать о личном, когда такая всенародная беда? Усилием воли заставляю себя не просить Чибисова завернуть в село.
Рассвет застал нас на Перекопе. Включили радиоприемник. Передавали обращение премьер-министра Англии к нации. Мы услышали откровенного антикоммуниста, но реально мыслящего политика: «Гитлер напал на Россию… Это прелюдия к вторжению в Англию… Никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я, но все это отходит на задний план… Сегодня главный враг – гитлеровская Германия, и мы окажем России всякую помощь».
Это был лучший час Черчилля как государственного деятеля, когда он пошел вместе со своим народом на союз с СССР.
В нашей машине произошла поломка, и мы пошли в ближайшее село звонить в Симферополь о помощи. Идем вдоль хлебов, стоящих стеной. По ним ветер гонит волны. И над этим русским полем, искусно трепеща крылышками, зависнув на месте, заливается без умолку полевой солист – певучий жаворонок. А в пшенице неумолчный звенящий треск кузнечиков и время от времени выбивает свое перепелка: «Пить пойду, спать пойду». На земле и в небе буйствует жизнь. И не хочется верить, что в сотнях километров отсюда враг топчет такую же русскую ниву и «костлявая с косой» пожинает свой страшный урожай.
Село оказалось центральной усадьбой колхоза, и здесь мы попали на митинг – провожали мобилизованных на фронт. Выступавшие давали наказ сыновьям бить беспощадно фашистов. Машины скоро увезут этих парней, и с них не сводят глаз матери, жены, возлюбленные. Они не стыдятся своих слез расставания, ведь это, возможно, последнее свидание. Вот она, философия войны: общество с напутствием и скорбью провожает своих сыновей. Оно скорбит о возможной смерти героев и одновременно ждет и требует побед. А победы не бывают без жертв. Такова железная логика.
Днем переправились через Днепр. Вечером – в Николаеве. И здесь, в областном военкомате, я стал свидетелем незабываемого события. К Чибисову прорвалась группа юношей и среди них девушки. Ну явно им неполных семнадцать, а самозабвенно утверждают: восемнадцать.
– Товарищ генерал, военкоматы не зачисляют нас в Красную Армию, а мы хотим громить немецко-фашистских захватчиков.
– Есть Указ призывать 1918 года рождения и старше.
– Так мы просимся как совершеннолетние, добровольцами.
– Давайте ваши паспорта.
Вот и раскрылась святая ложь – все «забыли» дома.
– Не зачислите – убежим на фронт, там примут.
Прошли годы, а я постоянно вспоминаю николаевскую встречу с юными патриотами. И рождалось большое чувство гордости за мой народ. Из двух встреч с советскими людьми я вынес глубокую убежденность, что наш народ не согнет никакая беда. Он непобедим! И я никогда не сомневался, что мы разгромим гитлеровскую Германию.
Наконец я у себя в штабе и засел за оперативные дела.
Одессу оборонять
Одесская военно-морская база начала боевые действия с первого дня войны, и особенно активно очаковской зенитной артиллерией. В Николаеве находилось большое число новых – готовых и достраивавшихся – крейсеров, лидеров, эсминцев, подлодок; и противник решил заблокировать эту наиболее ценную часть нашего корабельного флота. На Одесскую базу легла ответственная задача. Во вторую ночь войны, а затем и в последующие, авиация противника начала сбрасывать магнитные мины на очаковские фарватеры. Встреченные дружным огнем зенитного артдивизиона, которым командовал майор В.А. Моисеев, ослепленные прожекторами, самолеты противника беспорядочно сбросили мины – фарватеры остались чистыми и по ним продолжали ходить суда и корабли из Николаева и Херсона. После Севастополя это была вторая победа черноморских зенитчиков. Враг не застал их врасплох.
Корабли базы под командованием капитана 3-го ранга Г.И. Гинзбурга начали ставить оборонительное минное заграждение от Днестровского лимана до Тендры по дуге при гидрографическом обеспечении службы капитана 3-го ранга Б.Д. Слободника. Наша фланговая 130-миллиметровая береговая батарея № 717 под командованием капитана Н.С. Гуппала у устья Дуная вела бой с противником, пытавшимся переправиться через Килийское гирло. Самолеты 70-й и 78-й авиаэскадрилий, которыми командовали майоры И.А. Кравцов и Ф.И. Бадербеков, наносили бомбовые удары по румынским кораблям в Сулине и Тулче.
Адмиралу не понравился мой утренний доклад по сухопутной обстановке из-за отсутствия данных от армии. Он приказал начальнику штаба отправить меня на КП 9-й армии, нанести обстановку на карту, наладить информацию и тотчас вернуться назад.
Через полтора часа я был на КП армии в селе Красная Горка, что севернее Тирасполя. Ветошников еще не возвратился из Москвы. Его заместитель майор Филиппов показал карту обстановки и рассказал о первых днях боев.
Начальник штаба округа Захаров прибыл на КП 21 июня и взял на себя управление войсками. Военный совет округа прибыл утром 22 июня. Вечером 21-го из Одессы Черевиченко после переговоров с наркомом Тимошенко приказал Захарову поднять войска по тревоге и занять рубежи у границы. В полночь были подняты по тревоге 22 сухопутные и 4 авиационные дивизии. Авиации было приказано к рассвету рассредоточиться на полевых аэродромах. В 2 часа ночи 22-го начали принимать телеграмму с директивой наркома обороны и начальника Генштаба, в которой говорилось о возможном нападении немцев. Она требовала быть в готовности встретить удар, но не поддаваться на провокации. Предписывалось в течение ночи на 22 июня скрытно занять огневые точки укрепленных районов на границе, к рассвету рассредоточить авиацию по полевым аэродромам, войска привести в готовность и держать рассредоточение и замаскированно; никаких других мероприятий не проводить. Войска выдвигать к границе не разрешалось. Эта телеграмма была переадресована в корпуса и дивизии уже под гром артиллерийской канонады. И кто не отдал предварительных приказаний, уже ничего не успел сделать. Таким упреждающим приказанием на флоте явилась телеграмма Кузнецова о переходе на ОГ-1, а в Одесском округе – смелое решение Черевиченко с вечера поднять войска по тревоге. Они вовремя подошли и в первый день отразили попытки противника переправиться через Дунай и Прут. Противник бомбил пустые казармы и аэродромы. Наши истребители сбили тогда 30 вражеских самолетов. Это большая заслуга летчиков и командования ВВС округа генералов Ф.Г. Мичугина и А.З. Устинова, проявивших величайшую ответственность и оперативность.
– В первый день были получены еще две директивы наркома обороны, требовавшие наступления и разгрома вторгшегося врага. Второй день принес огорчения: войска противника, используя огромное превосходство в силах, переправились через Прут и захватили плацдарм в районе Скуляны. Севернее наша 18-я армия вела тяжелые бои. Что делалось далее к северу, мы не знали, – закончил рассказ Филиппов.
Выполняя приказание Жукова, я доложил Захарову о действиях базы. Он передал информацию для Жукова: создан Южный фронт во главе с генералом армии И.В. Тюленевым, ему подчинены 18-я и 9-я армии.
Из Очакова доложили, что магнитные мины, приводнившиеся на мелководье, самовзорвались. Значит, в них есть взрыватели для самоуничтожения, чтобы мы не могли поднять, разоружить, изучить, создать трал и оборудовать антимагнитные пояса на кораблях. Одна мина, упавшая на сушу, взорвалась, как бомба, – похоже, с помощью загубленного взрывателя. А одна упала в Березанский лиман и не взорвалась, видимо, не сработал взрыватель на самоуничтожение. Она видна с берега. Туда был направлен флагманский минер базы Н.Д. Квасов. Из Севастополя прилетел военинженер И.И. Иванов. Трактором вытащили мину на берег. И эти два героя, рискуя жизнью, развинтили, разобрали трехметровую махину и вынули все приборы. Мину доставил в Одессу мичман Л.С. Кушнир. Вес взрывчатого вещества – 300 килограммов. Но все обошлось благополучно, не сработали ловушки-взрыватели. Наш Квасов был награжден за мужество орденом Красного Знамени.
Иванов увез приборы. В Севастополе их ждали флотские минеры во главе с М.М. Семеновым и А.И. Маловым, чтобы изучить и приступить к созданию магнитного трала. В начале августа на флот прибыли ученые А.П. Александров и И.В. Курчатов. По устройству приборов мины они разработали теорию размагничивания кораблей и размагничивающего устройства, которое под руководством начальника техотдела флота И.Я. Стеценко позднее было установлено на кораблях.
Армейские и флотские бомбардировщики ДБ-3 и флотские пикировщики Пе-2 под командованием капитана А.П. Цурцумия начали бомбить румынские нефтяные промыслы в Плоешти, которые питали горючим германские вооруженные силы. 26 июня два наших лидера обстреляли и подожгли нефтяные баки в Констанце. Но на минном поле подорвался и затонул лидер «Москва». Не стоила эта нефть такой потери. Корабли были посланы в миноопасный район без разведтраления. Когда пришли в себя, нашли решение: эту задачу надо было возложить на новый крейсер с дальнобойной артиллерией. Он достал бы эти нефтяные баки, не входя в опасный район.
В те дни Дунайская флотилия под командованием контр-адмирала Н.О. Абрамова (начальник штаба – В.В. Григорьев, начальник оперативного отдела – Ф.В. Тетюркин) провела блестящую и дерзкую операцию – высадила два десанта на вражеский берег Дуная, которые удерживали плацдармы до 18 июля. Это был единственный случай в первые дни войны, когда наши войска и корабли пересекли границу и вели бои на вражеской территории.
Пошла вторая неделя войны. Как бы ни казались нам, морякам, важными наши флотские боевые дела, нас уже неодолимо тянуло на сушу осложнившееся положение нашей армии и неясность обстановки на фронтах. Жуков не выдержал и скомандовал мне:
– Забирайте сухопутные карты, выезжаем на КП 9-й армии.
Майор Филиппов показал свою карту и доложил, что в районе Скуляны противник расширил плацдарм, у нас не хватило сил сбросить его в реку. Наша 18-я армия и севернее ее 12-я армия Юго-Западного фронта с боями отходили от границы. Перед фронтом этих и нашей армий действовали (с юга на север) 4-я румынская, 11-я немецкая, 3-я румынская армии, венгерские части и части 17-й немецкой армии. Обстановка на других фронтах неизвестна. С минуты на минуту ждем Ветошникова из Москвы с подробностями.
– Прибыл новый начальник штаба армии генерал-майор П.И. Бодни. Захарова отзывают в Москву, – заключил Филиппов.
А вот и Ветошников – мрачнее тучи. Мы с ним прошли в кабинет начштарма. Ветошников пробыл в Генштабе семь первых дней войны и знал обстановку на фронтах. Его информацию было тяжело слушать. Так как планы округов по прикрытию границы не были введены в действие, внезапный удар врага приняли немногочисленные приграничные дивизии и пограничные заставы. Наши воины проявляли массовый героизм и вели сдерживающие ожесточенные бои. Отходя, наносили по врагу контрудары. На соседнем, Юго-Западном фронте в районе Луцк – Броды – Ровно развернулось крупное танковое сражение, задержавшее продвижение противника. 99-я дивизия с погранотрядом выбили гитлеровцев из Перемышля. Но Киевское направление внушало опасение. На Северо-Западном фронте, в Прибалтике, храбро сражался гарнизон Либавы – 67-я дивизия, моряки, пограничники. Но противник рвался к Риге. Большие потери самолетов, прежде всего на аэродромах. В воздухе заметно превосходство немецкого истребителя Ме-109Е.
Первым нарушил молчание Жуков, человек смелый в суждениях.
– У нас был выдвинут прекрасный девиз: «Летать выше всех, дальше всех, быстрее всех», поднимавший людей на большие дела. У нас мощные авиазаводы, много конструкторских бюро. И вдруг превосходство «мессершмитта». Как участник испанских событий, я видел его в небе Испании еще три года назад и полагал, что ему уже противопоставлена машина.
– История была благосклонна к нам, преподала урок в Испании в 1937 году, отпустив четыре года на перевооружение, – заметил Захаров.
– А почему винтовок не хватает? Ведь у нас хорошие оружейные заводы, – спросил Жуков.
– Оружейные заводы работают исправно. Тут какой-то просчет. А еще была мысль переходить на автоматическую винтовку.
Весь путь до Одессы мы с Жуковым обсуждали сложившееся положение.
Я напомнил адмиралу содержание директивы Генштаба, по которой составлялся план прикрытия границы. Предусматривалось силами прикрытия отразить нападение и отбросить противника, пока идет мобилизация и развертывание. Советская военная наука вполне обоснованно считала, что война потребует мобилизации усилий всего народа, создания массовой армии. План прикрытия границы предусматривал деление войск на группировки, с размещением их на большую глубину. Отражение первого удара возлагалось на дивизии прикрытия границы.
– Я так понял, – сказал Жуков, – что в идее замысла директивы не проглядывалась возможность внезапного нападения на нас всей отмобилизованной вражеской армии вторжения и необходимость выставления у границы против нее всей нашей армии в соответствии с требованиями Полевого устава о молниеносном ответном ударе и наших хороших девизов: «Ни пяди нашей земли врагу» и «Воевать на территории агрессора», являвшихся сердцевиной нашей военной доктрины. Видно, предполагалось, как в прежних войнах, что сперва будет идти мобилизация и бои между силами прикрытия, а затем сражение главных сил. Хотя наши военные теоретики перед войной писали: отныне ожесточенные сражения массовых армий будут начинаться с первого дня войны. Эти правильные положения не нашли отражения в наших планах в силу незавершенности новой теории о начальном периоде войны.
Продолжая, Жуков высказал такую мысль: а может быть, помимо плана прикрытия границы, который можно было вводить только по указанию правительства, в армии невредно было бы иметь инструкцию по оперативной готовности войск, вроде флотской, которая у нас определяла бы строгий оперативный режим в угрожаемое время, предусматривала бы повышенную готовность, рассредоточение авиации, вывод частей на промежуточные рубежи и которую могло бы вводить в действие военное командование коротким сигналом, тогда, может быть, и приграничное сражение протекало бы по-иному? С высокими моральными данными и мастерством воинов Красной Армии, своевременно поднятые войска, занявшие рубежи, трудно было бы сбить.
Хорошо сказал Гавриил Васильевич. Все-таки умная у него голова, суждения логичные, интересные. Он высокого мнения о силе Красной Армии, его уверенность в советском воине покоряла и еще больше утверждала мою веру в непобедимость нашей армии. Вообще у Жукова много добродетелей: служака старательный, душа партийная, требовательный командир, хороший товарищ, любит смелое и острое слово и на доброе щедрый. Может по душам поговорить, доверительно высказать сокровенное. С ним было приятно работать и беседу вести.
Третьего июля по радио выступил И.В. Сталин. Он говорил: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!.. Гитлеровским войскам удалось захватить Литву, значительную часть Латвии, западную часть Белоруссии, часть Западной Украины… Над нашей Родиной нависла серьезная опасность…»
Как могло случиться, что Красная Армия сдала фашистским войскам ряд наших городов и районов? Захват врагом нашей территории объяснялся тем, что война началась при выгодных условиях для немецких войск. Они были отмобилизованы, придвинуты к границе и находились в полной готовности, а нашим войскам надо было отмобилизоваться и придвинуться к границам. Сталин призывал советских людей, чтобы они осознали всю глубину опасности, отрешились от беспечности. Враг жесток. Он хочет восстановить царизм. Дело идет о жизни и смерти Советского государства, о том, быть народам Советского Союза свободными или оказаться порабощенными. Далее была изложена программа борьбы с врагом.
Необычная доселе форма обращения, содержание речи, интонация голоса говорили о величайшей озабоченности партии и правительства создавшимся положением.
Вскоре после выступления Сталина и в связи с прорывом противника на Юго-Западном и Южном фронтах в направлении Житомира, Винницы, Кишинева по обороне Одессы были приняты первые важные решения. 6 июля была сформирована Приморская группа войск (позже переименованная в Приморскую армию) в составе трех южнофланговых дивизий 9-й армии, укрепрайонов, погранотрядов, Дунайской флотилии, Одесской базы. Ее командующим был назначен командующий Одесским военным округом генерал Н.Е. Чибисов по совместительству. Тут же он получил телеграфное приказание комфронта о строительстве оборонительных рубежей вокруг Одессы (и других городов) и на побережье совместно с флотом. Это приказание было 12 июля подтверждено директивой фронта, составленной начальником инженерных войск фронта А.Ф. Хреновым. К работам приступили немедленно. Силами города, округа, базы создавались противотанковые рвы, окопы.
Выполняя решение правительства, руководство Одессы усиленно эвакуировало оборудование предприятий в тыл. До пяти судов в сутки уходило в дальние порты. Морские коммуникации заработали в интересах Одессы на полную мощь, и их надо было защищать.
Для обороны судов на переходе морем от авиации и кораблей противника Одесская база ввела в действие систему конвоев. Конвой состоял из грузовых судов и боевых кораблей охранения. Конвойную службу базы возглавил оператор капитан 3-го ранга А.А. Петров. Он формировал, отправлял и встречал конвои.
В те дни положение 9-й армии осложнилось. Противник развивал наступление на Кишинев, армия отходила. Жукова это взволновало: ведь за Днестром на побережье стояли две наши береговые стационарные батареи. Они не на колесах и с армией не смогут отойти.
Жуков уехал к Чибисову за указаниями. А у того на руках полученный только что приказ командующего 9-й армией об отводе 8 июля войск (в том числе и зачисляемых в Приморскую группу) от Прута и Дуная к Днестру. И Чибисов, уже как начальник, дает разрешение Жукову снять заднестровские батареи. Командующему флотом пошла телеграмма – подтвердить снятие батарей. Мы приготовили два отряда кораблей для этого дела. Прошла ночь. Ответа из Севастополя нет. Приказ об отводе войск не отменен, но приморские войска и Дунайская флотилия не отходят и продолжают бои на границе. Значит, и наши батареи должны продолжать действовать и даже прикрыть отход флотилии. Считая это само собой разумеющимся, начальник штаба и я, доложив обстановку на суше и море, никаких предложений о снятии или оставлении батарей и не вносили.
То ли Жуков не доверился нашим сведениям, то ли усомнился в способностях своего штаба правильно оценивать обстановку и вносить дельные предложения, но, выслушав нас, скомандовал, как отрезал:
– Начальник штаба, приказываю в тринадцать ноль-ноль кораблям выйти для снятия батарей. Вам и Деревянко проверить готовность сил и средств и своевременный выход.
Мне нравился Жуков за быстрые и смелые решения. Но это его решение показалось скоропалительным. Безусловно, командиру надо было заслушать мнение штаба, а штабу быть инициативнее, вносить свои предложения, если они, конечно, есть, и отстаивать их. Принятое без всестороннего осмысления решение является волевым и часто ведет к неудачам. Мы оба – и начштаба, и я – оказались в роли послушных молчальников. И не утруждая себя угрызениями совести, бросились усердно выполнять приказание. Это была ошибка – и командира, и наша.
Уже отвинчивали гайки оснований пушек, когда Чибисов сообщил Жукову, что отход левофланговых дивизий фронта отменен. Мы вернули корабли, о чем Жуков донес Октябрьскому. А у того оказался характерец, я вам доложу. Узнав, что без его приказания собирались снять батареи, разразился таким взрывом, что рикошетом прошло и по исполнителям.
– Зайдите, – услышал я в трубку.
У Жукова сидели начальник штаба и начальник политотдела и усердно изучали какой-то документ.
– Хотя вашей фамилии там нет, но присоединяйтесь. Полезно поучиться, – угрюмо произнес Жуков.
Это была телеграмма Октябрьского, похоже, лично им писанная. Привожу ее, чтобы показать, как уже в самом начале войны ставился вопрос стоять насмерть. И опускаю только тяжелые обороты и самые крепкие выражения, характерные, как потом я уяснил, для стиля Октябрьского.
«Жукову. Вы эвакуируете батареи… Легко сдаете завоеванное… Наши бойцы должны драться до последнего снаряда и, если нужно, погибнуть смертью храбрых, чем действовать по вашему методу. Вся Бессарабия наша, а Жуков уходит. Не надо конфузиться. Батареи оставить. Если их будет окружать враг, взорвать, а личный состав взять на корабли. Прочитайте телеграмму Иванову и Дитятковскому. Октябрьский. Кулаков»[11]11
ЦВМА.Ф.72.Д. 739. Л. 72.
[Закрыть].
У меня горели уши, гудела голова. Я не смел глянуть в глаза рядом сидящим. Ранее смутно представляя ошибку, теперь ясно видел всю неприглядную картину нашей позорной затеи. И хотя моей фамилии в телеграмме не было, я посчитал себя полноправным соучастником этой бесславной «операции». Это же относилось и к начполитотдела. Вот почему две фамилии и оказались в тексте телеграммы. Октябрьский – умный человек, он был прав, но тон телеграммы обидный. Впрочем, и многие другие телеграммы, написанные лично Октябрьским в подобных ситуациях, были весьма резкими. Он страстно, не сдерживаясь, обрушивался на непорядки, просчеты и ошибки и их носителей. Мы это все испытали на себе сполна. И надо было обладать большой выдержкой, чтобы молча сносить эти резкости, тем более что Октябрьский почти всегда был прав и отстаивал высшие интересы дела, а если и обижал незаслуженно, то искал пути загладить свою вину А это уже величайшая добродетель, и ее надо уметь ценить.
Жуков не смолчал и дерзко ответил. Горячность его в принятии решения обернулась неприятностью. Сгоряча он послал и ответ.
Вообще горячность и волевые решения – слабое место в деятельности Жукова. Хотя это и не снижает его заслуг как способного организатора и руководителя обороны Одессы.
В июле стали поступать вести одна горше другой. Всякая война начинается с приграничного сражения. Оно было проиграно нами. 28 июня пал Минск, 1 июля – Рига, 9 июля – Псков, 10-го бои завязались на реке Луге, а это уже под Ленинградом. 11 июля вражеские танки прорвались к дальним подступам Киева, на реку Ирпень. 16-го пал Смоленск. Враг вклинился на 600 километров в глубь страны. Обозначилась смертельная угроза трем великим городам: Ленинграду, Москве, Киеву. И промышленному югу Украины. Вот когда защемило сердце. Впереди у нас еще будет много испытаний, но каждый воевавший скажет, что самое тяжелое мы пережили первым военным летом. Оно было трагическим, но и самым героическим для нас – тогда стал рушиться немецкий «блицкриг».
16 июля Красная Армия оставила Кишинев. Наши левофланговые дивизии оказались как бы в «мешке», в юго-западном углу территории страны. Их надо было выводить. И 18 июля командующий Южным фронтом приказал Приморской армии отойти от государственной границы на реках Дунай и Прут к реке Днестр и «во взаимодействии с Черноморским флотом не допустить прорыва противника в направлении Одессы, удерживая последнюю при любых условиях»[12]12
ЦАМО. Ф. 288. Оп. 9900. Д. 2. Л. 26.
[Закрыть]. Это была первая постановка задачи на оборону Одессы.
Как раз в эти дни Одессой занималось и гитлеровское командование. В дневнике начальника германского Генштаба Гальдера есть запись за 18 июля: «Согласно указанию фюрера, теперь следует приступить к операции по овладению Одессой. Для выполнения этой задачи предназначен корпус Ганзена и большое количество румынских дивизий»[13]13
Гальдер Ф. Военный дневник. М.: Воениздат, 1971. Т. 3. Кн. 1. С. 152.
[Закрыть].
Дунайская флотилия, сняв наши десанты с вражеского побережья Дуная, прорвалась с боем и под прикрытием огня 717-й береговой батареи капитана Гуппала по Килийскому гирлу в море и к 20 июля сосредоточилась в Одессе. Через день она направилась на Южный Буг, а позже перейдет на Днепр, чтобы артиллерией своих мониторов и бронекатеров наносить удары по вражеским войскам. И теперь ее уже можно было называть Днепро-Бугской флотилией. А мы тем временем благополучно сняли свои заднестровские батареи.
На совместном заседании Военного совета Приморской армии, бюро Одесского обкома и горкома партии и командования Одесской базы было решено форсировать строительство оборонительных рубежей вокруг города. Одесская партийная организация направила все свои усилия на подготовку города к устойчивой обороне. На строительство рубежей ежедневно выделялось более 12 тысяч человек. Коммунисты возглавили рабочие отряды. На рубежах часто можно было увидеть первого секретаря горкома партии Н.П. Гуревича. Совершенствовалась местная противовоздушная оборона (МПВО) города, которую возглавлял председатель горисполкома Б.П. Давиденко. Под руководством обкома и облисполкома формировались истребительные батальоны и отряды ополчения, в которые вступили все коммунисты непризывного возраста.
Усилиями областных и городских партийных и советских органов Одесса быстро становилась фронтовым городом. Одесская партийная организация считала себя мобилизованной в интересах фронта.
Приморская армия не имела бомбардировочной авиации, и командарм обратился к Жукову за помощью. Но наша авиация бомбила объекты противника по приказанию командующего флотом. Однако становилось очевидным, что это дело второстепенное. Для всех нас главная угроза шла с суши. Дела нашей армии осложнялись с каждым днем, и пришла пора нам, морякам, переходить к боевой помощи армии огнем. И Жуков, не запрашивая разрешения, приказал направить авиацию базы для нанесения ударов по целеуказанию штаба Приморской. И донес об этом командующему флотом.
21 июля впервые морские летчики обеих эскадрилий базы пошли за Днестр бомбить войска противника, наседавшие на арьергарды наших отходивших частей. Вражескую пехоту прижали к земле, а это уже передышка для наших подразделений. Самолеты вернулись с пробоинами. За ночь их отремонтировали, а утром снова в бой.
Вы думаете, нашим пилотам просто давалась война на суше? Морской летчик обучен бомбить корабли и базы. А пехоту, окопы бомбить надо по-другому. И пришлось переучиваться на ходу. Командарм поблагодарил наших авиаторов. Пехоте понравилась помощь моряков, и тогда летчики стали делать по два-три вылета в день. Полет бомбардировщика СБ в зону действий вражеской истребительной авиации уже сам по себе является героизмом, а благополучный исход боя с нею – это высочайшее искусство. Таким мастерством и большой отвагой владели лейтенанты А.А. Куксин, Г.С. Сидоренко, П.И. Монахов, С.Г. Отинко, Н.С. Хохлов, А.И. Егоров, В.А. Изотов. Они надежно поддерживали свою пехоту. А водил их в бой майор Н.И. Земцов, большой мастер бомбовых ударов.
22 июля противник начал бомбить порт и город. Одессу прикрывала 15-я бригада ПВО в составе двух зенитно-артиллерийских полков и дивизиона под командованием полковника И.Т. Шиленкова (комиссар И.Ф. Подколзин, начальник штаба Н.И. Хоровец). Наш морской зенитный артполк, которым командовал майор Л.С. Гассель (комиссар А.М. Кисляков, начальник штаба П.М. Сологуб), был включен в общую систему ПВО для прикрытия порта. 69-й авиаполк истребителей И-16 под командованием майора Л.Л. Шестакова предназначался для ПВО города.
В первый же вражеский налет зенитная артиллерия (начальник артиллерии бригады ПВО майор Т.И. Ростунов) и истребители показали, что они старательно обороняют Одессу с воздуха. Был сбит один вражеский самолет, остальные беспорядочно сбросили бомбы. Корабли не пострадали. К вечеру – второй массированный налет. Вода в акватории порта «кипела» от взрывов бомб, и по кораблям прошлись осколки. Это побудило Жукова приказать вывести военный транспорт «Аджария» на внешний рейд. На этот раз начальник штаба и я хотя и робко, но возражали. Не помогло. И наутро она была повреждена бомбой. Потеря судна была на нашей совести.
Штаб базы размещался в особняке на взгорье, над портом. С группой офицеров я вышел на площадку, с которой виден порт. К нам подошел Жуков и, увидев наши напряженные лица, завязал отвлекающий разговор. В беседу ворвались гром залпов зенитной артиллерии, свист и разрывы бомб. Взметнулось пламя пожара в порту. А когда после пронзительного свиста летевших бомб за штабом раздались два мощных взрыва, зазвенели стекла, заколыхалась земля, я не то что побежал, а потянулся к двери. Видно, у необстрелянных нарушаются центры управления в таких ситуациях, и они делают глупости. Жуков тихо, укоризненно бросил вдогонку:
– Ты куда, Деревянко?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?