Читать книгу "Арт. Меченый"

Глава 4
Поединок

Девица, к которой Люба обратилась как к Валерии Леонтьевне, задохнулась от возмущения и покраснела, словно рак. Интересно, её удар не хватит? Давление явно зашкаливает.

– Да как вы смеете?! – наконец выдохнула гимназистка.

– Смею что? – беззаботно пожала плечами Трёпова. – Я готова подписаться под каждым своим словом. Каждый элемент гардероба, скрытый вашим нарядным платьем, имеет неприглядный вид.

Ох, и жёстко гвоздит купеческая дочка. Не то чтобы эта троица ведёт себя более прилично. Ничуть не бывало. Но моя новая знакомая куда прямолинейней и жжёт напалмом настолько, что даже я охренел от её непосредственности. Впрочем, в уме ей не откажешь. Глупо играть на чужом поле по чужим правилам, заведомо зная, что твой противник сильнее. Куда эффективней заставить его драться на твоих условиях.

– Благовоспитанные девицы из благородных семей об интимных подробностях гардероба в общественных местах речи не ведут. Вам бы следовало об этом узнать, прежде чем пытаться войти в приличное общество, Любовь Павловна, – произнёс подпоручик, сидевший в дальнем углу.

Ещё когда мы вошли в кондитерскую, я обратил внимание на его заинтересованный и пренебрежительный взгляд. Но счёл, что это связано с моей внешностью. Однако сейчас, отмотав картинку назад, понял, что ошибся. И смотрел он на Любу. Затаивший обиду отвергнутый воздыхатель? Да без разницы, собственно говоря. Пока Трёпова собачилась с девицами, меня это по большому счёту не касалось. Опять же, она вполне справлялась сама. Но теперь я не мог оставаться в стороне. Тем более что её эти слова задели куда сильнее девичьих.

– Влезать в чужой разговор по меньшей мере неприлично, господин подпоручик, – глянув ему в глаза, заметил я.

– Не вам, юноша, указывать мне, как должно поступать.

– Отчего же? Если зрелость не видит рамок, то юности ничего не остаётся, кроме как указать ей на неподобающее поведение.

– Подпоручик Глазов Платон Игоревич. С кем имею честь?

– Помещик Тульской губернии Агапов Роман Тимофеевич.

– Потрудитесь держать ваше мнение при себе. И извольте извиниться за свои слова.

– Не вижу ни единой причины, отчего должен промолчать. И уж тем паче не понимаю, с чего мне следует извиняться.

– А вы дерзки для недоросля.

– Вы даже не представляете насколько.

– Опять дерзите, – покачав головой, сокрушённым тоном произнёс он.

– Понимайте, как знаете.

– А дерзость следует наказывать. Я хотел бы поговорить с вашим опекуном. Назовите, пожалуйста, его имя.

– Дуэль? – вздёрнул я брови.

Моему искреннему удивлению не было предела. Впрочем, тут это просто. Не скажу, что кругом одни храбрецы, хватает и тех, кто предпочитает отсиживаться под веником или даёт заднюю, не без того. Но в общем и целом господа дворяне шустрые и дерзкие, как понос. Такое впечатление, что попал на страницы романа «Три мушкетёра».

– Отчего же, меня устроят ваши извинения здесь и сейчас или же позже в присутствии вашего опекуна. Но в этом случае я вынужден буду настаивать на наказании.

– В смысле потребуете, чтобы меня высекли? – невольно развеселился я.

– Дерзких недорослей нужно учить уму-разуму.

– Что же, в таком случае вынужден вас разочаровать. Извинятся я не стану, ибо не вижу для этого причин. А буде вы станете настаивать на удовлетворении, то драться вам придётся со мной, – развёл я руками.

– Я не дерусь с мальчишками, – с видом собственного превосходства возразил он.

– Боюсь, что у вас нет выбора, Платон Игоревич. Если вы не пожелаете драться со мной на дуэли, тогда я набью вам физиономию прямо здесь и сейчас. И поверьте, в поединке на клинках у вас есть шансы, в банальной драке нет, – говорил я жёстко, придав своему лицу пугающее выражение.

Перепалка между девицами потухла сама собой. Троица, получившая поддержку, воззрилась на нас с чувством превосходства. Люба смотрела на меня с любопытством. Я же пытался понять, что вообще творю и какого, собственно говоря, хрена.

– Я стану говорить только с тем, кто будет представлять вас, – упрямо гнул своё подпоручик, ничуть не стушевавшись моим грозным видом.

– Он же вам уже сказал, что либо вы дерётесь с ним, либо он поколотит вас.

При звуке этого голоса я едва не поперхнулся. Обернулся к входной двери и чуть не уронил на пол челюсть. Да это не столица империи, а деревня какая-то! Причём небольшая. Ну вот откуда здесь мог взяться мой старший брат? Он стоял у входной двери с парой кадетов за спиной.

– Кто вы? – спросил подпоручик.

– Кадет Агапов Игорь Тимофеевич, старший брат Романа Тимофеевича.

– Отчего же вы не желаете представлять интересы вашего брата?

– Оттого, что я кадет. И согласно дуэльному кодексу нам запрещено принимать участие в дуэлях. Чего нельзя сказать о гимназистах, ибо о них упомянуть в законе отчего-то позабыли.

При этих словах сопровождавшие брата однокашники воззрились на него с искренним удивлением. Признаться, я удивился не меньше. Интересно, это он так сильно на меня обиделся и теперь хочет подставить? Или реально верит в то, что подпоручик мне не соперник?

– С каких это пор кадеты стали прятаться за запретами дуэльного кодекса? – фыркнул Глазов.

При этих словах товарищи Игоря всем своим видом показали, что полностью поддерживают моего противника. Действительно, какая разница, что там запрещает дуэльный кодекс. По негласной традиции многие его положения попросту игнорируются.

Официально за их нарушение следует наказание, которое непременно вносится в послужной список. Но на деле некоторые из них идут в плюс провинившемуся и, наоборот, способствуют карьере. К примеру, участие брата в поединке именно что пошло бы ему на пользу. Разумеется, при условии, что он останется жив. Но отказаться драться… это автоматически переводит его в разряд трусов. Он заболел на голову?

– Не вижу причин нарушать закон, если этого можно избежать, – пожал плечами Игорь.

– То есть вы не вступитесь за вашего младшего брата? – подпоручик искривил губы в презрительной усмешке.

– Я готов стать его секундантом. Что же до заступничества, то советую вам не обманываться его возрастом, сударь.

– Если не можете драться вы, значит, найдите того, кто возьмёт на себя этот труд.

– Боюсь, что это невозможно. Если вы не пожелаете драться, то мой брат банально полезет в драку. Поверьте, ему не впервой поступать так. Учитывая же существующий дуэльный кодекс, ввиду вашего отказа от поединка конфликт будет исчерпан. Так кто ваши секунданты, милостивый государь? – совершенно спокойно ответил брат.

Они нашлись тут же, двое офицеров того же полка, что и Глазов. Но прежде, чем Игорь приступил к обсуждению условий поединка, я предупредил его, что отбываю в Тулу шестичасовым поездом, и затягивать с этим не стоит. Тот смерил меня взглядом, вздохнул и пошёл беседовать с господами офицерами.

– Роман Тимофеевич… – начала было Трёпова.

– Не стоит, Любовь Павловна. Всё в полном порядке. Вы тут абсолютно ни при чём, меня ведь никто не просил ввязываться в это.

– Очень даже при чём. Глазов одно время ухаживал за мной. Я, дурочка, уши развесила, решила, что для него та самая. Но как оказалось, он картёжник и мот. Узнав о том, что мой батюшка купец первой гильдии, он приударил за мной, чтобы решить свои денежные затруднения. Я случайно узнала об этом и высказала ему всё в лицо.

– Значит, он заслуживает того, чтобы ему вправить мозги, – пожал я плечами.

– Но… Он волхв и уже должен был достигнуть пятого ранга, а может, и перешёл этот рубеж, просто ещё не сменил перстень. К тому же отлично владеет саблей.

– Значит, он чрезмерно самоуверен и будет сильно удивлён, – пожал я плечами.

Никакой игры. У меня нет сомнений в собственных силах, как отсутствует и страх. Не скажу, что совсем не испытываю волнения, но в то же время в себе уверен на все сто. Возможно, именно эта самоуверенность и повлияла на моё поведение. Да чего уж там, однозначно дело именно в ней.

Игорь с товарищами довольно быстро утрясли все вопросы с секундантами, и мы впятером покинули кондитерскую. Любовь наотрез отказалась уходить, сославшись на то, что батюшка поручил ей заботу обо мне. Игорь присоединился к нам, а его однокашники, решив не спешить с выводами и поверить ему, отправились решать вопрос с дуэльной ареной и поиском лекаря.

– Значит так, состоится простая дуэль на саблях, – когда мы уже катили в пролётке, проинформировал нас Игорь.

– И Глазов так легко на это согласился? Я бы на его месте настаивал на волховском поединке, – заметил я, покачав головой.

– Он вызвавшая сторона, поэтому выбор оружия за нами. Или тебе очень хочется возиться с его рунными плетениями? – вздёрнул бровь брат.

– У тебя есть сомнения относительно моих способностей?

– Никаких.

– Как вы можете так говорить? – возмутилась Любовь. – Глазов волхв. И он вот-вот получит или уже получил пятый ранг. А это куда как серьёзно в его возрасте.

– Эм-м-м. Рома, ты нас не представишь? – замялся братец.

Ну да. Всё завертелось настолько лихо, что познакомиться-то они и забыли. Так что пришлось устранять данный пробел.

– Так вот, Любовь Павловна, для того чтобы нанести урон, в противника не мешало бы для начала попасть, что с Ромой проделать достаточно проблематично. Уж поверьте мне на слово.

– А это вообще нормально, что офицер будет драться с гимназистом? – спросила Люба.

– Это мои трудности и в некоторой мере Романа.

– В некоторой мере?

– Он гимназист, я старший брат и обязан защищать его. Или же запретить Роме драться и потребовать, чтобы он извинился. Вплоть до телесных наказаний. Если я не сделал этого, то меня могут обвинить в трусости. И очень может быть, что я через это пройду в будущем. Ты слышишь меня, Ромашка?

– Господи! И откуда ты только взялся? Не столица, а маленькая деревня, – разочарованно вздохнул я.

– Риторический вопрос, – отмахнулся он и продолжил пояснять: – Однако с Глазова взятки гладки, он сделал всё, как полагается, и коль скоро мы не вняли гласу разума, то и вина за случившееся полностью на нас.

– Получается, пойдя на поводу у Романа, вы подставили себя под удар? – спросила Люба.

– В некоторой мере так и есть. И если Роман умудрится проиграть, то не просто погибнет, но ещё и на всю оставшуюся жизнь растопчет мою репутацию. Слышишь, Ромашка?

– Да слышу я.

– Погодите. Я, конечно, не сильно сведуща в этих вопросах, но это только мне причина поединка кажется надуманной?

– По сути так оно и есть. Но дуэли случались и за куда меньшее. Например, за косой взгляд, – хмыкнув, ответил Игорь.

Пролётка остановилась рядом с оружейной лавкой. Но на этот раз меня интересовал не огнестрел, а дуэльная сабля. Есть такое оружие, использующееся в простых поединках. Её клинок имеет только плетение «Упырь», а во время схватки дерущиеся могут использовать лишь усиливающие руны. Просто их невозможно проконтролировать, чего не сказать об атакующих и защитных.

– Чем могу быть полезен, господа, – встретил нас хозяин лавки.

– Нам нужна дуэльная сабля второго ранга. Найдётся такая? – спросил Игорь.

– Разумеется, господа. Прошу сюда. Есть с позоло…

– Простая рукоять в кожаной оплётке без вычурностей, хорошая сталь, – перебил я словоохотливого торговца.

– Прошу, – не скрывая разочарованного вида, выложил он перед нами клинок в обычных чёрных ножнах.

Я взял в руки саблю, извлёк из ножен и внимательно осмотрел. Никаких дорогих украшательств, зато и нет сомнений в качестве стали, которая не расколется во время поединка, оставив меня с голыми руками.

Когда покинули лавку, я предложил Любе и брату обождать меня в чайной, сославшись на срочное дело. Сам же поспешил найти ближайшую гостиницу, где снял номер на сутки. И, поднявшись в него, выгрузил содержимое «Котомки», рассовал наличность по карманам, а сам перстень припрятал под одной из панелей.

Мне не составит труда объяснить брату столь дорогую покупку. Он уже знал о моём художественном таланте и о том, что я начал этим зарабатывать. Но рассказывать о том, что уже имею четвёртый ранг, не хотелось категорически. Пока не время…

Дуэльная арена представляла собой обычное одноэтажное каменное здание с довольно просторными залами для поединков на первом этаже. Тут рубились только честной сталью, и никак иначе. Перед схваткой у противников изымались все амулеты, и они давали слово дворянина о том, что не станут применять атакующие или защитные руны.

Нарушение не просто ославит провинившегося на весь свет, но последует ещё и суровый приговор. Суд в этом случае скорый и решение однозначное – смертная казнь, несмотря на исход поединка. Без вариантов.

Рунные поединки происходят в подвале с толстыми стенами и массивными потолками, чтобы не прилетело кому-нибудь случайно. Под них отводятся помещения попросторней, а сами схватки проходят без свидетелей. Ибо гарантировать безопасность секундантов попросту невозможно. Ну и, как нетрудно догадаться, правил там никаких. Тот, кто постучался в дверь, тот и победил. Ну или через полчаса секунданты сами входят туда, чтобы прибрать погибших или серьёзно раненых, не способных о себе позаботиться. Тут уж как получится…

– Господа, предлагаю вам примириться, – дежурно произнёс один из секундантов подпоручика.

– Я готов, если Роман Тимофеевич принесёт мне свои извинения, – глядя в глаза Игорю, произнёс Глазов.

– Не чувствую за собой вины, – взмахнув клинком, ответил я. Игорь и вовсе никак не прореагировал.

– В таком случае к бою, господа, – скомандовал тот же офицер.

Несмотря на явную молодость противника, подпоручик и не подумал недооценивать меня, подойдя к делу со всей обстоятельностью. По-видимому, ему не понравилась уверенность моего брата, и он решил не пороть горячку. Я так же не спешил бросаться в атаку. Мы начали прощупывать друг друга, кружа по посыпанному песком полу арены.

Примерно с полминуты обменивались короткими и весьма осторожными выпадами. После чего во взгляде Глазова появилось явное уважение. Наверняка изначально не ожидал ничего особенного, а теперь понял, что легко не будет.

В свою очередь я отметил его несколько вялые движения и запаздывающую реакцию. Всё за то, что он слабее моих представлений. Впрочем, возможно, причина в том, что прежде я тренировался с матушкой и в Туле платил за уроки высокоранговому учителю. Ну и такое дело, что я ещё перед началом схватки вогнал себя в боевой режим.

Наконец Глазов что-то там для себя решил и ринулся в стремительную атаку. Она реально была стремительной и неожиданной. Однако я успел отреагировать и, приняв клинок на внешнюю сторону, отвёл его вправо, одновременно с этим смещаясь влево. Подпоручик слегка провалился, лишь на мгновение потеряв контроль над телом и тут же вернув его. Но кто же ему даст справиться с заминкой.

Я резко нанёс ему удар по опорной ноге. Хорошо, что перед схваткой развеял Силу из «Каменных кулаков», зашитых в стопы, иначе однозначно не удержался бы от использования рун. Впрочем, Глазову хватило и этого. Он упал на колено, и я, воспользовавшись моментом, рубанул своим клинком по его предплечью, отсекая правую руку. Крик, полный боли, и его пальцы сжались на обрубке, перекрывая ток крови. В глазах застыли боль и слепая всепоглощающая ненависть.

Ох, не знаю, чем всё это обернётся, но крохи развития от его дара мне сейчас вообще без надобности. Я даже медитировать пока погожу. Поэтому в следующее мгновение ударил его в лоб навершием рукояти сабли. Нужно как можно быстрее лишить его сознания, пока он не начал использовать «Бранное лечение» или ещё какие лекарские плетения.

– Это какая-то драка, а не поединок чести! – возмутился один из офицеров.

– Ещё слово, и я уже буду драться с вами, – бросил я, перехватывая обрубок и пережимая ток крови. После чего обратился к лекарям: – Кто-нибудь из вас может срастить ему руку?

– Излечить тяжёлые ранения или сложные переломы это да, но прирастить конечность можно, имея ранг не меньше седьмого, – ответил один из приглашённых эскулапов.

– Мы можем лишь поместить отрубленную руку в лёд и доставить раненого к лекарю, способному это сделать, – пояснил второй.

– Сомневаюсь, что у господина подпоручика найдутся такие деньги, – возразил первый.

– Во сколько обойдётся лечение? – спросил я.

– Минимум в две сотни рублей.

М-да. Вот такие перекосы. Убрать мне шрамы в разы дороже, чем прирастить отрубленную руку. Впрочем, чего это я. В моём мире хирурги, спасающие жизни, тоже зарабатывают куда меньше пластических. Получается нормальная практика, и я возмущаюсь совершенно напрасно.

– Вы не могли бы позаботиться о нём? – Я отсчитал три сотенные ассигнации и передал их первому.

– Не вам проявлять заботу о Платоне Игоревиче, – подступился тот самый возмутившийся офицер.

– Отчего же. Вопросы чести между нами разрешены, и я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы один дворянин проявил заботу о другом.

Тем временем лекари наморозили в плащ Глазова кучу ледяных шариков. «Град» является боевым площадным плетением, но есть и его безопасный вариант, каковой сейчас и применили. Сунули в лёд отрубленную руку и посмотрели на секундантов раненого. Те поняли всё правильно и, подхватив товарища, направились на выход.

Всё, что можно было сделать для этой бестолочи, я сделал. Дальше пусть сам думает. Мотовство, страсть к азартным играм и стремление задеть разочаровавшую его девушку не те проступки, за которые стоит отбирать жизнь. И если я могу способствовать его излечению, то отчего бы и не сделать это. Мёртвые бесполезны, а из врагов порой получаются хорошие друзья. Прав ли я, покажет время.

– И что это было? Может, наконец объяснишь, Игорь? – когда мы вышли на улицу, потребовали объяснений у брата его товарищи.

– Да просто всё, друзья мои. Ромка выигрывает одну схватку из трёх у нашей матушки, валькирии шестого ранга, отслужившей два срока на военной службе. И не просто на заставе, но и участвовавшей в сражениях с ляхами. На одних лишь «Изворотливости» и «Ловкости» продержался больше пяти минут против шестирангового же поганого. Ну и был ли при таких раскладах у подпоручика шанс против него?

– Ты забываешь о разнице между учебным поединком и схваткой не на жизнь, а на смерть, – покачав головой, возразил второй товарищ.

– Полагаешь, что поганый с ним в салочки играл? К тому же полгода назад Роман в одиночку перебил разбойничью ватагу под предводительством одарённого четвёртого ранга. Так что не сомневайтесь, ему не привыкать драться не на жизнь, а на смерть. Уверяю вас, друзья, никто из присутствовавших на арене не был соперником моему младшему брату.

Господи, а сколько гордости в голосе братца. Такое впечатление, что он рассказывает о своих достижениях, а не о моих. Кажется, я теперь точно знаю, кто из нас пошёл в отца. Но главное не это. Я вдруг почувствовал, что от холодности, возникшей между нами, не осталось и следа. Едва осознав это, ощутил разливающееся по груди тепло, а губы сами собой растянулись в улыбке.

Глава 5
Где найдёшь, где потеряешь

– После того, как заготовка ствола прошла оковку и наружную обработку, её помещают в сверлильный станок. Глубокое сверление освоено сравнительно недавно, но уже широко применяется в оружейном производстве. Особенностью является то, что вращается здесь не сверло, а ствол, подающийся сверху вниз. Сверло по всей длине имеет выбранный сектор, где уложена трубка, через которую подаётся масло. Оно выступает и как охлаждающая жидкость, и в то же время способствует удалению из канала стружки. Всё это стекает в поддон, металл оседает на дне, а масло, пройдя фильтрацию, опять используется в сверлении…

Я слушал говорившего вполуха, не стараясь запомнить его слова. С этим проблем нет, ведь у меня не получится ничего забыть. Зато внимательно всматривался в процесс, стараясь охватить взором каждый уголок цеха, что так же намертво впечатывается в мою память. Осмысливать и разбираться со всем этим ворохом информации буду уже потом.

Директор по искусственной части Тульского казённого оружейного завода, или, в привычном мне понимании, совмещающий одновременно две должности – главного инженера и главного конструктора, генерал-майор Боде любезно согласился лично провести мне экскурсию по производству и ответить на все интересующие меня вопросы.

Причина такой лояльности в его супруге. Больно уж ей захотелось получить свой портрет. Я же предложил написать ещё и самого генерала при условии, если мне проведут подробную экскурсию по заводу, а затем ещё и позволят поработать месяц, пробуя себя в различных специальностях. Двести рублей для генерала, если что, не такая уж и малая сумма, а деньги он считать умеет. Поэтому согласился без лишних разговоров.

Была у меня идея обзавестись собственной мастерской, чтобы не мучиться с местными кадрами, привыкшими делать всё по-своему. Я ещё очень хорошо помню, с каким трудом убеждал мастеров при изготовлении биотуалета, душа и рукомойника. С оружейниками пришлось бы куда сложнее.

Но, ознакомившись в кабинете Трёпова с прейскурантом цен, я поспешил отказаться от этой затеи. Как оказалось, производство оружия это не только непростое, но весьма дорогое занятие, требующее серьёзных финансовых вложений. Цена на токарные, шарошечные, то есть фрезерные, и сверлильные станки колеблется от четырёхсот до тысячи рублей. И это при том, что со станками идёт далеко не полный комплект дополнительного оборудования и инструмента, позволяющего раскрыть их потенциал в полной мере. Цены на них колеблются от двух рублей до двухсот. Да самый обычный небольшой молоток сядет в один рубль. Поэтому я решил пока отложить большие планы и довольствоваться малым.

Чтобы сделать карабин, мне достаточно овладеть кое-какими специальностями и арендовать скромную оружейную мастерскую. Это ведь не производство, где важна не только точность изготовления деталей, но и рентабельность. Если руки растут откуда нужно, то можно управиться и в обычной слесарной.

Но коль скоро подвернулся случай, я решил ознакомиться с производственным процессом и изучить его изнутри. Тем более что на сегодняшний день Тульский оружейный завод оснащён по самому последнему слову техники. Тут изготавливают не только кремнёвые ружья, но и револьверы. Потом я планирую поработать ещё и в частных мастерских, в условиях ограниченных производственных возможностей.

Понятно, что секреты мне никто выдавать не станет. Но у меня ведь мозги человека двадцать первого века с весьма широким кругозором. То, что для местных явится настоящим прорывом, для меня может оказаться простой обыденностью. Нам только кажется, что мы мало что знаем. На деле это далеко не так. И причина вовсе не в том, что наши предки были тупыми. Дай бог моим современникам иметь такую соображалку, чтобы интуитивно решать вопросы, требующие серьёзной работы целого научного коллектива. Просто они не думали в этом направлении, вот и всё.

Однако в моём распоряжении есть этот самый взгляд представителя двадцать первого века, предоставляющий мне несомненное преимущество перед остальными. Поэтому я стал рассматривать вариант, чтобы в будущем стать ведущим оружейником империи.

Ну а что такого? Нужно же как-то устраиваться в этом мире. Не всё же время быть воином и сражаться. Если бы я рассуждал подобным образом, то в своём мире остался бы обычным бригадиром комплексной строительной бригады. Между прочим, при отсутствии большой ответственности и головной боли заработки были вполне достойными.

Однако я решил заморочиться и организовать ведущую строительную фирму в городе. Мало того, ещё и целый микрорайон из частных коттеджей отгрохал, поставил там торговый центр, наладил всю необходимую инфраструктуру и организовал ТСЖ, которое возглавила моя дочь.

Так что желание организовать какое-либо производство родилось не на ровном месте и не спонтанно. Отчего именно оружие? Да потому что я уже ненавижу поганых, и лучший способ дать им укорот это технологическое преимущество. Даже обычные кремнёвые ружья позволили во многом поумерить их пыл. Если их усовершенствовать да хоть до тех же кремнёвых, но уже казнозарядных винтовок, то, глядишь, и вовсе удастся отогнать иномирцев поближе к проломам. Чем не цель для жизни? Как по мне, то вполне достойная.

Ну и такой момент, что мои рисунки будут приносить огромные доходы сравнительно недолго. Пара-тройка лет, и появятся другие художники, которые в итоге освоят гиперреализм. В моём распоряжении абсолютная память и режим аватара, которые в итоге окажутся попросту бессильны против настоящего таланта. А тогда уж мне останется только локти кусать…

– Ну и как вам наш завод, молодой человек? – спросил меня Боде.

– Внушает уважение, ваше превосходительство. Признаться, не думал, что тут такой размах. Более полутораста станков шести видов, два паровых молота, оборудованные по последнему слову слесарный и столярный цеха. Всё это производит неизгладимое впечатление. Машинный зал так и вовсе выглядит грандиозным. Я даже не подозревал о том, что может существовать такой монстр.

Насчёт последнего ни капли лукавства. Это и впрямь монстр, под установку которого заливался массивный фундамент, и построено отдельное здание машинного зала. Такие сейчас технологии, все станки работают от привода этой громадины с двухэтажный дом. Приводные валы тянулись вдоль всего огромного цеха, и уже от них посредством ремённой передачи приводились в действие отдельные станки. От её же котла питались и паровые молоты, с помощью которых выполняли всю ковку и штамповку.

– Валерий Миронович! – окликнул генерал капитана, что-то объяснявшего одному из рабочих, хотя, наверное, всё же мастеру.

– Ваше превосходительство, – подойдя к начальству, козырнул офицер.

– Позвольте представить. Костин Валерий Миронович, инженер нашего завода. А это тульское молодое дарование, Агапов Роман Тимофеевич. Не смотрите на его возраст, он настоящий талант. Слышали о художнике, рисующем портреты чище и чётче светописи?

– Да. Разговоров об этом уже достаточно много. Хотите сказать, молодой человек, что это о вас судачат наши кумушки?

– Уверяю вас, мои работы заинтересовали не только дам, – кивком обозначил я поклон.

– Роман Тимофеевич не намерен останавливаться на достигнутом. По окончании гимназии он планирует получить инженерное образование. В связи с чем желает начать с низов и овладеть рабочими специальностями. Так сказать, освоить азы, дабы иметь непосредственное представление о промышленном производстве.

Что касается получения инженерного образования, ложь чистой воды. Нет, заочно я, конечно же, напихаю в свою голову всё, до чего только смогу дотянуться. Как непременно возьму и уроки по той же механике, ибо знать, понимать и уметь это три совершенно разных понятия. Об этом же мне говорили и мои инструктора пилигримы.

Однако служить инженером… Нет уж, увольте. Мало того, что четыре года учёбы в военном инженерном училище, так потом ещё и минимум пять лет службы. Кадетка с тремя годами учёбы и тремя службы выглядит куда предпочтительней. А там, глядишь, мне ещё и сократить срок обучения получится. В конце концов, я не от мира сего или погулять вышел?

– А как же учёба в гимназии? – спросил капитан.

– Учёба мне даётся с необычайной лёгкостью, поэтому я перешёл на заочную форму, а освободившееся время решил использовать с толком.

– Похвально. Но наши мастеровые осваивают специальность в течение нескольких лет. Не получится стать токарем, вызубрив учебник. Тут придётся много работать с железом.

– Я это понимаю, Валерий Миронович. И уверяю вас, к белоручкам меня не отнести. Как, впрочем, умею работать и головой. К примеру, вы слышали о не так давно появившихся рукомойниках, лейках и торфяных клозетах?

– Мало того, весь этот комплект уже установлен в умывальной комнате в моей квартире, – кивнув, подтвердил Костин.

– Всё это мои задумки.

– Не слишком ли присваивать себе эти изобретения, молодой человек? – покачал головой капитан.

– Не слишком. Ведь это правда. Просто я умею подмечать простые и неочевидные вещи.

– Например?

– У вас есть дети?

– Две дочери и сын, – не понимая, куда я клоню, ответил он.

– И девочки любят играть в куклы?

– Разумеется. Они же девочки.

– А что вы скажете, если их подружки с фарфоровыми личиками будут закрывать и открывать глаза?

– Полагаю, что они будут в восторге, но как этого добиться?

– И кто из нас инженер, вы или я? – не удержался я от подначки, а потом продолжил, пока он и сам не догадался: – Голову делаем полой, оставляем отверстия для глаз, сами глаза изготавливаем отдельно, насаживаем на ось, приделываем противовес, реснички из жёсткого конского волоса, чтобы они служили в качестве ограничителя. Если положить куклу, то глаза закрываются, если поставить – открываются.

Рассказывая это, я извлёк блокнот с карандашом и сделал набросок того, как это всё должно выглядеть. И пока рисовал, вдруг вспомнил, что куклы моего советского детства не только открывали глаза, но ещё и говорили «мама».

– А ещё можно изготовить пищалку из керамики. И если перевернуть куклу, она приходит в движение и выдаёт звук. В зависимости от того, как её настроить, можно добиться, к примеру, чтобы она говорила «мама». Как кукушка в часах.

Я перевернул страницу и вновь быстрыми росчерками нарисовал принципиальную схему. Помнил я это ещё из детства, потому что если девочки играли в дочки-матери, то мальчишки предпочитали кукол разбирать на составные. И я вовсе не был исключением. Отчего-то полагал, что всё позабыл, но вот прямо сейчас на ходу вдруг вспомнил, а благодаря абсолютной памяти и способности представить всё перед внутренним взором и перематывать их, отчётливо видел работу механизма. Это же не самозарядный карабин, тут всё гораздо проще.

– Вы это прямо сейчас придумали? – с нескрываемым удивлением спросил капитан.

– Да. Тут ведь ничего сложного.

– Хм. А ведь и правда, Валерий Миронович, ничего сложного. Всё на поверхности. Но вот поди ж ты, – хмыкнул генерал.

– Полагаю, наше знакомство будет весьма интересным, – произнёс капитан.

– Я тоже на это надеюсь. И если вы не против, то завтра, скажем, с девяти утра, я мог бы начать посещать завод? – решил уточнить я.

– Приходите. Спросите меня, а я уж приставлю вас к мастеру, и можете начинать постигать рабочие специальности…

С завода поспешил прямиком к купцу Трёпову. Я вдруг осознал, что оружейный завод – это, конечно же, замечательно, но реально большие деньги могут оказаться совершенно в другой области. Банальная кукла принесёт колоссальную прибыль. Я это знаю абсолютно точно, потому что у самого есть дочь, которая не сразу стала взрослой и председателем ТСЖ. Для начала она была ребёнком, подростком, девушкой и только потом женщиной. Хм. А ведь она и сейчас держит парочку своих кукол подальше от детей как дорогое воспоминание.