Текст книги "Хроники ада"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hroniki-ada-97282.jpg)
Автор книги: Константин Кривчиков
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 8
Смертельные секреты
Варнаков и другиеАвгуст 2016 г. Четверг. Искитим, дом Нагаева
– Что это? – с недоумением спросил Нагаев, продолжая смотреть на браслет.
– Не узнаете? – с иронией отозвался Варнаков. – Это браслет Вафиды.
– Но у нее не было браслета. У нее…
– Верно, у нее было ожерелье из «брызг», которое я подарил ей перед свадьбой. А себе я тогда сделал браслет. Вот, – Колян показал запястье правой руки, – ношу до сих пор. Я не знаю, куда делось ее ожерелье. Но уверен, что вот этот браслет переделан из ожерелья. Скорее всего, Вафида сама и переделала. Правда, не знаю для чего.
– Почему ты уверен? – спросил Стеблов.
– Потому что здесь такие же держатели для «брызг» – из белого золота. Но главное не в этом. Важнее то, что браслет был снят с руки Вафиды.
– Кем снят?
– Полицейским Пузиком. Тем, который сейчас валяется во дворе. Снят сегодня утром. – Варнаков сделал паузу и многозначительно покосился на Стеблова.
– Я не понимаю, – подрагивающим голосом произнес Нагаев. – Если они сняли браслет с руки Вафиды, значит, она находится у них. Но они говорили, что не могут ее найти.
– Они не могли такого говорить, Равиль Салихович. Здесь вы явно что-то путаете. Или, простите, врете.
– Почему??? – с возмущением спросил Нагаев.
– Потому что они сняли браслет с руки мертвой Вафиды.
Старик побелел как мел и застыл с открытым ртом.
– Откуда ты знаешь, что сняли? – спросил Стеблов.
– Я видел браслет на ней вчера, когда мы везли ее в больницу, – сказал Колян. – Хотел его снять, но не смог. Знаешь, суеверие какое-то… Надеялся, что она выживет. Когда утром мне сообщили, что Вафида умерла, я спустился в морг. Но браслета на ней не было. Сначала я подумал, что браслет снял кто-то из медицинских работников. Ведь, по идее, положено такого пациента, находящегося без сознания, как-то… привести в божеский вид, что ли. Снять одежду, помыть-обмыть… Но оказалось, что Вафиду просто кинули на кровать, поставили капельницу, и все. А то и не ставили. Я даже не уверен, что к ней подходил врач.
Я это понял, когда увидел Вафиду и переговорил с санитаром в морге. Он сказал, что ее так и привезли – в грязной и окровавленной одежде. А потом пришли двое полицейских и осмотрели труп. У меня не было уверенности, что санитар говорит правду. Ведь он мог обшарить труп и запросто снять браслет. Однако браслет оказался в кармане Пузика.
Он повертел браслет Вафиды в руке и засунул в нагрудный карман разгрузочного жилета.
– Я не знал, что Вафида умерла, клянусь вам! – По щекам Нагаева потекли слезы. – Да, я немного… солгал. Они сказали, что поймали Вафиду, и в подтверждение показали браслет. Вафида, по их словам, уперлась и не хочет сообщать какую-то важную информацию. Однако я могу спасти ее, если расскажу то, что знаю. Тогда ее не будут пытать. И убивать не будут, потому что им нужна информация, а не трупы. Так они говорили. Это правда, честное слово.
– Это похоже на правду, – произнес Михаил. – Они могли скрывать от него факт смерти дочери. Живым человеком можно шантажировать, требуя информации, денег, лояльности – да чего угодно. Возможно, они опасались, что, узнав о смерти Вафиды, он упрется и не скажет ничего.
– Предположим, – сказал Варнаков. – Но что именно их интересовало? А, Равиль Салихович?
Нагаев вздохнул и пожал плечами:
– Я так и не понял. Не успел понять, потому что вмешались вы.
– Так. – Колян криво усмехнулся. – Опять двадцать пять. Начнем с другого конца. Вы знали о том, что Вафиду разыскивают бандиты?
– Знал, – после паузы ответил Нагаев.
– На основании чего?
– Понимаете, мне об этом сообщили сами бандиты месяца два назад. Они искали ее и пришли ко мне. Однако тогда я ничего не знал и, естественно, не мог ничего сказать. Они меня попугали, ударили несколько раз, в доме все перерыли. Даже жесткий диск с компьютера сняли. Не вернули, кстати. И ушли, предупредив, чтобы я сообщил им о Вафиде. Ну если она объявится. А потом, немного позже, ко мне приехал этот человек, который приходил сегодня.
– Капитан Сидоренко?
– Да. И он тоже расспрашивал меня о Вафиде. Вот.
– Он расспрашивал вас лишь о Вафиде или еще о чем-то?
– Да, по сути, лишь о ней. Ходил вокруг да около.
– Но ведь сегодня, если верить вашим словам, Сидоренко утверждал, что Вафида находится у них. Значит, он расспрашивал уже о чем-то другом. О чем именно?
– Ну… знаете… Знаете, это всё…
Нагаев замолчал и уставился в пол.
– Колян, – сказал Стеблов. – У нас совсем не осталось времени. Нам надо сматываться и вообще что-то делать.
– Ладно. – Варнаков взял стул, поднес его к дивану и уселся напротив Нагаева. – Я подскажу вам, Равиль Салихович, что именно интересовало бандитов и Сидоренко. Подскажу, раз у вас так плохо с памятью. Их интересовал цветок, верно?
– Какой еще цветок?
– Лунный Цветок, какой же еще? Ай гуль.
– Что? – Лицо Нагаева дрогнуло. – Как ты сказал?
– Я сказал «ай гуль». В переводе – «лунный цветок». Ведь именно он интересовал всех этих граждан, верно? И не надо мне говорить, что вы ничего не слышали о Лунном Цветке. Не поверю.
– Я слышал о нем – болтают всякое. Но почему ты решил, что их интересовал именно Лунный Цветок?
– Ну, во-первых, я услышал часть вашего разговора с капитаном Сидоренко. Вернее, часть допроса. А во-вторых, о Лунном Цветке говорила Вафида.
– Вафида говорила о Лунном Цветке??? – Зрачки Нагаева расширились.
– Да, перед самой смертью, в палате. Она говорила: «Передайте отцу» и еще: «Ай гуль». Правда, это было неразборчиво. Возможно, она хотела сказать «Передайте отцу про ай гуль». Или, возможно, «Передайте отцу, пусть найдет ай гуль». Что-то в этом роде. С чего бы ей такое говорить перед смертью?
– Вот оно что… – В тусклых глазах Нагаева появился блеск. – Вот оно как.
– Решайтесь, Равиль Салихович, – устало сказал Варнаков. – Либо мы сейчас уезжаем и оставляем вас с вашими проблемами. И с трупами, кстати, тоже. Либо вы играете с нами начистоту. Итак?
– Итак… – повторил Нагаев. – Значит, вас тоже интересует Лунный Цветок?
– Чем мы хуже других? – Колян усмехнулся. – Хотя лично я, в первую очередь, просто хочу понять, из-за чего погибла Вафида. И из-за кого, к слову, тоже. Если знаете – выкладывайте.
– Ладно, давайте начистоту, – с решительным лицом произнес Нагаев. – Речь и вправду идет о Лунном Цветке. Вафида и вправду искала его последние месяцы и, насколько я понимаю, нашла. Она знала, что я тяжело болен, и очень хотела мне помочь. Сам Цветок меня не спасет, но за него можно выручить сумасшедшие деньги. Вернее, за его плоды. Денег вполне хватит на любую операцию за границей. И на то, чтобы жить за границей. И вообще – на десять жизней, если грамотно распорядиться этим богатством.
– Так он на самом деле существует, этот Цветок? – спросил Стеблов.
– Да.
– И вы знаете, как его найти?
– И не только его. Вафида составила карту. Цветок растет в одном укромном месте – Вафида называла его Убежищем. Там не только Цветок – там еще и куча артефактов. В том числе очень ценных.
– Каких, к примеру? – Михаил прочно взял допрос в свои руки.
– К примеру, «смерть-лампа». Вафида находила артефакты и стаскивала их в Убежище. За ней начали настоящую охоту, поэтому ей пришлось скрываться. Она даже не могла продать артефакты, потому что ее тут же вычислили бы.
– Но чего вы с ней ждали, если она нашла Цветок? Собрали бы плоды и убрались отсюда. Чего ждать, если каждый плод стоит целое состояние? Ведь так?
– Так. Но не так просто это сделать, когда все за тобой следят. Кроме того, Вафида нашла Цветок совсем недавно. А еще… он плодоносит не каждый день. Нужно выжидать почти месяц.
– По-моему, для начала информации достаточно, – сказал Варнаков, посмотрев на часы. – Общая ситуация мне ясна. Осталось решить, что делать дальше.
– А у нас есть выбор? – спросил Стеблов.
– Думаю, пока еще есть.
– Ты о чем?
– Сидоренко явно действовал вне рамок закона, – сказал Колян. – Я пока не знаю, кем был этот тип, напавший на меня с ножом…
– Я, кажется, знаю. Я осмотрел его – все тело в наколках. Типичный браток.
– Думаешь, Сидоренко взял его на подмогу?
– Может, и взял. А может быть, его, наоборот, к Сидоренко приставили – и для помощи, и для контроля.
– Возможно и такое, – согласился Варнаков. – Но именно об этом я и хотел сказать – о том, что Сидоренко связан с бандитами. И наличие здесь трупа бандита свидетельствует в нашу пользу. Если мы сейчас поедем в следственный комитет и дадим соответствующие показания, плюс показания Равиля Салиховича, то… Короче, есть шансы выкрутиться и доказать правомочность наших действий.
– Коля, ты веришь в объективность искитимского следствия?
– Не верю. Но шансы есть. А еще я не хочу очутиться вне закона. Если мы сейчас всё бросим и смоемся, тогда инициатива окажется у Сидоренко. И он повернет ситуацию в свою сторону.
– Сидоренко заинтересован в том, чтобы замять историю. Он, скорее…
– Зря вы спорите, – вмешался Нагаев. – Нет у нас выбора. По крайней мере – у меня. Если я поеду в следственный комитет, то мне уже не вырваться. И до меня обязательно доберутся: если не бандиты, то…
– Мне кажется, вы сгущаете краски.
– Нет, Коля. Это ты не понимаешь, что за всем этим стоит. И поставим точку. Я не буду давать показания. Ни-ко-му! А без них вам придется туго. Простите, парни, но у меня нет иного варианта.
– Что вы предлагаете? – быстро спросил Стеблов.
– Я предлагаю, чтобы вы помогли мне. А я помогу вам. Если мы доберемся до Убежища, я решу свои проблемы. А вы получите такие возможности, в первую очередь – деньги, что ваши нынешние проблемы окажутся сущими пустяками.
– Это гипотетически, – сказал Колян. – А на практике мы можем получить реальные сроки.
– Ерунда, – Михаил отрицательно мотнул головой. Его явно заинтересовало предложение Нагаева. А вот позиция Варнакова совсем не вызывала энтузиазма. – Если мы сейчас смоемся, то пусть еще попробуют пристегнуть нас к этим трупам. Улики мы сейчас подчистим, Сидоренко уж точно не свидетель обвинения… а служебная проверка по поводу вчерашней перестрелки на Чайковского – вообще мелочь. В худшем случае уволят нас из полиции – ну и фиг с ним! Мне давно эта бодяга надоела – пахать на государство. Доберемся до Убежища – обеспечим себя до конца жизни.
– Если все так просто, почему бы нам сейчас просто не поехать по домам? – с сарказмом произнес Колян.
Он не любил менять свою точку зрения. Он выяснил почти все, что изначально хотел знать. А поиски таинственного Цветка, в которые его пытались втянуть Нагаев и Стеблов, казались ему аферой. На хера ему этот Лунный Цветок с его волшебными плодами? Из-за денег? Лично ему много не надо. Не будет хватать на виски – перейдет на водку. Он не хотел изменений в жизни. Зачем, если все, в принципе, лишено смысла?
– А Равиль Салихович – ну пусть сам решает, – добавил Колян. – Если не хочет давать показания, то… то это – его проблемы. Пусть ищет свое Убежище. А мы и так уже приключений отгребли на свои задницы.
– А вот тут ты неправ! – вскинулся Стеблов. – Приключения лишь начинаются. Тут все совсем непросто, и мы уже встряли в очень серьезное дело. Просто отойти в сторонку не получится – не оставят нас в покое.
– Почему, черт возьми?!
– Да потому, что мы уже сунули свои носы туда, куда не положено. Вернее, ты сунул, а я, дурак, увязался за компанию. И никто теперь не поверит, что мы не при делах. Пойми, дурья твоя башка! – Михаил разошелся не на шутку. – В лучшем случае нас уберут, как опасных свидетелей. В худшем – шкуру сдерут, выпытывая то, чего мы не знаем вовсе. Это называется – пропасть ни за хрен собачий. А я так не хочу. Я хочу сам вести игру. Доберемся до Убежища – все козыри будут в наших руках.
«Интересно, – подумал Варнаков. – Михалыч так за себя испугался? Или разбогатеть захотелось? На Сахалине-то небось капитала не скопил».
– Твой приятель верно говорит, Коля, – сказал Нагаев, подливая масла в огонь. – Или грудь в крестах, или голова в кустах. А в сортире отсидеться не получится.
Светло-карие глаза Варнакова сузились и потемнели.
– По поводу сортира – это вы зря, Равиль Салихович. – Он стоял, набычившись, коренастый, но поджарый, как молодой и злобный волк. – Это вы за свою шкуру трясетесь. И всегда лишь о себе думали. А я…
Он осекся и, взмахнув рукой, вышел из комнаты.
– О чем это он? – спросил Стеблов.
– Да так. Это наше личное… – Лицо Нагаева раскраснелось. То ли от избытка эмоций, то ли… – Коля, в сущности, парень хороший. Но своеобразный. Особенно после того, как… знаете, есть такое выражение – потерять себя… Да, зря я о сортире помянул.
– Вовсе не зря. – Михаил приблизился к открытому окну и с неожиданной для человека такой комплекции грацией легко перемахнул через подоконник. Обернувшись, подмигнул Нагаеву. – Я тут у вас в кустики схожу для профилактики. Заодно осмотрю окрестности. У вас участок, я вижу, большой.
– Пятнадцать соток.
– Ого! А с той стороны кто, соседи?
– Нет. Там кусты и небольшой обрыв. Речка там, Черная.
– Понял. А вы пока быстренько пакуйте вещи. Много не берите, так, на одну спортивную сумку. А еще лучше – положите в рюкзак. Мы ведь с вами, в ближайшей перспективе, в Зону собираемся прогуляться, правильно я мыслю?
Стеблов опять подмигнул.
– На Территорию, – сухо поправил Нагаев. – Не упоминайте имя черта всуе…
Когда Стеблов появился во дворе, Варнаков и Нагаев уже стояли там, негромко и как бы нехотя переговариваясь.
Увидев напарника, Колян без выражения произнес:
– Заметил? Пузик тоже откинулся.
Михаил пожал плечами:
– Чего и следовало ожидать. Это даже к лучшему – никому не расскажет о том, кто его грохнул. – И деловито добавил: – Ну что, по коням? План действий наметили?
– Наметили, – все с тем же хмурым выражением на лице отозвался Колян. – Сейчас едем к сыну Равиля Салиховича. Точнее, к пасынку. Правда, возникла одна проблема – Равиль Салихович не знает, где карта.
– Не понял. – Стеблов с недоумением уставился на старика. – Вы же говорили, что Вафида оставила карту.
– Не оставила, а составила. Тут, видите ли, вот в чем дело. – Нагаев сглотнул слюну и начал торопливо пояснять: – Вафида так и не сообщила мне, где хранится карта, – она боялась, что бандиты станут меня пытать, и я все расскажу. Честно говоря, она имела основание так думать… Так вот, Вафида продумала определенную систему безопасности. Она сообщила, что будет давать знать о себе каждые шесть дней – посылать очень короткие эсэмэски с кодовым словом. Если сообщений не будет более шести суток или я из каких-то источников узнаю о смерти Вафиды, тогда я могу действовать самостоятельно. Чтобы узнать о том, где спрятана карта, я должен буду переговорить с Закиром. Это мой пасынок.
– То есть Закир знает, где карта?
– Нет, не думаю. Ведь Закира тоже могли пытать. Вафида указала: переговоришь с Закиром и все поймешь. Но из этого не следует, что у Закира есть точная информация.
– Бред какой-то, – пробурчал Михаил.
– Да. Ясности тут немного. – Нагаев виновато развел руками. – Но это в духе Вафиды – она с детства любила тайны, вечно что-то придумывала.
– Вот объясните мне. Вы сказали, что Вафида «сообщила». Вы с ней в последнее время разговаривали?
– Нет. Она прислала мне короткое письмо на электронную почту, попросила, чтобы я сделал новый «ящик» и сообщил ей адрес. При этом она потребовала, чтобы я никогда не связывался с ней с домашнего компьютера.
– И как вы связывались? – Стеблов вел себя как профессиональный следователь. Вопросы сыпались из него, как из рога изобилия.
– Я ходил в Интернет-кафе, там получал ее сообщения и отвечал. Но мы очень мало переписывались.
– Понятно. А с Закиром вы не пробовали переговорить? Я имею в виду, не дожидаться, пока с Вафидой что-то случится, а еще до этого переговорить с Закиром.
– Для чего?
– Для того чтобы узнать, где находится карта.
– Нет, не пробовал. – Нагаев грустно усмехнулся. – Поймите меня, я не хотел ввязываться в эту историю без крайней необходимости. Ну, предположим, догадаюсь я о том, где находится карта. А дальше что? В Убежище я без разрешения Вафиды все равно бы не пошел. Да и плохой из меня сейчас ходок – артроз замучил. И сердце дырявое. Зато я буду знать о карте, следовательно, могу выдать ее местонахождение тем же бандитам. И зачем мне это?
– Интересный вы человек, Равиль Салихович, – с неопределенной интонацией протянул Михаил. – Я бы от любопытства извелся.
– Так вы еще молодой. А я старый. И давно понял, что прав был один древний иудей. Он утверждал, что умножающий знание умножает печаль[16]16
«От многой мудрости много скорби, и умножающий знание умножает печаль» – слова из ветхозаветной Книги Екклесиаста.
[Закрыть].
– Ну нам-то сейчас без знания никак не обойтись, – изрек Стеблов. – Теперь понятно, зачем мы едем к Закиру.
– Да, чуть не забыл.
Нагаев вытащил из кармана мобильный телефон и собрался набрать номер, но Стеблов мягко взял его за руку:
– Что вы хотите сделать?
– Наверное, надо Закира предупредить.
– Не стоит этого делать. И вообще – лучше вам избавиться от своего телефона.
– Почему?
– Береженого Бог бережет.
– Хотите сказать – прослушка? – Нагаев поежился. – Спецслужбы?
– Не исключено. Но еще хуже, если вас прослушивают бандиты.
– Разве они могут?
– Смотря что за бандиты, – вмешался Варнаков. – Наши искитимские авторитеты такими вещами не увлекаются – сложновато это для них. Да и накладно – профессиональное оборудование очень дорого стоит. Им проще по старинке – паяльником, там, в задницу или «хвоста» приставить. Верх пилотажа, если «жучка» прилепят. Но есть тут в Искитиме один перец, некий Арсений Чибисов – депутат и владелец заводов, дворцов, пароходов. Вот он способен на многое.
– Это Арчибальд, что ли? – спросил Стеблов.
– Он самый.
– Слышал о таком.
– Еще бы, – сказал Колян, скривившись. – Он тут, что называется, медийная персона. Так или иначе, Равиль Салихович, Михаил прав. Даже если ваш телефон и не поставили на прослушку, то его элементарно могут запеленговать.
– А ваши телефоны?
Варнаков и Стеблов переглянулись.
– Резонно, – сказал Колян. – Но вряд ли нас возьмут под колпак так быстро. Сделаем так: ваш телефон выбрасываем, вы звоните Закиру с моей трубы. А потом я ее выброшу. И тебе, Михалыч, лучше избавиться от своего айфона.
– Не будем пороть горячку, – сказал Стеблов. – Свою трубку я пока оставлю. Вдруг потребуется куда-то срочно звякнуть? Не думаю, что меня кто-то быстро заподозрит. Вот ты, Колян, засветился уже изрядно. А меня Сидоренко вряд ли видел.
– Убедил, – с неохотой согласился Варнаков. – Ну что, тронулись?
– Тронулись. – Михаил кивнул. – Только поостеречься не мешает. Вдруг с улицы за домом еще кто-то наблюдает? Я правильно понял, Равиль Салихович, что здесь, вдоль речки, можно дойти до соседнего проулка?
– Правильно, – сказал Нагаев.
– Тогда сделаем так. Я выхожу один, сажусь в машину и доезжаю до речки по переулку. А вы вдвоем добираетесь туда по берегу. Если что…
– Если что, – подхватил Колян, – то в плен не сдаемся и пленных не берем.
Глава 9
Операция «Будда»
Майор Коноплев и другиеАвгуст 2016 г. Четверг. Искитим, здание ФСБ
Темноволосый человек с седыми висками окинул холодным взглядом собравшихся в кабинете людей и буркнул:
– Начинаем. Командуйте, Герман Георгиевич.
Сидящий первым по правую руку мужчина в сером костюме с готовностью кивнул и перевел стрелки:
– Доложит майор Коноплев. Он непосредственно отвечает за оперативное сопровождение операции «Будда».
У майора было слегка помятое лицо и припухшие веки. Он встал и, раскрыв кожаную папку коричневого цвета, заговорил:
– Розыскное дело на Вафиду Нагаеву мы начали второго июня, после того как получили оперативную информацию из Международного Института Внеземных Культур. Как вы, наверное, знаете, Нагаева похитила «объект» и исчезла с ним тридцатого мая, но руководство Института первоначально держало происшествие в секрете. Вернее, даже не столько руководство Института, сколько служба безопасности, подчиняющаяся командованию UFOR. Руководит службой майор Разуваев, специалист, в принципе, толковый, профи, но там они явно прошляпили. Ну и пытались исправить ситуацию по горячим следам. Однако не вышло. Мы…
– Подождите, – прервал человек с седыми висками. – Что значит «прошляпили»? Конкретнее. Это же важные детали.
– Виноват, товарищ генерал. Мы посылали подробный отчет, и я считал…
– Считать вы свою зарплату будете, Коноплев, – недовольно вмешался Герман Георгиевич. – Когда останетесь без премии. Отвечайте по сути.
– Понял, товарищ полковник. Так вот, товарищ генерал, по поводу «прошляпили». В лаборатории Института, изучавшей уникальные особенности «объекта», работал некто Анатолий Егорович Дробыш. Он уроженец Тальменки, где до сих пор живет его отец. Во время одного из приездов в Тальменку Дробыш познакомился с Вафидой. Ну и, видимо, сильно влюбился. Другую причину, объясняющую его дальнейшее поведение, найти трудно.
– Это установленная причина или предполагаемая? – спросил генерал.
– Предполагаемая.
– Тогда не фантазируйте. Факты, и только факты, майор. Распустились вы тут, в сибирской глубинке.
– Виноват, товарищ генерал. Так вот, этот Дробыш, работая в лаборатории программистом, имел доступ ко многим помещениям, знал коды и другую секретную информацию. В общем, он непосредственно и организовал похищение «объекта». А служба безопасности недоглядела. Пока они самостоятельно вели поиск, Нагаева вместе с «объектом» и в сопровождении Дробыша ушла на территорию Зоны. Мы знаем, что их преследовали спецназовцы из батальона особого назначения военной полиции, но безуспешно.
– В каком смысле?
– Они потеряли след, да еще проводник погиб. И только потом уфоровцы обратились к нам за помощью по дипломатическим каналам. Но это было уже в середине июня. До этого мы располагали лишь оперативными данными. Мы вели самостоятельные поиски «объекта», но вы же понимаете – работа наших людей на территории Зоны очень затруднена.
– Майор хотел сказать, – уточнил полковник, – что легально в Зоне могут находиться исключительно сотрудники подразделений, действующих под эгидой UFOR.
– Я в курсе, Герман Георгиевич, – откликнулся генерал. – Должен заметить, что в Кремле крайне недовольны таким положением дел, и ТАМ, – генерал многозначительно закатил глаза к потолку, – предпринимаются определенные шаги. Но это сугубо между нами. Скажите, майор, а почему все-таки уфоровцы обратились к нам за помощью? До средины июня молчали и скрывали обстоятельства, а потом вдруг решили выйти на нас?
– Ну, во-первых, там назревал скандал. Видите ли, «объект» исследовала интернациональная группа ученых. Там, кроме россиян, был немецкий ученый, ученый из Китая… а шила в мешке не утаишь. Но к основной причине я, собственно, и собирался перейти. Уфоровцы получили информацию о том, что Нагаева объявилась в Искитиме, – а это уже вне пределов юрисдикции UFOR. Однако они пошли на риск и попробовали задержать Нагаеву в кафе «Радиант» – это такая местная забегаловка, где собираются сталкеры, барыги и прочая подобная публика. Действовали они, разумеется, нелегально, надеясь провернуть операцию под видом бандитской разборки. И надо же – натолкнулись на реальных бандитов из группировки криминального авторитета Родиона Волчкова по кличке Волчок.
– Я не понял, – сказал генерал. – Каким образом натолкнулись?
– По нашим данным, люди Волчка, в свою очередь, охотились на Нагаеву, и возник, в некотором смысле, конфликт интересов.
– Это что же, бандиты тоже в курсе… э-э-э, ну интересуются «объектом»?
– Степень утечки информации мы, к сожалению, точно оценить не можем. Но то, что она есть, – увы, это факт. Слишком много людей причастны к событиям вокруг «объекта» – начиная с жителей Тальменки и заканчивая сотрудниками Института. То, что люди Волчка вели активные поиски Вафиды Нагаевой, не вызывает сомнений. Я продолжу? Так вот. Уфоровцы попытались захватить Нагаеву, но столкнулись с бандитами. Возникла перестрелка. По стечению обстоятельств, в это же время в кафе находились оперативники из спецотдела по борьбе с незаконным оборотом артефактов, которыми командовал капитан Сидоренко.
– А их-то туда какого черта занесло?
– Проводили свою операцию. Когда началась стрельба, они вмешались и задержали двоих уфоровцев. Изъяли у них удостоверения. Началось разбирательство. В итоге и получился этот запрос из UFOR.
– Короче говоря, мы им тогда прищемили хвост, Юлиан Константинович, – довольно усмехнувшись, вставил «свои пять копеек» полковник. – Уфры, грубо выражаясь, опарафинились, и им пришлось спасать лицо. Мы пообещали, что не будем раздувать дипломатический скандал в связи с их проколом, а они в обмен передали нам свою оперативную информацию. А по официальным каналам направили запрос с просьбой об оказании помощи, чтобы оформить, так сказать, наше сотрудничество. Часть информации они, конечно, зажали, но и на этом спасибо. С паршивой овцы…
– Да, я в курсе этой истории, – сказал генерал. – Помню, помню, как же… А с Нагаевой-то что случилось? Поймали ее тогда?
– Нет, не поймали. Под шумок Вафиде Нагаевой удалось скрыться.
– Ушлая баба, эта самая Вафида. Была ушлой, – сказал генерал. – Напомните-ка мне ее досье. Только вкратце.
Полковник кивнул майору Коноплеву, и тот, быстро порывшись в папке, заговорил, поглядывая в листок бумаги:
– Вафида Равильевна Нагаева, родилась двадцать девятого июня тысяча девятьсот девяносто третьего года в Академгородке. Отец – Равиль Салихович Нагаев, по национальности узбек, доктор технических наук, профессор, работал в МИВК с начала создания его отделения в Академгородке. Вышел на пенсию в августе прошлого года. Мать – Гулия Ахметовна Ниязова, татарка, также работала в Институте Внеземных Культур. Погибла в две тысячи десятом году во время научного эксперимента. Так… ну это…
Ага. После окончания школы Вафида поступила в театральный институт, но была отчислена с третьего курса. Та-ак… характеризуется как психопатическая личность. В шестнадцать лет поставлена на учет в психиатрическую лечебницу с диагнозом шизофрения…
Член неформального объединения экстремалов «СС», что расшифровывается как «Сталкеры Сибири». Начиная с пятнадцатилетнего возраста, неоднократно задерживалась на полосе отчуждения и непосредственно на территории Зоны.
По неофициальной информации, именно Равиль Нагаев настоял на том, чтобы дочь поставили на учет в психиатрическую клинику. Якобы он боялся, что иначе ее посадят за проникновения в Зону и вынос артефактов. Действительно, против Нагаевой дважды возбуждались уголовные дела, но потом закрывались из-за ее ограниченной дееспособности. Но последний раз ее задерживали по этой статье в две тысячи двенадцатом году. После – не то образумилась, то ли не попадалась… Характеризуется как очень умный и хитрый человек, умеющий хорошо манипулировать другими людьми. По словам нескольких однокурсников по театральному институту, обладает навыками гипноза и даже способностями к ясновидению. Но это, скорее, сплетни. Та-ак…
– Достаточно, эти способности ей уже не пригодятся, – сказал генерал. – Очень впечатляюще. Я правильно понимаю, что ее родители неоднократно посещали территорию Зоны еще до рождения Вафиды?
– Совершенно верно, товарищ генерал. Равиль Салихов, собственно, даже начинал как «красный» сталкер и уже потом перешел на научную работу. А как вы догадались о родителях? Простите.
– А вы думаете, раз «шишка» из Москвы, то ничего не петрит? – Генерал хмыкнул. – Тут налицо признаки болезни Руффа, характерной для детей сталкеров и других людей, неоднократно посещавших Зону. Психологическая мутация явно присутствует, при этом в своеобразной форме. А физиологических признаков мутации у нее не отмечалось?
– Так точно, отмечалось. Есть сведения о том, что у Вафиды наблюдалось повышенное оволосение некоторых частей тела. В частности, у нее даже росли небольшие усики, которые она была вынуждена сбривать.
– Да, любопытный экземпляр. Был. Очень жаль, что вам так и не удалось ее вычислить и задержать.
– Не удалось, товарищ генерал. Шли буквально по следам, но всякий раз ускользала.
– Бандиты смогли вычислить, а мы так и не смогли? – с иронией произнес генерал. – Спецслужбы, называется.
– Она очень хорошо маскировалась, зная технику гримирования. Волосы перекрашивала, наклеивала бороду и усы, голос меняла. Использовала разные клички. И вообще, по отзывам специалистов, была талантливой актрисой. Я разговаривал с ее преподавателем на курсе…
– Хватит, я вам не Никита Михалков. Оправданий ищете? Бандиты же ее раскололи как-то?
– Думаю, они взяли Вафиду в наркоманском притоне на «живца». После того как ее едва не схватили в «Радианте», она стала подыскивать напарников среди наркоманов.
– Зачем ей требовались напарники?
– Причину установить не удалось. Ни один из тех, кто ушел с ней в Зону, не вернулся.
– Вот как? «Черный» сталкер?
– Не исключено.
Генерал посмотрел на часы.
– Ладно, с этой частью понятно. И обязан отметить, что до настоящего момента вы, товарищи, действовали нелучшим образом. Все время запаздывали и оказывались у разбитого корыта. Все время! Пусть иногда и лишь на один шаг, но запаздывали! Пельменями сибирскими, что ли, объелись?
Он грозно нахмурился, и все мгновенно уткнули взгляды в стол. И лишь майор Коноплев, продолжавший стоять, несмело заметил:
– У нас разработан ряд контрмер опережающего действия. Надеемся перехватить инициативу.
– Надеется он, понимаешь ли. Должен прямо заявить, что операция «Будда» после гибели Нагаевой находится на грани провала. Но это еще не самое страшное. Есть сведения, что к «объекту» могут подобраться наши заклятые друзья из НАТО. И вот этого нельзя допустить ни в коем случае! Уяснили текущий момент?
Повисла гнетущая пауза.
– Мы принимаем меры, – судорожно вздохнув, сказал майор Коноплев.
– Вот как? Ну что же, докладывайте дальше, майор.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?