Текст книги "Младший брат"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mladshiy-brat-259381.jpg)
Автор книги: Кори Доктороу
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 2
– Ты же знаешь, в Беркли я хочу специализироваться по физике, – сказал Дэррил. Его отец преподавал в Калифорнийском университете Беркли, поэтому сын имел право на бесплатное обучение там. И в семье Дэррила никогда не стоял вопрос, куда ему идти после школы.
– Хорошо, но ты что, не мог изучать ее онлайн?
– Папа сказал, надо прочитать. И вообще, сегодня я не планировал никаких преступлений.
– Прогулять школу не преступление. А просто небольшое правонарушение. Почувствуй разницу.
– Маркус, что нам делать?
– Ну, спрятать ее я не могу, поэтому придется спалить.
Убить радиомаячок – это непростое искусство, сродни черной магии. Производители нарочно не сочиняют для таких маячков радиосигнал-убийцу, которым можно принудительно выключить устройство, потому что в противном случае злонамеренные покупатели будут бродить по магазинам, оставляя за собой груды слепых и глухих товаров, потерявших свой невидимый штрих-код. Имея нужное оборудование, радиомаячки можно перепрограммировать, но у меня рука не поднимается проделывать это с библиотечными книгами. Это почти так же плохо, как вырывать страницы, потому что книгу с перепрограммированным маячком невозможно поставить на нужную полку и потом найти на своем месте. Она превращается в иголку в стоге сена.
Оставалось только одно: спалить эту штуковину. В буквальном смысле. Тридцать секунд в микроволновке гарантированно превратят любой маячок в безмолвную железку. Когда Дэррил вернет книгу в библиотеку, она не отзовется на запрос, тогда для нее просто изготовят новый маячок, запишут на него всю необходимую каталожную информацию и благополучно водрузят на полку.
Осталось только найти микроволновку.
– Через две минуты перемена закончится, и в учительской не останется ни души, – пообещал я.
Дэррил выхватил книгу и шагнул к двери.
– Даже не думай. Ни за что. Я возвращаюсь в класс.
Я схватил его за локоть и потащил обратно.
– Да ладно тебе. Все будет хорошо.
– В учительскую? Маркус, ты, наверно, не расслышал. Если я попадусь еще хоть раз, то меня точно выгонят. Понял? Вы-го-нят.
– Да не попадешься ты, – заверил я. Когда начнется урок, в учительской уж точно никого не останется. – Мы войдем с черного хода.
В комнате отдыха была небольшая кухонька, имевшая отдельный вход на случай, если кто-то из учителей заскочит выпить кофе. Там на маленьком холодильничке стояла микроволновка, пропахшая попкорном и пролитым супом.
Дэррил застонал. Я лихорадочно соображал.
– Слушай, звонок уже прозвенел. Если сейчас пойдешь в класс самоподготовки, тебе засчитают опоздание. Уж лучше вообще не показываться. А я могу запросто проникнуть в любое помещение на школьной территории и так же легко выйти оттуда. Ты уже видел, как я это проделывал. Не бойся, братан, с тобой ничего не случится, я этого не допущу.
Он опять застонал. Это одна из наводок Дэррила: начал хныкать – значит, вот-вот уступит.
– Пошли, – сказал я. И мы тронулись в путь.
Все прошло без сучка без задоринки. Мы обогнули учебный корпус, спустились по черной лестнице в подвал, вышли оттуда по парадной лестнице и очутились прямо перед учительской. Из-за двери не доносилось ни звука. Я неслышно повернул ручку, втащил Дэррила внутрь и без единого шороха закрыл дверь.
С тех пор как я заходил сюда в прошлый раз, микроволновка стала еще грязнее.
– Ну и свиньи же у нас учителя, – выругался я. Дэррил, бледный и напуганный, промолчал. Я аккуратно завернул книгу в бумажные полотенца. Она еле-еле уместилась внутри.
Радиомаячок погиб, рассыпавшись фонтаном ярких искр. Красивое зрелище, хоть и не такое впечатляющее, как фейерверк, который происходит, если положить в микроволновку замороженную виноградину. Эффект поразительный – пока не увидите своими глазами, не поверите.
Теперь осталось только незаметно просочиться со школьной территории, и только нас и видели.
Дэррил открыл дверь, шагнул было наружу, я за ним по пятам. Миг – и он стоит у меня на мысках, упираясь локтями мне в грудь, и пятится, заталкивая меня обратно в микроскопическую кухоньку.
– Отходим! – с жаром прошептал он. – Живее! Там Чарльз!
Мы с Чарльзом Уокером не ладили. Учились в одном классе, знали друг друга с тех же самых пор, с каких я знаю Дэррила, но на этом сходство заканчивается. Чарльз всегда был рослым для своих лет, а теперь, когда занялся американским футболом и стал принимать гормоны, вымахал еще крупнее. Он никогда не умел сдерживать свою злость – в третьем классе в драке с ним я лишился молочного зуба – и, чтобы ему не влетало за жестокие выходки, заделался главным школьным стукачом.
Хулиган, который в придачу ябедничает, это кошмар. Он с превеликим удовольствием докладывал учителям обо всех проступках своих товарищей, даже о самых незначительных. Бенсон в нем души не чаял. Чарльз пустил слух, что у него какие-то трудноопределимые проблемы с мочевым пузырем, и под этим предлогом без конца отпрашивался в туалет, а сам бродил по школьным коридорам и высматривал себе жертву.
Именно из-за его стукачества мне в свое время пришлось бросить ролевые игры. Не хватало только снова попасться ему на глаза.
– Что он делает? – спросил я.
– Сюда идет, вот что, – отозвался Дэррил. Его трясло.
– Ладно, – сказал я. – Пора принимать экстренные меры предосторожности.
Я достал телефон. На такой случай у меня имелся давно заготовленный план. Скоро Чарльз поймет, что со мной лучше не связываться. Я отправил электронное письмо на домашний сервер, он ожил и стал выполнять заложенные в него команды.
Через несколько секунд телефон Чарльза забился в судорогах. На него одновременно обрушились десятки тысяч случайных звонков и эсэмэсок, и взбесившийся аппарат весело чирикал, щебетал, верещал и трезвонил на разные голоса, не умолкая ни на миг. Атака проводилась через ботнеты, и за это мне было немного стыдно, однако ради благой цели все средства хороши.
Ботнеты – это места, где зараженные компьютеры ведут свою незримую жизнь. Когда вы подцепите червя или вирус, компьютер пошлет сообщение об этом в IRC – ретранслируемый интернет-чат. В этом сообщении ваш комп известит ботмастера, который и подпустил вам червя, о том, что готов выполнять любые его приказы. Ботнеты – штука очень мощная, потому что они могут объединять тысячи, даже десятки тысяч компьютеров, разбросанных по всему интернету и подключенных к хорошему высокоскоростному каналу. И эти тысячи быстрых домашних машин, в обычное время мирных и послушных своему владельцу, по приказу ботмастера внезапно восстают, как зомби из могил, и начинают повиноваться его воле.
В интернете так много зараженных компьютеров, что цена, запрашиваемая за аренду ботнета на часок-другой, резко упала. Чаще всего такие сети используются дешевыми спамерами, которые наводняют ваш почтовый ящик всем чем угодно – от рекламы таблеток для эрекции до новых вирусов, которые заразят ваш компьютер и подключат его к ботнету.
Я арендовал всего лишь 10 секунд работы трех тысяч персональных компьютеров, и каждый из них отправил на телефон Чарльза текстовое сообщение или голосовой IP‐вызов. Спрашиваете, откуда я знаю номер Чарльза? Подсмотрел на бумажке на столе у Бенсона во время одного судьбоносного визита в его кабинет.
Ясное дело, телефон Чарльза был к таким сюрпризам не готов. Оснащения не хватало. Сначала эсэмэски под завязку заполнили память, и аппарат стал захлебываться на простейших операциях – он уже не мог ни подавать звуковые сигналы, ни регистрировать номера входящих звонков, разумеется фальшивые. Кстати, знаете ли вы, что вызывающий номер очень легко подменить? Введите в поисковик «подмена телефонных номеров», и вам предложат штук пятьдесят разных способов.
Чарльз ошалело уставился на свой взбесившийся телефон, пошевелил густыми бровями, стал яростно тыкать пальцем во все кнопки, пытаясь изгнать бесов, вселившихся в его самый любимый и близкий аппарат. До этой минуты мой план работал безукоризненно, но дальше что-то пошло не так. Я рассчитывал, что Чарльз уйдет, забьется в какой-нибудь укромный уголок и станет думать, как починить свихнувшуюся трубу. А он торчал на месте. Тут Дэррил тряхнул меня за плечо, и я нехотя отвел глаза от щелочки между дверью и косяком.
– Что он там делает? – шепнул Дэррил.
– Я ему мобилу вырубил. А он никуда не уходит, только стоит и пялится на нее.
Вернуть к жизни его девайс будет нелегко. Придется повозиться. Поскольку память забита до отказа, он не сможет загрузить программу, которая одним махом сотрет все груды мусора. А функции «Удалить все сообщения» в его телефоне нет, поэтому придется ему вручную выковыривать одну за другой все эти тысячи эсэмэсок.
Дэррил отодвинул меня и прильнул к щели одним глазом. Через мгновение его плечи заходили ходуном. Я было испугался, решил, что он бьется в истерике, но нет: он обернулся, и стало ясно, что он хохочет. Еле сдерживается, чтобы не заржать в голос, аж слезы по щекам текут.
– Его Галвес застукала. Видел бы ты, какую она ему дала взбучку! Оттаскала по полной программе – и за то, что прогуливает уроки, и за телефон в придачу.
Мы торжественно пожали друг другу руки, выскользнули в коридор, спустились по лестнице, вышли через боковой вход, миновали школьную ограду – и вот оно, теплое послеполуденное солнышко! Мы шли по улице Валенсии, и никогда еще наш родной район не казался таким прекрасным.
Я посмотрел на часы и охнул:
– Идем скорей! Через двадцать минут мы должны быть у фуникулера! Там ждут все наши.
* * *
Ван заметила нас первой. Она смешалась с группой корейских туристов – это ее любимый способ маскироваться, когда прогуливает. Еще до появления платформ, куда каждый может настучать на прогульщика, в мире было полным-полно не в меру любопытных лавочников и прочих лицемеров – они с превеликим удовольствием снимали сачкующих студентов и выкладывали фотки в интернет на радость школьной администрации.
Ван откололась от толпы и направилась к нам. Дэррил был без ума от нее с ранних лет, и она милостиво делала вид, будто ничего не замечает. Она обняла меня, шагнула к Дэррилу и по-сестрински чмокнула его в щеку, отчего он залился краской до ушей.
Забавная из них пара. Дэррил немного полноват, хотя двигается легко, лицо у него розоватое, и, стоит ему хоть чуть-чуть пробежаться или разволноваться, щеки наливаются ярким пунцовым румянцем. Лет в четырнадцать он сумел отрастить бородку, однако после недолгого периода, прозванного в нашей компании «эпохой Линкольна», к счастью, стал бриться. И он высок. Очень, очень высок. Как баскетболист.
А Ван на полголовы ниже меня и худющая, как щепка. Длинные черные волосы она заплетает в замысловатые косички, почерпнутые в интернете. Лицо у нее красивого медного оттенка, глаза темные, руки унизаны толстыми стеклянными браслетами, которые позвякивают, когда она танцует.
– А где Джолу? – спросила она.
– Привет, Ван, как поживаешь? – придушенным голосом спросил Дэррил. Рядом с ней он всегда отстает от беседы на один шаг.
– Отлично, Дэр. А как ощущаешь себя ты – в целом и в мелких деталях?
Безжалостный она человек. Дэррил чуть в обморок не хлопнулся.
От прилюдного позора его спас Джолу, еще один из нашей великолепной четверки. Его полное имя – Хосе-Луис Торрес. Он щеголял в просторной кожаной куртке, модных кроссовках и бейсболке с сеточкой на затылке и начертанным спереди именем Эль Санто – младшего – нашего любимого мексиканского борца. Джолу учится в католической школе в Аутер-Ричмонде. Там очень строгие правила, и ускользнуть оттуда нелегко. Но ему это всегда удается – никто не умеет просачиваться через контрольные системы лучше, чем наш Джолу. Куртка ему нравилась, во‐первых, потому, что была длинная, а это в некоторых районах города считалось очень стильным, а во‐вторых, под ней легко скрывалась католическая школьная форма, которая как магнит притягивала любителей совать нос не в свои дела – при виде учеников в такой форме они хватались за телефон и сообщали о прогульщике в школу.
Наконец все перездоровались, и я спросил:
– Ну что, готовы? – Я достал телефон и показал недавно скачанную карту. – Как я понимаю, нам опять надо идти вверх до Никко, потом один квартал до О’Фаррелл, затем налево к Ван-Несс. Где-то там ловить беспроводной сигнал.
Ван наморщила носик.
– Не могли найти местечко получше.
Возразить было нечего. Этот район считался очень стремным. Выйдите из отеля «Хилтон» через парадный вход – и очу´титесь в самом популярном туристическом месте: конечная станция фуникулера, уютные семейные ресторанчики. Но покиньте отель с другой стороны – и вы в Тендерлойне, злачном месте, где тусуются прибабахнутые проститутки-трансвеститы, шныряют прилипчивые сутенеры, перешептываются наркоторговцы и шатаются бездомные. До товаров, которыми там промышляют, никто из нашей четверки еще не дорос, хотя немало девчонок нашего возраста торгуют там собой.
– С другой стороны, – сказал я, – если там и появляться, то только при дневном свете. Никто из игроков носа туда не сунет по меньшей мере до завтра. И у нас появится великолепнейшая фора.
– Тебя послушать, так все не так уж плохо, – ухмыльнулся Джолу.
– Уж всяко лучше, чем жрать морских ежей, – отозвался я.
– Будем болтать дальше или займемся наконец делом? – осведомилась Ван. Она в нашей команде самая фанатичная – после меня, конечно. Всей душой стремится к победе и ни за что не отступит.
И мы, четверо верных друзей, тронулись в путь, чтобы расшифровать подсказку и победить в игре. Знали бы мы, что в конце пути навсегда лишимся всего, что нам было дорого.
* * *
Физической стороной сегодняшнего задания был набор GPS‐координат – они были разными для всех крупных городов, в которых шла игра «Харадзюку Фан Мэднесс». По этим координатам надо было найти точку доступа в сеть Wi-Fi. Ее сигнал нарочно глушился другой точкой, замаскированной так, что ее нельзя было найти обычным вайфайндером – крошечным устройством величиной с брелок, которое сообщает, имеется ли недалеко от вас чья-нибудь открытая точка доступа с бесплатным выходом в сеть.
От нас требовалось найти расположение «скрытой» точки, измеряя сигнал «видимой». О том, что цель близка, говорило место, где сигнал таинственным образом слабел. Здесь нас ожидала другая подсказка – в прошлый раз это было фирменное дневное блюдо в «Андзу», шикарном суши-ресторане в отеле «Никко» посреди Тендерлойна. Владельцем «Никко» была авиакомпания «Джапан Эйрлайнс», один из спонсоров «Харадзюку Фан Мэднесс», и, когда мы наконец вычислили подсказку, весь персонал поднял вокруг нас невиданную суету. Нам налили супа мисо, заставили попробовать уни – это такие суши с икрой морских ежей, по консистенции они похожи на мягкое масло, а по запаху – на собачий понос. Но на вкус – объедение. Об этом рассказал Дэррил. Лично я эту дрянь в рот не возьму.
Я поймал сигнал Wi-Fi телефонным радиопеленгатором кварталах в трех вверх по О’Фаррелл, недалеко от перекрестка с Гайд-стрит, у дверей сомнительного заведения под названием «Азиатский массажный салон», где на окне мигала красная табличка «Закрыто». Сеть называлась «ХарадзюкуФМ», значит, мы на верном пути.
– Если оно не здесь, я дальше не пойду, – предупредил Дэррил.
– У всех есть искатели? – спросил я.
У Дэррила и Ван были телефоны со встроенными пеленгаторами. А Джолу у нас крутышка и не признает телефонов размером больше мизинца, поэтому пользуется автономным брелочком.
– Итак, расходимся и прочесываем. Ищем место, где уровень сигнала резко падает, и направление, в котором он ослабевает еще сильнее.
Я шагнул назад и наступил кому-то на ногу. За спиной охнул женский голос, и я резко обернулся. Наверно, сломал каблук какой-нибудь ошалелой шлюхе и за это получу перо в бок.
Но вместо шлюхи я очутился нос к носу с девчонкой моих лет. Копна ярко-розовых волос, лицо остренькое, как у мышонка, огромные солнечные очки, в которых, наверно, не страшно сесть за штурвал самолета. На ней было черное старушечье платье, увешанное десятками мелких японских побрякушек – тут и герои аниме, и мировые лидеры прошлых эпох, и эмблемы заграничной газировки. Из-под платья торчали ноги в полосатых колготках.
Девчонка подняла фотоаппарат и щелкнула меня вместе с командой.
– Улыбочку, – сказала она. – Вас снимает скрытая камера.
– Только попробуй, – угрожающе произнес я.
– И попробую, – пообещала она. – Через тридцать секунд отправлю ваше фото в систему отслеживания прогульщиков. Ваше единственное спасение – свалить отсюда и дать нам с подругами обшарить это место. Можете вернуться через час и продолжить поиски. По-моему, очень даже справедливо.
За спиной у нее стояли еще три девицы в похожих прикидах. У одной волосы были синие, у другой зеленые, у третьей фиолетовые.
– Это что у вас за леденцовая бригада?
– Наша команда вчистую размажет вас в «Харадзюку Фан Мэднесс», – заявила она. – А я сию же секунду загружу вашу фотку, и вам ой как не поздоров…
Ван рванулась вперед. Я даже не услышал это, а скорее почувствовал. Ее девчачья школа славится жестокими потасовками, и у Ван хватит сил разделать эту красотку под орех.
И в это мгновение наш прежний мир полетел ко всем чертям.
Сначала мы ощутили, как тошнотворно, головокружительно всколыхнулся асфальт под ногами. С этим инстинктивно знаком каждый калифорниец. Землетрясение! В первый миг мне, естественно, захотелось убежать и спрятаться. «Если страшно, не молчи – топай, бегай и кричи!» Однако я быстро сообразил, что мы и так находимся в самом безопасном месте. Не в здании, которое вот-вот рухнет, не посреди дороги, где нам на головы будут сыпаться обломки опорных конструкций, вылетающих из соседних домов.
Землетрясения – по крайней мере вначале – происходят в жуткой, зловещей тишине. А сейчас тишины не было и в помине. В воздухе стоял оглушительный гул – я такого громкого никогда не слыхивал. Он пронизывал тело до мозга костей, давил так, что подкосились колени. И не только у меня. Дэррил схватил меня за руку и указал куда-то вверх, над крышами домов. Там, на северо-востоке, где-то над Заливом, медленно вздымалось к небу огромное черное облако.
Снова загрохотало, черная туча разрослась, расползлась в стороны зловещим грибом, какой мы много раз видели в кино. Там что-то взорвалось. Что-то очень большое.
Опять громыхнуло, опять затряслась земля. Из окон стали высовываться люди. И все в молчании смотрели на черный дымный гриб.
Потом взвыли сирены.
Такие сирены я уже слышал много раз – по вторникам в полдень проводятся испытания систем гражданской обороны. Но внезапно, не по графику, они включаются только в старых фильмах о войне да в видеоиграх, когда кто-то кого-то бомбит. Сирены воздушной тревоги. От их заунывного воя все происходящее казалось еще нереальнее.
– Немедленно укройтесь в убежищах! – прогремело, будто глас божий, со всех сторон сразу. Никогда раньше не замечал, что на некоторых электрических столбах установлены громкоговорители. И теперь они заголосили все разом. – Немедленно укройтесь в убежищах!
Каких еще убежищах? Мы растерянно переглянулись. Облако медленно, неудержимо росло. Может быть, оно ядерное? И мы вот-вот испустим последний вздох?
Девчонка с розовыми волосами подхватила подружек, и они помчались вниз, к станции метро у подножия холма.
– НЕМЕДЛЕННО УКРОЙТЕСЬ В УБЕЖИЩАХ!
Поднялся крик и гвалт, все куда-то бежали. Кинулись врассыпную туристы – их легко отличить, они считают, что в Калифорнии всегда тепло, и, приезжая в Сан-Франциско, стучат зубами в шортах и маечках.
– Надо сматываться! – проорал мне в ухо Дэррил. Я его еле расслышал сквозь этот гвалт. К воздушной тревоге присоединились и обычные полицейские сирены. Мимо с воем промчался десяток патрульных машин.
– НЕМЕДЛЕННО УКРОЙТЕСЬ В УБЕЖИЩАХ!
– Идем к метро! – крикнул я в ответ. Друзья кивнули, и мы тесной кучкой торопливо зашагали по улице, идущей под уклон.
Глава 3
Дорога к станции «Пауэлл-стрит» была запружена народом. Одни бежали, другие шли, кто-то молча плелся, побледнев от ужаса, кто-то вопил и метался в панике. Бездомные забились под козырьки подъездов и в ужасе взирали на все это, а рослый чернокожий трансвестит орал что-то двум молодым усачам.
Чем ближе к метро, тем плотнее становился людской поток. На лестнице, ведущей вниз, началась настоящая давка. Огромная толпа раскачивалась, толкалась и пихалась, силясь втиснуться в узкий коридор. Меня прижало щекой к чьей-то широкой спине, в спину уперся тяжелый кулак.
Дэррилу удавалось держаться рядом со мной – такого великана не отпихнешь. За ним, буквально цепляясь за пояс, плелся Джолу. А Ванессу людской поток отнес на несколько метров в сторону.
– Ах ты, гад! – услышал я ее пронзительный вопль. – Убери руки, подонок!
Я вытянул шею и сквозь толпу разглядел, как какой-то прилично одетый старикашка пытается прижаться к Ван, а она испепеляет его взглядом. Она копалась в сумочке, и я догадался, что она там ищет.
– Не газуй его! – заорал я, перекрывая гвалт. – Нас всех зацепишь!
При слове «газуй» старикашка испуганно попятился, но людской поток упрямо выталкивал его вперед. Чуть поодаль женщина в хипповском платье пошатнулась и упала. Я слышал ее крики, видел, как она барахтается, пытаясь встать, однако напор был слишком велик. Оказавшись ближе, я хотел ей помочь, наклонился, и меня самого чуть не опрокинули. Толпа понесла меня дальше, и я нечаянно наступил ей на живот, но, по-моему, она уже ничего не чувствовала.
Мне было страшно как никогда. Со всех сторон кричали, под ногами все чаще попадались тела, а сзади толпа неумолимо напирала, как бульдозер. В голове крутилась только одна мысль: удержаться бы на ногах.
Мы очутились в просторном вестибюле с турникетами. Тут было не лучше: в замкнутом пространстве голоса отражались от стен, громыхали гулким эхом и звенели в голове, а от запаха и напора бесчисленных тел накатил приступ клаустрофобии. Вот уж не знал, что я ею страдаю!
А сверху по лестнице прибывали все новые и новые люди, давка перед турникетами стала еще сильнее, толпа спускалась по эскалатору и выплескивалась на платформу, и стало ясно: ничем хорошим это не кончится.
– Может, попробуем выбраться наверх? – предложил я Дэррилу.
– Да, – горячо поддержал он. – Тут нам хана.
Я поглядел на Ванессу – она меня не услышит. Тогда я сумел достать телефон и набрал ей сообщение.
> Уходим отсюда
Я видел, как она ощутила вибрацию телефона, посмотрела на экран и с жаром кивнула мне. Тем временем Дэррил связался с Джолу.
– Что будем делать? – прокричал мне на ухо Дэррил.
– Пробираться к выходу! – Я указал на сплошную стену человеческих тел.
– Не получится! – воскликнул он.
– Проторчим тут еще минуту, и тогда точно не получится!
Он пожал плечами. Ван чудом протолкалась ко мне и схватила за руку. Я вцепился в Дэррила, он другой рукой стиснул плечо Джолу, и мы двинулись в путь.
Сказать, что было нелегко, – не сказать ничего. Сначала мы продвигались дюйма на три в минуту, ближе к лестнице темп снизился еще сильней. И все, мимо кого мы проталкивались, встречали нас отнюдь не радостно. Нас обругивали последними словами, а один парень, казалось, охотно двинул бы мне кулаком, если бы сумел высвободить руки. Под ноги попались еще трое упавших, но я ничем не мог им помочь. Честно сказать, в голове уже вообще не осталось мыслей о помощи. Я лишь выискивал перед собой хоть щелочку пространства, чувствовал на руке сильные пальцы Дэррила, мертвой хваткой сжимал Ван, идущую сзади.
Миновала вечность, и мы выскочили на свободу, как пробки от шампанского, щурясь от серого дымчатого света. Сирены воздушной тревоги всё еще завывали, их перекрывал рев машин скорой помощи, мчавшихся по Маркет-стрит. На улицах не осталось почти никого – все отчаянно пытались пробиться в метро. Многие плакали. Я заметил пустые скамейки – обычно на них тусуются алкаши – и двинулся туда.
Шли мы осторожно, пригибаясь и шарахаясь от воя сирен. И почти у самых скамеек Дэррил вдруг завалился вперед.
Мы завопили, Ванесса подхватила его и повернула к себе. На боку по рубашке расползалось большое красное пятно. Она задрала край рубашки – на пухлом боку алела длинная глубокая рана.
– О господи! Видать, какой-то мерзавец в толпе пырнул его ножом, – стиснул кулаки Джолу.
Дэррил застонал, поднял глаза на нас, потом поглядел на раненый бок, опять застонал, и голова бессильно откинулась назад.
Ванесса скинула джинсовую куртку, сняла хлопчатый джемпер, скомкала и прижала к ране.
– Приподними ему голову, – велела она мне. – Так и держи. – Потом повернулась к Джолу: – А ты приподними ему ноги. Куртку подсунь, что ли.
Джолу не стал мешкать. У Ванессы мама медсестра, и Ван каждое лето в лагере проходит курс первой помощи. Обожает смотреть и потешаться, когда в кино, помогая раненым, люди совершают кучу глупостей. Я был рад, что она с нами.
Мы долго сидели, зажимая рану джемпером. Дэррил утверждал, что с ним все хорошо, и порывался встать, но Ван всякий раз приказывала ему заткнуться, а не то получит по шее.
– Может, позвоним в 911? – предложил Джолу.
Ну и болван же я! Выхватил телефон, быстро набрал номер. В ответ услышал даже не сигнал «занято» – скорее жалобный стон дико перегруженной телефонной системы. Так бывает, если три миллиона человек одновременно пытаются набрать один и тот же номер. Кому нужны ботнеты, когда на свете есть террористы?
– А если посмотреть в Википедии? – сказал Джолу.
– Нет связи – нет данных, – ответил я.
– Может, их попросим? – Дэррил указал куда-то по улице. Я проследил его взгляд, ожидая, что увижу полицейских или парамедиков, но там никого не было.
– Ты полежи, старик, отдохни, – сочувственно произнес я.
– Да нет же, болван, я вон о них, о копах в машине! Вон там!
И верно. Каждые пять секунд мимо нас пролетали то полицейская машина, то скорая помощь, то пожарный фургон. Они могли бы нам помочь. Я и впрямь болван.
– Пойдем, – сказал я. – Выйдем туда, где нас смогут увидеть, и остановим кого-нибудь.
Ванессе эта затея не понравилась, но я счел, что в такой день, как сегодня, полиция, увидев на обочине машущего мальчишку, и не подумает притормозить. А вот если увидят Дэррила, истекающего кровью, то, может быть, остановятся. Мы заспорили. Распрю прекратил Дэррил – встал, пошатываясь, и заковылял к Маркет-стрит.
Первая машина – скорая помощь – с воем пролетела мимо, даже не сбавив ход. Точно так же просвистела машина полиции, потом пожарная, потом еще три полицейских. Дэррилу становилось все хуже – он побледнел как полотно и тяжело дышал. Джемпер Ванессы насквозь промок от крови.
Мне осточертело смотреть на пролетающие мимо машины. Завидев следующую, я выскочил прямо на дорогу, замахал руками, заорал: «Стой!» Машина замедлила ход, и я только тогда разглядел, что это не скорая помощь, не полиция и не пожарные.
К нам ехал джип военного образца, что-то вроде бронированного «хаммера», только безо всяких военных опознавательных знаков. Взвизгнув шинами, автомобиль остановился прямо рядом со мной. Я отскочил, не удержался на ногах и грохнулся на асфальт. Открылась дверь, перед лицом замелькали ноги в тяжелых ботинках. Из фургона высыпал целый отряд людей с военной выправкой, в защитных комбинезонах, лица скрыты под противогазами, в руках тяжелые навороченные винтовки.
И не успел я и глазом моргнуть, как все эти винтовки нацелились на меня. Мне до сих пор не доводилось видеть перед собой ружейное дуло, но все рассказы об ощущениях, которые испытываешь в этот миг, чистая правда. Вы замираете как вкопанный, время останавливается, в ушах колотится кровь. Я открыл рот, потом закрыл, потом медленно, очень медленно поднял руки перед собой.
Безликий, безглазый человек держал меня на мушке, и винтовка в его руках не дрогнула. Я затаил дыхание. Ван что-то кричала, и Джолу тоже кричал, я обернулся к ним, и в тот же миг мне на голову накинули колючий мешок и затянули на шее – так проворно и сильно, что я едва успел глотнуть воздуха. Потом меня грубо и деловито перекатили на живот, заломили руки за спину, дважды скрутили чем-то жестким, вроде пластиковых стяжек. Они больно впились в кожу. Я вскрикнул, но мешок не пропустил ни звука.
Меня окружила кромешная темнота. Я напряг уши, пытаясь понять, что происходит с друзьями. Слышал сквозь мешковину их приглушенные крики. Меня поставили на ноги, грубо дернув за связанные руки. Плечевые суставы отозвались острой болью.
Я споткнулся, чья-то рука наклонила мне голову и втолкнула в «хаммер». Вслед за мной запихнули еще несколько человек.
– Ребята! – закричал я и заработал тяжелый подзатыльник. Услышал ответный крик Джолу, потом такой же подзатыльник, доставшийся ему. Голова загудела, как колокол. – Послушайте, – сказал я солдатам. – Мы обыкновенные школьники. Я хотел остановить вас, потому что мой друг истекал кровью. Ему в толпе всадили нож. – Понятия не имею, многое ли из моих слов просачивалось сквозь плотную мешковину. Но я все равно продолжал: – Поймите, тут какое-то недоразумение. Мы хотели доставить нашего друга в больницу…
Мне на голову опять обрушился удар. Похоже, дубинкой или чем-то еще. Никогда меня еще не били так сильно. Перед глазами все поплыло, хлынули слезы, я буквально не мог вздохнуть. Через мгновение стало легче, но я приумолк. Урок пошел впрок.
Что это за отморозки? Знаков различия нет. Может, террористы? До сих пор я не очень-то верил в террористов. Точнее, знал теоретически, что где-то на свете есть какие-то террористы, но не считал, что они представляют опасность лично для меня. Этот мир способен разделаться с вами миллионом различных способов – для начала, например, вы можете очутиться на пути у пьянчуги, бредущего по Валенсии. И все эти способы гораздо более вероятны и неотвратимы, чем террористическая угроза. От рук террористов погибло гораздо меньше народу, чем в результате падения в ванной или от случайного удара электричеством. Опасения насчет встречи с ними всегда казались мне столь же обоснованными, как страх перед ударом молнии.
Но, трясясь на заднем сиденье этого «хаммера», с мешком на голове, связанными руками и набухающими кровоподтеками, я вдруг остро ощутил, что терроризм – штука вполне реальная.
Машина, раскачиваясь, карабкалась вверх по склону. По моим прикидкам, мы направлялись куда-то на Ноб-Хилл и, судя по уклону, выбрали не самый пологий маршрут – должно быть, по Пауэлл-стрит.
Потом начался столь же крутой спуск. Если меня не обманывает пространственная память, путь лежал к Рыбацкой пристани. Для террористов маршрут вроде бы вполне логичный – там можно сесть на катер и уйти в море. Но за каким чертом террористам понадобилось похищать компанию школяров?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?