Текст книги "Холодное блюдо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/holodnoe-blyudo-257374.jpg)
Автор книги: Крейг Джонсон
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Просто смотрю, как ты ешь.
– Зачем?
– Тебе так нравится моя еда. Это видно.
– Да, слишком видно, – погладил я живот.
– Да ладно, Уолт. За тобой теперь бегают все женщины в городе. Представь, что было бы, будь ты еще и красавчик.
Какое-то время я молча жевал.
– Ладно, я даже не знаю, на какую часть этой фразы мне обижаться сначала.
Мы немного помолчали.
– Я слышала, что теперь за тобой бегает Вонни Хайес.
Я поднял голову и увидел хитрый блеск в глазах напротив.
– Вообще-то я тут завтракаю.
– Ой, простите. – Дороти ушла в притворном негодовании наливать кофе охотникам, а я покачал головой, поражаясь, с какой скоростью в этой чертовой дыре разлетаются новости. Я развернул папку к себе и начал расшифровывать каракули Терка.
Инцидент Жюля Белдена, как теперь он будет зваться, начался в баре «Эскади», в центре Дюрана, примерно в двадцать один двадцать прошлым вечером. По крайней мере, именно там произошла стычка в переулке у бара. Обнаружив, что мужской туалет занят, Жюль решил воспользоваться улицей и облегчиться наиболее удобным способом. Должно быть, облегчался он долго, потому что Терк успел подъехать, выйти из машины, прогуляться, сказать пару слов Жюлю и испачкаться им же. Черт, я бы даже заплатил, чтобы увидеть, как Терка обливают мочой.
Я опустил папку и начал думать о других парнях, вовлеченных в дело по изнасилованию Маленькой Птички: Брайан Келлер и Джордж и Джейкоб Эсперы. Мне придется позвонить им, чтобы спросить, как давно они говорили с Коди Притчардом. Думал ли я, что дела как-то связаны? Хотел ли я этого? Мне просто нужно рассмотреть все внимательно, чтобы найти какие-то зацепки. Лучше всего я работал, когда не думал, а иногда даже считал свой мозг водоемом, где вода протекала лучше всего, как только все опустилось на дно. Главное – не увязнуть в грязи.
Я понес контейнер с булочкой и соусом обратно к клеткам. Джулс снова сделала как обычно. Я прошел мимо перегородки между мужской и женской камерами, оставшейся с грозных пятидесятых годов, и на секунду остановился. Осторожно, чтобы не пролить кофе и не выронить еду, я наклонился и пристально посмотрел на фотографии, вывешенные на доске объявлений. Стандартный способ отслеживания людей в камерах. Там стоит Жюль, улыбаясь и держа в руках номер с его именем, нацарапанным Терком на листе бумаги. Но не это привлекло мое внимание.
Я взял ключи, завернул за угол и включил свет в маленьком коридоре. Бугор под одеялом на койке зашевелился.
– Привет, Джулс, – сказал я самым мягким голосом. – Пора завтракать.
Бугор снова сдвинулся и перевернулся, когда я отпер и широко распахнул дверь. Я вошел и сел на койку напротив, поставив еду на пол между нами. Жюль лежал лицом ко мне, но все еще был укрыт одеялом.
– Давай, приятель. У меня тут булочка с соусом, и она невкусная, когда застынет.
Он наклонился в сторону с тяжелым стоном, едва поддерживая себя худой рукой. Я протянул руку и помог ему сесть прямо, когда одеяло отдела шерифа округа Абсарока соскользнуло с его лица.
Я скривился. Правый глаз покрывала засохшая корка, выступающая скула и нос были ободраны, обнажая болезненно-желтую кожу. Из носа текла кровь, и Жюль вставил в левую ноздрю свернутую туалетную бумагу. Она вся пропиталась и затвердела, из-за чего его голос был даже выше обычного.
– Доброе утро, Уолт.
– Жюль… – я хотел сказать около сотни вещей, пока поднимал еду и передавал ему, – ешь свой завтрак.
Я открыл стаканчик с кофе, пока он вгрызался в булочку. Я наблюдал, как пар клубится над свежей чашкой, которую заварила для него Дороти, и передал Жюлю, когда тот начал глотать с трудом.
– Пасиба… – После нескольких глотков и вздрагиваний он прокашлялся. – Наверно, выгляжу дерьмово, да?
Его десны кровоточили, когда он улыбнулся, но трудно было сказать, что тому виной – побои или алкоголизм, его избранная профессия. Жюль Белден был трудолюбивым ковбоем и плотником с большой репутацией. Я видел его в городе с самого детства; он при каждой встрече давал мне четвертак и конфетку. Единственное преступление, в котором он был виновен, – слишком доброе сердце. Жюль был низким и жилистым, его кожа выглядела так, будто ее подожгли. Видимый глаз был ярко-голубого цвета.
– Кто тебя так?
Он отхлебнул еще кофе.
– Я не хочу устраивать проблем.
– Ты выдвинешь обвинение? – Фраза вырвалась из моей груди, как лавина, которая немного оттолкнула Жюля, но потом он пожал плечами и опустил взгляд на еду.
– Вкусная булочка. – Я подождал, но он передал мне стаканчик и откусил еще кусочек. – Я правда не хочу устраивать проблем.
– Мы говорим о проблемах с законом, и это ничто по сравнению с теми проблемами, которые ждут этого подонка, когда я до него доберусь.
Жюль не отводил от меня взгляд, а в его голос закрались патриархальные нотки:
– Да ладно, Уолт… не трогай этого парня.
Я выпрямился, негодуя. В моей клетке лежал человек, которому даже не дали умыться после того, как избили. Я даже не помню, когда последний раз был таким злым.
– Черт, я же его всего обоссал… – Жюль улыбнулся шире от этого воспоминания. – А потом обоссал его крутую тачку.
Я попытался сохранить серьезное выражение лица, но мысль о том, что кто-то обоссал эту рухлядь, наполняла мое сердце радостью. Я вспомнил все эти наклейки с писающими человечками на заднем окне Терка. По идее, он должен с юмором относиться к таким вещам. Я невольно рассмеялся с Жюлем.
– Кажется, я снова на него нассал, когда он привел меня сюда.
– На входе правда липкий пол, Жюль. – Мы посмеялись еще немного. – Но мне кажется, тебе надо выдвинуть обвинение.
Он потянулся к стаканчику, не прекращая жевать, и ответил:
– Хватит, ты портишь мне аппетит.
К тому моменту, как я дошел до кабинета, моя злоба перешла в расчетливый гнев. Как только я переступил порог, Руби сказала:
– Верн Селби на первой линии.
– Что? – Я и сам не заметил, как подошел к ее столу.
Она замерла и распахнула глаза чуть шире.
– Верн Селби…
Не дав ей договорить, я схватил трубку, Руби нажала на первую линию, и я накричал на судью окружного суда на другом конце провода:
– Что?
Последовала пауза.
– Уолт, это Верн.
– Да?
– Я позвонил, чтобы напомнить тебе о явке в суд в среду и спросить, не хочешь ли ты пообедать.
– Да.
Снова пауза.
– «Да» – «да» или «да» – «нет»?
– Да. Я пообедаю, черт возьми.
Новая пауза.
– Я знаю, что тебя искал Кайл Страуб. Он хотел узнать, не нашел ли ты что-то по делу Коди Притчарда.
Я медленно выпустил пар.
– Нет, я еще не опросил всех дворецких.
Самая длинная пауза.
– Еще я знаю, что Кайл хотел с тобой поговорить, но я скажу ему, чтобы сегодня он занялся чем-нибудь другим.
– Мудрое решение. – Руби не смотрела на меня, когда я швырнул трубку обратно. – Омар?
– Будет в аэропорту в четыре часа, он забирает охотников. – Я только и смог выдавить «спасибо». – Боюсь попасть под раздачу, но я могу что-то сделать?
В точку.
– Достань большую аптечку и дай ее Жюлю, чтобы он привел себя в порядок. Если захочет поспать – пусть спит. Дверь там открыта. Если попросит обед – принеси ему что-нибудь. Я вернусь чуть позже и отвезу его домой… Сделай мне одолжение? – Руби улыбнулась, и мне стало немного лучше. – Позвони Эсперам…
– В смысле, Джейкобу и Джорджу? – Улыбка немного сникла.
– Да, а еще Келлерам.
– Что-то случилось?
– Надеюсь, что нет. Просто хочу проверить, кто говорил с Коди до того, как он отправился на тот свет. – На этот раз «спасибо» далось проще.
Я поехал на Свейбек-роуд, чтобы немного остыть. Руководствуясь здравым смыслом, я выехал на съезд и направился в сторону каньона мимо двух рыбацких водохранилищ, Мадди-Гард-Один и Мадди-Гард-Два. Ах, эти красочные контрасты Дикого Запада. Я потратил целых двадцать минут, пока ползал по залатанному пикапу «Студебеккер» 48 года выпуска, пытаясь найти идентификационный номер, который соответствовал бы любому из тех, что были на бумаге. После третьего номера мы с мистером Флетчером потеряли интерес к этому занятию и остановились на первом, потому что он был самым разборчивым.
Когда я вернулся в город, Руби сообщила мне, что Жюль куда-то ушел. Она поговорила с Джимом Келлером и попросила привезти сюда Брайана. Еще она оставила сообщение на автоответчике Эсперов и пока не получила ответ.
– Во сколько им сюда прийти?
Я задумался об Омаре и аэропорте, Эрни Брауне и газете, а еще Верне Селби и суде.
– Может, в пять? И позвони снова Эсперам, лучше уж убить двух зайцев одним выстрелом.
– Неудачная фраза. – Руби потянулась за телефоном и нажала на вызов.
Я подошел к суду и вошел через заднюю дверь возле публичной библиотеки. Наше здание суда было одной из первых построек на этой территории, что придавало его внешнему виду непоколебимое постоянство. Изнутри же, напротив, все разваливалось из-за многочисленных изменений. Дешевые панели, потолки из звукоизолирующей плитки и потертый зеленый ковер простирались по всему периметру освещенного флуоресцентным светом пространства. Я называл это место «пристройкой для вздохов». Кабинет Верна находился на втором этаже, поэтому я помахал чопорным дамам в кабинете заседателя дальше по коридору, подошел к разваливающейся лестнице и поднялся по ступенькам.
Я сел на один из стульев Верна и подождал, пока он закончит разговор. Верн – опрятный пожилой мужчина лет семидесяти с тонкими прядями серебристых волос, из-за которых он походил на растрепанного Сесила ДеМилля. Как раз такого человека вам бы захотелось увидеть в зале суда: аристократичный, спокойный, даже немного величественный. Верн определял судьбы людей, но это не мешало ему постоянно путать дни недели.
– Сегодня вторник?
– Понедельник, Верн.
– Похоже, у меня где-то потерялся день.
Я задумался, куда он мог запропаститься между воскресеньем и понедельником.
Верн облокотился на стол и аккуратно уперся подбородком в сложенные руки.
– Этот Притчард…
– А ты не слышал? – откинулся я на стуле. – Он уже не проблема.
В меня вперился этот норвежский взгляд.
– Мне кажется, проблемы только начинаются.
– Ты знаешь то, что не знаю я? – расставил я руки.
Верн не отводил взгляд.
– Я думаю лишь о том, что этот прискорбный случай мог усугубить старые недовольства по поводу дела Маленькой Птички.
– Усугубить. Таким словам учат в университете? – Я зевнул и откинулся еще сильнее. – И что мне делать с этим усугублением?
Глаза все еще смотрели на меня.
– У тебя есть возможность быстро с этим разобраться?
– Могу признать свою вину и арестовать себя.
Верн тоже откинулся в кресле, и я слушал тихий свист, пока из кожаной обивки выходил воздух. На моем стуле не было обивки. Это усугубляло ситуацию.
– Уолтер, уверен, не мне тебе говорить, что это дело вполне может выйти всем нам боком. – Он положил кончики пальцев на край стола и вздохнул. – То было громкое дело, после которого осталось много недомолвок как в резервации, так и за ее пределами. – Верн ненадолго замолчал. – Почему ты все усложняешь?
– У меня плохой день, – развалился я на стуле.
– Я уже понял. Это как-то связано с делом Коди?
– Не совсем, – покачал я головой.
– Наверное, нам надо решать проблемы по одной. Ты говорил с семьей девочки?
Я внимательно посмотрел на него.
– Ты собрался учить меня, как работать, Верн? – Он поднял руки в знак поражения. Мы молча смотрели друг на друга. – Лонни Маленькая Птичка – диабетик, ему ампутировали обе ноги. Мне показалось, это ставит его на последнее место в списке подозреваемых.
Мы снова поиграли в гляделки.
– Это он сидел в инвалидном кресле в проходе во время суда.
Верн слегка качнул головой и велел мне идти взмахом руки.
– Мы поговорим в среду.
– Среда будет послезавтра, Верн, – разрядил я обстановку, когда уходил.
Время близилось к четырем, когда я ехал в аэропорт. Мне казалось, Омар придет пораньше – он всегда так делал. Местный аэропорт был знаменит Фестивалем реактивных самолетов, проводившимся в честь одного события в начале восьмидесятых: 737-й «Вестерн Эйрлайнз» перепутал наш аэропорт с аэропортом Шеридана и остановился всего в рекордных полутора тысячах метрах. Город отпраздновал это чудо авиации шумной вечеринкой. Пилота, Эджера Лоуэлла, приглашали сюда ежегодно. И он так же ежегодно отказывался. Мы никогда не считались центром, но к нам все равно приезжали игроки в поло, простые мужики, богачи и охотники. Игроков в поло привлекал Конноспортивный центр; мужиков – игра в ковбоев за пару тысяч в неделю; богачи просто сбегали от мира, который сами и строили; а охотники приходили к Омару. До сих пор никто не смог до него добраться, но попытки не прекращались.
Омар был местной загадкой, этакой знаменитостью Бигхорна. Если пройтись по всей длине хребта вдоль гор, то можно увидеть собственность семи человек, одним из которых был Омар Роудс. Его ранчо находилось на северной развилке Рок-Крик в верхней части округа, простиралось от I-90 до дикой местности Клауд-Пик и было размером с половину Род-Айленда. Омар был родом из Индианы и унаследовал ранчо от богатого дяди, который презирал остальных членов семьи. Омар знал абсолютно все об охоте и огнестрельном оружии. Его личная коллекция была известна во всем мире, а из международных охотников, приезжавших к Омару в качестве клиентов, можно создать легион. У Омара был личный аэропорт на ранчо, но после того, как власти сократили длину его взлетно-посадочной полосы, охотники на больших самолетах приземлялись здесь.
Я проехал через сетчатый забор и припарковался рядом с диспетчерской. Старые залатанные бетонные площадки тянулись по плоской поверхности обрыва, а рядом с ними на сильном ветру дрожал потрепанный конус. Я прошел мимо белого шлакоблочного здания, на котором было указано «ДЮРАН, ВАЙОМИНГ, ВЫСОТА 1510»; пожалуй, название штата было приписано на тот случай, если кто-то очень сильно заблудится. Я просто обожал парочку старых «Вентур», стоящих вдоль конца взлетно-посадочной полосы, которые затмевали три «Сессны-150», прикованных цепью к асфальту перед зданием. На этих железных птичках никому нельзя было летать, поэтому они просто стояли, пока их капоты и носы со временем выцветали. Из двигателей медленно вытекало на бетон авиационное топливо, а наклейки «Бюро лесного хозяйства» уже начали отклеиваться. На углу здания я посмотрел вдоль полосы и увидел то, что искал: Джорджа Армстронга Кастера, прислонившегося к кабине экипажа.
Нельзя сказать, что он выглядел как генерал, частично не обидев Омара, – тот был красивее и минимум на голову выше нашей Златовласки. Искусственно потрепанная шляпа с серебристыми краями свисала с его головы, а руки были вложены в карманы длинного пальто «Хадсон» с серебристым воротником из койота. Местные считали его настоящим денди, но мне казалось, что у него просто есть стиль. Мы познакомились из-за длительных бытовых разборок. Омар и его жена Майра пытались убить друг друга из-за восьмилетнего разваливающегося брака; инцидент начался с кухонной утвари и закончился, насколько мне было известно, парочкой пуль 308-го калибра – выпущенных из свадебного подарка дяди. Оба были отличными стрелками, и им невероятно повезло, что оба промахнулись; они не могли жить ни вместе, ни порознь. На данный момент они все же разошлись, и на Рок-Крик стало значительно тише. Омар всегда выглядел сонным, но никогда не спал.
– Если человек хочет здесь убить невинное животное, как ему поступить?
– Да иди ты. Нет такого понятия, как «невинное животное», особенно здесь.
Я прислонился к сверкающему «Шевроле» и задумался, почему у него всегда все такое чистое. Наверное, на него работают как минимум человек двенадцать.
– Ты что, не смотрел канал «Дисней»?
– Мне больше нравилось «Дикое королевство Омахи». – Омар зевнул и сдвинул шляпу. Его кобальтовые глаза оценивали расстояние до гор, и, если прислушаться, можно было услышать щелчки его внутренних приборов, пока они считали километры и выверяли траекторию. – В любом случае животное, которое тебя интересует, никогда не было невинным.
Я вытащил пакет из внутреннего кармана пальто и поднял на уровень глаз. Содержимое было похоже на свинцовый тест Роршаха.
– Поэтому я и здесь.
Омар перевел взгляд на пакет и стал похож на льва. Он снова зевнул.
– А ты не шутишь.
Омар протянул руку, и я передал ему самую главную улику в нашем деле. Он немного помял пакет, а потом потряс между своим золотым «Ролексом» и тремя бирюзовыми кольцами на правой руке. Омар был амбидекстром. Это стильно.
– Мягкая?
– 30 к 1, свинец к олову.
– Это все?
– Какое-то химическое вещество, смазка или «Черное золото Лаймана».
– Смазка, изготовленная специально для стрельбы патронами с черным порохом.
– Патроны с черным порохом?
Омар первый раз взглянул на меня.
– Сколько людей это видели?
– Вик, Ти-Джей Шервин из разведки, люди из химической лаборатории и Генри.
Он моргнул, но не отвернулся.
– И Медведь не узнал, что это?
Я помолчал.
– Мы решили, что это пуля с черным порохом для старого дробовика.
– Хм-м-м… – Он неоднозначно мычал почти так же хорошо, как и я.
– Ну что?
Омар отдал мне пакет и снова сунул руки в карманы.
– Я мог бы сказать, но лучше покажу.
– Ты настолько уверен?
Он опустил взгляд на острые носки своих эксклюзивных ковбойских сапог из крокодиловой кожи.
– Настолько.
Я обдумал свое расписание.
– После 17:30?
Омар снова поднял взгляд к небу над Клауд-Пик.
– Лучше завтра утром, шериф, у меня есть дела.
– Во сколько?
– Неважно, я никогда не сплю.
К тому времени, как я вернулся в офис, к зданию подъехал зеленый «Додж» с плоским кузовом и пятым колесом, и женщина на переднем сиденье сделала вид, что не видит меня, когда я прошел мимо. Барбара Келлер не верила и никогда не поверит, что ее ребенок может быть в чем-то виновен. Я вошел в кабинет и жестом пригласил двух мужчин следовать за мной.
– Принести вам кофе? – Джим Келлер покачал головой, а Брайан изучал свои руки. – Точно? Он варится примерно с восьми утра. Наверное, сейчас самое оно.
– Чем мы можем помочь, Уолт?
Из всех опрошенных молодых людей меньше всего я причислял к изнасилованию Брайана. Не знаю, всегда ли он выглядел таким грустным или все стало только хуже после суда.
– Джим, тебе принадлежит та земля рядом с БЗР, где Боб Барнс пасет овец Тома Чатэма?
– Да.
– Там мы нашли Коди Притчарда. – Я взглянул на Брайана. – Вы не разговаривали за последние пару недель?
– Нет. – Я повернулся к Джиму, который, в свою очередь, повернулся к Брайану, который все так же изучал свои руки. – Так ведь?
Видимо, Брайан нашел на руках что-то очень интересное.
– Нет, сэр.
– Джим, твоя жена в машине, кажется, чем-то очень расстроена, может, ты ее проведаешь?
Он снова посмотрел на Брайана.
– Отвечай на все его вопросы, и уж лучше тебе говорить правду.
Я позволил этому приказу висеть в воздухе, пока дверь тихо не закрылась. Брайан Келлер был красивым парнем с широкими скулами, волевым подбородком и маленьким, закругленным шрамом у шеи. Он бросил жизни вызов, и та в ответ надрала ему задницу. Я посмотрел на этого юного сорванца, и мне тоже стало грустно.
– Брайан? – Он вздрогнул и на секунду встретился со мной взглядом. – Ты разговаривал с Коди?
– Нет, сэр.
– Совсем?
– Да, сэр.
Я ему поверил. Пустые оболочки, как правило, не врут. Я потянулся и сцепил руки за головой.
– Вы вообще общались после суда?
– Нет, сэр.
– Может, ты знаешь про какие-то угрозы в его сторону? У него были враги? – После этого послышался резкий вдох. – Помимо очевидных.
– Я бы с радостью убил этого подонка.
– Правда? – Мои брови сами поползли вверх.
Брайан вернулся к изучению своих рук.
– У меня будут проблемы, если я скажу «да»?
– Не больше, чем у всех нас. – Я прошел в приемную и налил себе кофе. – Точно не хочешь? Он правда неплохой.
Брайан согласился, наверное, потому, что его учили соглашаться на все, что тебе предложили дважды. В машине у окна, похоже, велась серьезная беседа, и я задумался о своей дочери. Как заставить детей делать правильный выбор? Как не дать им закончить там, где сейчас находился парень в моем кабинете?
Я принес Брайану кофе и сел на стул рядом с ним, снимая шляпу и кидая ее на стол. Кобура впивалась в бок, но я не обращал на это внимания. Как и Брайан. Я отхлебнул кофе.
– Брайан… Чисто для справки, я не думаю, что ты убил Коди Притчарда… Насколько я помню, твои заявление и показания указывают на то, что ты не был вовлечен в изнасилование.
– Так и есть. – Он поднял на меня взгляд, и лучше бы я был мойщиком машин.
– Тебя обвинили только как соучастника с условным сроком.
– Да, сэр.
– Ну, это же хорошо.
Брайан сделал глоток кофе и скорчил рожицу.
– В некоторые дни я просто не могу этого выносить.
Теперь он открыто плакал, и я наблюдал, как слезы текут по его лицу и капают на рубашку.
– Чего выносить?
Брайан утер лицо рукавом свой фланелевой рубашки.
– Окружающих… то, как они смотрят на меня… будто я хуже куска дерьма.
– Ну, боюсь прозвучать банально, но тебе просто придется показать всем, что они ошибаются.
– Да, сэр.
– Хватит уже сэркать.
– Да, сэр.
Я купил шампунь по дороге домой. Там фундамент крыльца тянулся уже по всей ширине хижины. Шесть балок два на два не уступали усиливающемуся ветру, а маленького красного джипа уже не было.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?