Текст книги "Убить Хемингуэя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubit-hemingueya-48219.jpg)
Автор книги: Крейг Макдоналд
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Гектор закусил губу, пытаясь решить, стоит ли обвинить этого проклятого ученого в том, что, как ему показалось, он налил отраву в стакан вдовы Хемингуэя.
С другой стороны, Гектор никогда не был стукачом. И он все еще пытался оценить сцену и состав исполнителей, пытался определить динамику и подтекст поведения этого сборища персонажей. Теоретически, он мог подобраться поближе к Мэри и опрокинуть ее стакан, затем самостоятельно налить ей спиртное. Уже одно то, что этот ублюдочный ученый знал Криди, придавало всему происходящему зловещий оттенок.
Но Гектор был практически уверен: Ричард видел, что он видел, как он вылил что-то в стакан Мэри. Гектор пришел к заключению, что, если бы это что-то могло реально навредить последней миссис Хемингуэй, ему пришлось бы отказаться от задуманного, возможно, самому разлить это пойло.
И все же…
Трудный выбор, черт побери…
Гектор закусил губу и решил повременить, понаблюдать еще.
Он сел рядом с Ханной на коротенький диван с цветастой обивкой. Она явно не могла оторвать глаз от скомканного листка бумаги на полу. Хоть Ханна и не подходила под этот тип, но Гектор прекрасно знал, что для типичного фанатика Хемингуэя каждый предмет в доме, даже бросовый листок бумаги с несколькими Папиными каракулями или список необходимых алкогольных напитков является огромной ценностью. Ладно, если девчонка действительно такая сорока, Мэри заслуживает этой потери, как бы она ни тряслась надо всем, оставшимся от Хемингуэя. Как и все, он терпеть не мог воришек, черт, может, даже больше, чем все, но в этой ситуации лучше действовать прямо. Бери эту дрянь смело, а не извивайся и не выпрашивай, надеясь, что этот огрызок тебе подарят, как делает тупоголовый муженек этой женщины.
Опять же это выглядело смятым листком бумаги, который случайно не попал в мусорную корзину.
Ханна показала на бумажный комок:
– Вы не могли бы мне это достать, мистер Ласситер? Я уронила… и…
Она кивком показала на свой живот.
Какого черта? И ему понравилась робкая улыбка. Гектор тоже улыбнулся, подобрал выброшенную писанину Мэри и вложил ее в руку Ханны, позволив себе несколько задержать ее в своей руке. Симпатичная молодая женщина… самое приятное существо в этой комнате.
РичардМэри спросила Ласситера:
– Ты в последнее время не женился, Лассо?
Ласситер отрицательно покачал головой. Его, похоже, коробило, что Мэри использует его кличку.
– В последнее время – нет, – сказал он. – В данный момент сосредоточен на карьере. Затяжная игра, ты же знаешь? Просматриваю неопубликованные рукописи. Уничтожаю то, что не годится, и заканчиваю то, что годится. Листаю старые записи. В основном парижские. Не хочу, чтобы после моего ухода появлялись какие-то обрывки или забракованные вещи. Не хочу, чтобы какой-нибудь идиот тряс бы ими и пытался навязать их читателю как мои лучшие произведения. – Ласситер теперь не сводил взгляда с Мэри.
Ричарда заинтересовали довольно злые и неожиданные слова писателя, ему захотелось узнать, чем они вызваны.
Мэри сказала:
– Ну, следующие несколько дней будут занозой в моей заднице. Придется прятаться от этих рыскающих кругом ученых, Исключая присутствующих, все ученые – недоумки. Ты согласен, Гектор?
Ласситер откинулся назад и положил руку на спинку дивана, задев мимоходом плечо Ханны. Ричард заметил. Он снова прикинул, не видел ли его Гектор в зеркале и не подталкивает ли он его к скандалу, так откровенно флиртуя с Ханной? Он не должен купиться на эту приманку. Черт, он потерпит ради достижения великой цели, даже если старый негодяй немного полапает его жену. Ричард подавил улыбку: у него есть связи. Может быть потом, когда книга будет закончена, он позвонит редактору «Нью-Йорк-Таймс Бук Ревю». Он предложит написать обзор одного из детективов Ласситера и измордует этого сукина сына в печати. И тогда посмотрим, что Ласситер посмеет сказать об ученых.
Автор детективов вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. Не спеша Ласситер ответил Мэри, но по-прежнему не сводил своих голубых глаз с Ричарда.
– Ученые могут быть особой проблемой. Ядом для писателя. Хуже того, они могут быть опасны для писателя и его наследства – могут быть неудачно выбранными литературными душеприказчиками. Или душеприказчицей. Я перечел «Праздник, который всегда с тобой», пока добирался из Нью-Мексико. Должен признаться, читался роман иначе, чем когда-то на Кубе, в рукописи. Я хочу сказать, что там местами он мне показался гениальным. Теперь? Излишне сентиментальным. Главы в другом порядке по сравнению с пятьдесят девятым годом. И кое-что в последней главе, которой раньше вообще не было, читается так, будто, черт побери, это написал кто-то другой.
Ричард резко поднял голову. Господи, в этом может быть что-то и для него, статья, по крайней мере, для «Ревю». Если бы он слушал внимательнее. Если бы он мог подробнее поговорить с Ласситером.
– Так вот почему ты так великолепно выглядишь, – сказала Мэри, игнорируя слова Лесситера. – Я хочу сказать, потому что ты снова холостой. Вот почему ты выглядишь лучше.
Ласситер только покачал головой.
Господи, именно это ему сейчас и нужно – чтобы Мэри сошла с рельсов и начала рассказывать пикантные подробности из жизни этого знаменитого бабника, Ласситера. Ричард крикнул из-за стойки:
– Мэри тут рассказывала нам про ее несчастье с беременностью в сорок шестом, Гектор.
Ричард хорошо знал эту историю, поэтому не было необходимости внимательно слушать, можно сосредоточиться на своем решительном и более опасном броске, пока Мэри продолжала бормотать:
– Молодожены Хемингуэи путешествовали по Сан-Вэлли в августе сорок шестого года. У Мэри оказалась внематочная беременность, и открылось внутреннее кровотечение.
Оплодотворенное яйцо не добралось до матки и пристроилось в одной из фаллопиевых труб Мэри. Труба лопнула, открылось сильное кровотечение. Врачи приговорили Мэри, когда ее вены сдали и они не смогли нащупать пульс или влить ей плазму. Она велели Папе попрощаться с Мэри. Папа заявил, что это бесполезно, поскольку она все равно без сознания. Это был прямо-таки момент из «Прощай, оружие».
Но Папа оказался на высоте положения. Хемингуэй всегда проявлял себя лучшим образом, когда дела обстояли по-настоящему плохо.
Ричард невольно улыбнулся, возясь с формочками со льдом: вне всяких сомнений, во время кризиса никого лучше Папы не было. Хем, которому велели попрощаться с женой, вместо этого взял бразды правления в свои руки. Главный хирург отсутствовал: уехал на рыбалку. Оставшиеся не могли ничего сделать. Они списали Мэри как умирающую. Поэтому Эрнест надел зеленый халат и маску и велел интерну сделать надрез в поисках вены. Эрнест сам ввел иглу и через нее плазму. Он заблаговременно убрал все пузырьки воздуха, чтобы ввести плазму правильно. Папа в самом деле спас Мэри, тогда как интерн только смотрел на него с отвисшей челюстью. Ричард взглянул на Ханну. Увы, эта шотландская девица слишком здорова, чтобы дать ему возможность спасти ее во время неудачных родов…
Мэри сказала:
– Пять бутылок плазмы, два переливания крови и долгое время под кислородной маской, но мне удалось выкарабкаться. После этого все медсестры считали Папу настоящим героем! Как же он этим упивался! Хотя самое главное – Папа воспринял это как убедительное доказательство, что даже в самом безвыходном положении последнее дело сдаваться, а надо послать судьбу к такой-то матери, как он говорил. Еще он сказал, что никогда не видел никого, вообще никого, так близко к краю.
– Получается, что он был замечательным человеком, на которого можно было положиться в беде, – заметила Ханна. – Брал все на себя. Умел позаботиться о своей женщине.
Вмешался Ричард.
– После этого несчастья в Каспере вы уже не могли иметь детей, правильно? – Он остро ощущал, как внимательно за ним следил Ласситер, когда он наливал напитки в стаканы автора детективов и Ханны. Разумеется, он ничего туда не подливал, но от такого пристального внимания руки Ричарда слегка тряслись.
Мэри покачала головой, подвинула поближе к себе пепельницу, сделанную из африканской безделушки, и подобрала под себя ноги. Подмигнула Ханне.
– Верно. После «несчастья» мне перевязали оставшуюся трубу.
– Папа был этим очень расстроен, – сказал Ричард от бара, – верно?
– Да, мы… поссорились, – сказала Мэри. – Знаете, мы даже выбрали имя для нашей малышки: Бриджит.
– Очень красивое имя, – сказала Ханна. – Очень подходит к фамилии.
– Да, но каким грузом эта фамилия была бы для нашей маленькой Бриджит, – сказала Мэри. – Разумеется, ей не суждено было родиться. Она умерла, так и не побыв живой, а затем и Эрнест умер, прежде чем он был по-настоящему мертв, а теперь оба они мертвы. У Папы было три сына, и он всегда хотел дочь.
– У Марты с Папой тоже не было детей, верно? – спросила Ханна.
Мэри повернулась к Ханне.
– Марта соврала Эрнесту, – сказала вдова. – Зная, что Папе ужасно хочется маленькую девочку, Марта все же вышла за него замуж, хотя знала, что бесплодна в результате неудачного аборта. Или нескольких абортов.
Ричард закончил наливать напитки. Господи, он тут здорово насвинячил. Он огляделся, нет ли полотенца, чтобы вытереть лужу. Весь на нервах, сам поддатый, да еще и этот клятый Ласситер с него глаз не сводит – удивительно, что он вообще справился. Он посмотрел вокруг, разыскивая поднос, на который можно было бы поставить стаканы.
Ханна обратилась к Ласситеру:
– У вас есть дети, мистер Ласситер?
– Была дочь, – ответил Ласситер севшим голосом. – Она умерла, когда ей было три года. Проблемы с сердцем.
Ласситер встал и направился к бару, черт бы его побрал!
Прежде чем Ричард смог отреагировать, он схватил стакан Мэри и свой собственный чай со льдом.
– Я помогу, амиго, – Ласситер с улыбкой понюхал напиток Мэри и свой собственный чай. – Из вас получился бы отличный бармен, приятель, – тихо добавил он.
Ричард молча смотрел на него и старался скрыть, что ноги трясутся. Он приказал себе не краснеть, но чувствовал, как колотится пульс в ушах.
Ласситер подмигнул, сделал несколько шагов и протянул стакан Мэри. Ричард передал Ласситеру второй стакан с чаем со льдом для Ханны и затем быстро двинулся к бывшему креслу Папы, пока автор детективов в него не уселся.
Мэри улыбнулась, когда Ласситер протянул ей стакан.
Ласситер снова сел рядом с Ханной и чокнулся с ней стаканами.
– За прекрасную малышку и быстрые роды, – сказал он.
Ричард Полсон поднял брови и собрался сесть рядом с Мэри. Она подняла палец, затем поднесла стакан к губам. Ричард смотрел, как она его осушила залпом и протянула стакан ему:
– Повторить?
Зелье гуляло по венам вдовы уже полчаса. Она казалась пьяной, но, черт, виновником вполне мог быть джин. Ричард пытался задать ей вопросы, заложить плацдарм для своей последующей атаки. Ханна постоянно мешала ему своими пустяковыми вопросами, относящимися к домашним делам, чем раздражала и утомляла Ричарда.
А Ласситер? Казалась, что у него собственная странная повестка дня. Он продолжал возвращаться к неоконченным рукописям Папы, и все его вопросы были многозначительными и напыщенными.
Но зелье уже начало действовать на Мэри, это было видно по ее глазам. Она стала быстрее говорить, отвечала ненормально резво. В ее ответах теперь сквозила несдерживаемая искренность, у нее появилась тенденция говорить монологами.
– Самое время, чтобы кто-нибудь до меня добрался, – внезапно сказала Мэри, гася окурок в пепельнице. – Если честно, я не уверена, что Дики способен рассказать мою историю, но, по крайней мере, он вроде искренне заинтересован в информации. И он доказал, что разбирается в работах Папы. Не так, как большинство других, которые стремятся использовать великого человека и художника в своих мелких целях, в своих поганых диссертациях. И теперь, черт возьми, пришел мой черед. Видит Бог, эта сука Марта смогла бы сама написать историю своей жизни с Папой, если бы ей удалось перешагнуть через свое слоновое эго – а этого она никогда не сможет сделать. О Хэдли, ангеле во плоти, уже одну книгу написали, вторая, как я слышала, тоже скоро выйдет. Паулина тоже уже погрелась в лучах солнца.
Мэри оглянулась через плечо на черно-белую фотографию в рамке – она сама с президентом Кеннеди.
– Я единственная, кто остался, чтобы нести крест и вести Папины битвы. Бороться с юристами и издателями. Следить, чтобы Скрайбнер[20]20
Издатель Хемингуэя.
[Закрыть] нас не обманывал. Отправлять все, что еще осталось, в печать. Нянчиться с репутацией Папы, причем Репутацией с большой буквы. Мне пришлось торговаться с Кастро, чтобы вывезти все наши рукописи с Кубы. Это стоило нам Финки и «Пилар». И еще эти так называемые ученые. Милостивый боже! Все эти стервятники, которые кружат над домом, стремятся увидеть письма и стихи. Мерзкие гиены, которые умоляют дать хотя бы взглянуть на неопубликованные рукописи: «Райский сад», книгу про Африку и другие мелочи. Шакалы, ищущие в помойке огрызки, которые они могли бы как-то использовать в своей психологической акробатике, которую они называют литературной критикой. Отвратные, грязные паразиты.
Ричард сжал зубы и подумал: чтобы ты сдохла, старая шлюха! Так нападать на его профессию, особенно в присутствии этого гребаного макулатурщика Ласситера?
В присутствии Ханны, его студентки? То есть жены? Неважно… Немыслимо. Непростительно. Что же, теперь он поближе познакомился с Мэри. Теперь он знает, с чем ему придется столкнуться. И Ласситер, похоже, здесь прочно обосновался.
Он вернется, застанет Мэри одну и скормит ей большую дозу этого зелья. Он взглянул на Ханну, которая сидела рядом с Ласситером, снова полуобнимавшим ее за плечи, – они напоминали пару. Наверное, этот флирт Ханне нравится. И ей, возможно, также по душе нападение Мэри на его профессию, поскольку часть этих обвинений и Ханна недавно высказывала, правда, в более мягкой форме. Может быть, если он достанет побольше зелья, он на каком-нибудь этапе попробует его на Ханне. Выяснит, что она в самом деле о нем думает.
Неплохая, однако, мыслишка…
ГекторОн пил холодный чай и наблюдал за профессором поверх края стакана, наслаждаясь эффектом, который сумасшедший выпад Мэри произвел на тупоголового.
Хотя Ричард старался это скрыть – улыбался теперь мертвой улыбкой, – не было сомнений, что каждое наглое и ядовитое замечание Мэри, как удар по почкам, находит свое место в душе ученого. Казалось, Ричард вот-вот разразится длинной тирадой. И не было сомнений, что злится он не только на Мэри, но и на свою хорошенькую молодую жену.
Гектор пришел к такому выводу не только на основании взглядов, которые Ричард бросал на Ханну. Нет, скорее это проявлялось в том, что он не смотрел на свою жену.
Ричард вроде как позволял гневу расти внутри, копил его, чтобы вывалить на жену позже, наедине. Гектор даже немного боялся за Ханну.
Гектор также смотрел, как Ханна наблюдает за Мэри. Девушка явно не во всем поддерживала своего мужа-профессора. Она внимательно слушала наиболее злые выпады Мэри, с которыми, однако, было трудно спорить. Возможно, они только подтверждали вещи, от мысли о которых эта симпатичная блондинка не могла отделаться. У Гектора создалось впечатление, что она не то чтобы соглашалась с Мэри, но копила про запас ее аргументы, чтобы взять их на вооружение позднее, при личной конфронтации.
Он надеялся, что Ханна может постоять за себя. Ричард Полсон был неопрятным эгоцентриком и, вне сомнений, алкоголиком. Полсон был наверняка продажным горемыкой, если каким-то образом был связан с Донованом Криди. Но еще он был злобным пьяницей.
И все же Гектор думал, что в случае конфронтации нокаутирующий удар нанесет Ханна – завалит пьяного ученого так, что он весь день не поднимется. Может быть.
Затем Гектор мысленно улыбнулся и покачал головой. Господи, снова он туда же – подпадает под влияние симпатичной мордочки и забавного акцента. Длинные ноги и глаза, в которых мужчина может заблудиться. Он явился сюда, чтобы разобраться с Мэри, и, учитывая странные пируэты профессора, ему понадобится вся его концентрация, особенно когда Мэри в таком непонятном, одурманенном состоянии.
Ричард протянул Мэри очередной стакан, затем подвинул кресло ближе к вдове, уселся в него, извиваясь на манер вялого угря.
– Что вы такое говорили? – спросил он.
Мэри радостно посмотрела на него:
– Я говорила, что мне кажется, будто я нашла в вас своего собственного чертовски замечательного паразита.
Ричарду ее слова явно не понравились – ни в малейшей степени.
А Ханне? По душе ли ей, что ее мужа сравнивают с пиявкой или клещом? Опять не получается понять по выражению ее лица. Гектор тихо сказал:
– Когда вы не смотрите, как ваш профессор исполняет свои профессиональные обязанности, чем вы занимаетесь, дорогуша?
– Пишу, – ответила Ханна.
– Аспирантка? Или… тоже ученый?
Она улыбнулась:
– Нет, пишу художественные произведения. В основном рассказы.
Ну и ну! Теперь Ханна еще больше его заинтересовала. Как правило, Гектор старался держаться подальше от замужних женщин. Он практически никогда не добавлял этот грех к длинному списку своих недостатков. И то, что Ханна так явственно беременна, служило двойным стоп-знаком. Гектор даже не был уверен, что его тянет к ней романтически… но он ощущал какую-то тягу к ней. Возможно, все дело в том, что она явно неудачно вышла замуж и ей действительно угрожает опасность от этого жалкого сукина сына, ее мужа, который встал на сторону Криди.
Гектор уже было поднял руку, чтобы коснуться ее белокурых волос, но вовремя спохватился и снова печально покачал головой.
Пока Ричард препирался с Мэри, Гектор заметил, как Ханна тайком взглянула не него, чтобы убедиться, что он следит за спорящей парочкой. Затем она потянулась за скомканным листком бумаги, который Гектор поднял для нее с пола, и расправила его.
Определенно пораженная прочитанным, Ханна не заметила, что Гектор тоже прочел текст через ее плечо.
Гектор удивленно поднял брови. Листок походил на рукопись Мэри, он сразу узнал почерк: часто видел его на поздравительных рождественских открытках и в коротких письмах, которые она посылала ему после смерти Хема.
А содержание заключалось в злом и безумном повествовании о браке Ханны и Ричарда Полсона. Милостивый боже, что это за листок?
Тут Гектор сообразил, что Ханна уставилась на него, что она наверняка догадалась: он тайком прочел текст. Она залилась румянцем. Затем сложила листок и сунула его в карман.
Гектор решил, что либо она злится на то, что он прочел этот странный документ, написанный Мэри и касающийся Ханны и ее мужа, либо ее рассердило само содержание этого фрагмента.
Черт, возможно, и то, и другое.
Гектор выдавил улыбку и сжал руку Ханны. Сказал тихо, так, чтобы только она слышала:
– Мы с вами, детка, здесь в клубе неприкаянных и одиноких.
Мэри отпила глоток и улыбнулась, показав зубы:
– Вкусно. – Затем старуха внезапно нахмурилась. – Дик? – сказала она заговорщическим тоном.
– Да? – отозвался Ричард.
– Я хочу задать тебе важный вопрос, Дикки.
– Валяйте, – сказал Ричард. Его язык явно заплетался.
– Почему все будущие биографы Папы мужчины?
Ричард понимал, к чему она клонит. Мэри намеревалась поднять вопрос о том, чтобы Ханна стала его соавтором в написании своей биографии, в присутствии Ханны. Черт, твою мать! Он не может обсуждать эту тему при Ласситере. Единственное, что он может сделать, это встать и уйти, причем немедленно. Чем скорее он и Ханна уйдут, чем скорее он уведет Ханну от похотливого взгляда Ласситера, тем скорее все здесь закончится. Затем Ричард вернется один и займется вдовой.
КридиВ скромном доме через улицу от Дозорного дома, в темной комнате, у окна сидел Криди в наушниках и осматривал дом Хемингуэя в бинокль. Его логово мигало огоньками разнообразных подслушивающих устройств, выстроившихся у одной стены. Около них сидели два техника, крутили ручки и проверяли пленки.
Кто-то покидал Дозорный дом.
Криди прищурился. Это были Ричард Полсон и его беременная жена. В чем дело, черт побери? Если верить тому, что удалось записать, Ричард еще не получил того, чего добивался.
Ричард вообще-то дал зелье вдове? Если судить по голосу Мэри – явный истерический тон, – Ричард это сделал. Но теперь профессор уходил, оставив Мэри в обдолбанном состоянии наедине с Гектором Ласситером. Черт!
Криди, сжав зубы, смотрел на Полсона. Презрительно фыркнул. Хотя он и сам часто прикрывался женщинами, но таких людей презирал – мужчин, которые берут с собой женщин на задание. Гребаные любители…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?