Текст книги "Женская сущность"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhenskaya-suschnost-14849.jpg)
Автор книги: Кристин Григ
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Мы… это… похоже… помешали?
Ник закрыла глаза, как в детской игре: глаза закрою – и меня не будет видно. Да ее и не было видно. Александр высился над ней как скала. А она лежала, задрав колени и зарывшись лицом в его пиджак. В жизни она не попадала в такую позорную ситуацию.
– Давайте выйдем, – услышала она его голос, а потом уже за дверью: – Вы и впрямь… э-э-э… немного помешали.
Ник сжала кулаки.
– Черт побери, Александр, извини ради Бога, – смущенно пробормотал Аби.
У Ник сердце колотилось, и она повторяла про себя: уходите, уходите, уходите.
– Мы не знали, что вы… что ты здесь, – промямлил Чин. – Теперь… э-э-э… понятно, почему ты не хотел знакомиться с сестрой моей жены. Ах черт…
– Мы пошли. До скорого, – подхватил Аби.
Ник, затаив дыхание, ждала, когда удалятся их шаги. Свет погас, дверь хлопнула, и она вскочила на ноги.
– Милая, – проговорил он.
– Какая я тебе милая! – яростно бросила Ник, толкая его в грудь, – И не вздумай дотрагиваться до меня.
– Но, радость моя, я и сам расстроен, что нам помешали, но…
Она смотрела на него во злостью. Он говорил тихо, пытаясь уговорить ее вернуться на диван. Только этому не бывать. И так она легла с незнакомцем, который не хотел встречаться с ней. Ведь об этом только что говорил Чин.
Человек, который затащил ее сюда, не хотел с ней встречаться. Пусть он даже не знал, что она и есть та женщина. Может, этим многое объясняется и она не логична. Только черт с ней, логикой. Ее унизили, опозорили, а этот человек, виновник ее позора, еще пытается что-то говорить.
– Да хватит, – взорвалась Ник и бросилась к двери, но он остановил ее.
– Разве ты не слышала, что я сказал? – Легкий акцент, который придавал ему такой шарм, вдруг стал заметней. Ник отбросила волосы со лба.
– Это все из-за тебя. Если бы ты был хоть капельку джентльмен…
– Понимаю. Ты хочешь сказать, что ни к чему не причастна.
– Не моя идея лезть в этот сарай.
– Во-первых, – холодно проговорил он, – это конюшня. Во-вторых, не будь я джентльменом, еще надо было бы обсудить, кто кого затащил.
– И кто же? – выпалила Ник.
– И в-третьих, – спокойно продолжал Александр, – мы здесь потому, что ты наотрез отказалась идти в дом.
– Конечно, отказалась. У меня хотя бы есть чувство приличия.
– Именно из чувства приличия ты лезла на меня у беседки.
Он не только самодоволен, но и невыносим. Ник хотела залепить ему пощечину, но раздумала. Не стоит марать руки. Пропади все пропадом, подумала она и прошмыгнула мимо него. Это все от усталости.
– У тебя мой пиджак, – язвительно проговорил он. – Или ты любительница сувениров?
Она круто повернулась и процедила сквозь зубы арабские ругательства, которым научилась в последнюю поездку.
– Что? Что?
– Чтоб твоим потомкам жрать падаль как шакалам! – с лучезарной улыбкой перевела Ник. – И чтоб у тебя выпали зубы и волосы к тридцати пяти годам! Спокойной ночи. Я бы сказала, спасибо за доставленное удовольствие. Но не хочу врать.
– Про удовольствие ты права.
– Что же до драгоценного пиджака, – она сбросила с плеч упомянутый предмет и брезгливо взяла его двумя пальчиками.
Александр молча переводил взгляд с ее лица на пиджак, а с пиджака на жеребца в стойле…
– Ради Бога! – вскрикнул он, но было поздно.
Пиджак полетел вниз. Жеребец всхрапнул. А женщина, которую он имел глупость пожелать, быстрым шагом направилась к двери.
– Спокойной ночи, – еще раз сказала Ник и вышла, хлопнув дверью.
В воздухе повисло одно-единственное греческое слово. Но в греческом она еще не поднаторела. Ник отряхнула руки и зашагала к дому. Пиджак приземлился, где надо: прямо под ноги жеребцу.
Что ни говори, есть еще в мире справедливость.
Александр смотрел на захлопнувшуюся дверь.
Затем, сжав зубы, нагнулся и осторожно поднял из стойла пиджак. Держа его тоже двумя пальцами, он открыл дверь и бросил его в мусорный контейнер.
Он так и не узнал ее имени, но это и неважно. Должно быть, Цирцея. Волшебница. Черта с два! Сучка… Однако, когда он вышел на улицу, губы его невольно растянулись в улыбку. Потомки шакала еще куда ни шло, но чтоб он был беззубый и лысый через пару лет? Александр хмыкнул и громко рассмеялся. Она не первая женщина, обругавшая его, но обычно это бывало из-за того, что он первый направлялся к двери. И к тому же никто до сих пор не делал этого столь артистично.
Что же до Чина и Аби… Александр вздохнул. Придется объясниться с ними. Они, наверное, ждут не дождутся. Им подавай детали, имя и почему именно конюшня… Почему он бросил пиджак в помойку?
Что ж, придется им остаться ни с чем. Он не собирается кормить их подробностями. Любовное свидание – назовем его так – началось со страсти, а кончилось фарсом, но распространяться об этом ему не хотелось, даже с юмором. Это не для посторонних ушей.
А что касается Цирцеи или как там ее, она просто женщина. Негромко насвистывая, что было нелегким делом, учитывая безрадостный конец приключения, Александр двинулся в сторону дома, засунув руки в карманы брюк.
3
Прошло почти четыре недели, когда в квартире Ник зазвонил телефон. Она как раз наливала себе кофе. Ник поставила кофейник, взглянула на часы и подняла трубку.
– Привет, Белл, – проговорила она.
Сестра драматически вздохнула.
– Только не уверяй меня, что у тебя поставили видеотелефон.
– Кто еще в такую рань может звонить. Пять минут седьмого, – со смехом сказала она.
– У кого четырехлетний малыш, вот кто. К тому же я боялась, что ты убежишь. Ты же говорила, у тебя собеседование.
– Целых два, – поддакнула Ник, прижимая трубку щекой к плечу, чтобы открыть холодильник и достать сливки. – Первое через пару часов, так что…
– Так что тебе некогда болтать. Знаю. Это я слышу с того самого дня, как ты вернулась с юбилея Чина и Пам.
– С чего ты взяла? – быстро ответила Ник.
Слишком быстро, подумала она. И уже медленней продолжила:
– Я была занята, вот и все.
– Ну да. И что же в твоем плотном графике на сегодня?
– Утром два собеседования. А это значит…
– Это значит, – как ни в чем не бывало подхватила Белл, – что мы с тобой можем пообедать. Помнишь тот ресторанчик на Бродвее?
– Где, переступив порог, вдыхаешь тысячи калорий?
– Ты не слышала последние научные новости? Солнце пожирает калории. А если ты не в курсе, сообщаю, сейчас весна. Выгляни в окно. Видишь, большой желтый шар над рекой? Это солнце.
– Сплошные загрязнения. Честно, Белл, вряд ли что из этого получится. У меня в девять встреча в ООН…
– Ты собираешься работать в ООН? А я-то думала, тебя в офисе на цепи не удержишь.
– Да нет, это частная работа. Переводить письма. А в одиннадцать профессор Мейланд хотел встретиться, чтоб я просмотрела какие-то стихи девятнадцатого века…
– Невероятно. Это что-то новое. С каких пор ты переводишь письма, поэзию. Ты у нас вроде любительница живого перевода. Каллас встречается с Фредом Меркьюри. В таком духе.
Ник налила сливки в кофе и ответила:
– Я действительно предпочитаю это, но у меня банковский счет сам собой не растет, а я, как вернулась с юбилея Пам, еще не работала.
Что за идиотка! Она об этом уик-энде вспомнить без отвращения не может. Сразу всплывает эта гнусная история с Александром Татакисом.
– Правда?
– Увы! Никому не нужны переводчики с французского, немецкого, итальянского…
– Борнезианского.
Ник рассмеялась.
– Ты спец по изобретению языков. Только на Борнео я переводила с французского на английский и с английского на французский. Там была сладкая парочка этнологов, один говорил на… – Она вздохнула. – И мне сейчас не до того, что ты окрестила борнезианским.
– Или греческим, – вставила Белл.
– А греческий-то тут при чем? – вспыхнула Ник.
– Да так просто, подвернулось.
– Что-то у тебя все подворачивается не то.
– Николь, да что на тебя нашло? Ты кофе еще не выпила?
Ник посмотрела на остывающий кофе.
– И правда.
– Оно и чувствуется. Вяжешься к каждому слову.
– Белл, это ты звонишь мне, я не я тебе.
– Это не значит, что надо говорить со мной так, будто я говорю тебе какие-то гадости. А звоню я, чтобы пригласить тебя пообедать и сообщить тебе о твоей будущей работе. А ты на дыбы.
– Что за работа? Переводчиком?
– Разумеется. Какую еще работу может предложить тебе Аби?
– Твоему мужу нужен переводчик?
– Его партнеру по бизнесу нужен. Вернее, приятелю. И это специально для тебя, Ник. Не какие-то там пыльные письма или стишки.
– Классно! – Ник допила кофе. – А с кем именно? Где? Какие языки?
– Я, честно говоря, в детали не входила. Узнаешь все от Аби. Он подойдет в ресторан и все расскажет.
– Ладно, идет. – Ник кашлянула. – Кстати об Аби. Как ему… э-э-э… понравился уик-энд у Чина с Пам?
– О чем речь. Они же с Чином друзья.
– Само собой. – Ник облизнула губы. – У них там немало друзей. Они же со всеми знакомы. Чин, Аби… и другие.
– Что-то я не врубаюсь. О чем ты?
Действительно, о чем? Ник закрыла глаза и почесала кончик носа. Если бы Александр Татакис узнал ее имя и рассказал об их приключении, она бы знала. Чин и Аби грудью бы встали на ее защиту как настоящие старшие братья.
Сестры с мужьями не оставили бы ее. Стало быть, никто ничего не знает. И Александр Татакис тоже не знает, кто она.
– Ник?
– Хорошо, – проговорила Ник. – Увидимся в ресторане.
– Отлично. Я закажу столик в солярии, так что будем греться на солнышке.
Но к полудню небо затянуло. Солнца не было, когда Ник шла на встречу в Мейланд-колледж и когда выходила оттуда. На асфальт падали крупные капли дождя, над головой погромыхивал гром. Ник высматривала такси, ей не улыбалось вымокнуть до нитки. Но такси, как и водится, нигде не было видно. Как только начинается дождь, они как сквозь землю проваливаются. Ник решила бежать к ресторану.
Она порядком промокла, когда добежала до спасительного навеса «Маргаритки». Навстречу ей поспешил метрдотель.
– Меня здесь ждут, – запыхаясь от бега, проговорила Ник.
– Я знаю, мисс Колдер.
Бросив на себя взгляд в зеркало, Ник сняла пальто. Ну и видок! Мокрая крыса. Не беда. Деловые встречи кончились, а Белл с Аби как-нибудь перебьются.
– Сюда, мисс Колдер. Ее Высочество ждет вас.
Ник сдержала улыбку. Она не тешила себя иллюзией, что он ее помнит. Она здесь была полгода назад. Это ее сестрица. Что-то она не припомнит, чтобы у Белл был титул, если только Аби не заделался претендентом на трон у себя на родине, но этим снобам-метрдотелям из шикарных ресторанов Нью-Йорка хоть кол на голове теши.
Несмотря на дождь, Белл, как и обещала, заказала столик в солярии. Больше здесь не было ни души. Да и кому охота сидеть под стеклянным колпаком, по которому барабанит дождь. Но здесь уютно.
Белл сидела за столиком в загородке; на столике горели свечи.
Увидев Ник, она помахала ей рукой.
– А вот и ты! – радостно воскликнула она и вышла из-за столика, чтобы обнять сестру.
Они сели, и Белл стала рассказывать о своих детишках, племяннике и племяннице Ник, которых та очень любила.
Появился официант с бутылкой.
– Я заказала «Шираз», – сообщила Белл. – Ты как? Я решила, что красное идет к дождливой погоде.
– Сидеть под колпаком как при потопе тоже? – засмеялась Ник.
– А тебе не нравится? Что ты. Здесь так славно. Господи, Ник, ты только глянь на свои волосы!
– К счастью, мне на себя не приходится смотреть, – парировала Ник. – Это ты обречена созерцать меня в виде Медузы.
– Да я не о том. Наоборот, все эти колечки и завитушки. Тебе так и надо ходить. Жуть как сексуально.
Официант торжественно открыл бутылку и протянул Белл пробку. Та улыбнулась и замахала руками.
– Я доверяю тебе, Джордж. Наливай. Нас с сестричкой мучит жажда. – Когда бокалы были наполнены, она обратилась к сестре: – Как твои деловые встречи?
Ник вздохнула, подняла свой бокал и сделала глоток.
– Скажу только, что Аби очень вовремя предложил мне работу.
– То есть ничего возбуждающего?
– Этот парень из ООН оказался вторым помощником первого помощника… – Она скроила кислую мину, – Короче, он положил глаз на секретаршу французской делегации и решил, что было бы высшим шиком, если бы я написала для него десяток любовных посланий.
– Он хотел, чтобы ты писала за него любовные письма? Это как? Ты Сирано, а он… как того другого парня из этой старинной пьесы звали?
– Он еще страшно изумился, когда я ему сказала, что я переводчица, а не из бюро знакомств. – Ник хлебнула еще вина. – Потом я потопала к другому заказчику. Здесь и того лучше. Оказывается, речь идет не о стихах.
– Не о стихах?
– О стихотворении. Сонете. Четырнадцать строк. Автор декадентский поэт начала века. Сколько времени вам понадобится на перевод, спрашивает он. Почему вы не обратились к кому-нибудь с испанского отделения, спрашиваю я. Им это раз плюнуть.
– Ты расстроена?
– А ты как думаешь, – ответила Ник, вынимая из сумочки приглашение и разрывая его. – Две встречи. Целое утро. А в результате: nada, niente, nicht. Гуляйте.
– Хорошо, что я заказала обед, – подмигнула Белл.
– Лучше, чем предложение о работе. Ты хоть что-нибудь о ней можешь сказать? Что это такое? Переводить какие-то документы?..
– Нет-нет. Нечто посущественней. Аби говорил, что это на несколько недель, а то и месяцев, какой-то бизнес на международном уровне. Французские бабки, итальянские бабки… Кто их разберет, – говорила она, разворачивая огромные карты меню, принесенные официантом. – Я поняла только одно – что это в твоем духе.
– Этот человек друг Аби?
– Ммм. Что будем есть? Здесь утки просто чудо.
– Иностранец?
– Не думаю, – проговорила Белл, не отрываясь от меню. – Разве лучшие утки не местные? С Лонг-Айленда?
Ник вдруг осенило. У сестры что-то на уме. Кто на сей раз?
– Анабелл!
– Что?
– Кто этот человек?
– Я же тебе говорила. Я не знаю подробностей. О, у них есть гребешки. Это такая вкуснятина… пальчики оближешь…
– Не может быть, чтоб ты совсем не знала. Он американец? Или иностранец?
– Кажется, и то и другое. – Белл подняла меню выше. Ник видела только ее макушку. – Так что же возьмем, утку или гребешок? О Боже, всегда надо решать. – Она произносила это несколько драматичней, чем надо. – Вот что сделаем, – воскликнула она, подзывая официанта, – закажем и то и другое, а потом поделимся.
Ник не слушала, что заказывала сестра. Почему в голову ей вдруг пришел Александр Татакис? Она и раньше о нем вспоминала. Частенько. Но все больше ту сцену, как у него вытянулось лицо при виде пиджака в стойле. С какой стати он всплыл сейчас во время ланча?
– Ну вот, – с облегчением вздохнула Белл. – Дело сделано. А теперь рассказывай, как поживаешь, с кем видишься…
– Ответь на мой вопрос. Что это за человек?
– Я же говорила. Друг…
– Он что, безымянный?
– Ник, – взмолилась Белл. – Клянусь, клянусь и больше не вернусь, а если совру, на месте помру.
– Ты это, сколько себя помню, всегда говорила перед тем, как что-нибудь соврать.
– Побойся Бога, – возмутилась Анабелл. – Мы что, дети? Кроме того, тогда у Пам ты заявила, что слышать не хочешь об Александре Татакисе, с какой стати я буду снова сводить вас?
Ник пристально посмотрела на сестру.
– Я не говорила ни о каком Александре Татакисе.
– Разве? – смутилась Белл. – А мне показалось…
– Чтоб мне провалиться.
– Ладно, – ухмыльнулась Белл, поднимая бокал и снова ставя его. – Ты все время обвиняешь меня во всяких кознях, поэтому, наверное, я подумала о том, что случилось в последний раз и…
– Но я и об этом не говорила, – не сводя с нее глаз, возразила Ник. – Я только спросила, кто предлагает мне работу. А ты начала нести какую-то ахинею насчет мистера Татакиса.
– Право, Ник…
– Да что ты все время крутишь!
– Ну что ты на меня все время наседаешь? Я только хочу сказать тебе о работе, а ты…
– Какое отношение она имеет к этому человеку?
– Какому человеку? А вот и еда! – Белл стала резать гребешки и грудку утки.
Ник прищурившись смотрела на нее.
– Сама знаешь, о ком идет речь. Об Александре Татакисе. – Лицо у Белл из бледно-розового стало алым. Плохой знак, подумала Ник. – Так вот где собака зарыта, да?
Белл вздохнула, положила нож и вилку и вытерла губы.
– Послушай, Ник, что ты из мухи слона делаешь? Ну было дело. Аби с ним обедал месяц назад. И Александр сказал…
– Что бы он ни говорил, это все беспардонная ложь!
– Окстись, милая. С какой стати Александру врать?
– Я даже имя свое ему не называла!
– Чего?
– Он рассказывал обо мне Аби? И Аби поверил?.. Этот человек лжец, Белл.
– Но зачем ему лгать, Ник. Честное слово…
– И ты могла? Ты на стороне этого типа?
– Да успокойся ты ради Бога. Хоть убей, не пойму, о чем ты.
– У меня ничего не было с Александром Татакисом! Он мне не нравится. И мне совсем не правится, что он настроил против меня мою собственную сестру! – Она в сердцах швырнула на стол салфетку. – Наслаждайся едой, а я ухожу.
– Ты что, спятила? – Белл схватила поднимавшуюся Ник за руку. – Ты ведешь себя, как… – Она помолчала, закинув голову. – Он тебе не нравится? Но ты говорила, что никогда не видела его.
– Мало ли что я говорила. Я говорю тебе, что не хочу иметь ничего общего с…
– Я, кажется, вас прервал.
Ник обернулась. У столика стоял Аби Джемаль собственной персоной и улыбался. Аби явно не такой непробиваемый, как сестра, подумала Ник. Он уже понял, что с ней в эти игры играть нельзя.
– Аби, – протянула Белл. – Дорогой, объясни ты, будь добр, моей сестре, что она ведет себя как идиотка.
– Аби, – с места в карьер бросилась Ник. – Чья это идея? Белл или твоя?
Аби посмотрел на жену, и на его красивом лице появилось недоумение.
– О чем это вы?
– Я и сама не пойму. Я ей об Александре Татакисе, а она в бутылку полезла.
Ник вскочила и посмотрела в глаза Аби.
– Неважно, кто из вас все это придумал. Скажите вашему Александру Татакису…
– Что сказать ему? – раздался голос.
Ник замерла. «Только один человек на свете мог произнести два слова таким тоном, будто он произносит их на ухо женщине, лежащей в его объятиях. Ради Бога, пусть мне это все снится, и я сейчас проснусь. Или лучше бы мне провалиться сквозь землю», – подумала Ник.
Но это не сон, а Александр Татакис во всем своем мужском великолепии. Ник стояла не дыша. Александр прошел мимо нее, подошел к Белл, повернулся и уставился на нее. Ник вдруг поняла, что выражение «у него отпала челюсть» не пустые слова. Именно так он смотрел на нее.
Он так же не ожидал ее увидеть, как и она его.
Но это… это же значит, что никто не знал о случившемся. Ни Аби. Ни Белл. К Ник вернулось самообладание. Но не надолго. Не знали, так узнают. Сейчас.
– Ник? – проговорил Аби и обнял свояченицу за талию. – Тебе плохо?
– Нет, нет. Все в порядке. Я только…
Только – что? Что ей делать? Повернуться и бежать или ждать, когда произойдет что-то ужасное. Собственно выбора нет. Она не побежит. Ни от кого и ни от чего в жизни она не бегала… Только от этого человека… Все эти дни она уверяла себя, что в тот вечер вовремя опомнилась и не дала событиям принять скверный оборот. Но сейчас, глядя на живого Александра Татакиса, она вынуждена признать правду.
Судьбе было угодно позволить ей выскользнуть из его объятий один раз. Но второго шанса она ей не даст. С этим придется смириться.
– Аби, – пробормотала она, – Белл, я понимаю, вы ничего плохого не хотели, но…
– Спасибо, Аби. Ты говорил мне, что твоя свояченица прекрасный переводчик, но ты не сказал, что она еще и красавица.
Ник готова была себя ущипнуть. Александр уже взял себя в руки, улыбка вернулась к нему, только в глазах были льдинки.
– Не тратьте попусту комплименты, – холодно откликнулась она. – На меня они не действуют.
– Ник, – зашипела на весь зал Белл.
– И к тому же она не из тех, кто ходит вокруг да около. Она просто очаровательна.
– Мы знакомы с этим человеком, – ледяным голосом произнесла Ник, с вызовом подняв подбородок. – И лучше бы ему не тратить попусту время. У меня о нем свое мнение.
– Я как раз хотел принести свои извинения за то, что случилось в тот вечер в Буэнос-Айресе у Чина и Пам на юбилее.
– В Буэнос-Айресе? – Белл переводила взгляд с Александра на Ник. – Вы знакомы? Ник? Почему ты ничего не говорила? Мы только того и хотели… а выясняется…
– Боюсь, я не совсем правильно выразился, – продолжал Александр, – мы знакомы, но мельком. Нам не удалось познакомиться ближе, потому что меня… э-э-э… вызвали по делам, а когда я вернулся, твоей сестры уже не было. Так ведь все было, Николь?
Какую игру он затеял?
– Нет, – сухо бросила она. – И не Николь, а мисс Колдер.
– Ник, да что на тебя нашло? – возмутилась Белл. – Александр, не принимай близко к сердцу. У сестры был трудный день. Два собеседования подряд…
– Белл!
– Одно с типом, который предложил ей писать за него любовные письма, и второе еще с одним придурком, который просил ее перевести стихотворение. Оба предложения настолько ниже ее квалификации, что это просто унизительно. – Белл бросила беспокойный взгляд на сестру. – Я правильно говорю, Ник?
– При чем тут собеседования? – все так же холодно бросила Ник.
– Надеюсь, ни при чем, – с улыбкой вставил Александр. – Мне бы не хотелось, чтобы неудачи мисс Колдер как-то повлияли на наши с ней переговоры.
Аби и Белл переводили взгляды с Ник на Александра. Прямо теннис, мелькнуло у Ник. Да, в известном смысле так оно и есть. Александр подал крутой боковой мяч. Выдумал вполне правдоподобную историю. Она тонкая, чувствительная женщина. Он не проявил к ней должного внимания. Она, естественно, обижена на него. Короче, он выставил ее дурой, но при этом все это подал с еле скрытой угрозой, которую посторонний понять не мог. Но он почему-то решил хранить тайну того вечера. Почему? Уж никак не потому, что он джентльмен. Только правду не скроешь.
Ник передернуло. Она обняла себя за плечи, чтобы унять дрожь.
– Ты что, замерзла?
– Нет, – вспыхнула она. – Я… я…
– Да она еще толком ничего не ела, – вступилась Белл. – Мы только собирались переходить к десерту, когда вы как с неба свалились.
– Не хочу я никакого десерта. И вообще, я не думаю…
– И не думайте, – с той же очаровательной улыбкой, что и в тот вечер, проговорил Александр. – Женщины слишком много думают, когда дело касается удовольствий. – Их взгляды встретились. – Вроде десерта. – Он подошел и взял ее под руку. Она дернулась, но пальцы его только крепче сжали ее руку. – Кофе и что-нибудь сладкое будет в самый раз. А когда Белл и Аби покинут нас, мы поговорим о делах.
– О каких делах?..
– Я, пожалуй, не хочу десерта, – быстро ввернула Белл. – А ты, Аби?
– Честно говоря, – проговорил Аби, – я хотел малость перекусить, а впрочем, – переменил он вдруг тон, встретив взгляд Белл, – я ничего не хочу.
– Вообще-то нам надо идти. У нас встреча.
– Да-да, мы же договорились о встрече, – подхватил Аби, – я и забыл.
Совсем заврались, подумала Ник. Это же и слепому видно. Только винить их не за что. Кому охота подставлять себя под пули. Хотя Белл, как всегда, все видит в романтическом свете.
Пальцы Александра опять сжались на ее руке. Не устраивай цирк! – словно хотел сказать он. Она и не будет. Лучше все выскажет ему с глазу на глаз, без свидетелей.
После поцелуев и объятий Аби и Белл удалились. Ник вырвала руку и посмотрела в глаза Александру.
– Не знаю, в какую игру вы играете, – выпалила она, – но это вам ничего не даст.
– Какая злость, мисс Колдер! Какая враждебность! Вы что, этим прикрываете свои истинные чувства, которые вызвало у вас наше приключение?
– Никакого приключения не было.
– Выказывать злость легче, чем смущение.
Ник вспыхнула. Может, он и прав, но она ногу готова себе отрезать, но не признается в этом.
– Вы хотите сказать, это легче, чем признаться в ошибке? Я тогда выпила слишком много рома…
– Ах вон оно что. Старая дева с алкогольными проблемами. Вот уж сюрприз для вашего шурина, правда?
– При чем тут проблемы. Я тогда была очень уставшей. Но не пытайтесь уверить меня, будто Аби изобразил меня старой девой!
– Нет-нет. Чего нет, того нет. Он просто сказал, что его свояченица великолепный переводчик. – Он холодно улыбнулся. – Но мне и в голову не пришло, что речь идет о даме, которая обещала все, а потом сбежала в ту душную бразильскую ночь.
– Прощайте, мистер Татакис.
Александр взял ее под руку, провел назад в загородку, усадил за столик и сам сел рядом.
– Ваш шурин считает вас интеллигентной благопристойной женщиной, ведущей слишком замкнутую жизнь. Из его слов у меня и создался образ классического синего чулка.
– Я и есть интеллигентная благопристойная женщина, – проговорила Ник, сама удивляясь глупости, которую несет. – И вовсе не такая уж замкнутая. А если вы думаете о женщинах по шаблонам, это ваша проблема, а не моя.
– Мне пришлось врать Аби, моему доброму другу, чтобы спасти вашу… э-э-э… благопристойность.
– Вы лгали, чтобы спасти себя, мистер Татакис. Что до моей благопристойности, то ее нечего спасать, во всяком случае не вам. Всю эту историю, начавшуюся в Буэнос-Айресе и закончившуюся здесь этим неуклюжим предложением работы, надо выбросить и забыть.
– Это не неуклюжее предложение, мисс Колдер. Мне действительно нужен высококвалифицированный переводчик.
– Вот и найдите.
– Я и нашел. Вас.
– Я скорее буду переводить князю Валашскому.
Александр кисло улыбнулся.
– Боюсь, последние двести лет он не нуждается в переводчиках. Правда, взглянув на дело с другой стороны, я начинаю сомневаться в ваших данных.
– У меня самые отличные данные, – возмутилась Ник.
– Не сомневаюсь, что вы профессиональны с академической точки зрения, мисс Колдер, – проговорил Александр, глядя на официанта и рукой показывая ему, чтобы тот принес кофе. – Но у меня особые требования. Разговорные французский и итальянский, перегруженные юридической и экономической терминологией. – Он покачал головой. – Боюсь, это не фунт изюма. Ничего у нас не получится.
– Вы сомневаетесь в моих профессиональных возможностях, – поджав губы, процедила Ник. – Вы, вероятно, думали бы иначе, будь перед вами настоящий синий чулок?
– Я думал бы иначе, если бы вы не тратили свой профессионализм на писание любовных писем и перевод стишков. – Появился официант с кофе. Александр подождал, пока он уйдет. – Мои требования более жесткие. Мне нужен переводчик, который может понять скрытый смысл между слов, по интонации. – Он вежливо улыбнулся и поднял чашку. – Согласитесь, мисс Колдер, у вас таких знаний нет.
– Вы слишком поспешно делаете выводы, мистер Татакис. У меня именно такой уровень знания языков.
– Неужели? – Вопрос сопровождала недоверчивая самоуверенная, чисто мужская улыбка.
Ник сжала зубы. И этот человек мог показаться ей привлекательным? Самовлюбленный наглый самец, ничего дальше своего носа не способный увидеть.
– И в таком типе я могла найти что-то интересное. Кто бы мог подумать? – холодно проговорила она.
Александр вскинул брови.
– Неужели?
– Что поделаешь, глупость человеческая не знает предела.
– Я тоже удивляюсь, как мне могло в голову взбрести остановить на вас свой выбор, понимая всю сложность моего бизнеса. Кто бы мог подумать.
– Позвольте задать вопрос, мистер Татакис. Что вы делали последние несколько месяцев? Хотя можете не утруждать себя ответом. Я и без того знаю.
– Да ну?
– Сидели и считали денежки, доставшиеся вам от отца, тогда как мне приходилось зарабатывать деньги в поте лица, переводя двух тщеславных этнологов, и притом следить; чтобы они не убили друг друга из-за того, кто из них первый открыл какую-нибудь ерунду, не стоящую ломаного гроша.
– Это где же?
– В Индонезии, на Борнео. Гнусная дыра. Глинобитные хижины, ни водопровода, ни электричества… – Ник холодно улыбнулась. – С другой стороны, экономика проста и вся в двух шагах. Она основана на свиньях.
– Там не очень-то развернешься с переводами стихов? – усмехнулся Александр.
– Куда там, – тоже усмехнулась Ник. У нее руки чесались, так ей хотелось врезать по этой улыбающейся красивой физиономии. – Не до стихов.
– И не до любовных посланий, верно? – Он улыбнулся еще лучезарнее. – Это я так, из чистого любопытства.
– Ни стихов. Ни любовных посланий. Месяцы занудной работы, от которой мозги сохнут.
– Прекрасно. – Александр поставил чашку кофе на стол. – В таком случае я вас беру.
– Вы что, оглохли? Я же сказала, что не собираюсь работать с вами, раз…
– Я хочу, чтобы мы подписали контракт на четыре месяца.
– Я же говорю вам…
– Сколько вы зарабатывали в этой дыре?
Ник точно знала сумму. Не задумываясь, она удвоила ее и посмотрела на Александра, ожидая, что тот возмутится.
– В месяц?
Она засмеялась.
– Вы что, в месяц? Разумеется…
– Хорошо, я плачу в два раза больше.
В два раза больше? Ник уставилась на него, не веря своим ушам. Он прервал ее и не дал договорить, что эту сумму ей выплатили за все время пребывания в экспедиции. Даже в реальном виде это была солидная сумма, она столько никогда не зарабатывала. Это за работу в боевых условиях, сказали ей в музее, когда она устраивалась в экспедицию, имея в виду, что ей придется работать с двумя учеными-соперниками.
Перед цифрой, названной Александром, эта сумма бледнела. Никто не платит столько переводчику, если только в его работу не входит что-то сверх контракта.
– Это много, – сорвалось у нее.
– Я так не думаю.
– А я думаю. Я уже шесть лет в этом деле. Переводчику столько не платят.
– Я в своем деле в два раза дольше и усвоил одно: по оплате и работа.
– Что же за работа будет у меня?
– Ваши профессиональные навыки, мисс Колдер, – с улыбкой ответил Александр. – Ваш талант… к языкам. Что еще, позвольте спросить, должен я требовать от вас за эти деньги?
– Это я спрашиваю, мистер Татакис. Что вы еще от меня ждете?
– Ваше знание языков. – Улыбка погасла на его лице, и он продолжил сухо: – Это тонкая и подчас трудная работа. Я хочу, чтобы вы указывали мне на самые незначительные речевые нюансы, даже те, что вы только почувствуете, а объяснить толком не можете. Далее, вы будете в моем распоряжении двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. – Он строго посмотрел на нее. – Или вы полагаете, что я так обделен женской лаской, что нанимаю вас, чтобы затащить в постель за свои деньги? Уверяю вас, вы ошибаетесь.
Тут он, пожалуй, не кривит душой, подумала Ник. Александру Татакису достаточно поманить женщину, и та с охотой залезет к нему в койку. Еще будет торопиться при этом. Разве не так было с ней самой?
Но она его проучит и поставит на место. Не на ту напал. Она больше не позволит себе терять голову. А деньги немалые. Сколько на них можно жить. Но дело даже не в деньгах, хотя сумма внушительная. Дело в характере работы. Это ей по душе. Выявлять скрытый смысл сказанного – ее любимое дело…
– Ну так как?
Ник кашлянула.
– Надо обдумать ваше предложение. Оставьте свой телефон, и я вам позвоню через неделю.
– Боюсь, будет слишком поздно. – Александр достал бумажник и положил на стол пачку банкнот. – Мне нужен немедленный ответ.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?