Текст книги "Воин-любовник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voin-lyubovnik-12190.jpg)
Автор книги: Кристин Кайл
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Я знаю, что он не придет, но вечером, когда громко запоют цикады, я выйду к двери и буду ждать.
Неизвестный автор
Мег вошла в дом, возбужденная после прогулки верхом. Бешеная скачка вернула ей ощущение уверенности в себе, которое было сильно поколеблено вчерашним фиаско с капитаном Тальбертом.
Ее угрозы, конечно, были блефом. Хотя все могло показаться правдоподобным и она действительно, используя свои связи, могла задержать Синидзиро в гавани Сан-Франциско. Но, покинув баню, она тут же отвергла этот план. Какой в этом смысл? Этот самонадеянный человек, который вынудил ее опуститься до угроз, способный дерзко отвергнуть ее предложение, валявшийся в ванне, как падший ангел, конечно же, достаточно упрям, чтобы не сдвинуться с места, пока весь его груз не протухнет. Но он не отступит от своего!
Мег вздохнула, понимая, что Тальберт – все еще ее единственная надежда, особенно после того, как ока усидела его сверкнувший серебром острый взгляд и могучее сложение. На ее отца дважды нападали на окраине делового квартала, недалеко от его банка. В этом районе Дуглас Маклаури всегда прогуливался, чувствуя себя в полной безопасности. Если бы в первый раз с ним не было близнецов, а во второй не вмешались бы оказавшиеся рядом полицейские… Мег вздрогнула, представив, что могло произойти, хотя отец продолжал настаивать, что это были обычные попытки ограбления. Поскольку оба раза китайцам удалось скрыться – причем без особых трудов, – доказать, что это было покушение на убийство, не представлялось возможным. Оба раза на него нападали в открытую, что отнюдь не свойственно уголовникам из Китайского квартала.
Ей нужен человек, который бы хорошо знал повадки китайцев, мог бы бороться с ними и к тому же выяснить, откуда исходит угроза.
Если деньга не привлекают Тальберта, чем его заинтересовать? Даже попытка предложить себя потерпела бы неудачу, с горьким сарказмом подумала Мег. Ведь ему нравятся эти хрупкие куколки с волосами цвета воронова крыла.
Слишком много мрачных мыслей, чтобы не испортить только-только исправившееся настроение.
Каблуки ее сапог для верховой езды отстучали стаккато по зеленому с белыми прожилками мрамору холла. Мег стянула перчатки и передала их подошедшему дворецкому.
– Мисс Меган, мистер Маклаури ждет вас в своем кабинете.
– Спасибо, Роберт, – ответила она. Мег прекрасно знала, о чем хочет спросить ее дорогой отец, но он, как всегда, опоздал.
Постучав в дверь, она услышала, как отец своим глубоким басом пригласил ее войти.
– Здравствуй, папа. Ты сегодня рано.
Он вышел из-за стола, окруженного книжными полками; на его широкой ладони лежала раскрытая книга. Стол по краям был завален кипами газет и толстыми гроссбухами. В свете развешанных по стенам газовых рожков засверкали серебряные нити в его темно-каштановых волосах, густых усах и бакенбардах, до половины закрывавших щеки. Голубые глаза внимательно смотрели на дочь.
– Кое-какие дела, девочка, потребовали моего внимания, – по-шотландски картавя, ответил он.
– Разумеется.
– Как идет подготовка к завтрашней вечеринке?
– Обычно, – ответила Мег без особого энтузиазма.
– Все приняли приглашение? – В его тоне слышалась явная заинтересованность. Движением пальцев он с шумом захлопнул книгу.
– Будут все свои и еще несколько новых гостей. Мне не понятно, зачем ты их включил в список?
– Никого не хотелось обидеть, – пояснил Дуглас Маклаури, словно был образцом гостеприимного хозяина.
Но Мег не проведешь. Новые приглашенные были потенциальными клиентами банка.
– Я думала, что в этот раз ты примешь участие в приготовлениях, – сказала она. Взяв со стола мраморное пресс-папье и перекладывая его с руки на руку, она сделала вид, что целиком поглощена своим занятием. – Может быть, хоть часть дня ты проведешь завтра дома?
Он взглянул на нее с удивлением и уклончиво ответил:
– Ты ведь знаешь, что от меня в таких делах мало проку. – Обойдя вокруг стола, он осторожно взял с ее ладони кусок полированного мрамора. Возможно, он боялся, что пресс-папье в конце концов приземлится на лужайке перед домом, пущенное в оконное стекло, как поступила дочь с аналогичным предметом, когда ей было девятнадцать. Правда, сейчас у Мег было другое настроение, чтобы таким образом показывать свой крутой нрав. – Но к самому началу вечеринки я успею, – пообещал он, кладя пресс-папье на стол.
– Ведь это мой день рождения. – Она умоляюще подняла глаза на отца. – Я думала…
– Эй! – прервал он ее бодрым восклицанием. – Моей единственной дочери исполняется двадцать семь, а она все еще самая красивая девушка в Сан-Франциско.
Мег знала, что не в силах противостоять его лести. Однако сейчас она поклялась себе, что так легко не сдастся. Подбоченившись, она заговорила с шотландским акцентом, от которого отец долгие годы пытался ее отучить:
– Эгей! Я г-гада, что ты об этом помнишь. Могу я спгосить тебя, что ты собиг-г-аешься подаг-г-ить своей доченьке на день г-г-ождения? И не говог-ги, что забыл о подайке, милый папочка.
Его лицо стало серым.
– Конечно, я не забыл. Твоя модистка получила карт-бланш на любой наряд, который только твое сердце пожелает.
– Но, па! Мне не нужны новые платья. Мой шкаф и так ломится от них.
Дуглас стукнул кулаком по столу, но Мег осталась совершенно невозмутимой.
– Следи лучше за тем, как говоришь! Леди не должна быть такой вульгарной. Как бы огорчилась твоя покойная мамочка, если бы услышала, как ты копируешь мой акцент. Ты наполовину американка и не должна говорить, словно шотландские горцы, только вчера эмигрировавшие в Штаты.
При упоминании о матери желание позлить отца тут же пропало, оставив в сердце Мег щемящую пустоту.
– Я уверена, мамочка сказала бы, что подарок должен идти от сердца, – тихо сказала она. – Ты покупаешь мне на день рождения наряды вот уже двенадцать лет подряд после ее смерти. Это совсем не то, папа.
– Ах, Мегги! – воскликнул Дуглас. Взяв ее за плечи, он мягко привлек девушку к себе и поцеловал в лоб. Его усы и бакенбарды кололись. Потом он вдруг сделал то, чего не делал давным-давно: по-медвежьи обхватил ее и поднял на руки. Ошеломленная, Мег пыталась, отбиваться. – Будь милосердна, дочка. Ты же знаешь, что я не умею делать подарки.
Охватившая было ее радость тут же исчезла как дым. Она была бы счастлива получить из его рук любую безделушку, только бы знать, что он понимает ее, чувствует, как она любит музыку, искусство. А еще лучше – отменил бы этот званый вечер и провел с ней весь завтрашний день. Отец и дочь – они могли бы устроить пикник или прогуляться на лошадях по побережью. Даже президенту Национального банка Комсток необходим хотя бы день отдыха.
Но слишком заманчивая перспектива соединить развлечение с деловыми интересами не даст ему дня полной свободы.
– Я надеялась на что-то необычное, – вздохнула Мег. – Глупо, конечно…
– Все что хочешь, доченька. Только скажи. Клянусь, я исполню любое твое желание. Ты же знаешь, что видеть тебя несчастной выше моих сил. Ну, простила?
– Разумеется, простила. – Она произнесла это без всякого выражения.
Он поставил ее на ноги, и огорченное выражение на его лице сменилось обаятельной улыбкой. Его черты словно освободились от печати лет, а голубые глаза засветились почти детской радостью.
– Пойдем, я покажу тебе последние экспонаты моей коллекции. Думаю, ты будешь довольна.
Только что Мег собиралась где-нибудь, в уголке погоревать над своей участью, но жалость к себе тут же уступила место интересу. Коллекция мечей, которую собирал отец, занимала обоих в равной степени. Обо всех экспонатах отец рассказывал ей в подробностях, он счастлив был поделиться с дочерью своими знаниями. Мег очень занимали боевые достоинства этого оружия – их роль и место в войнах, вместе с тем она была настоящим ценителем чистоты линий, изящества, эстетического чутья, которое проявили кузнецы, сотворив эти шедевры.
Мег пошла за отцом в выставочную комнату. Перешагнув порог, она словно оказалась в прошлом, в окружении целого арсенала – мечей, сабель и кинжалов. Каждый клинок имел историю – от пяти до пятисот лет, – в которой имели место и стойкость, и героизм, и верность, и предательство.
Основу коллекции составляли шотландские палаши и кинжалы. Но были тут и сабли средневековых рыцарей, и кривые турецкие ятаганы, и боевые топоры, и рапиры эпохи Ренессанса, и еще многое другое.
Центр комнаты занимал стол черного дерева, на нем можно было внимательно рассматривать отдельные экземпляры.
Сейчас плоскость его скрывало полотнище черного бархата. А под ним – последние приобретения.
У Мег перехватило дыхание. Вдохновленный ее реакцией, Дуглас гордо выпятил грудь… хотя ему и в голову не могла прийти истинная причина, которая заставила сильно забиться ее сердце.
Перед девушкой лежали пять японских мечей. Мег поняла это сразу, вспомнив виденную где-то картину, на которой жестокий и кровожадный самурай сносил таким мечом голову врагу, а из-за пояса у него виднелся такой же по форме меч, только покороче. В жизни она ничего подобного не видела. Если уж ока, впервые взглянув на эти мечи, не смогла сдержать волнение, то что говорить о человеке, для которого восточное оружие было истинной страстью?
Ей вспомнились слова Буна: «Капитан балдеет от всей этой восточной ерунды и, само собой, от черноволосых и косоглазых девчонок. Если он что и любит больше, то это свою коллекцию мечей и кинжалов».
С этой мыслью возродилась и надежда. Если упрямый капитан Тальберт отказался от денег и не поддался на угрозы, когда она просила о помощи, то, возможно, удастся сыграть на этой его слабости?
Мег подошла к столу, чтобы получше рассмотреть клинки. Хотя наверняка в их истории было немало грязи и насилия, нельзя было не залюбоваться ими – с таким высочайшим искусством были изготовлены рукоятки и лезвия. Ей действительно не доводилось видеть ничего более прекрасного.
– Они великолепны. Где ты их нашел, папа?
Ответом ей было неловкое молчание. Дуглас откашлялся, прочищая горло. С удивлением взглянув на него, Мег заметила, что он костяшками пальцев растирает себе грудь – признак того, что он сильно нервничает или чувствует за собой вину.
– Я что-то не так сказала? – насторожилась Мег.
– Нет, Мегги. Но это грустная история. – Заложив руки за спину, он начал мерить шагами комнату.
Ее охватило недоброе предчувствие. А что, если это как-то связано с покушениями на отца?..
– Расскажи мне, – потребовала она.
– Один из местных парней взял в нашем банке кредит… э-э… на закупку большой партии товаров для импорта. Под перевозку были зафрахтованы три судна, но они попали в шторм и затонули. Три недели назад подошел срок расплачиваться. Эти мечи были, единственным обеспечением кредита, и я предложил погасить кредит из собственных средств в обмен на них. – Дуглас замолчал, остановился у стола и забарабанил кончиками пальцев по лезвию. – Я отдал их специалисту вычистить и смазать – и вот они здесь, – закончил он прерывающимся от волнения голосом.
– Ох! – только и сумела выдавить из себя Мег. Не в ее правилах было решать свои проблемы за счет несчастья других. – Бедняга. Пожалуй, тебе надо дать ему шанс выкупить их.
– Нет! – воскликнул Дуглас, метнув на дочь быстрый взгляд.
– Ты не все мне сказал? – нахмурилась девушка.
– Этот человек знал, на что шел. Для него будет… оскорблением, если я попытаюсь вернуть ему клинки.
– Понятно, – прошептала Мег, подумав: Все в порядке. Дело может выгореть. Радостное возбуждение теснило ее грудь. – Папа, я придумала, какой замечательный подарок ты можешь сделать мне ко дню рождения.
– Вот это здорово, доченька! – Было слышно, как из его груди вырвался вздох облегчения. – Говори, чего ты хочешь.
– Эти мечи, – твердо произнесла она.
Густые рыжеватые брови отца сдвинулись, что обычно предвещало грозу.
– Ты шутишь, Мегги.
– Я совершенно серьезна. Ты сам сказал… «Все что хочешь, только скажи».
– Это невозможно. Придумай что-нибудь другое, – попытался он уговорить дочь. – Может быть, драгоценности?
– Мне достаточно моих драгоценностей, платьев и прочих женских безделушек. Честно говоря, я устала от их засилья. Хочу эти клинки. Это единственный подарок, который принесет мне радость на мой праздник, отец. – Странный хрипловатый звук вырвался из груди Дугласа. – Они положат начало, моей собственной коллекции.
Он так отчаянно сжимал покрывало, что в его руках бархат на глазах превращался в мятую тряпку.
– Ты же поклялся мне, папа!
Он смотрел на нее немигающими глазами. Она поймала его на крючок собственного обещания.
– Господи Боже мой! – вскричал он. – У кого ты научилась такой беспощадности?
– У тебя.
– Ну конечно, – устало произнес он, отведя взгляд в сторону. – Пусть будет так, но эти предметы должны оставаться в нашей семье. Итак, они твои, – проворчал он. – Но пока ты не выйдешь замуж и не переедешь в собственный дом, мечи будут находиться в этой комнате.
– Не беспокойся. Я обещаю не трогать их, пока они не найдут места в новом пристанище.
Он кивнул, видимо, удовлетворенный ее ответом, и не заметил некоторой двусмысленности клятвы: если все пойдет, как она хочет, мечи скоро найдут свое пристанище в коллекции капитана Тальберта.
Конечно, когда это случится, ей придется испытать на себе всю силу гнева отца. Но это будет не больнее, чем уколы песчинок, гонимых ветром, по сравнению с тем кошмаром, который ожидает ее в случае, если отца убьют.
За его жизнь можно заплатить любую цену. А безопасность отца зависит от нее. Он же, с его беспечностью и самонадеянностью, убежден, что все в этой жизни подвластно ему. Возможно, это ощущение, усугубила смерть матери, ожесточившая его; Мег же, наоборот, она заставила почувствовать себя ответственной за жизнь отца. Одна мысль, что она может потерять второго из родителей, сделала ее бдительной.
– Но ты должен обещать, – сказала Мег, – что не продашь мечи никому, какую бы цену тебе ни предлагали.
– Они твои, дочка. – Улыбка сползла с его лица. – Но и ты должна, обещать мне то же.
– Клянусь, я не стану продавать их. – Разумеется, это не помешало бы ей отдать мечи, не взяв за них денег. Зато она могла получить вознаграждение услугой. Она глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь возбуждения.
– Ты ловко научилась прокручивать дела, дочка, – хмыкнул Дуглас. – Чувствуется, моя школа.
Выдвинув глубокий ящик письменного стола, он достал бутылку, два бокала и плеснул в них немного бренди.
Дуглас поднял свой бокал.
– С днем, рождения, Мегги, – тепло прозвучал его голос.
Мег подняла свой, бокал, но тост, который она мысленно произнесла, звучал примерно так: пусть Тальберт станет тенью, ее отца и сохранит его жизнь. После этого, извинившись, она ушла, чтобы срочно отправить записку капитану. Ее, решила Мег, нужно написать так, чтобы заинтриговать его, но не больше – не открывать всей правды о мечах.
Она была уверена, что он согласится на встречу.
Глава 4
Окутанный лунным светом, он прошел мимо таверны, где хотел заночевать, – путник в ночи, бредущий завтрашней дорогой.
Киёгоку Тамэканэ (1254–1332)
– Мы прафильно пришли?
Мег в душе была возмущена не меньше близнеца Питера, но не хотела показать, что шокирована.
Она не обольщалась по поводу манер капитана Тальберта. Но все же, когда ока и близнецы остановились у ступеней, ведущих в это обшарпанное здание в районе причалов, она прокляла свою недогадливость – не думала, что его желание унизить ее столь велико.
Вывеска над дверью возвещала о том, что здесь находится салун Дворец паутины, принадлежащий Эйбу Уорнеру.
Теперь ей стало понятно, почему ее охватило неприятное предчувствие, когда днем пришел ответ от Тальберта. Он был слишком сговорчив, слишком вежлив и даже охотно назначил место встречи.
Многолетний слой сажи на стеклах скрывал внутренние помещения от взгляда с улицы. Неровные, изъеденные жучком доски образовывали то, что можно было назвать – при богатой фантазии – парадным входом. Вдоль фасада стояли разбитые деревянные ящики, которые служили подставками – еще одна странность заведения – для пяти клеток с попугаями.
Из открытых дверей доносился шум пьяного веселья. Но, к вящему удивлению Мег, надсадные голоса были не единственное, что выплескивалось на улицу: из полуподвального помещения вдруг выскочили две длиннохвостые обезьянки. Они резво взобрались по ступенькам и остановились перед девушкой. У близнецов от изумления открылись рты.
Одна из обезьянок схватила Мег за подол юбки и стала силой тянуть к входу. Другая взялась лапкой за длинный ремешок ее сумочки и обнажила зубы; на ее комичной бело-коричневой мордочке, украшенной бакенбардами, это больше напоминало улыбку, нежели оскал. Мегги стала тихо уговаривать животное, пытаясь освободить сумку от цепких пальчиков.
Теперь окончательно стала ясна цель, которую преследовал Тальберт, назначая место для их свидания: привести ее в замешательство, может быть, даже напугать, заставить почувствовать себя не в своей тарелке. Без сомнения, он надеялся, что она даже не решится переступить порог этого притона.
Но Мег вовсе не была напугана – скорее, почувствовала себя заинтригованной.
Какие еще чудеса могут ожидать ее внутри? В этом районе Сан-Франциско она не была давным-давно, пожалуй, с тех самых пор, как ее семья только перебралась в этот жадный до золота город, где цены росли как на дрожжах. Умение делать деньги было тогда единственным способом выжить, и ее талант тоже пригодился. Шум сиплых голосов, которые слышались из заведения Эйба Уорнера, ничем не отличался от того, что ей доводилось слышать в десятках других салунов и игорных домов, где ей приходилось играть на пианино, а хозяева заведения, как на подбор, были высечены из одной грубой породы с их посетителями-золотоискателями. И все замирали в благоговейном молчании, стоило ее пальчикам коснуться клавиш. Искренние слова благодарности за то, что ее музыка скрасила их жизнь, излечила от ностальгии по дому, утолила голод по прекрасному, значили для нее куда больше щедрых похвал учителей музыки на ее родине в Бостоне.
С задумчивой улыбкой на губах Мег приняла настойчивые приглашении обезьянки. Подобрав подол своего более чем скромного платья, она сделала шаг вниз по ступенькам. Ее сторожа встрепенулись.
– О нет! – воскликнул Питер, а Филипп бросился за ней, грохоча по ступенькам тяжелыми башмаками. Догнав, он ухватил ее за руку повыше локтя. – Фрейлейн, не ходить это место. Фаш папа… – умолял он, запинаясь как обычно, когда не находил нужных английских слов.
Мег легко могла понять растерянность охранников. Отец пришел бы в отчаяние, узнав, что дочь посещает вертепы, из которых он когда-то вытащил ее благодаря своему многолетнему тяжелому труду.
Однако это только подстегнуло Мег – нет, она должна добиться своего. Она положила ладонь на широкую лапу Филиппа.
– Ты же знаешь, иначе я не смогу увидеться с капитаном Тальбертом до отплытия его судна, Подождите меня снаружи, – сказала она тоном приказа.
Филипп недовольно нахмурился.
– Все будет в порядке, Филипп. Вы же поблизости и я позову вас, если понадобится.
Молодой; тевтон отпустил, ее руку с явной неохотой. Питер схватил брата за плечо, и они горячо заспорили о чем-то на немецком. Мег, которая уже привыкла к таким ссорам, возникавшим всякий раз, когда она заставляла их отступать от педантичного выполнения своих обязанностей, не стала обращать внимание на близнецов и проскользнула в дверь.
При ее появлении шум за столиками мгновенно стих. Один вид женщины по своему воздействию был сравним здесь с мощным землетрясением. Оглядываясь по сторонам, Мег удивлялась, как это ветхое строение смогло уцелеть после толчков землетрясений, периодически сотрясавших город.
За длинной полированной стойкой бара вдоль всей стены тянулись полки, сплошь заставленные бутылками всевозможных, форм и размеров. Там же стояли модели парусников, лежали бронзовые компасы и секстанты. На других стенах висели моржовые клыки. Некоторые были покрыты изящной резьбой; другие, белые и гладкие, еще ждали ножа одинокого моряка, истосковавшегося по прекрасному. Во множестве висели картины в рамах. Возможно, они были приколочены к стенам; впрочем, казалось, им не давала упасть опутавшая их толстая паутина.
Название «Дворец паутины», придуманное для своего салуна Эйбом Уорнером, вполне соответствовало виду заведения. Стойка бара, стаканы, столики и пол блестели чистотой, но выше – стены и потолок, рамы на картинах и прочие безделушки являли собой рай для пауков. Старая мохнатая паутина свешивалась отовсюду лохмотьями, демонстрируя неаккуратность владельца как принцип.
Мег захотелось громко рассмеяться. Это заведение было самым занятным из всех ему подобных. Настоящая жемчужина Сан-Франциско, города дерзкого и эксцентричного.
Возобновившийся шумок напомнил ей, что она находится в центре мужского внимания. Ничего удивительного, хотя Мег, собираясь сюда, облачилась в самое простое из своих платьев – серое с черной отделкой, а волосы убрала под слегка сдвинутую набок шляпку. Выросшая в среде грубых и неотесанных мужчин из породы перекати-поле, которые и составляли основное население города, она рано научилась проявлять самообладание и уверенность в себе. Посетители салуна прятали глаза, не выдерживая ее прямого взгляда.
Джейкоб Тальберт сидел в дальнем углу спиной к ней. Ошибки быть не могло – только у него могли быть такие длинные густые, и темные волосы, стянутые на затылке кожаным шнурком, и такие широкие плечи, что, казалось, вот-вот лопнет обтягивающая их коричневая хлопчатая рубаха.
В нем, несомненно, есть какое-то первобытное мужское обаяние, подумала Мег, задержав взгляд на крепкой спине, бугрящейся мускулами.
Он встал и повернулся. Господи, да с таким, пронзительным взглядом серых глаз, с таким чувственным ртом, с такими большими и в то же время изящными руками ему ничего не стоило сбить любую женщину с пути праведного.
Однако сейчас в его глазах сверкали злые искорки, и было ясно, что он уготовил Мег отнюдь не роль соблазняемой красотки – так хозяева разбрасывают белые кости вокруг своих закопанных сокровищ, дабы отвадить воров. Холодок пробежал у Мег по спине. Он дал однозначный молчаливый ответ на вопрос, простил ли он ей вчерашние скрытые угрозы.
Пододвинув ей стул, он с явным вызовом поднял бровь – Мег даже не ожидала, что выражение человеческого лица может быть столь красноречивым.
С бешено бьющимся сердцем Мег подошла к предложенному ей стулу и повернувшись к Тальберту спиной, присела на краешек сиденья.
Вдруг кто-то резким хриплым голосом закричал у нее за плечом:
– Поцелуй нас!
Потрясенная наглостью Тальберта, Мег вскочила и, развернувшись, хотела было отвесить ему пощечину. Но он со звериной быстротой отпрянул, и ее рука лишь рассекла воздух. Она не смогла остановиться, и по инерции ее развернуло, она запуталась в юбках, потеряла равновесие и неловко плюхнулась на стул. В ярости хотела снова вскочить, но на плечо ей легла тяжелая, как стальные вериги, рука, удержав ее на месте.
– Поцелуй, красавица, – опять раздался хриплый голос, на этот раз еще более громкий, и до нее наконец дошло, что он не принадлежит человеку.
Мег обернулась и увидела, как Тальберт погладил желто-зеленого попугая, который сидел на жердочке, сделанной из выброшенного на берег обломка какого-то судна. Оказывается, непристойное предложение исходило… от птицы. Все ее внимание было так занято Тальбертом, что она даже не заметила сидящего в углу попугая.
Вокруг раздались ехидные смешки, но Мег была слишком зла, чтобы оценить ситуацию.
– Вам надо было предупредить меня, что эта птица разговаривает, – прошипела она, едва Тальберт занял место напротив.
Он улыбнулся.
Мег в ярости скрипнула зубами. Выражение святой невинности на его лице так же подходило к ситуации, как сахар, добавленный в уксус. Видимо, ему доставило особое удовольствие поставить ее в идиотское положение.
– Здесь многие попугаи умеют подражать человеческим голосам, – с запоздалой заботой объяснил Тальберт. – А Чернобородого я люблю больше других. У него очень образная лексика.
Попугай переминался с ноги на ногу и издавал пронзительные скрипучие звуки, удивительные для такой небольшой птицы.
– Прелестно, – сухо заметила Мег.
– Попугаи придают этому месту особый шарм.
– И позволяют вам делать из меня идиотку. – Она тут же пожалела о своей сварливой реплике, хотя и не солгала. В глубине зрачков Тальберта плясали веселые огоньки.
– Вам не нравится место, которое я выбрал для нашего свидания, мисс. Маклаури?
Мег в раздражении тискала сумочку на коленях, отчаянно борясь с желанием схватить стоящую на столе перед ним кружку пива и опустить на его пальцы.
– О нет, это замечательное заведение. И… очень подходит к вашему характеру.
Почему ему так легко удается разозлить ее? В какую брешь вытекает ее знаменитое умение владеть собой? Уголки его рта поднялись в усмешке.
– Не перейти ли нам к делу, капитан? – выдавила она, заметив, что ее волнуют мягкие, настраивающие на греховные мысли очертания его рта.
Он откинулся на стуле, сложив руки на груди.
– Прежде всего объясните, зачем вам понадобились эти переговоры, если вы можете запросто арестовать мое судно по обвинению в контрабанде опиума?
– Ах это… Я раздумала прибегать к обыску.
– Вы заявляете об этом так, словно отказываетесь от приглашения на чашку чая к приятельнице, – с горечью произнес он, – Теперь вы ждете, что я буду благодарить вас?
– За то, что сохранила ваше время и избавила от неприятностей и лишних расходов? Нет, мне не нужно ваше спасибо, – с сарказмом ответила она.
– Ну и хорошо, – закончил он тему, – поскольку я не вижу смысла благодарить вас за отмену того, чего не стоило и начинать.
Зная, что он прав, Мег злилась еще больше.
– Не важно, начала я это или нет, но у меня достаточно возможностей выполнить свои обещания. – Она положила руки на стол и наклонилась вперед. – И было большое к тому искушение.
Тальберт, ухватившись за другой край стола, вплотную приблизил к ней свое лицо.
– В таком случае я глубоко тронут вашим великодушием, – раздельно проговорил он.
Между ними было не больше нескольких дюймов, и они пристально смотрели глаза в глаза – никто не желал первым отвести взгляд. Вблизи она заметила, что радужная оболочка его серых глаз окружена темной каймой. На висках черные волосы чуть тронуты сединой – деталь, которая превращала его из злого демона… в обычного смертного. От их близости в воздухе повеяло жаром, и обоим стало трудно дышать, как перед августовской грозой.
На их столик внезапно вспрыгнула обезьянка. Тальберт откинулся назад. Мег с облегчением вздохнула, освободившись от магии полыхающего молниями взгляда. В груди появилась странная пустота и тревога.
Животное тут же потянулось тонкой ручкой к нагрудному карману Джейка, Тот отвел лапку и слегка стукнул согнутыми пальцами по столу. Засмущавшись, как нашкодившая болонка богатой дамы, обезьянка присела, просительно вытянув ручку. Тальберт достал из кармана орешек арахиса и положил обезьяне на ладонь. Та ловко раскрошила скорлупку своими острыми зубами. Когда ядрышко было разгрызено и проглочено, животное снова протянуло ручку.
Пока Тальберт доставал второй орешек, Мег, зачарованная, наблюдала за разительным контрастом между его мощными загорелыми руками и хрупкими конечностями обезьянки.
Второй орешек повторил судьбу первого. Засунув недоеденные остатки за щеку, животное открыло рот и закричало, снова требуя лакомства.
– Хотите покормить ее? – Тальберт, не дожидаясь ответа, вложил в ладонь Мег очередной орешек.
Обезьяна повернулась и попыталась перехватить орех. Мег поняла: если, сразу не скормит орех обезьяне, маленький агрессор порвет на ней платье, нашаривая карман с лакомствами. Похоже, приличному поведению обезьяны приходит конец… Впрочем, мужчине, сидящему напротив, подобное поведение не было свойственно и раньше.
– Нет уж! Можете сами вскармливать местную фауну, – сказала она, бросив в него орехом.
Он поймал его на лету одной рукой. Почему у него все так ловко выходит? Разве справедливо, что этот бессердечный мерзавец является прямо-таки воплощением силы и грации?
– Ах так! Макнуть негодяя! – проверещал попугай.
– Дельное замечание, Чернобородый, – пробормотала Мег. – Ну так отдайте приказ, сэр..
Тальберт презрительно поднял бровь при виде этой ужимки. Мег едва сдержалась, чтобы не отвесить пощечину. И тут же непонятный холодок пробежал у нее по спине..
– Я слышала, вы относитесь к числу страстных коллекционер холодного оружия, капитан?
– Да, кое-что из этого привлекает мое внимание. – Тальберт скормил обезьяне еще один орешек и столкнул ее со стола. – За долгие годы путешествий я собрал приличную коллекцию.
– Особенно вас интересуют клинки с Востока, не так ли?
– У вас они есть? – Он посмотрел на нее сузившимися глазами. – В записке ничего об этом не сказано. Не играйте со мной в прятки, мисс Маклаури.
Мег честно призналась, что не сможет адекватно оценить словами то, чем располагает.
– Эти мечи у меня дома, – сказала она. – Они, полагаю, слишком ценны, чтобы рисковать и нести их сюда, на побережье. Приходите, посмотрите их, и тогда будем решать. – Мег назвала адрес и, затаив дыхание, с трепетом ожидала ответа.
– Все же опишите их… – начал он напряженным голосом, но его прервала очередная хриплая реплика:
– Ах так! Задери ей юбку, приятель!
Задохнувшись, Мег вскочила.
– Предатель! – бросила она, обращаясь к Тальберту. Он улыбался, и на его бронзовом от загара лице зубы казались особенно белыми. Даже теперь, когда ему удалось унизить ее, на его губах заиграла улыбка, от которой замирает сердце. Краска залила ее шею и лицо. – Так вы придете или нет?
– Скорее всего нет. – Лицо его неожиданно посерьезнело. – Сегодня утром я уже потратил без толку кучу времени. Боюсь, что и затея с вами окончится ничем.
– Жалкий ублюдок, – проскрипел Чернобородый.
Мег хлопнула ладонями по крышке стола и воскликнула:
– Вы знаете, я готова простить Чернобородого за все его неприличные замечания! Я даже купила бы эту птицу. Похоже, он отлично разбирается в человеческих характерах.
Она поднялась из-за стола и, раздираемая самыми противоречивыми чувствами, в которых толком не могла разобраться, направилась к выходу. Ей пришлось убедиться, что если смотреть на салун сквозь застилающие глаза слезы, то он не становится от этого ни на йоту более привлекательным.
Да кто такой, в конце концов, этот Джейкоб Тальберт? Самый грубый и упрямый мужлан, которого она когда-либо встречала! Худо, конечно, что он вновь ответил ей отказом. Ее новая отчаянная попытка потерпела неудачу, а Мег до сих пор не знала, что такое поражение. Ее сердце затрепетало от страха за отца и жгучего желания отомстить, а слезы неудержимо хлынули из глаз и потекли по щекам. Она быстро смахнула их, надеясь, что Тальберт ничего не заметил. Но ей не удалось удержаться от всхлипа.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?