Текст книги "Воин-любовник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voin-lyubovnik-12190.jpg)
Автор книги: Кристин Кайл
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Мисс Маклаури!
– Да? – Она замерла на полушаге, не решаясь повернуться.
– Я буду у вас дома через двадцать минут, – бросил он небрежно. – Пожалуйста, только не заставляйте меня ждать.
Ей пришлось напрячь всю свою волю, чтобы медленно и с достоинством покинуть «Дворец паутины», не бросившись отсюда стремглав, подхватив юбки.
– Это оружейная моего отца, капитан. Он фанатичный любитель всего, что может резать и колоть. Вам не кажется неким знамением, что вы и он одержимы одной страстью?
Джейк прикусил язык, чтобы в ответ не хмыкнуть, посмеявшись над столь неуместным совпадением. Ему хотелось одного – побыстрее закончить этот фарс.
Только неужто слезы этой Меган так тронули его? Не понимал он и того, что заставляло его поддразнивать ее. Он выбрал для встречи салун Эйба Уорнера именно потому, что хотел шокировать настырную девицу, смутить ее, заставить отступиться. Однако девушка при всей ее приверженности к разным условностям и церемониям, свойственным ее кругу, проявила храбрость и выдержку. Только поэтому их стычка не переросла в настоящую войну. Но, черт возьми, все это так будоражит его!
Дворецкий проводил его в комнату. На лакированном дереве мебели играли блики от нескольких небольших канделябров. Мег шепнула что-то дворецкому на ухо. Закрывая за собой массивные двустворчатые двери, он бросил на Джейка настороженный взгляд.
Джейк отвернулся; в уголках его рта залегли горькие складки. Если бы дворецкий знал правду… А горькая правда заключалась в том, что он оставил капитана один на один с женщиной, по коварству повадок напоминающей акулу. Если кто и рисковал здесь, то, уж во всяком случае, не она.
Джейк внимательно оглядел стены комнаты. Он не понимал, почему Дуглас Маклаури скрывал свою коллекцию. Далекие путешествия и разного рода деловые связи дали капитану возможность познакомиться практически со всеми известными собирателями оружия.
Но ничто среди выставленных экспонатов не напоминало о клинках, которые он искал. Джейк почувствовал на губах горький вкус очередного разочарования. Ему бы уже надо было привыкнуть к этому вкусу бесчисленных неудач. Подавив чувство горечи, Джейк повернулся к Метан.
Она стояла посреди комнаты перед столиком; ее голубые глаза сверкали от возбуждения. Меган прижала к губам указательный палец. Ее напряжение невольно передалось и ему.
Джейк сделал шаг вперед – сейчас раз и навсегда он прекратит все отношения с Меган, скажет, что его здесь ничто не заинтересовало, а их дальнейшие переговоры бессмысленны. Она смотрела на него расширившимися, почти испуганными глазами, палец скользнул по подбородку, оттянув нижнюю губку.
Он уставился на ее пухлый рот, на сверкающие белизной зубы. Ее лицо он запомнил в мельчайших подробностях со дня встречи во Дворце паутины, когда они не отрываясь смотрели друг на друга в немом соревновании взглядов. Он никак не мог собраться. Наконец все же заговорил:
– Вкус вашего отца производит хорошее впечатление. Однако в его коллекции нет ничего такого, что бы мне хотелось иметь.
– Последние приобретения принадлежат мне, а не отцу и еще не приобщены к остальным экспонатам, – обронила Мег, отступила в сторону и потянула за край темное покрывало, лежавшее на столе.
Хрупкий барьер, разделявший прошлое и настоящее Джейка, рухнул. Он пытался восстановить дыхание, прогнать мрак, заслонивший от него все, кроме гладкой поверхности стола.
Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть видение – пять клинков, тех самых, на поиски которых потратил почти половину жизни. Ему казалось, что это сон.
Взгляд Джейка быстро скользнул мимо небольшого кинжала, необыкновенно красивого, украшенного золотом и цветной эмалью, с рукояткой, инкрустированной драгоценными камнями. Он был длиннее, чем обычно делали в Европе, но среди лежавших на столе выглядел самым маленьким.
Это был танто, воспоминания о котором всегда рождали боль.
Его внимание приковали дайсё – пара самурайских мечей. Джейк потянулся к длинному катане и… не узнал своей вытянутой руки, широкой и постаревшей, – в его памяти ладонь была узкой, с молодой, упругой кожей. Эти мечи были созданы исключительно для боя, темно-бордовый цвет ножен был призван, внушить уверенность в себе их владельцу. Сая по всей длине была также украшена серебряными изображениями цветков глицинии.
Взяв перевязанную шелковой лентой рукоятку катаны, Джейк почувствовал, что вся комната вдруг как бы погрузилась в плотный туман. Как описать то чувство абсолютного узнавания, когда берешь в руку меч, который был частью твоего тела в течение десяти лет, который ты на тренировках выхватывал по триста раз за день?
Клинок легко выскользнул из саи; катана был настолько совершенен, настолько точно сбалансирован, что рука тут же почувствовала его легкость и подвижность. Джейк раз и другой рассек сталью воздух. В движении меч был естественным продолжением его руки. По стенам пробежали зайчики от света люстры, отраженного, как от зеркала, полированной поверхностью лезвия.
По японским верованиям в катане заключена душа самурая. В этом клинке находилась и его душа… в те времена, когда он мечтал, стать настоящим самураем. До того, как шестнадцать лет назад злой рок обрек его на поражение и отнял честь.
Джейк вложил меч в ножны и, стараясь скрыть дрожь в руках, медленно и бережно положил его на стол. Он знал, что не заслужил права брать это благородное оружие. Он глубоко вздохнул, но это не помогло освободить стесненную грудь.
Он взглянул на другую пару дайсё, роскошь которых говорила, что эти предметы надевали для парада. Коричневые, цвета мокрого песка саи сверкали из-под лака золотом инкрустаций. Проведя кончиками пальцев по ножнам катаны, Джейк залюбовался техникой старых мастеров по лаку. На золотых эмблемах величиной с монету были выгравированы хризантемы – цветы семьи Мацуды Синидзиро, его возлюбленного названого кузена, который был ему роднее брата и именем которого он назвал лучшее судно своей небольшой флотилии.
Притупившееся со временем ощущение потери сейчас ожило так остро, словно все происходило только вчера.
Так же ясно, как в своих ночных кошмарах, перед взором Джейка возникло бранное поле Кюсю. Он почувствовал, как передается в руку дрожь и звук звенящей от ударов стали, услышал крики умирающих и увидел себя, изо всех сил старающегося сохранить равновесие на скользкой глине. Их крошечный отряд самураев старался остановить наступающих китайцев, но… силы были слишком неравными.
Потом он возвращался в свою деревню. Он двигался медленно. И не потому, что ему мешали самурайские доспехи, покрытые толстым слоем глины, – горе потери невыносимым грузом легло на плечи. Вокруг жужжали мухи, назойливо припадавшие к его все еще сочащимся кровью ранам. Оба его украшенных глициниями меча исчезли – их похитили, пока он лежал без сознания. У обезглавленного тела двоюродного брата не нашел он и фамильных мечей Мацуды. Теперь это тело лежало поперек спины лошади, которую он вел за собой на поводу. В другой руке Джейк осторожно нес завернутую в плащ обмытую и вытертую отрубленную голову Синидзиро. Кожа на лице Джейка зудела в тех местах, где слезы проложили дорожки сквозь грязь и запекшуюся кровь.
Случившееся все еще казалась неправдой, когда он предстал перед своим приемным отцом Мацудой Хироси. Его разбитое тело сопротивлялось попыткам опуститься на колени и поклониться в мольбе о прощении, которого, он знал, не заслуживал. Хироси-сан с лицом, застывшим в немом упреке, выслушал рассказ о гибели племянника и… о позоре Джейка. Потом повернулся и отошел, не желая видеть своего приемного сына. Никогда!
– Капитан Тальберт…
Тихий голос Меган, сопровождаемый колокольным звоном, проник в сознание Джейка и вернул его в настоящее. Он убрал с меча руку, беспощадно прерывая нить рвущих его на куски воспоминаний.
Погоня, которую он вел шестнадцать лет, подходила к концу. Но было горько представить, что та сила, которая провела его через всю Японию, потом направила в Китай, заставила обогнуть Землю, прочесывая все крупные порты, превратилась в пыль в маленьких ручках Меган Маклаури. Ему бы полагалось быть вне себя от радости, что цель наконец-то достигнута. А вместо этого он чувствовал себя безмерно усталым, погребенным под тяжестью горя и вины. Он не знал, как дальше жить.
– Только не говорите, что эти мечи вам безразличны, – прошептала девушка. – Я все прочитала на вашем лице. Вы выглядели так, словно встретились с призраком.
Джейк вздрогнул. Он позволил ей увидеть все. Теперь она может заломить несусветную цену, которую он, черт возьми, все равно заплатит.
– Хорошо, мисс Маклаури. Я весь внимание, – сказал он, проклиная дрожь, пробившуюся в голосе. – Сколько вы хотите за пять клинков?
– Боюсь, сэр, ваших финансовых средств не хватит, чтобы приобрести эти мечи.
Он окаменел.
– Вы, возможно, недооцениваете размеры моих… средств.
– Я знаю, о чем говорю. Именно эти пять мечей не продаются. Какую бы цену вы ни предложили.
В это мгновение он ненавидел ее. Он почувствовал себя так, словно с него содрали кожу и обнажили нервы. Она собиралась сделать бессмысленными все жертвы, которые он принес, чтобы найти эти клинки.
– Тогда какого черта вы затащили меня сюда? – процедил он сквозь зубы.
– Эти мечи нельзя купить, но их можно заработать.
– Продолжайте, – холодно предложил он.
Мег расправила плечи и, твердо выговаривая каждое слово, произнесла:
– В качестве цены за эти мечи я назначаю жизнь моего отца. Ничего больше, капитан, мне не нужно.
– Ваше предложение очень смахивает на подкуп. – В ярости он начал наступать на нее.
– Называйте как хотите, – ни капли не смутившись, заявила она, подняв подбородок. – Мой отец в опасности. Я пойду на все, чтобы иметь человека, который может спасти его.
– У меня есть права на эти мечи. И, черт возьми, мне претит заключать на них сделку.
– О каких-правах вы говорите?
Джейк прикусил язык, чтобы даже намеком не выдать, какое значение для него имеют клинки. Он не даст в руки ей такого козыря.
– Главная ценность этих японских, мечей заключена в их истории, а не в роскошной отделке. Они были украдены из одной знатной семьи, и ее члены разыскивают их, поскольку для японцев вернуть мечи – значит вернуть символ рода, переходящий, от отца к сыну, вернуть свою честь. Позор, если оружие выступает предметом сделки.
– Я с уважением отношусь к этим принципам, говорю вам чистую правду. – Мег опустила ресницы, пряча за ними глаза. – Но мечи теперь принадлежат мне, и я делаю с ними все, что считаю нужным. Вы вправе передать клинки в семью, о которой говорили. Итак, мы придем к соглашению или мне надо искать другого человека, который захочет побороться за приз?
– Но чего конкретно вы ждете от меня?
– Вы должны взять на себя заботу о безопасности моего отца, – проговорила она, поднимая на него глаза. – Можете нанять себе помощников, если нужно, но отвечать за все будете лично вы.
– Как долго?
– Если вы не хотите, чтобы это продолжалось бесконечно, я предлагаю вам найти источник угрозы и уничтожить его.
– Неужто убийство, мисс Маклаури? – Сделав шаг ей навстречу, он резко бросил: – Уж не принимаете ли вы меня за этих чертовых ниндзя?
– Нет. Конечно, нет. – Ее рот приоткрылся в судорожном вздохе. – Поскольку в деле замешаны люди из тонга, я не верю, что придется, прибегать к столь крайним мерам. Найдите доказательства причастности этих людей к проституции, заговорам, убийствам. Тогда их можно будет арестовать. Наконец, черт возьми, вы можете обманом завлечь их на судно, отходящее в Китай, и отправить на родину.
– Вы уже все продумали, – фыркнул он, в изумлении качая головой. Ему бы следовало презирать, эту женщину, столь явно лишенную милых ему женских черт. Но почему в ее присутствии так бьется сердце, почему он так нервничает?
В раздражении он начал наступать на нее, теша себя надеждой, что вид его действительно грозен. Мег посмотрела на него расширившимися глазами и попятилась. Она отступала, пока не уперлась спиной в стеклянную витрину.
Он вытянул руки и уперся ладонями в стекло на уровне ее головы, так что девушке некуда было деваться. Их тела разделяли несколько дюймов, но он и не собирался дотрагиваться до нее.
– Отлично, мисс Маклаури, я согласен на ваши условия. У вас теперь есть телохранитель. Но не обольщайтесь своей ничтожной победой и не радуйтесь раньше времени. Поверьте, есть веская причина, по которой меня редко принимают в высшем обществе.
– Вам не хватает воспитания? – Она смотрела ему прямо в глаза.
– Не только.
– Выпустите меня, – тихо, сказала она дрогнувшим голосом.
– Когда сочту нужным.
– Я не люблю находиться в ловушке, черт побери!
Комнату потряс взрыв его хохота, в котором ясно звучали горькие нотки.
– Ну, это уже верх лицемерия! Вас почему-то не грызет чувство вины за то, что вы устроили ловушку мне, с помощью шантажа заставив бросить на произвол судьбы мой бизнес, всю мою жизнь.
– А с какой стати меня должно терзать раскаяние? Вы получаете за причиненные неприятности достаточную компенсацию – столь дорогие вам мечи, – парировала она.
– Вы забыли, что, кроме всего прочего, я должен платить команде, которая вместо работы теперь с утра до вечера будет бездельничать? Часть моего груза еще находится на комиссии, и теперь прикажете мне наблюдать, как мои алчные соперники уведут у меня из-под носа выгодный фрахт? Как посчитать эти убытки, мисс Маклаури?
Джейк наклонил голову, и его щека почти коснулась ее лица. Он специально пытался напугать ее, чтобы контроль над ситуацией оказался в его руках. Судя но тому, что она сжалась, стараясь избежать его прикосновения, выбранная им тактика верна.
Он собирался тут же отстраниться, но тепло, идущее от ее тела, мешало ему сделать это; легкое дыхание, касаясь его шеи, парализовало его. Он жадно вдыхал ее запах. Странно, но от нее исходил не приторный аромат цветочных духов, что, по его мнению, соответствовало бы ее общественному статусу, а свежий запах мыла, солнца и… женщины. Это его смутило, поскольку в ней не было ничего, что он считал привлекательным. Пальцы, упиравшиеся о стекло, сами собой сжались в кулаки. А в тихом голосе прозвучала угроза, когда он зашептал ей в ухо:
– Я бы не считал это достаточной компенсацией. Надо договориться о премии. О чем-нибудь более… интимном. – Он, разумеется, шутил, но пусть она поволнуется.
У Мег действительно перехватило дыхание. Он ждал, что она оттолкнет его, оскорбленная в своих девичьих чувствах. Но вместо этого она рассмеялась, и этот звук бархатными лапками с когтями впился в его грудь, спускаясь все ниже. Скачала ему даже показалось, что она дотронулась до него – ощущение было почти физическим. В то же время он почувствовал себя глубоко уязвленным ее смехом.
Он выпрямился и нахмурился. Что смешного, черт бы ее побрал, она нашла в его словах?
– Славная попытка, капитан, – весело сказала она. – Но я знаю, что с вашей стороны мне ничего не грозит. Из надежных источников мне известно, что ваш интерес к женщинам ограничен черноволосыми красавицами с Востока. Вас вряд ли привлечет голубоглазая американка с растрепанными волосами цвета спелой пшеницы.
Скорее цвета меда в солнечных лучах, – неожиданно подумал он, окидывая взглядом светлый нимб, окружающий ее голову. Но ее ирония привела его в ярость. Ее красота, незаурядное самообладание и чувственность, наверное, позволяли ей вертеть мужчинами, как ей заблагорассудится. Поднимет ли она брошенную им перчатку?
Он отступил, выпустив ее из кольца своих рук, и довольно бесцеремонно заявил:
– Завтра с моим компаньоном Акирой Комацу мы переедем в ваш дом.
– Переедете в наш дом? – возвысила голос Мег.
– В этом дворце, надеюсь, найдется для нас комната?
– У нас есть флигель для гостей. Я полагала, вы станете жить там.
– Это не очень удобно. Я должен находиться в основном здании.
– Вы сошли с ума! Это создаст… осложнения.
– Какого рода? Надо полагать, что у женщины, прибегающей к шантажу совершенно незнакомого мужчины, нет оснований тревожиться за свою репутацию.
– Моя репутация, да будет вам известно, безупречна. – Она стояла, уперев руки в бока. – И в доме часто останавливаются гости.
– Тогда я не вижу, в чем проблема. Вы полагаете, что я смогу охранять вашего отца, не находясь рядом с ним двадцать четыре часа в сутки?
Она, открыла рот и снова закрыла его, ничего не сказав. Джек, почувствовал, что его мужское самолюбие удовлетворено. Произошло выдающееся событие: Меган Маклаури не нашлась что ответить.
Джейк резко повернулся и направился к двери. Уже с порога он сказал:
– Я потом возьму эти мечи. Только обещайте мне, что их не получит никто другой.
Собираясь изо всех сил хлопнуть дверью, Джейк в последнюю секунду, застыл, вспомнив, что самурай никогда не опустится, до того, чтобы открыто выражать свои чувства, как бы сильны они ни были. Он сжал зубы и тихонько притворил за собой дверь.
Щелчок дверного замка вывел Мег, стоявшую с неподвижностью статуи, из оцепенения. Даже восторг от своей, победы, чувство облегчения от сознания, что ей удалось сломить Тальберта, не помогли ей сдержать странную дрожь в руках и ногах.
Двадцать четыре часа в сутки Тальберт будет находиться в ее доме, разгуливая по комнатам. Все время видеть его… Пусть даже все это рада отца, но куда, деваться ей от этой, темной, обволакивающей мужской ауры, от этих глаз цвета грозовых облаков с их постоянными тайнами? Все получилось совсем не так, как она хотела.
Глава 5
Я вижу – ничто в жизни не постоянно, и мне остается только отвратить свое сердце от мира и проводить время в размышлениях.
Отомо Якамоти (VIII в.)
Мег подставила лицо ветру, черпая в его прохладе и беге лошади новые силы. Перенеся вес на стремена, ока легко пружинила, сливаясь с ритмами природы – легким галопом ее кобылы, шелестом высокой травы, шумом волн прибоя, накатывающих на невидимый отсюда берег, взмахами крыльев парящего в вышине ястреба, похожими на пассы дирижера симфонического оркестра.
Этим утром она почувствовала необходимость спрятаться в своем любимом убежище, там она могла набраться терпения, привести в порядок мысли, перед тем как в ее доме появится Джейк Тальберт.
В руки Мег впились кожаные поводья, когда она пустила кобылу вскачь, правя к вершине ближайшего холма. Наслаждаясь открывшимся, передней видом, она словно сбросила с плеч тяжесть, копившуюся в течение нескольких последних дней.
Утренний туман еще не совсем рассеялся. Его белые языки еще держались кое-где над лесом, скрывая мелкий кустарник. Над белыми клубами тумана величаво царили вершины гигантских секвой.
Стараясь поскорее оказаться в одиночестве среди могучих стволов, Мег гнала лошадь вперед. За несколько минут с ней произошла разительная перемена: только что она была значительной и могущественной представительницей племени людей, а сейчас чувствовала себя ничтожно маленькой и хрупкой среди уходящих в поднебесье великанов. Здесь не-нужно было особо фантазировать, чтобы представить себя в мире фей и колдуний, думала она с трепетом. Среди этих древних гигантов сами собой приходили на память детские сказки, и она становилась их героиней – маленькой златовласой феей.
Привязав кобылу к ветке поваленного дерева, Мег углубилась в лес, направляясь к своему любимому месту. На ходу она отодвигала изумрудные стебли папоротников, ноги ее тонули в мягком ковре из хвои. Ей приходилось переступать через, мощные корни, щупальцами выступавшие над поверхностью почвы. Туман рассеивался, высокие кроны приняли на себя блеск солнечного света.
Ока подошла к своему дереву, самому большому и – насколько она могла судить – самому старому в лесу. Не колеблясь, прижалась щекой к шершавой коричневой коре, опутанной тонкими нитями паутины. Распластав руки, она обняла дерево, хотя ее объятий хватило лишь на малую часть ствола.
Ей нравилось вот так прижиматься к дереву-гиганту – Бог знает почему. Это пробуждало в ее душе какие-то простые инстинкты: чувство маленькой девочки под защитой сильного и доброго существа. Словно бы в этом дереве сосредоточились мудрость и терпение веков. Его спокойная, не подвластная времени гордость превращала людей, в неистовой жажде обогащения отказавшихся от привычного уклада жизни, в ничтожных суетящихся муравьев.
Но эта мерка никак не приложима к Джейку Тальберту. Вот уж о ком не скажешь – неистовый. Он добивается своего терпением, сосредоточенностью, хитростью мягко крадущегося тигра.
Мысли о капитане нарушили ее умиротворенное состояние.
Почувствовав раздражение, девушка резко повернулась и прислонилась к дереву спиной. Воспоминание о вчерашнем вечере постоянно преследовало ее. Но здесь она может все спокойно обдумать, поборов тревожащие ее образы.
Когда Тальберт увидел мечи, его лицо окаменело от боли. Сначала ее ошеломило открытие, что он, оказывается, связан с этими клинками. Затем она обрадовалась, поскольку это обстоятельство давало Мег козыри в игре с капитаном. Но когда его глаза потемнели – серые глаза цвета штормовых облаков, в которых молниями сверкали все новые и новые пугающие тайны, – что-то заставило ее заговорить, отвлечь его от страшных воспоминаний. И она почувствовала… неловкость, когда его взгляд оторвался от блестящей стали клинка. У нее возникло непонятное желание коснуться его руки, вырвав из когтей прошлого. Но она не сделала этого, зная, как неприятен будет ему этот жест.
Все изменилось, когда она изложила свои условия. Мгновенно взгляд его вспыхнул гневом, и ее глупые замечания раскололись вдребезги о горе, терзавшее его душу; она поняла, почему у него сразу же срабатывают инстинкты самозащиты. И еще она ощущала каждое движение его сильного тела, поворот мысли как свой.
Мег глубоко вздохнула, села, согнув колени, и оперлась подбородком на скрещенные руки. Надо смотреть правде в лицо: капитан вызывал в ней чувство восхищения. И в этом не было ничего сверхъестественного. О, иметь с ним дело не проще, чем с дикобразом, так и норовящим уколоть острыми иглами! Но во время их стычек она чувствовала в себе… особую энергию, смелость.
Нелепость! Все ее внимание сегодня должно быть сосредоточено на встрече с Карлом. Как он будет ухаживать за ней, танцевать с ней. Его обаяние и знаки симпатии, которые он неизменно проявляет, будут, конечно, единственным светлым пятном в сегодняшнем праздновании дня ее рождения.
Светловолосый, с зелеными глазами и мгновенно вспыхивающей улыбкой, Карл Эдвардс – полная противоположность Тальберту: солнечный свет против мрака, открытость против тайн, горячая страсть и ощущение надежности вместо тревожной, скрытой силы. Благодаря протекции ее отца Карла ожидала блестящая карьера в банке, а его остроумие очаровывало всех знакомых. Он был с любой точки зрения человеком ее круга и уже дал понять, что связывает, с Мегги планы на будущее.
В последнее время он перестал заговаривать с ней о браке, поскольку она попросила дать ей время обдумать его предложение. Она сама не понимала, почему уже дважды ответила отказом, но его настойчивость вызывала в глубине ее души странное чувство протеста. Но теперь она намерена сказать да, потому что не только она, но и все окружающие считают их идеальной парой: элегантная дочь банкира и бывший полковник Союза распятия.
Мег вздернула подбородок. Да, это то, что ей нужно. Карл знает, как поставить женщину на пьедестал, как обходиться е ней, чтобы она почувствовала себя настоящей леди. Он никогда не зажал бы ее у стены в кольце рук и не произносил бы ей в ухо угрозы свистящим шепотом.
Посмотрев на часы, висящие на блузке, Мег застонала. Уже надо возвращаться и приниматься за неотложные перед вечеринкой дела, а потом играть сразу две роли, которые от нее ожидали, – гостеприимной хозяйки и веселой именинницы.
– Мисс Меган, прибыл капитан Тальберт.
Мег как раз собиралась обрезать длинный стебель розы и, вздрогнув при словах дворецкого, едва не отхватила ножницами кожу на пальце. Она украшала цветами бальный зал. Сообщение слуги заставило ее сердце учащенно забиться.
– Спасибо, Роберт, – сдавленным голосом ответила она. – Приятель капитана тоже здесь?
– Да, мисс.
– Пожалуйста, проводи их в комнаты, которые я им отвела.
– Хорошо. Однако разрешите спросить, куда мы поместим… то есть я хочу знать, что мне делать с… о черт, мисс Меган, я не в силах прикоснуться к этой гадости!
Мег посмотрела на него в недоумении. Роберт никогда не позволял себе таких выражений. Она даже не слышала, чтобы он когда-либо повысил голос. Его самообладание, которому он был обязан, чисто британскому воспитанию, не покидало его в самых трудных обстоятельствах.
– О чем ты толкуешь?
Ее прервал женский крик, раздавшийся из прихожей у главного входа в дом.
– Идиотская шутка, – пробормотал Роберт, зло вращая глазами. Не хватало еще служанкам падать в обморок! – И он быстро покинул зал.
Неожиданное нарушение распорядка в доме сбило девушку с толку, и она, бросив ножницы и цветы на стол, поспешила за дворецким.
В прихожей собрались все двенадцать слуг, включая лакея, который поднимал с пола бесчувственную Милли. Среди всего этого бедлама спокойно и невозмутимо стоял Джейк Тальберт. Он был словно ясный и безоблачный центр тропического урагана, им же самим рожденного.
Мег сделала глубокий вдох и медленно выпустила из легких воздух.
– Бы не предупредили о своих домашних животных, капитан Тальберт.
– А вы о них и не спрашивали, мисс Маклаури, – возразил Тальберт и поднял правую руку с вцепившейся в рукав рубахи самой огромной ящерицей, какую Мег встречала в жизни.
Он был либо сумасшедшим, либо демоном, каждым своим действием старавшимся заставить ее пожалеть о попытке шантажировать его. А может, это лишь дурацкий пункт, который он добавил к их договору? А она-то считала, что в его присутствии обретает новые силы! Какая чушь! Этот человек – воистину чудовище.
Роберт приказал слугам вернуться к своим делам, а сам остался дожидаться ее окончательного вердикта относительно этих нежданных гостей.
Мег взглянула на японца, невозмутимо стоящего со второй игуаной на руках.
– Мисс Маклаури, позвольте мне представить вам моего друга Акиру Комацу.
Пожилой японец отвесил церемонный поклон. И хотя в его лице преобладали грубые черты, темные глаза блестели весельем. Казалось, им обоим пришлась по душе шутка, которую они сыграли с ней.
– Мистер Комацу. – Мег опустила голову в ответном поклоне. И тут же, повернувшись к Тальберту, добавила: – Вы действительно думаете, что я позволю держать этих ящериц в доме?
– Разумеется. Где я, там и они. – Его темные брови изогнулись в сардонической усмешке. – Кроме того, это необычные ящерицы. Это игуаны с тихоокеанского побережья Мексики.
Улыбка Тальберта была похожа на оскал, готового к нападению хищника. Мег почувствовала себя в западне в собственном доме. Вот-вот и здравый смысл откажет ей, исчезнув в пламени сжигающих ее гнева и обиды.
– Капитан, я хотела бы перемолвиться с вами двумя словами, – холодно предложила она. – Наедине.
Она направилась в отцовский кабинет. Дойдя до стола, Мег повернулась и оперлась на его крышку, крепко сжав пальцами ее край.
Тальберт возник на пороге, все еще не расставаясь с игуаной. Теперь она лежала на его широких плечах, свесив хвост, который почти доставал ладони его опущенной руки. Острые когти впились в ткань серой рубашки, натягивая ее на груди капитана.
Мег старалась дышать ровно. Эта сцена украсила бы цирковое представление, и она невольно сделала паузу, любуясь мускулами атлета, рельефно обозначившимися под тонкой тканью. Что, в конце концов, с ней происходит?
– Не беспокойтесь, мисс Маклаури. Игуана не кусается, если ее… не дразнить.
– Меня больше беспокоите вы, сэр, – раздраженно бросила она.
– Это другое дело, – сказал он, продолжая улыбаться той же улыбкой – во весь рот, но без малейших признаков доброжелательности. – Я действительно кусаюсь, стоит меня задеть.
Она не решилась ответить на его колкость, чтобы еще больше не накалять обстановку. Они стояли, молча уставившись друг на друга и кожей ощущая горячую волну, струящуюся между ними, как тогда, во Дворце паутины.
– Дворецкий попросит кого-нибудь показать вам ваши комнаты, – быстро сказала она.
– В этом здании?
– Да. Хотя этого мне и не хотелось бы, вы поселитесь здесь. Вы ведь ясно изложили свой взгляд на эту проблему. – Она замолчала, чтобы перевести дыхание. – Там все будет готово. А сегодня у нас соберутся гости.
– Вы должны отменить вечеринку, – нахмурился он.
– Вы шутите! – рассмеялась она. Однако, увидев выражение его лица, оборвала смех. – Это невозможно. – Мег вцепилась в край стола, так что пальцы побелели. – Слишком поздно, чтобы отыграть назад. Уже приготовлен ужин, приглашен оркестр, украшены помещения. Да и как предупредить всех гостей?
– Разве все это более важно, чем безопасность вашего отца?
– Конечно, нет. Но ведь подготовка к вечеринке началась несколько недель назад, задолго до того, как возникли проблемы, касающиеся вас. И, – с иронией добавила она, – в списке гостей нет никого из тонга.
– А что вы знаете о тонге, мисс Маклаури? – хмыкнул он. Отпустив крышку стола, Мег скрестила руки на груди.
– Я знаю, что бандиты организованы в несколько групп. Одни более влиятельны, другие – менее. Между ними происходят стычки за контроль над той или иной территорией. Их главари управляют Китайским кварталом, как средневековые феодалы, терроризируют население. В качестве орудия убийства предпочитают тесаки. Полиция закрывает глаза на их стычки, если только в них не участвуют люди из других районов Сан-Франциско.
– Тогда возникает интересный вопрос: зачем кому-то из главарей тонга понадобилось убивать вашего отца?
– Возможно, им показалось, что он отнесся к ним с недостаточным почтением. Многие бизнесмены из Сан-Франциско ведут дела с китайскими торговцами, и в их числе мой отец. Папа – очень невыдержанный человек и не всегда следит за своим языком. И зачастую прибегает к методам, которые нельзя назвать дипломатическими, капитан. Он мог обидеть кого-нибудь, что-то не так сказать.
– Китайцы очень болезненно воспринимают оскорбления. – Прищуренные глаза Тальберта стали непроницаемыми. – Они могут счесть нанесенную им обиду смертельной, хотя западный человек увидит в ней сущий пустяк. Они же, чтобы сохранить лицо, вынуждены убить обидчика.
– Сохранить лицо?
– Да, репутацию, уважение со стороны равных им по положению и – беспрекословное послушание подчиненных. На этом зиждется все их общество.
– К сожалению, я не знаю причины. И папа не знает, Он думает, что это были случайные нападения, не направленные лично против него.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?