Читать книгу "Несовместимые. Книга вторая"

Глава 2

Элла

Алек довез меня до клиники и сразу же уехал. Складывается какое-то странное ощущение, будто меня все избегают и боятся заговорить на непринужденные темы, чтобы невзначай не задеть те хрупкие, которые пагубно влияют на мое благополучное состояние.

Я даже сама еще не могу понять, что чувствую.

Все эти два дня я одновременно поддерживала связь с подругой бабушки, которая организовала похороны, и сидела подле брата, наблюдая за его состоянием. С одной стороны, мне душу разрывало от горькой утраты и от безжизненного вида отца, а с другой – я снова восстанавливалась, когда смотрела на исцеление Деймона. Из-за такого совпадения я утопала в разных эмоциях, и это истощало морально и физически.

Я много думаю о бабушке и до сих пор не могу поверить в то, что ее больше нет. Иногда засыпаю днем максимум на пол часа, а когда просыпаюсь, нахожусь будто в прострации и не могу взять в толк, что происходит вокруг меня. Забываю на какое-то мгновение, что бабушка умерла и считаю, что она в Валенсии и скоро вернется ко мне. А когда до сознания снова доходит жестокая реальность, бьющая меня наотмашь ледяной ладонью, я снова погружаюсь в отчаяние и начинаю ее оплакивать.

Самое ужасное чувство, это когда мозг во сне проектирует совершенно иную, иллюзорную реальность, когда все хорошо и все живы-здоровы. А когда просыпаешься, снова боль и горе дают знать о себе и продолжают бить по голове и сердцу, разрывают душу, и это буквально ощутимо. Я теряюсь в реальности и вымысле моего собственного воображения, когда засыпаю. Поэтому мне не хочется больше засыпать, чтобы не вводить себя в заблуждение, и помочь смириться со смертью бабушки в жестокой реальности. Мне в ней безумно холодно, и я уже продрогла до костей.

– Элла, поговорите с ним, – взмолился доктор Вилсон. – Встать с постели он сейчас никак не может. Максимум через неделю. Деймону сейчас необходимо лежать и питаться, проходить курс медикаментозного лечения. И только после того как мышцы более-менее окрепнут и поднимут его с кровати, пусть хоть вообще не спит, – раздраженно закончил доктор и, махнув рукой, покинул меня, шагая вдоль коридора.

Я вздохнула и посмотрела на дверь палаты Деймона. Он не только себя в могилу сведет с чрезмерной потребностью быстрее встать, но и своего лечащего врача отправит к неврологу или психологу, чтобы тот подлечил нервы после непростой работы с ним.

Я прекрасно буду помнить момент, когда ворвалась в реанимационную палату после долгожданного звонка доктора. Первое время Деймон вообще ничего не воспринимал, не мог говорить и совсем не шевелился. Смотрел вроде на меня, но словно сквозь. Я пугалась его пустого взгляда, но доктор уверял, что это вполне нормально. Он говорил мне обо всех подробностях того, как восстанавливается мозг и организм после комы, но медицинский язык я с трудом могла понять, поэтому просто взяла в усмотрение слово «нормально» и хоть немного выдохнула.

Я весь день и всю ночь сидела рядом с его кроватью и выходила только за тем, чтобы пойти в туалет или спуститься в небольшое кафе выпить кофе.

Эльвира пыталась меня уговорить поехать домой, но я понимала, что там себе места не найду и совсем не усну. Лучше сидеть на стуле рядом с братом и улавливать каждое положительное изменение в его состоянии, так хотя бы смогу уснуть ненадолго.

Брук была с ней заодно и уверяла, что заменит меня в мое отсутствие и будет докладывать о его состоянии ежечасно. Я отказалась от их предложений наотрез и захлопнула перед ними дверь палаты, куда Деймона перевели ночью.

Я надавила на позолоченную ручку двери и осторожно отворила ее, входя в светлое помещение. Деймон кое-как повернул голову и, заметив меня, уголки его губ дрогнули.

– Ну, и куда ты собрался, герой? – с упреком спросила я, закрывая дверь.

– Он тебе мозги промыл? – промямлил он и вздохнул.

– В этом нет необходимости, поскольку я сама вижу твое состояние. Ты говорить внятно не можешь еще, а собрался уже вставать. Уму непостижимо! Ты соображаешь, что творишь? – В меня пробиралась злость от необдуманных действий Деймона. – Ты только пришел в себя. Потерпи немного. Иначе угробишь себя.

– С возрастом ты все больше озабочена.

– Ну и пусть. У меня нет запасного брата, – пробубнила я и плюхнулась на стул, выдохнув из себя раздражимость.

Деймон рассматривает меня внимательнее, чем прежде, а все потому, что отделы его головного мозга восстанавливаются уже с ускоренной силой, и он начинает лучше соображать и анализировать.

– Почему ты так выглядишь?

Конечно, Деймон еще не осведомлен о том, как я жила весь этот месяц. Он даже еще не знает о том, что бабушки больше нет. Всю эту информацию братишка еще не готов принять и переварить. Оставлю этот момент для более лучших времен.

– Захотела, – улыбнулась я, показывая, что ничего глобального из этого не следует.

Деймон нахмурился и снова уставился на потолок. Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как беспокойство уже сейчас давит на мою грудь, а в голове куча вариантов, как начать разговор о моей жизни. Детально не могу предугадать, как Деймон отреагирует. Знаю одно – его гневу не будет конца.

– Ты хочешь бульон?

– Нет. Хочу спать.

– И это правильно, – поддержала я его решение.

Встав со стула, я поправила одеяло на его груди и погладила Деймона по щеке. Он уже закрыл глаза и тяжело вздохнул. Деймон быстро устает, когда в сознании, но не хочет этого признавать, а упрямо хочет всех убедить в том, что уже готов лететь в космос. Упертый Тейлор!

– Поспи и поешь, – пробубнил он, не открывая глаз.

Я улыбнулась и чмокнула его в холодный лоб.

– Хорошо, – прошептала я.

Я вздохнула и тихо покинула палату, чтобы не нарушать покой Деймона.

Зашла в туалет почти рядом с его палатой и прижалась спиной к двери, когда закрыла ее за собой. Откинув голову назад, я несильно ударилась о дерево затылком и закрыла глаза, прислушиваясь к своему внутреннему состоянию. Душа продолжает писать свои депрессивные композиции. Внутри меня мелодия из уныния, отчаяния, усталости и грусти. Внутри меня какой-то царский дворец с закрытыми воротами, в котором есть лишь страдания и необъяснимая болезнь, сковывающая в своих кандалах все живое, что есть во мне.

Я распахнула глаза и дрожащими пальцами взъерошила волосы на голове, ощутив на коже сальную пленку. Я не помню, когда в последний раз принимала душ.

Встав перед зеркалом, встретилась со своим взглядом и ужаснулась. Когда-то яркую голубизну моих глаз теперь покрыла какая-та бледная пленка, словно у мертвеца. Черные круги под глазами из-за недосыпа и впалые щеки. Потрескавшиеся бледные губы выглядели ужасно и, кажется, сливались с моей бледной кожей. Одним словом, я выглядела ужасно. Не удивительно, что Брук смотрела на меня с непомерным сожалением и быстро отводила глаза. Даже одежда пропахла запахом медицины и еще моим собственным потом. Я покрывалась им, когда резко просыпалась и снова осознавала, что тяжелый период жизни еще не подошел к концу.

Я повернула вентиль. Набрав холодной воды в ладони, прыснула ее на лицо и как следует провела по нему руками, приводя себя в чувства. То же самое делала, когда собралась к Эдварду, чтобы дать знать – я посещу праздник.

Да, это безумие. Я согласна с прямым высказыванием Алека. Но я не хочу ждать такого момента, когда Клаус позовет меня посетить его особняк, а в благодарность я должна буду лечь под него. Зачем еще он меня пригласит к себе. В этом мире совсем нет места любви. Здесь только удовлетворяют друг друга сексом. Тела не имеют никакого значения, секс – всего лишь пустой звук. Я не смогу так. Клаус совсем не привлекает меня, а в плане близости тем более.

Я вытерла лицо от капель воды салфетками и вышла из помещения. Как раз в это время по коридору шла Эльвира, приближаясь к палате Деймона.

Заметив меня, она широко улыбнулась и направилась ко мне.

– Как прогнозы?

– Вырывается вперед и хочет встать, – устало ответила я.

– Безумие просто! – ужаснулась она. – Все следующие за законом такие или только твой брат?

– Наверное, только мой такой тронутый.

Эльвира хихикнула. Она так старается быть рядом со мной непринужденной и веселой, что мне хочется отблагодарить ее за это несколько тысяч раз.

– Ты как раз вовремя. Мне нужно поискать платье для завтрашнего вечера.

– У вас что-то намечается? – насторожилась она.

– Только не говори мне, что я заставляю себя и не обязана дальше выполнять свою работу, – недовольно проговорила я, раздраженно натягивая рукава кофточки из тянущейся ткани.

– Я молчу. Тебе вообще лучше не указывать, – заметила Эльвира.

Я ничего не ответила, подавляя в себе чувство вины. Из-за моего состояния я слишком раздражительна и огрызаюсь на людей по любому поводу, стоит им рот открыть. Понимаю, что мое окружение не заслуживает такого отношения, но ничего не могу с собой поделать. Мной управляют негативные эмоции.

– Ладно. Только для начала давай мы поедем ко мне. Ты умоешься и переоденешься. Выглядишь жутко, – честно отозвалась о моем внешнем виде моя подруга и, слабо усмехнувшись, я последовала за ней.

Мы с Эльвирой доехали на такси до ее пентхауса.

Просторное помещение с высокими потолками и панорамными окнами, которые будто служат прозрачными стенами, открывая вид на весь Манхэттен. Район словно на ладони.

Пока я осторожно шагала по гостиной, снимая с себя кофточку, заметила, что здесь много комнат, терраса и еще какие-то дополнительные помещения. Эльвира включила свет, поскольку из-за непогоды и серого неба вокруг было мрачновато. Если бы высоко сияло солнце, то в этой квартире был бы избыток света.

– Ванная там, – указала пальцем Эльвира. – Полотенце можешь достать из нижнего ящика. Можешь пользоваться всеми принадлежностями, какие душе угодны.

– Спасибо.

Немедля я заняла ванную комнату и вскоре наслаждалась тем, как струи воды в душевой смывают с меня всю тяжесть и неприятный запах. Суровая реальность все еще давит на все мое естество и пытается ослабить, взвалить все тяготы, посланные судьбой, на мои плечи разом и раздавить. Но я сопротивляюсь и продолжаю стоять на ногах, невзирая на то, что мои колени уже дрожат.

Я обтерлась полотенцем, высушила волосы, которые сразу стали шелковистыми, и накинула на себя халат, пользуясь средствами по уходу за кожей, которые есть у Эльвиры. Найдя косметичку, я сразу решила нанести легкий макияж и скрыть все участки, напоминающие о моих непростых днях, освежая свое лицо.

Когда я открыла дверь, в нос ударил приятный запах еды, и мой живот тут же заурчал. Я по исходящему аромату нашла Эльвиру на кухне, которая накрывала на стол.

– Ты как раз вовремя. Тебе нужно поесть.

Я приблизилась к высоким стульям и хотела сесть за стол, но резкое головокружение не позволило мне сделать этого немедленно. Я схватилась за спинку стула и накрыла лоб ладонью, прикрыв глаза. Выжидала, когда состояние придет в норму, и я снова смогу двигаться.

Пока Эльвира колдовала перед кофеваркой, она не заметила этого сбоя в моем организме, и я заняла свое место.

Вырвав кусочек мяса из куриной грудки пальцами, я смаковала его во рту и наслаждалась приятным вкусом блюда.

– Ты отлично готовишь.

– Да нет, – усмехнулась Эльвира. – Это все от Марты. В моем холодильнике контейнеры с блюдами от нее или уже занятая посуда с ее стряпней. Марта часто у меня бывает только для того, чтобы приготовить еду.

Она заняла место напротив меня и передала кофе в белой чашке. Исходящий от него пар позволил мне быстро ощутить запах молочного шоколада.

– Хотя я все могу заказать из ресторана, – продолжала она. – Но она категорично относится к этому выбору.

– Марта мне сказала, что она с вами практически с рождения Эдварда, – вспомнила я и снова отправила в рот большой кусок хорошо прожаренного мяса.

– Да. Она помогала маме во всем. Мне и пяти не было, когда ее не стало. Марта стала мне практически матерью.

– Мне жаль, – взгрустнула я.

– Я была совсем крохой, поэтому мало что помню. Кому больше досталось, так это Эдварду. Он старше и сильнее был привязан к маме.

– Возможно ли, что из-за потери матери он такой агрессивный? – осторожно спросила я.

Эльвира резко подняла на меня глаза. В них плескался легкий ужас и меня это напугало. Зря я завела эту беседу. Эльвира относится к своему прошлому как к самому страшному отрезку своей жизни и в ее желаниях этот отрезок отрубить и не тянуть больше за собой эту тяжесть.

– Возможно… – прохрипела она и прочистила горло, утыкаясь в свой кофе. – Возможно, настанет момент, когда я смогу изложить тебе о своем прошлом. А сейчас, – оживилась она, – мы собираемся и ищем тебе подходящее платье.

Эльвира поднялась на второй этаж и скрылась в своей спальне, чтобы принести мне одежду.

Я вздохнула и начала убирать со стола. Насколько прошлое брата и сестры ужасно, что одна вспоминает о нем со страхом и дрожью, а другой – вовсе предпочитает забыть.

Благодаря Эльвире я теперь сыта, чиста, накрашена и на мне свежая, приятно пахнущая одежда. Меня словно вытащили из ямы с мусором, где я испытывала на себе все тяготы жизни.

Эльвира пригнала свою спортивную машину, на которой, по ее словам, разъезжает редко, и на этом автомобиле мы доехали до торгового центра.

Там мы посетили несколько магазинов, но я так и не смогла подобрать подходящий наряд. В моих представлениях я должна выглядит так, чтобы у всех отпало желание свалить на меня свои манипуляционные вопросы. Я должна выглядит так, чтобы все растеряли свою бдительность. Может я этого до скрежета зубов не хочу, но на меня должны смотреть и облизываться, думая лишь о моей красоте и недосягаемости. Мужской логичный мозг легко отключить, если предстать пред ними роскошной и манящей своим безупречным и исключительным видом.

Спустя два часа поисков мы с Эльвирой, уже отчаявшиеся, сидели на скамье рядом с фонтаном.

– Может поехать в другой торговый центр? – предложила она, массируя свои икры после долгой ходьбы на каблуках.

– Другого выбора и нет, – пробубнила я, сжимая щеки ладонями, упираясь локтями в свои бедра.

Заметив движение со стороны, я лениво повернула голову. Продавщица вешала на манекен платье, которое должно красоваться на витрине. Я медленно выпрямилась, рассматривая золотистую ткань в руках девушки. Молча несколько раз похлопала Эльвиру по плечу, не отнимая глаз от платья, чтобы она тоже обратила на него внимание.

– Я нашла, – прошептала я. – Нам нужно оно.

Эльвира тут же схватила меня за запястье и потянула за собой ко входу в магазин.

– Девушка! – выпалила Эльвира, что продавщица вздрогнула. – Не утруждайтесь, мы берем это платье.

Девушка растерянно забегала глазами и кивнула, медленно надвигаясь к кассе с платьем.

– А мерить будете? – спросила она, демонстрируя мне платье.

– Нет. Оно мне подойдет, – улыбнулась я. С моим то темпом жизни я вряд ли наберу вес и заимею размер выше «ХS».

Девушка оглядела меня с ног до головы и, будто удостоверившись в моих словах, пробила чек.

Позже мы к этому платью еще приобрели туфли на каблуке и сумочку.

– Смелый выбор, – выдала Эльвира, когда вела машину.

– Пользуюсь тем, что там на меня никто не нападет с грязными мыслями, – через силу пошутила я.

Я вытащила мобильник и позвонила доктору.

– Слушаю, мисс Тейлор.

– Доктор, как сейчас мой брат?

– Я только от него. Вместе с ним Брук Эванс. Я слышу его смех, она задает ему положительную динамику.

Я улыбнулась.

– Хорошо. Он не спрашивал обо мне?

– Скорее сказал не пускать Вас в его палату хотя бы до конца сегодняшнего дня. Вы не покидали его, полностью забыв о своем благополучии. И как доктор, я поддерживаю решение Вашего брата и настоятельно рекомендую отдохнуть. С Деймоном теперь все хорошо и ему ничего не угрожает. Единственная Ваша забота, это отец. Но и у него стабильное состояние. Прислушайтесь к моему совету.

– Да, хорошо. Вы правы. Я останусь дома и отдохну.

– Буду счастлив, – мягко ответил доктор.

Я попрощалась с ним и сбросила звонок. Теперь у меня есть алиби, почему завтра не приду к нему и не навещу. Просплю сутки.

– Все хорошо? – спросила Эля.

– Да. С Деймоном Брук. Кажется, они неплохо проводят время, – сказала я, убирая мобильник в карман. Совсем недавно Алек помог мне поменять экран.

– Замечательно, – сдавленно ответила она, и уголки ее губ нервно дрогнули.

Эльвира отвезла меня до дома и решила остаться со мной и Мартой этой ночью. Я была довольна ее решением, даже хотела сама предложить.

Пока она помогала Марте закончить с ужином, я поднялась в спальню, чтобы получше рассмотреть свою одежду на завтра.

Это шелковое золотистое платье выше колен с бахромой. Ее так много, будто платье состояло только из нее. Нити сияли на свету и приковывали к себе внимание. Платье на бретелях и с вырезом на груди. Конечно, для этого выреза подошла бы пышная грудь, но такими данными я не владею. Это будет небольшим минусом в моем образе, который ничего не испортит. Вдобавок к платью имеется небольшой ремешок со стальным аккуратным бантом.

Я осталась довольна своим выбором. Осталось чувствовать себя уверенно в нем и не переживать за откровенность и длину этого платья.

Мы поужинали. Марта снова порадовала нас своими кулинарными шедеврами. Любой, кто притронется одними губами или учует запах еды от Марты, забудет о том, что сидит на диете. Она была счастлива наблюдать за мной, когда я уплетала еду, ведь на ее глазах такого не было два дня.

Я смогу прийти в себя окончательно. Время иногда враг, потому что отнимает близких, но является и другом, поскольку сглаживает душевные руины и раны. Такое у него свойство, а люди неосознанно смирились с этим.

Мы с Эльвирой готовились ко сну. Пока я смывала макияж, она уже лежала на кровати на правом боку с открытыми глазами и будто о чем-то размышляла. Мне показалось, что ее что-то терзает и тревожит.

Я сняла повязку для волос с головы и легла рядом с ней на спину, накрываясь теплым одеялом. Только я хотела заговорить с ней, но Эльвира меня опередила.

– Элла, как ты считаешь, если человек быстро влюбляется, он глуп?

– Почему же? Я считаю, что не глуп. Скорее он смельчак. Ведь такому человеку неизвестно буквально ничего из жизни того, в кого он влюбился. Вдруг он ужасен. Тогда другому предстоит миссия по починке этого человека. Любовь творит чудеса, – с теплотой сравнила я и улыбнулась.

– А, что, если эта любовь не взаимна? – хрипло спросила она.

Я повернула голову и посмотрела на встревоженную Эльвиру. Она смотрела в одну точку, сжимая одеяло, которым укрылась до самого подбородка.

Я не знала, что ей ответить на это, ведь сама пребываю в таком положении. Я в смятении и понятия не имею, что со мной будет, когда закончу миссию и покину Эдварда с целью больше никогда с ним не сталкиваться. Сердце будет отчаянно рваться к нему и его желание будет почти безудержным. На сопротивления уйдут годы. Уверена, что я буду мучиться от тоски по нему, но главное настроить себя на это.

– Тогда…все пройдет, но для этого нужно время.

– Время… – выдохнула Эльвира. – Мы все взваливаем на него.

– А оно великодушно принимает, потому что это его миссия.

Я немного помолчала, но все же рискнула спросить:

– А почему ты завела этот разговор?

Эльвира сглотнула и облизала губы.

– Так, просто. Интерес заиграл. Спокойной ночи.

Она выключила светильник на своей прикроватной тумбочке и отвернулась от меня к окну. Эльвира умеет поддержать, завести любую тему для разговора, но она до чертиков скрытная. В этом она похожа на своего брата.

– Спокойной ночи.

Я так же выключила светильник на своей стороне и закрыла глаза, зная, что быстро уснуть не смогу. Перед глазами лицо бабушки, а в ушах ее смех. Или то, как мы сидим за столом и как между папой и бабушкой происходит частое явление – холодные распри. Как они подшучивают друг над другом и этими шутками они делятся со мной по очереди. Приятные воспоминания одно за другим прокручиваются в моей голове и вызывают слезы.

Я повернулась на бок и приняла позу эмбриона, тихо вытирая слезы со щек, стараясь не шмыгать носом, чтобы Эльвира не услышала.

Время… Мне оно необходимо, как воздух, чтобы эти воспоминания приносили мне улыбку, а не слезы. Как это произошло после кончины мамы.

Глава 3

Элла

Хоть я и проспала до полудня, все равно не могла ясно мыслить. Видимо, это из-за долгого сна. Мой организм, кажется, благодарил меня за этот подарок, но все же был бы еще не против, скорее счастлив, снова лечь в кровать и укрыться одеялом, чтобы провалиться в сон. Но большего я себе позволить не могу, стоит прийти в себя. Сегодня меня ожидает тяжелый вечер, а от моего состояния будет зависеть последующий успех миссии.

Я сидела за обеденным столом, медленно попивая ромашковый чай, и смотрела в окно. На улице погода начала немного радовать после проливных дождей. Из-за туч выглядывают солнечные лучи и обогревают землю слабой силой, отгоняют серость. Мрачные тучи тяжело плывут по небу и несут с собой полосы холодных дождей куда-то далеко за лес.

Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Раньше могла выбежать на улицу после дождя и наслаждаться долгожданными и теплыми лучами солнца, которые, наконец, победили и разогнали грозовые серые тучи. Могла даже прыгать по лужам, ощущая свою беззаботность во всем ее величии. Я позволяла радости поглощать меня с головой и не думала об ее непозволительных количествах, которые вызывают эффект беспамятства и рассеянности. Розовые очки, если быть краткой.

Теперь я вижу иную сторону, когда радость проигрывает тому, чего так избегала и делала вид, что такого явления попросту не существует – вечный траур и нескончаемое уныние. Во мне будто полюса сменились, и я всеми силами стараюсь поддерживать баланс и не кануть в бездну кручины.

– Ты в порядке? – послышался знакомый мужской голос, и я вздрогнула, резко распахнув глаза.

Увидев перед собой Алека, загораживающего мне пейзаж за окном, я выдохнула и потерла лицо ладонями.

– Да, – дала я короткий ответ. – Что ты здесь делаешь?

– Ты дома одна, вот и решил составить компанию, чтобы не сошла с ума от одиночества.

– Я не схожу с ума от одиночества, – протестовала я.

– Но сегодня все наоборот.

Алек прав. Все теперь в моей жизни в точности до наоборот.

Марта и Эльвира час назад уехали в город, а я осталась одна в этом пустом доме. Видимо, я все это время сидела за столом, и пила чай. Чашка была наполовину пустой.

– Будешь чай или кофе? – спросила я Алека, который внимательно наблюдал за мной, будто анализировал. Если он продолжит это делать, я точно накричу на него.

– Не утруждайся, я сам, – остановил он меня, когда я уже собралась вставать, упираясь ладонями о стол.

Я снова устало плюхнулась на стул, а Алек направился к кухонному гарнитуру. Он тут же начал рыскать по полкам, доставая специи, а после заглянул в холодильник и начал доставать продукты.

– Что ты делаешь?

– Ты обедала сегодня?

Я погладила ладонью свой лоб, пытаясь вспомнить, ела ли я сегодня хоть что-то.

– Понятно. Значит нет. Ела потофё? – Он вытянул название какого-то блюда с французским акцентом.

– Нет, – сухо и хмуро ответила я.

– Это суп с говядиной и овощами. Сейчас я тебя накормлю им, и ты сразу наберешься сил.

– Но я не хочу.

– Будет лучше, если ты хорошо поешь, Элла, – со всей серьезностью высказался Алек на мой отказ. – Придется через силу. Иначе никуда не поедешь.

– Ясно, – усмехнулась я. – Теперь ты будешь делать все возможное, чтобы я не поехала на праздник.

– Я этого не говорил, – улыбнулся он, поворачиваясь ко мне, чтобы показать свою привычную дружелюбность. – Я наоборот хочу сделать так, чтобы ты набралась сил. А угрозы – это мотивация.

После Алек начал колдовать над блюдом. Он даже меня запряг с резкой овощей. Мясо разделывал сам. Как обычно этот парень делал все возможное, чтобы я смеялась. Ему даже стараться не приходилось. Его неистощимый позитив делал всю работу за него. Все терзающие меня тяготы и напряженные мысли оставались, но уходили куда-то глубоко настолько, что я на некоторое время забывала о них. Алек бесспорно владеет даром, который пробуждает гнетущее мукой состояние.

– Ну вот, пробуй.

Алек поставил передо мной тарелку с супом французского происхождения. Один лишь запах заинтересовал меня, и я не раздумывая взяла ложку, черпая ею немного бульона. Я промычала и закатила глаза, когда на языке наконец оказался вкус этого блюда в исполнении Алека.

Он наложил себе и сел напротив меня за обеденный стол.

– Очень вкусно.

– Рад, что тебе понравилось, – самодовольно ответил он с очаровательной улыбкой.

– Где ты научился так вкусно готовить?

– Когда я жил в приюте, у меня была мечта. Как, в принципе, у каждого ребенка. Я хотел стать поваром.

– Прекрасная мечта. У тебя бы получилось, – улыбнулась я.

– Да, мне там тоже так говорили, когда я помогал на кухне. Знаешь, приюты мало кто спонсирует, денег не хватало, чтобы выплачивать заработную плату работникам. Многие уходили, потому что не нанимались благотворителями. Поэтому, когда мне было пятнадцать, я вызвался готовить сам всему приюту.

– Это замечательно.

– Я хотел заработать, когда якобы пошел работать охранником к Либорио, – горько усмехнулся он. – Чтобы получить образование и воплотить свою мечту в реальность. Ну вот, ты снова узнала о подробностях моей жизни.

Я робко улыбнулась и опустила глаза, ловя ложкой кусочек мяса в бульоне.

– На счету у Либорио огромная сумма денег, – тихо начала я. – И когда я задумываюсь о благотворительности благодаря тем числам, внезапно желание раздавать деньги из его казны отпадает. Они грязные и в крови. Вряд ли принесут кому-то счастье. Эти бумажки заслуживают того, чтобы их сожгли.

– Не важно от кого получать помощь, главное, что она есть, – развеял мою теорию Алек.

– Тогда давай я дам тебе денег на обучение? – предложила я так наивно и по-детски, что Алек расплылся в широкой улыбке.

Он вздохнул.

– Поверь, Элла, если бы я хотел сейчас, то начал бы. Я уже не бедствую, как раньше, и эти деньги решили бы все, открыли передо мной все двери. Но я уже плотно прижился к подобному образу жизни. Мечта меркнет, когда от нее стоит отвернуться на некоторое время.

Я снова взгрустнула и поникла.

– Эй. – Алек заметил это и встал со своего места, приблизившись ко мне.

Он взял меня за плечи и вынудил встать. Я уперлась в край стола.

– Я уже давно в этом мире, и выбираться из него нет смысла. Ты же здесь на каких-то пару месяцев и поверь, за это короткое время в тебе не проснется внезапное озарение, что без этого мира ты уже не сможешь.

– Мир гнилой, да. А люди из этого мира – нет. Например, ты. Я и тебя потеряю?

Алек сглотнул, обескураженно смотря на меня. Его руки непроизвольно сжали мои плечи сильнее. Его светлые брови были чуть нахмурены, а скулы напряжены. Мой вопрос застал его врасплох, это видно. Он приоткрыл плотно сомкнутые губы, но так и не нашел подходящих слов, чтобы ответить на мой вопрос. Точнее, он знал, что сказать, просто не мог произнести это вслух и в доступном изложении. Слова в его голове путались.

– Мы больше никогда не сможем увидеться и также беззаботно разговаривать, – продолжила я и этими словами точно озвучила его мысли.

– Об этом я не подумал, – прохрипел он, внимательно смотря в мои глаза. Синие радужки будто гипнотизировали. – Я бы хотел, чтобы ты жила счастливо и вернулась туда, где тебе комфортно, но…сейчас я понял, что мне не хочется тебя терять.

Мы смотрели в глаза друг другу, но внезапно Алек опустил свои на мои приоткрытые губы и сглотнул. Желваки на его скулах ходили ходуном, говоря о запретном желании, с которым он борется. Я замерла, обескураженная его поведением и словами. Раньше Алек не был таким открытым со мной, и тут слова Брук об его отношении ко мне приобрели смысл и реальность.

Я в смятении. Алек осторожно наклонился, словно он пошел на поводу своим желаниям, поскольку больше не мог бороться с ними и пал перед могущественной силой. Если я сейчас не отверну голову, то за этот неравный бой он получит вознаграждение.

Что со мной? Почему я как ошпаренная не бегу от его прикосновений, при этом понимая, что Алек хочет меня поцеловать? Зависит ли это от доверия к нему? Я всегда хотела лишь Эдварда и могла позволить бы ему сделать со мной все, что он хочет, при этом не понимая, почему я допускаю такие мысли. Но у него нет таких желаний, как у Алека. Сейчас же я не двигаюсь и позволяю ему быть тем первым мужчиной, кто поцелует меня.

Алек наклонялся медленно, будто тянул время, чтобы я все взвесила, и давал шанс передумать. Все зависело от меня, он меня не принуждал никоим образом. Видимо, еще и это не отпугивало меня от него, поскольку Алек давал мне право выбора.

Я непроизвольно накрыла своими руками его предплечья, ощущая под ладонями напряженные мышцы. Если я доверяю Алеку и совсем не против его прикосновений, от которых веет безопасностью, то вряд ли поцелуй с ним станет для меня отвратительным.

Не вечно же мне страдать по Эдварду Дэвису.

Когда наши носы соприкоснулись, я уже прикрыла глаза, но тяжелые шаги поблизости быстро вывели меня из прострации, и я вздрогнула, быстро возвращаясь в реальность. Алек лишь осторожно отстранился от меня, но не освободил мои плечи от своей хватки.

Мы одновременно повернули головы и увидели стоящего неподалеку от нас Эдварда. Мое сердце будто рухнуло.

Он стоял с хмурым лицом, запрятав руки в передние карманы брюк, и оценивал обстановку равнодушным взглядом.

А чего я ожидала, собственно? Приступа ревности? С какой стати? Он не чувствует ко мне того, чего и я, чтобы ощущать жгучую ревность, как я, когда вижу его с другими женщинами.

Я отвернулась и сглотнула, выбираясь из хватки Алека. Он расслабил свои руки на моих плечах, и я смогла спокойно отойти. От неловкости начала убирать тарелки со стола, дабы занять себя чем-то, и отнесла их в раковину.

– Моральная подготовка? – послышался низкий голос Эдварда, который снова послал мурашки по моему телу и заставил сердце замереть.

– Вроде того.

Я хотела пустить воду, чтобы помыть посуду, но меня окликнули мужчины, которые внезапно оба составили мне компанию в пустом доме. Лучше бы оставалась в одиночестве и не пережила такого приключения. Один мужчина, к которому я не испытываю жгучих чувств, хотел поцеловать меня, и я была не против, а другой мужчина, по которому я буквально схожу с ума, увидел это.

– Да? – холодно бросила я, когда снова подошла к столу.

– Это подслушивающее устройство, которое я показывал тебе вчера, – ровным тоном говорил Эдвард.

Отлично, никакого заботливого тона.

Этого ты хотела, Элла.

Хотя, испытывая на себе желаемое, я уже не знаю, какого отношения к себе хочу от этого мужчины. Полная противоречивость рядом с ним.