Читать книгу "Жена вместо истинной. Подмена у алтаря"

Глава 20

Я смотрела на уменьшающийся огонь, широко раскрыв глаза. Внутри меня, в самом центре груди, что-то дрогнуло. Слабый, едва уловимый отклик. Будто кто-то постучал в закрытую дверь моей души.

– Может... – голос сорвался на шепот. – Может, во мне осталось хоть что-то? Хоть крупица?

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали. Кожа была бледной, вены просвечивали синими нитями. Обычные руки. Только кончики пальцев дрожат от напряжения.

Но огонь в камине продолжал бушевать, хотя воздуха в комнате не прибавилось. Он реагировал. На что? На мои эмоции? На мою боль?

А потом он стал утихать. Теперь он просто потрескивал, согревая комнату и придавая ей подобие уюта.

Ритуал.

Слово вспыхнуло в сознании яркой искрой. Отец сказал, что магию забрали пять лет назад. Отдали Аннабель. Но магия – это не вода, которую можно перелить из кувшина в кувшин. Это часть души. Часть крови.

Я вспомнила обрывки разговоров, которые подслушивала в детстве. Ритуалы связывания. Ритуалы возврата. Запретные тексты, которые хранились в самых глубоких архивах семьи Примваль, куда имел доступ только глава семьи.

Мой мысленный взгляд вернулся к двери. К той самой двери с драконьими крыльями.

Библиотека.

Там, за этими дверями, хранились знания всего рода Дартуар. Древние фолианты, запрещенные трактаты, истории о магии, которую Империя предпочитала забыть.

Если где-то и можно найти информацию о том, как отменить ритуал кражи дара или как пробудить спящую искру, то только там.

Адиан запретил мне туда ходить. Он назвал меня «мадам Замена» и посадил под домашний арест. Он считает меня пустой оболочкой. Серой мышью, которая не способна даже правильно подписать документ о разводе.

Пусть считает.

Я медленно поднялась с кровати. Ноги все еще дрожали, но внутри разгоралось новое чувство. Не надежда – она была слишком хрупкой.

А азарт. Холодный, расчетливый азарт загнанного зверя, который понял, что клетка не заперта наглухо, а лишь прикрыта засовом, который можно сдвинуть, если знать, куда нажать.

Я подошла к графину с водой. Налила стакан. Выпила залпом, чувствуя, как холодная жидкость стекает по пищеводу, охлаждая пылающее лицо.

Потом я сняла с пальца обручальное кольцо. Тяжелое, с черным обсидианом. Оно было велико для моего пальца и постоянно норовило соскользнуть. Я положила его на каминную полку, рядом с зеркалом.

В отражении я увидела свое лицо. Бледное, с красными пятнами вокруг глаз, с растрепанными волосами. Но в глазах... В глазах больше не было покорности. Там горел тот же синий огонь, что и в камине.

– Посмотрим, – прошептала я своему отражению.

За дверью послышались шаги. Легкие, осторожные. Стук в дверь.

– Мадам? – тихий голос служанки. – Я принесла ночную сорочку и полотенца. Разрешите войти?

– Войдите, – сказала я, и мой голос прозвучал твердо.

Дверь открылась. Вошла девушка лет восемнадцати, с опущенными глазами. За ней вторая, несущая стопку белья. Они двигались быстро, эффективно, стараясь не смотреть на меня, не задерживать взгляд. Для них я была уже не человеком, а предметом интерьера. Временным неудобством.

– Помочь снять платье? – учтиво спросила первая.

– Да, – согласилась я.

Пока ловкие пальцы распутывали шнуры корсета, ослабляя давление на ребра, я смотрела в окно.

Башни Академии сияли в ночи, равнодушные и далекие. Но теперь они казались не конечной целью, а лишь одной из вершин горы, на которую мне предстояло взобраться.

Сначала – библиотека.

Потом – магия.

Когда служанки ушли, оставив меня в простой хлопковой сорочке, я не легла спать. Я села в кресло у камина и стала ждать. Ждать, пока дом уснет. Ждать момента, когда тишина станет моим союзником.

Я встала и направилась к двери, приоткрыла ее, как вдруг услышала голоса служанок. В спящем доме они звучали достаточно отчетливо, чтобы понять, о чем они говорят. Или о ком.

Глава 21

Голоса за дверью просачивались сквозь щели, тонкие и ядовитые, как дым от тлеющей соломы.

Я стояла возле приоткрытой двери неподвижно, затаив дыхание, боясь, что даже звук моего сердца выдаст мое присутствие.

– ...До леди Аннабель ей – как до луны пешком, – хихикнула одна из служанок. Голос был визгливым, пропитанным тем особым сладким ядом сплетен, который любят разносить те, кто сам ничего не значит.

– Вы видели её лицо? Бледная, как простыня после стирки. И глаза... пустые.

– А герцог? – второй голос был ниже, но не менее злобен. – Он рядом с ней выглядел так, будто проглотил лягушку целиком. Или его отравили медленно действующим ядом. Посмотрите на его руки! Он крутил перстень, словно хотел стереть палец в порошок. О, как он был зол! По сравнению с сестрой – она просто дурнушка. Хотя издали они даже похожи…

– Да, сходство есть, – эхом отозвалась первая. – Но Аннабель – это шелк, жемчуг, солнечный свет. А эта... эта – серая тряпка, забытая в углу прачечной. Даже платье на ней висит мешком. Сестра бы в таком скорее удавилась, чем вышла к людям.

Каждое слово било точно в цель, оставляя синяки на душе, которые не видны глазу, но болят сильнее физических ран.

«Серая тряпка». Они не видели во мне человека. Они видели дефект, ошибку в идеальном уравнении дома Дартуар.

Мне хотелось крикнуть, выбежать и доказать им, что я живая, что у меня есть имя, что я могу чувствовать боль так же остро, как и любая другая. Но я лишь прислонилась лбом к двери, чувствуя, как холод ползет по позвоночнику.

Вдруг шаги стихли. Наступила тишина, тяжелая и звенящая.

– Вместо пустой болтовни лучше бы подумали, как выглядит дом, в котором может остаться новая герцогиня, – раздался голос Себастьяна.

Он не кричал. Его тон был ровным, стальным, отчего слова звучали еще страшнее. Это был голос человека, который привык управлять хаосом одним взглядом.

– Вы уверены, что она останется? – осторожно спросила та, что хихикала первой. В её голосе теперь дрожала неуверенность. – Герцогу она ужасно не понравилась! Он смотрел на неё, как на пятно на своем плаще.

– Не вашего ума дело – останется ли она или нет, – отрезал дворецкий. В его голосе прорезалась такая ледяная резкость, что я едва не вздрогнула. – Сейчас она – его законная супруга. Так что ведите себя подобающе. Любое неуважение к мадам Анне будет расценено как неуважение к дому Дартуар. А последствия, думаю, вы можете себе представить.

Повисла мертвая тишина. Слышно было только тихое шуршание тканей, когда служанки поспешили прочь.

Я выдохнула, воздух вырвался из легких с тихим свистом. Заступничество? Или просто защита репутации дома? В любом случае, я была благодарна дворецкому.

Я отошла от двери, стараясь ступать бесшумно, и прислушалась. Шаги Себастьяна приближались. Тяжелые, размеренные. Мне показалось, что он сейчас подойдет к моей двери и откроет ее, но нет… Дворецкий прошел мимо.

Он шел дальше, в глубину коридора, туда, где находились массивные двери библиотеки.

Щелчок.

Глухой металлический лязг.

Звук поворачиваемого ключа в замке прозвучал для меня громче грохота барабанов.

«Он закрыл библиотеку», – пронеслось в голове, обжигая сознание холодной ясностью.

Доступ к знаниям был отрезан.

Запретный плод оказался за семью печатями.

Глава 22

Адиан не просто держал меня в доме – он лишал меня инструментов, которые могли бы мне помочь.

Шаги вернулись.

Теперь они направлялись прямо к моей двери.

Тихий стук. Два коротких удара.

– Мадам? Вы не спите? – голос Себастьяна был тише, чем раньше, но всё так же непроницаем.

– Нет, – отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я подошла к двери и приоткрыла её ровно настолько, чтобы видеть его лицо в полосе света из коридора. – Спасибо, что за меня заступились перед служанками.

Себастьян слегка склонил голову. В уголке его губ мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

– Я знал, что в этом доме отличная слышимость, мадам, – произнес он сухо. – И я за то, чтобы в доме был порядок.

Он остановился в дверях, его фигура казалась высокой и незыблемой, как колонна. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни жалости, ни презрения. Была лишь профессиональная оценка. Как оценивают мебель: удобно ли она стоит, не портит ли вид комнаты.

– Спокойной ночи, мадам, – произнес он и сделал шаг назад, собираясь закрыть дверь.

– Подождите, – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Себастьян замер, одна бровь чуть приподнялась.

– Я хотела вас спросить, – начала я осторожно, подбирая слова, словно шла по тонкому льду. – А камины в доме... они сами разжигаются? Я просто слышала, что сейчас есть такие камины, которые разжигаются сами. Они работают от магии. Их недавно изобрели.

Дворецкий посмотрел на меня так, будто я предложила ему поцеловать жабу. Его лицо осталось каменным, но в глазах мелькнуло искреннее недоумение, граничащее с брезгливостью к моему невежеству.

– Мадам, дом Дартуар – приверженцы старых традиций, – произнес он медленно, чеканя каждое слово. – Зачем нам саморазжигающиеся камины, эти бездушные механизмы, которые ломаются при первом же скачке магического фона?

Он посмотрел на меня свысока.

– Дом Дартуар обладает достаточными средствами, чтобы обеспечивать полный штат квалифицированных слуг. Пусть эти новомодные игрушки покупают те, у которых нет денег на достойную прислугу. Мы пока обойдемся старыми, проверенными методами.

Он поклонился, чуть глубже, чем обычно, и тихо закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал финальной точкой в нашем разговоре.

Я осталась стоять в темноте комнаты, и слова Себастьяна эхом отдавались в голове.

Но сегодня вечером огонь в моем камине вспыхнул сам. Без дров, без кремня, без служанки с кочергой. Он каким-то образом среагировал на мою боль, на мой гнев, на отчаяние.

Трещина в стекле, огонь в камине – все это выглядит очень странно.

Я медленно подошла к камину. Угли давно остыли, превратившись в серый пепел. Но воздух вокруг них все еще дрожал, искажая пространство, как над раскаленным асфальтом летом.

«Камин разжегся сам. Без слуг».

Мысль, робкая и опасная, пробилась сквозь туман усталости. Может быть, во время ритуала что-то пошло не так? Может, во мне осталась магия?

И сейчас, под давлением стресса, под влиянием этого места, насыщенного древней силой драконьего рода, печать треснула?

Или... или магия пытается вернуться обратно?

Возможно ли такое вообще? Были ли прецеденты?

Глава 23

Как жаль, что без библиотеки я не смогу это узнать. Так же как не смогу понять, что именно со мной произошло пять лет назад. И не связано ли мое пробуждение в теле Анны с тем таинственным ритуалом?

Я легла на кровать, не раздеваясь, закутавшись в тонкое одеяло, которое пахло лавандой и чужой жизнью.

Сон пришел не сразу.

Он был тяжелым, липким, полным образов синего пламени и черных глаз Адиана, в которых отражалось мое собственное искаженное лицо. А потом во сне появилась Аннабель. Это был бал. Тот самый, на который взяли и меня. Я помню, как стояла у стены в старом платье Аннабель. Я приукрасила его своими руками, чтобы освежить, чтобы сделать его хоть чуточку красивей. Добавила кружев и нашила бусины.

– Анна! Ну посмотри, посмотри, он пригласил меня на летний прием у императрицы! – сестра подлетела ко мне, словно огромная шуршащая бабочка. Она схватила меня за руки, сияя от восторга.

– Кто? – спросила я, не понимая, о ком идет речь. – Как кто? Граф! Я тебе про него рассказывала! – в глазах Анны сквозит обида. Обида за то, что я путаюсь в ее поклонниках.

– А… Вспомнила… Это… Этот… С усами, да? – спросила я. – Молодой граф? – Да! – расцвела улыбкой Аннабель. – Ой, а ты почему не танцуешь? Тебя что? Не пригласили?

Нет, меня никто не пригласил. А я была бы не прочь покружиться в танце. Но даже если бы и пригласили, родители были против того, чтобы я выходила из тени. Не хватало, чтобы кто-то узнал платье, которое Аннабель носила месяц назад. Это будет позор для семьи.

– Ой… У тебя опять это платье? – удивленно спросила Аннабель, рассматривая мое платье. – Нет-нет, ты не подумай! Тебе идет! Просто… Оно тебя бледнит… Ой, а знаешь, что мне сказал граф? Что как только его родители дадут ему разрешение, он сделает мне предложение! Мне кажется, он милый, а ты что думаешь про него? – Мужчина, которому нужно разрешение от родителей на женитьбу, выглядит как ребенок, которому выдают конфеты только по праздникам, – проворчала я, глядя на танцующие пары.

– Ты знаешь? Ты просто зануда, – улыбнулась Аннабель.

Сон изменился. Уже не было роскошного бала. Была моя комната. – Вот, держи! Я почти не носила его! Оно тебе идеально подойдет! – Аннабель протянула платье. – Оно очень красивое! Там просто несколько бусин надо пришить на место. Я потеряла их на балу… А так оно почти новое!

Я смотрела на сестру и понимала. Для нее это – доброта. А для меня это – очередное напоминание, кто я. И где мое место.

Аннабель упорхнула, а я расправила платье. Оно и правда было красивым. На кружеве я увидела пятнышко от вина, несколько бусин не хватало, а вместо них из корсета торчали нитки. Ничего, пришьем.

Я чувствовала себя счастливой. Обо мне кто-то позаботился. В коридоре слышался голос недовольный мамы, которая распекала Аннабель за то, что та отдала “хорошее” платье мне. “Его могли бы починить! Ты бы еще раз вышла в нем в свет!”, – вздыхала мама.

“Это мое платье! Я так решила! Даже если ты его вернешь, я его больше не надену!”, – слышался в коридоре голос Аннабель.

Дальше снов я не помнила.

Наступило утро, но я все еще лежала с закрытыми глазами и думала.

Я знала, что она хотела как лучше. Она привозила мне сладости со званых ужинов, на которые меня не приглашали. В такие моменты мне казалось, что сестра меня любит.

Почему-то я была уверена, что Аннабель не похитили. Почему-то мне казалось, что она сама сбежала… Но почему?

Глава 24. Дракон

Рассвет еще не коснулся окон, но сон давно бежал из меня.

Дракон не спал. Он ворочался под кожей, тяжелый и беспокойный, словно зверь в тесной клетке, чутко слушающий каждый шорох по каменным плитам. Я стоял у окна, глядя, как серые сумерки постепенно размывают контуры сада, когда в дверь постучали. Один раз. Точно. Без права на ошибку.

– Войдите, – мрачно буркнул я, все еще глядя в серость утра.

Сегодня мне должны принести отчет. Лучшие сыщики были подключены к поискам. Они должны выйти на след Аннабель.

Себастьян вошел беззвучно, но воздух в комнате мгновенно сгустился.

Он держался на почтительном расстоянии, но я чувствовал его взгляд на своем затылке, словно физическое касание.

– Господин, – начал он, и голос его, обычно отшлифованный до звона хрусталя, дрогнул на полтона. – Леди Анна проснется в ближайшее время. В её распоряжении лишь свадебное платье и простая ночная сорочка. Служанки не имеют указаний относительно её гардероба.

Я не обернулся. В груди уже поднималась привычная, едкая волна раздражения.

– И что ты предлагаешь? Отдай ей платье служанки, – в словах прозвучал лед. – Меня этот вопрос каким образом должен касаться?

– Прямым, ваша светлость. – Себастьян не отступил ни на шаг. – Если временная супруга герцога появится в коридорах в одежде служанки, к полудню об этом будет знать весь квартал. А к вечеру – вся столица. Сплетни – это не просто шум. Это удар по репутации дома. По вашим переговорам с гильдиями, по вашей репутации. Не хотелось бы, чтобы вся столица судачила о том, что дом Дратуар обнищал настолько, что не может выделить супруге герцога приличные одежды.

– Она мне не жена, – отрезал я.

– По закону – она ваша супруга, – напомнил дворецкий. – Так что я жду ваших распоряжений.

Я медленно повернулся.

Усталость висела на плечах свинцовой мантией. Мне не хотелось заниматься вопросом гардероба мадам Замены.

Дракон внутри дернулся, недовольно фыркнув, выпуская струйку жара в ребра. Репутация. Переговоры. Бюрократия. Всё ради неё. Ради Аннабель. Я не позволю грязным языкам пачкать её имя, даже косвенно, даже через эту… замену.

– Предложение? – спросил я коротко.

– В комнате, подготовленной для хозяйки дома, есть одежда. Платья, подготовленные для леди Аннабель. Я предлагаю выделить одно. Временное. Пока не решится вопрос с её… статусом.

Я кивнул, жестом приказывая следовать за мной.

Коридоры дома Дратуар были тихи, но эхо наших шагов гулко отражалось от каменных сводов.

Я резко распахнул двери в комнату будущей хозяйки дома.

Глава 25. Дракон

Перед глазами была небесная синева. Я знал, что это – ее любимый цвет. Знал и хотел ей угодить. Я хотел, чтобы она купалась в роскоши и любви. А сейчас мне придется открыть шкаф и выбрать платье для ее сестры.

Створка шкафа распахнулась.

Ряды тканей качнулись, подхваченные сквозняком, словно волны на спокойном море. Голубой шелк, переливающийся, как крыло зимородка. Серебристый атлас, холодный и строгий. Бледно-золотое кружево, тонкое, как иней на стекле. Запах нового бархата, дорогого сандала и чего-то неуловимо цветочного ударил в ноздри, заставив челюсти сжаться.

Всё это я покупал для Аннабель.

Я помнил каждое. Пальцы сами потянулись к ткани, не касаясь её, лишь чувствуя тепло воздуха над ней, словно над живой кожей.

Вот это – тяжелый бархат цвета глубокого неба. Для зимнего бала в Императорском дворце. Я выбирал подкладку сам, проверяя, не будет ли она колоться, представляя, как она кружится в зале, а я стою рядом, вижу, как она собирает взгляды, полные восхищения, и слежу за тем, чтобы никто не подошел слишком близко.

Это – летнее платье из шифона. Она однажды во время поездки задержала взгляд на витрине на три секунды дольше обычного, и я запомнил оттенок голубого, который так оттенял её глаза. Я заказал ткань у того же поставщика.

А это… кружево. Я привез образцы из Восточных провинций, зная, что она обожает старые узоры. Я мысленно уже видел её хозяйкой этого дома. Видел, как она проводит пальцами по этим дверцам, как выбирает наряд, как заполняет пустоту, которая зияла в стенах с тех пор, как мадам Замена посмела переступить порог.

Эти вещи были не просто тканью и нитками. Они были обещаниями. Реликвиями будущего, которое я выстроил в голове с математической точностью.

И теперь Себастьян предлагает отдать их другой женщине.

Внутри меня зарычало.

Для меня сама мысль казалась кощунственной.

Жар подступил к ребрам, кожа на запястьях зачесалась, готовая покрыться чешуей. Дракон не понимал компромиссов.

Дракон понимал только одно: это её вещи. Сокровища. То, что принадлежит истинной. И любая другая, кто осмелится надеть эту ткань, совершит святотатство.

Ревность? Нет. Дракон не ревнует. Дракон охраняет территорию. А эта комната, этот воздух, эти платья – это ее территория. Пусть даже она еще ни разу не переступила порог своих новых владений.

Я сжал челюсти, заставляя зверя отступить. Контроль. Только контроль. Я провел большим пальцем по обсидиану перстня. Холод камня врезался в кожу, отрезвляя.

– Одно, – произнес я, и голос прозвучал хрипло, с металлическим привкусом. – Самое простое. Самое дешевое из тех, что здесь висят. Никакого кружева. Никаких вышивок. Ткань, которую не жалко испортить или выбросить.

Себастьян кивнул, бесстрастный, как всегда.

Его пальцы в белых перчатках перебирали вешалки. Шелест ткани казался громким в тишине. Он остановился на нежном платье. Скромное, почти домашнее.

– Это, господин?

– Да. – Я выдернул вешалку.

Ткань была прохладной, безжизненной. Я бросил её на кровать, где она легла бесформенной, тяжелой кучей.

– Отдашь мадам Замене. Думаю, что для нее сойдет.

Себастьян бережно поднял платье, сложил его с той же аккуратностью, с какой обращался с дипломатическими грамотами, и поклонился.

– Слушаюсь, мой господин. Будут еще распоряжения?

– Да. Пригласи мастеров. Пусть они починят зеркало, – приказал я.

– Слушаюсь. Мастера будут сегодня же, – кивнул дворецкий.

Дверь закрылась. Тишина вернулась, но теперь она была густой, насыщенной запахом моей укрощенной ярости.

Я подошел к кровати, посмотрел на пустое место, где только что лежала ткань. Дракон внутри всё ещё ворчал, царапая стенки сознания, требуя вернуть всё на свои места. Я провел пальцем по перстню, чувствуя, как пульс выравнивается, возвращаясь в привычный, холодный ритм.

– Ничего, – прошептал я в пустоту, и слова были обращены не к себе, а к отсутствующей здесь женщине. – Как только я найду тебя, я куплю тебе взамен десять новых. Двадцать. Ты будешь носить только лучшее. А это… это просто тряпка. Временная мера. Ничего более.

Я замер. Сжал кулаки до побеления костяшек. И быстро вышел, хлопнув дверью так, что эхо разнеслось по коридору, отгоняя непрошеное ощущение, что в этом доме что-то уже начало меняться без моего разрешения.