Читать книгу "Жена вместо истинной. Подмена у алтаря"

Глава 13. Дракон

Глухой, низкий гул, похожий на биение гигантского сердца где-то глубоко под землей, звучал внутри меня.

Дракон не спал. Он проснулся резко, рывком, словно его ударили хлыстом по нервной системе.

Она здесь.

Эта мысль вспыхнула не в голове, а в груди, обжигая ребра изнутри.

Запах?

Нет, Аннабель пахла ландышами и холодным утренним туманом.

Здесь пахло иначе.

Но дракон вел меня, словно она была там.

Связь, тонкая, как паутина, но натянутая до предела, вибрировала в воздухе, ведя меня прочь от стола. Она тянула меня в коридор.

Я поднялся. Кресло скрипнуло, протестуя против моего резкого движения.

В висках стучало. Я вышел из кабинета, не отдавая себе отчета в том, куда иду. Ноги сами несли меня вперед, повинуясь воле дракона.

«Быть такого не может», – пронеслось в сознании, холодное и рациональное. – «Аннабель не может быть здесь. Она похищена. Ее нет».

Но зверь внутри не внемлил доводам разума.

Он действовал на инстинктах.

Каждая мышца моего тела напряглась, ожидая увидеть светлые волосы, услышать тот самый смех, который несколько месяцев назад заставил меня поверить в судьбу. Надежда – ядовитая, липкая вещь – поползла по венам, заставляя сердце биться чаще.

А вдруг?

Вдруг они солгали?

Вдруг она здесь, прячется, ждет меня?

Я остановился перед массивной дубовой дверью. Рука легла на холодную бронзовую ручку. Металл обжег ладонь, но я не отдернул ее. Толкнул.

Дверь бесшумно отворилась.

В комнате царил полумрак. Единственная свеча догорала на каминной полке, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. И там, в глубоком бархатном кресле у окна, сидела фигура.

Настроение тут же упало.

Это была не она.

Не Аннабель.

Анна.

Младшая сестра. «Серая мышь». Та самая подделка, которую я швырнул в грязь всего несколько часов назад.

Ярость от того, что дракон притащил меня сюда, злость на самого себя за то, что еще несколько мгновений назад я был готов поверить, что за дверью моя истинная. Все это переполнило меня до краев, и я почувствовал себя дураком. Дураком, который поверил древним инстинктам.

Анна спала. Или потеряла сознание. Голова была запрокинута на спинку кресла, светлые волосы растрепались, выбившись из строгой прически. На щеках, блестящих в тусклом свете, застыли высохшие дорожки слез. Она выглядела жалко. Словно выброшенная некрасивая сломанная кукла.

При взгляде на нее я испытал раздражение. «Ты зачем меня сюда притащил?!» – сквозь зубы рычал я дракону.

Это не моя истинная. Это ошибка. Грязная, наглая ложь, которая снова оказалась у меня на пути.

– Себастьян! – мой голос прозвучал тихо.

Дверь за моей спиной приоткрылась. Дворецкий возник на пороге, бледный, с идеально невозмутимым лицом, которое, однако, дрогнуло, когда он увидел выражение моих глаз.

– Ваша светлость?

– Что она здесь делает?

Я не повышал голоса. Мне не нужно было кричать, чтобы меня услышали. Моя ярость холодила воздух сильнее, чем зимний ветер.

– Разве я неясно выразился? Примвали должны покинуть поместье. Немедленно. Все!

Себастьян моргнул, растерянно глядя то на меня, то на спящую девушку.

– Прошу прощения, господин. Экипаж лорда и леди Примваль действительно покинул наши владения полчаса назад. Они… они оставили леди Анну. Сказали, что это… распоряжение главы семьи. К тому же она… уже не Примваль… Она – Дартуар… С сегодняшнего вечера. Официально.

Я шагнул в комнату. Воздух здесь был тяжелым, спертым.

Мой взгляд упал на большое зеркало в тяжелой золотой оправе, стоявшее напротив кресла.

По его поверхности, прямо через отражение бледного лица девушки, змеилась длинная трещина. Она рассекала изображение пополам, словно шрам.

У меня перехватило дыхание.

Это было зеркало матери.

Глава 14. Дракон

Единственная вещь, которую отец оставил в этом доме после того, как привел мадам Замену. Он, видимо, забыл, что это зеркало раньше висело в ее комнате. Или просто не обратил внимания. Поэтому зеркало уцелело. Я часто приходил к нему, закрывал глаза, а потом открывал, в надежде снова увидеть маму за спиной.

Надо было разбудить эту… эту… мадам Замену!

“Мадам Замена”?

Забавно. Это прозвище ей подходит. Я буду называть ее так. Ведь имена заслуживают только люди, которые мне нравятся.

Меня раздражало, что я вообще смотрю на нее.

– Мадам Замена! – произнес я, чувствуя, как в моем голосе сочится яд сарказма.

Анна вздрогнула. Ее ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Сначала в них плескался испуг, дикий и животный, затем взгляд прояснился. Она попыталась вскочить, но тело ее не слушалось. Она лишь вжалась глубже в спинку кресла, словно пытаясь стать меньше, незаметнее.

– Вы почему остались здесь?

Я подошел ближе, нависая над ней. Тень от моей фигуры накрыла ее целиком.

– Вам было приказано уехать!

Анна сглотнула. Ее губы были сухими, потрескавшимися.

– Родители… хотят, чтобы я осталась здесь, – голос ее хрипел, прозвучав так, будто она долго молчала или много плакала. Она откашлялась, болезненно морщась. – Но я рада уйти отсюда как можно быстрее.

Только вот… сейчас немного приду в себя. Голова кружится.

– Я вижу, что вы уже «приходили в себя», – резко произнес я, протягивая руку и касаясь острого края трещины на зеркале. Кончик пальца ощутил шероховатость стекла. – Настолько, что разрешили себе портить чужие вещи?

Ее взгляд метнулся к зеркалу, затем ко мне. В ее глазах не было раскаяния. Была усталость. Бездонная, черная усталость.

– Я не делала этого специально, – тихо сказала она. – Оно просто… треснуло. Само.

Для меня эта трещина была не просто дефектом стекла. Это был удар под дых. Память о матери, о ее смеющихся глазах, о том дне, когда она ушла, оставив меня одного с отцом и его новой «истинной» женой, вспыхнула с новой силой. Кто-то осквернил этот символ.

Столько лет зеркало висело без единой трещины, и тут на тебе!

Будучи ребенком, я своими руками спрятал это зеркало в другой комнате, заменив его похожим. В тот день, когда отец выбрасывал вещи матери на улицу. Я снова разозлил его тем, что отказался назвать мадам Замену мамой. И он решил уничтожить все мои воспоминания о моей настоящей матери. Но я был хитрее.

И сейчас зеркало испорчено. У меня просто не хватало зла.

Кто дал право этой мыши портить мои вещи? Кто вообще дал ей право оставаться в моем доме?

Анна медленно, с трудом, поднялась с кресла. Она покачнулась. Я заметил, как ее пальцы впились в подлокотники, побелевшие от напряжения. Она была слаба. Физически истощена. Но в ее позе, в том, как она держала подбородок, сквозило упрямство.

Эта слабость немного смягчила меня. Заставила удержать гнев, который я готов был обрушить на ее голову. Я тут же взял кольцо и стал поворачивать его вокруг пальца.

– Я хотела бы, – начала она, и ее голос стал тверже, хотя тело продолжало дрожать, – попросить у вас документы на развод. Давайте разведемся немедленно. Сейчас же.

Я усмехнулся. Холодно. Что ж. Такое развитие событий меня вполне устраивает. Все ж лучше, чем терпеть эту нахалку в своем доме.

– Хорошо. Я прикажу принести бумаги. Меня тоже тяготит мысль о браке с… подобным недоразумением, – произнес я холодно.

В этот момент она остановила на мне взгляд. Такой же точно, как у мадам Замены, когда я сравнивал ее с матушкой, но не в ее пользу. Меня это позабавило.

Только учтите, мадам Замена, если вы думаете, что выйдете отсюда богатой женщиной, я вас огорчу. Брачный контракт аннулируется из-за обмана. Вы ничего не получите. Ни приданого, ни компенсаций. Считай это платой за зеркало моей матушки!

Глава 15. Дракон

Она кивнула. Слишком быстро. Слишком легко.

Я был уверен, что она будет спорить, торговаться.

– Знаете, после того, как со мной обращались, и пользуясь своим законным положением, я имела бы право шантажировать вас оглаской, – Анна подняла на меня глаза. – Но я не стану. Я выше этого…

В этот момент ее голос предательски дрогнул.

– Я хотела попросить вас о небольшой сумме денег, – она сглотнула снова, избегая моего взгляда. – Думаю, для герцога такая сумма – пустяк. Видите ли… Меня сегодня ограбили мои же родители. Они промотали мое наследство, чтобы моя сестра Аннабель произвела на вас достойное впечатление. Наряды, балы, взятки… Всё ушло на нее.

Она замолчала. Ее пальцы снова сжали ткань свадебного платья, скручивая ее в узел. Я видел, как она борется с собой. Гордость требовала молчать, но необходимость дышала ей в затылок.

– Хорошо, – милостиво сказал я. Злость кипела во мне, но теперь она смешивалась с чем-то другим. Раздражением? Дракон внутри метался, не находя покоя. Он привел меня сюда не ради этого. Не ради жалкой просьбы о милостыне. – Небольшую сумму я готов вам заплатить, мадам Замена. Как плату за молчание и за то, чтобы вы исчезли из моей жизни навсегда. Две тысячи золотых достаточно?

– Думаю, да, – кивнула Анна, и в ее глазах мелькнуло облегчение, которое тут же сменилось новой тревогой. – Мне должно хватить на первое время. Пока я не встану на ноги.

Я кивнул Себастьяну, стоявшему в дверях.

– Принеси документы. И две тысячи золотых.

Дворецкий исчез и вернулся через минуту, держа в руках папку и тяжелый кожаный мешочек.

Я взял документы.

Перо уже лежало на столе. Анна снова присела в кресло, словно ноги больше не держали ее.

Документы легли на стол, а я толкнул бумаги в ее сторону. Анна посмотрела на трещину на зеркале, потом на гербовую бумагу дома Дартуар. Дворецкий поставил перед ней чернильницу и перо.

– Подготовьте экипаж! – распорядился я. – Пусть отвезет ее домой. В поместье Примвалей.

Анна замерла. Перо зависло над бумагой.

– Не надо домой, – произнесла она тихо. Так тихо, что я едва расслышал. – У меня больше нет дома.

Она посмотрела на меня. В ее взгляде не было мольбы. Была пустота.

– Где подписать? – спросила она.

Я указал пальцем на графу «супруга». Она склонилась и стала выводить буквы.

И в этот момент произошло нечто странное.

Глава 16. Дракон

Внутри меня что-то щелкнуло. Словно лопнула струна. Дракон взревел настолько оглушительно, что я на мгновенье потерялся в пространстве и времени.

Я потерял контроль над собой, над своим телом. Моя рука подалась вперед и схватила бумаги, вырвав их из-под пера. Кончик пера, не дописав буквы, оставил длинную кривую линию.

Я замер. Сердце пропустило удар.

Что со мной?

Я смотрел на испорченный документ, на эту черную кляксу, которая упала с кончика пера на стол. И не понимал, в чем дело. Что на меня нашло? Какая муха меня укусила? Она сейчас бы подписала документ, и мы были бы разведены.

Эти секунды неловкой тишины заставили меня впервые почувствовать себя не хозяином положения, а… кем?

– Я вижу, что вы готовы к разводу, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, насмешливо. Но внутри все сжималось от непонимания. – Хотя, похоже, вы даже подписать нормально не можете от волнения. У вас рука дрожит! Подумают, что вам угрожали!

О, боги… Что я несу? Хотя, с другой стороны, я должен попытаться объяснить этот внезапный порыв! Иначе я буду выглядеть идиотом.

Анна смотрела на меня с замешательством. Она прекрасно видела, как я выдернул документ в последний момент.

Ее глаза были широко раскрыты, зрачки расширены. Она чувствовала мое замешательство? Чувствовала этот странный импульс, прошедший между нами?

Мне хотелось убить ее за то, что она видела мою слабость. Но я лишь крепче сжал кулак, чувствуя, как ободок перстня впивается в кожу.

– Я вас проверял, – соврал я, чувствуя, как ложь прилипает к языку. – Решил посмотреть, насколько быстро вы согласитесь отказаться от статуса герцогини.

Она молчала. Ждала.

Я понимал, что поступаю как идиот. Как безумец.

Но признать это вслух? Признать, что какая-то жалкая замена вызвала во мне отклик? Немыслимо.

Это просто усталость, нервы.

Я смотрел на скучные черты мадам Замены, как вдруг что-то во мне шевельнулось. Нет, ни жалость, ни сострадание. Мысль. Здравая мысль. А вдруг дракон привел меня к ней, потому что она что-то знает про Аннабель? Может, он почувствовал это?

Я расправил плечи и успокоился. Такой ответ я принимаю.

– Пока моя Аннабель не найдена, – начал я, и слова давались с трудом, словно камни в горле, – я… не могу позволить скандалу выйти за пределы этих стен. Если вы уедете сейчас, люди начнут говорить, что я выгнал жену в день свадьбы. Что брак фиктивный.

Анна продолжала смотреть на меня, не мигая.

Глава 17. Дракон

– Ты можешь пока остаться здесь, – отрезал я, рубя воздух рукой. – Но не на правах хозяйки дома. И не на правах жены. На правах временной гостьи. Под домашним арестом, если угодно. Себастьян!

Дворецкий шагнул вперед.

– Слушаю, господин! Ей выделить комнату, которую подготовили для госпожи Аннабель?

– Нет! – резко ответил я. – Та комната пусть стоит и ждет хозяйку.

Я повернулся к Анне, видя, как она вздохнула и опустила глаза.

Что? Рассчитывала на то, что тебя тут же поселят в покоях, которые месяц готовили к приезду хозяйки? Нет. Это – ее покои. Не твои.

– Если ты заняла чужое место у алтаря, то занять чужое место в сердце у тебя не получится, – произнес я, наслаждаясь ее болью.

Дворецкий ждал указаний.

– Выделите покои мадам Замене. В восточном крыле. Возле библиотеки. Там тихо. И проследите, чтобы она пореже попадалась мне на глаза.

Анна открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей возможности.

– Это не обсуждается. Документы на развод будут готовы, когда я решу, что они готовы. А пока вы будете вести себя тихо.

“А я буду за тобой наблюдать! Я не доверяю тебе”, – мысленно решил я. И успокоился. Решение казалось верным.

– Вы не имеете права! Мы же решили, что вы выплатите мне компенсацию, и мы разойдемся? – голос Анны был твердым, а в глазах впервые появился огонь.

– Ошибаетесь. По закону – имею, – ответил я. – По закону я имею право делать с тобой всё, что угодно. Ты сама на это подписалась, когда решила заменить сестру у алтаря. Так что привыкай. Привыкай к тому, что в этом доме ты даже дышишь с моего разрешения.

Я развернулся и вышел из комнаты, закрывая дверь без хлопка. Только дверная ручка хрустнула в руках и рассыпалась.

В коридоре я остановился, опираясь лбом о холодный камень колонны. Дыхание было сбивчивым. Внутри бушевала огненная буря. Дракон не успокаивался. Он крутился, искал, рычал воздух.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Нет, – прошептал я в темноту коридора. – Этого не может быть. Это просто стресс. Усталость. Гнев.

Я категорически отказывался принимать то, что происходило.

Глава 18

– Прошу за мной, мадам.

Голос Себастьяна прозвучал так же ровно и бесстрастно, как и час назад, но теперь в этой безупречной вежливости мне послышался холодный сарказм.

Или, возможно, это был лишь отголосок моего собственного унижения, эхом отдававшийся в пустых коридорах.

Я шла механически, чувствуя, как тяжелое кружево свадебного платья волочится по мраморному полу, словно мёртвый хвост ящерицы.

Мой разум лихорадочно пытался осмыслить произошедшее.

Только что Адиан настаивал на разводе. Он швырнул мне в лицо свободу, упакованную в две тысячи золотых и позор. Но в последнюю секунду, когда перо уже коснулось бумаги, он выдернул документ. Резко. Грубо. Словно его обожгло.

Зачем?

Он играет со мной? Дает надежду, чтобы тут же растоптать? Это месть. Расплата за то, что я посмела занять место, предназначенное для совершенства.

Он сам сказал: «подделка». Он подчеркнул это каждым своим взглядом, каждым движением.

Мы с дворецким миновали поворот, и я невольно замерла. Дверь напротив была распахнута настежь, и оттуда лился мягкий голубоватый свет.

Это была комната Аннабель. Та самая, которую герцог готовил для своей истинной невесты.

Я заглянула внутрь, не в силах отвести глаз. Стены были окрашены в оттенок утреннего неба, мебель из белого дерева инкрустирована перламутром. Повсюду, на столах, на креслах, даже на полу стояли коробки. Коробки с лентами цвета сапфира. Подарки. Герцог осыпал её ими, не жалея ничего.

Здесь пахло ландышами и роскошью. Запахом жизни, которая мне не предназначалась.

Кто-то рожден для дождя из драгоценностей, а кто-то для зависти.

– Вы идете, мадам? – голос дворецкого вернул меня в реальность. – Ваши покои дальше.

Я моргнула, стряхивая с ресниц предательскую влагу. Каждый взгляд сравнивал меня с блистательной сестрой. Каждый шепот: «Вы только посмотрите! Две сестры. Одна – просто совершенство! Вторая – просто блеклая моль!» приносил мне болезненный укол зависти.

Я не была уродкой. Нет. Я была обычной. У меня было довольно приятное лицо. Золотые волосы. Правда, не такие ухоженные, как у сестры, которой каждый раз втирали в них драгоценные масла для блеска. Но на ее фоне я казалась жалкой молью.

Когда-нибудь я привыкну к тому, что все блага этого мира автоматически стекаются к тем, кто красив.

Когда-нибудь я перестану чувствовать эту жгучую, кислотную зависть, смешанную с отвращением к самой себе за то, что я вообще смею смотреть на чужое счастье. Мир поклоняется красоте, а уродство и посредственность должны довольствоваться крохами.

Или пробиваться в жизни умом, даром, магией, силой. Выцарапывать ногтями то, что кому-то дается за красивые глаза.

Я знала, что в Академии, прежде всего, смотрят не на личико, а на магию. Я знала, что там мое место. Что там не будет Аннабель. И у меня появится шанс заслужить право быть кем-то.

Я видела себя через много лет. Почтенная магесса, убеленная сединами, пользующаяся почетом и уважением благодаря своим знаниям, благодаря своей силе и своему трудолюбию.

Себастьян повел меня дальше, в глубину дома. Чем дальше мы уходили от парадных залов, тем темнее становился коридор. Гобелены здесь были старше, потемневшими от времени, а свечи горели реже, отбрасывая длинные, искаженные тени, которые, казалось, тянули руки к моему платью.

– Вот ваша комната, – произнес дворецкий, останавливаясь перед неприметной дверью из темного дуба.

Мой взгляд скользнул мимо неё и зацепился за массивные двойные двери рядом. Они были выше человеческого роста, украшены сложной резьбой в виде переплетенных драконьих крыльев и оснащены тяжелыми вызолоченными ручками в виде львиных голов. От них веяло древностью и какой-то тревожной, давящей силой.

– А это? – спросила я, кивнув на двери.

Глава 19

Себастьян слегка напрягся. Его маска невозмутимости дала трещину.

– Это библиотека, мадам. Господин не любит, когда в ней бывают посторонние. Доступ туда строго запрещен без его личного разрешения.

В его тоне прозвучало предупреждение. Не просто правило этикета, а угроза. Я кивнула, запоминая. Запретный плод.

Я входила в комнату, видя прикрытую дверь библиотеки. Не закрытую, а именно прикрытую.

– Могу я принести вам ужин? Или чай? Чего изволите? – послышался за спиной голос дворецкого.

– Ничего, – тихо ответила я.

В этом доме, в этой клетке, я не имела права ничего требовать. Да и не хотела. Гордость не позволяла мне принимать подачки от этого дома.

Дворецкий поклонился и растворился в полумраке коридора, оставив меня наедине с тишиной.

Я толкнула дверь комнаты.

Комната оказалась маленькой. Тесной. Она напоминала меня саму – незаметную, сжатую, лишенную простора. Потолок был ниже, чем в других помещениях, окна – узкими, будто бойницы. Шторы на них были из простой серой ткани, без вышивки, без золота. Мебель скромная: кровать с балдахином из дешевого ситца, старый шкаф с облупившимся лаком, небольшое зеркало в простой деревянной раме и камин, в котором давно догорели угли.

На каминной полке стоял графин с водой и единственный хрустальный стакан.

Я подошла к окну. Стекло было холодным. За ним, в ночной тишине, прятался сад. Деревья стояли черными силуэтами. И там, вдалеке, за высокой стеной поместья, над верхушками деревьев едва заметно сияли огни.

Башни Магической Академии.

Говорят, их видно из любой точки столицы. Для многих они были просто архитектурной достопримечательностью. Для меня они всегда были маяком. Единственной точкой на карте, где я могла бы стать кем-то большим, чем «серая мышь» Анна Примваль.

– Самая высокая башня, – прошептала я, и голос мой прозвучал глухо в тесной комнате. – Башня Знаний. Построена в третью эпоху правления драконов, в точке силы, которую вычислил магистр Дерваль Амбориус. Высота – сто двадцать четыре метра над уровнем земли. Вход только для одаренных...

Я знала наизусть каждый параграф устава Академии. Каждое заклинание из учебников, которые тайком читала ночами, пряча свечу под одеялом. Я готовилась. Я училась. Я мечтала.

А теперь?

Теперь эти знания были бесполезны. Мертвый груз в голове девушки, у которой отобрали дар. Девушки, которая стала разменной монетой в игре двух семей.

Ноги подкосились.

Я опустилась на край кровати, матрас жалобно скрипнул. Обняла колени, прижалась лбом к тканому покрытию.

Слезы пришли не сразу.

Сначала пришла пустота. Холодная, звенящая пустота, которая высасывала тепло из тела.

А потом боль поднялась со дна души, как речной ил, потревоженный камнем. Тяжелая, вязкая, удушливая.

Я плакала тихо, чтобы не услышали стены. Плакала не столько от страха перед герцогом, сколько от осознания собственной никчемности.

Зачем мне ум, если у меня нет магии?

И вдруг – хлопок.

Резкий, сухой звук, словно лопнувшая струна.

Я вздрогнула и подняла голову. Огонь в камине резко вспыхнул. Пламя взметнулось вверх, неестественно высокое, ярко-синее в основании и ослепительно белое на кончиках. Оно лизнуло кирпичную кладку свода, и жар ударил мне в лицо, обжигающий, агрессивный.

Я шарахнулась назад, вжимаясь в изголовье кровати. Сердце забилось где-то в горле.

Это было невозможно. В камине почти не осталось дров. Откуда взялась такая сила?