Электронная библиотека » Купава Огинская » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Её чудовище"


  • Текст добавлен: 14 октября 2022, 13:24


Автор книги: Купава Огинская


Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Постарайся не вырываться… Х-х-хороший совет, ничего не скажешь.

– А нельзя как-то по-другому из меня жизнь тянуть? – пробормотала я, покорная его руке, запрокинув голову, но старательно отворачиваясь от прохладных губ. Я не вырывалась, как меня и просили, но и безропотно мириться с происходящим не собиралась.

– Можно, – выдохнули мне в висок, – но зачем отказывать себе в маленьком удовольствии?

Ответить на это мне было нечего.

Я стояла на холодном полу, в одной ночной рубашке, прижатая к самому настоящему чудищу, утратив возможность даже просто отвернуться: запутавшиеся в моих волосах пальцы Барона надежно фиксировали голову. А этот улыбался.

– Ты же добрая девочка. Ты хотела мне помочь, – мягко напомнил он, и тусклые отсветы тонкого полумесяца горели в его зрачках.

– Ошибку свою осознала и во всем раскаялась. Правда! Больше никогда и никому не буду помогать!

Обережное кольцо предостерегающе нагрелось, по ободку скользнула одинокая искра.

Тихий смех был моей наградой за честность.

Барон склонился ко мне, с жутковатым голодом прижавшись к моим губам. И тут же отпрянул, тихо ахнув.

– Это еще что такое было? – возмутился он, но я, чувствовавшая только теплое дыхание и легкое прикосновение к своим губам, точно не могла ему ничего объяснить. Не дождавшись ответа, он выдохнул. – Хорошо, попробуем еще раз.

Я не сопротивлялась, мне и самой было интересно, что случится. Не просто же так он от меня отшатнулся…

Барон повторно склонился ко мне, прижался к губам, дернулся и тут же отстранился. Ругнулся непонятно, попытался еще раз. И его еще раз тряхнуло.

И только тут до меня начало доходить…

– То есть бычья кровь и защитный контур вас не сдерживают, а магия ведьм – очень даже? – задумчиво пробормотала я, и… да, каюсь, голос мой дрожал от едва сдерживаемого ликования.

Улиса уделала самого Полуночного Барона.

– Повтори-ка, – угрожающе потребовал он.

И я, разумеется, промолчала, ругая себя за то, что вообще рот открыла.

– Значит, не хочешь говорить? – Он был раздражен, но не зол, и вместо того, чтобы свернуть мне шею и напиться всплеском посмертной силы, разжал объятия и, теребя кончик моей косы, внимательно смотрел. Просто смотрел, и все.

И пусть выглядело это жутко, но… я вполне могла это терпеть. При ближайшем знакомстве Барон оказался совсем не таким страшным, как о нем говорилось в легендах.

Чудище то еще, конечно, но было в нем что-то неуловимо человеческое…

– Послушай меня, моя строптивая прелесть, все ваши глупые обряды с животной кровью призваны успокоить вас. Меня не собьет со следа и не остановит на пороге размазанная по косяку свиная кровь. И зарытый под порогом палец мертвеца тоже. Но я понимаю ваши попытки защитить себя и принимаю их, а знаешь, чего я никогда не приму? – Он говорил, и с каждым словом голос его становился все глуше, чтобы взорваться тихим, угрожающим рычанием в момент, когда я меньше всего этого ждала: – Что мою собственность попытаются у меня забрать!

Я вздрогнула, отшатнулась и тут же была схвачена, сжата и впечатана в невменяемого психа. Правильно говорят о Высших – умом они тронулись. Рожденные смертью этого мира, вышедшие из разлома, они просто не могли быть нормальными.

Но мне все равно стало обидно. Засыпала я вполне самостоятельным, совершенно свободным человеком, а посреди ночи вот стала вещью.

Собственностью.

– Имя ведьмы? – глухо спросил Барон.

Я молчала. Упрямо и как-то злорадно.

– Девочка моя, позволь тебе кое-что объяснить.

Меня ощутимо передернуло и от этого отвратительного «девочка моя», и от угрожающих интонаций, проскользнувших в его голосе.

– Я все равно узнаю, кто это сделал, и лишь от тебя зависит, будет ли тебе больно.

Но я-то знала, что Улиса ведьма опытная и следов после себя не оставляет, а потому, осмелевшая от осознания, что убивать меня не будут, нагло предложила:

– Можете попробовать.

А вот о том, что Барон – Высший, почему-то забыла.

Зря.

– Глупая, – с сожалением вздохнул он.

В то же мгновение меня выгнуло от боли. Ощущение было такое, будто кто-то поджег мне кровь и теперь по венам бежит огонь, медленно прожаривая изнутри.

Я хрипела и подергивалась в его руках, неспособная даже стоять. Кровь горела.

И лежать бы мне на полу, если бы меня не поддерживал Барон, терпеливо снимая магический слепок.

Длилось это несколько секунд, хотя, казалось, минули часы, и, придя в себя на руках у хмурого чудовища, я очень удивилась, что за окном все еще ночь.

– Стоило так упрямиться? – с укором спросил Барон, не спеша меня отпускать.

– Я… – Голос дрожал и не слушался, пришлось замолчать, чтобы клокочущая внутри и набирающая обороты истерика не вырвалась наружу.

Меня только что просканировали. После этого меньше всего хотелось, чтобы наше внезапное тесное знакомство с Бароном стало еще ближе. Плакать я себе даже перед родителями не позволяла лет с тринадцати, уверенная, что все эти проявления слабости – слишком личное и не для чужих глаз.

Но сканирование резерва и проверка всех магических вмешательств в ауру – тоже личное, а этот взял и без разрешения сунул нос в самое сокровенное…

– Закрой глаза, – посоветовал Барон.

Чего от меня хотят, поняла я не сразу. А потому, когда все вокруг заполнил лунный свет, замешкалась и после долго смаргивала белые точки, плавающие перед глазами. Перемещение в лунном сиянии оказалось достаточно неприятной вещью для неподготовленного человека…

Ночью гостиная Улисы выглядела мрачновато. Особенно сейчас, когда Барон, словно играючи, вскрыл защиту дома (а защита у Улисы была отменной, не чета моей) и с невозмутимым видом осматривался.

Стоял он посреди гостиной, рядом с низким столиком из черного дерева, продолжая держать на руках меня, оглушенную тонким писком поврежденного защитного плетения. И мне с такой высоты было прекрасно видно, как замерзает пол, а на щегольские ботинки из мягкой кожи медленно наползает корочка льда…

Барон ругнулся, топнул ногой, и все прекратилось. Защитная магия больше не пыталась его сдержать, писк оборвался.

В дверях, держа перед собой руку с проскальзывающими между пальцев искрами, появилась взбешенная Улиса.

По подолу ее кружевной сорочки пробегали зеленые всполохи, на растрепанных рыжих волосах плясали язычки пламени. И глаза ее угрожающе горели зеленым огнем. Ведьма была в полной боеготовности, прекрасна и устрашающа одновременно… А потом она встретилась взглядом с Бароном, и огонь потух. Медленно опустив руки, Улиса несколько секунд стояла, пошатываясь на ослабевших ногах, боролась с собой, но все равно рухнула на колени, униженно преклоняясь перед Высшим.

– Ведьмы, – покачал головой Барон, не считая нужным скрывать свое пренебрежительное отношение. Снисходительно добавил: – Люблю ваше племя.

Улиса молчала, уткнувшись лбом в пол, напряженная спина ее чуть заметно подрагивала. Ведьма чувствовала силу Высшего и не могла ей противиться. В отличие от меня, например. Я ничего такого не ощущала и на Улису смотрела с сочувствием.

Барон, гадская его натура, решил сразу прояснить важные вопросы и, не стесняясь, обрушил на Улису всю свою мощь… или не всю. Судя по тому, что она все еще дышала, Полуночник великодушно сдержался. Проучил ведьму, но не причинил ей особого вреда.

– Не надо, – прошептала я, напряженно глядя на распластанную на полу ведьму. Даже понимая, что моя просьба для Барона ничего не значит, смолчать не смогла.

Как ни странно, мучить несчастную и дальше он не стал.

– Поднимайся, – велел сухо, и Улиса перестала дрожать.

Медленно, с трудом, она встала на подгибающиеся ноги и тут же чуть не рухнула обратно, услышав властное:

– А теперь сними с нее свою защиту.

– Но я… – Улиса выглядела смятенной и непривычно молодой. Почти девочка. Напуганная, растерянная, очень несчастная.

– Ты – самонадеянная дура, – жестко припечатал ее Барон. – Сделала все, чтобы защиту невозможно было взломать без вреда для ее здоровья.

Меня встряхнули, предлагая внимательнее присмотреться к жертве опасных ведьмовских экспериментов.

– Мою защиту в принципе невозможно взломать, – вскинулась Улиса, и на одно короткое мгновение на смену напуганному ребенку пришла та самая уверенная в себе вредная ведьма.

Промелькнула в голосе, взгляде и уязвленно поджатых губах и исчезла, сметенная спокойным:

– Я нашел три возможности вскрыть защиту. К сожалению, ни один из вариантов нельзя назвать безопасным.

Поймав виноватый взгляд Улисы, я тяжело вздохнула, со странным чувством осознавая, что защита ее от Барона меня таки не спасет… Хотя, судя по всему, от него вообще ничего не спасет.

Сомнительной удачей с большой натяжкой можно было бы, конечно, считать то, что мои кровно заработанные денежки, потраченные на эту ненадежную защиту, Улисе придется вернуть. Профессиональная ведьминская гордость не позволит ей оставить их себе.

Улиса возилась долго. Периодически с ужасом поглядывая на Барона, устроившегося у окна. В лунном свете он казался нереальным, но все равно очень жутким.

Ведьма была впечатлена и, подозреваю, уже не хотела знать, как целуется это Полуночное чудовище.

Я тоже совсем не хотела этого знать и вообще не хотела иметь дел с Высшим, но Барон не отрываясь следил за нами, и предвкушающий взгляд его страшных глаз обещал мне много неприятных минут.

Стоило Улисе закончить, как меня вырвали из ее похолодевших рук, резко крутанули и прижали к себе, вжимая мою голову в жилет на груди. Лбом прямо в маленькую острогранную пуговицу, выточенную из черного агата.

Я не успела даже пискнуть, когда перед глазами засеребрилось ослепляющее сияние открываемого перехода.

Ведьма сдавленно охнула, когда Барон вместе со мной растворился в лунном свете прямо у нее на глазах.

И стоило нам только вернуться обратно на мою кухню, как я услышала проникновенное:

– Дорогая, постарайся больше меня не расстраивать.

Сказано это было очень внушительно, я прямо весь ужас своих неприятностей прочувствовала, что ждут меня, если вдруг я буду иметь глупость еще раз расстроить Барона.

А ведь счастье было так возможно… целая неделя покоя. Неделя! Ну как он меня нашел?

Хотя вопрос, конечно, риторический. У Высших столько талантов, что простым смертным вроде меня и не снились.

Наверное, мне вообще стоило радоваться, что чудовище у нас одно и оно не хочет меня убивать.

На самом деле нам всем очень повезло: после разлома мира наш остров оградила естественная защита, преодолеть которую было довольно сложно. Потому жили мы достаточно мирно, притесняемые лишь Полуночным Бароном… и жрецами Многоликого.

На материке же дела обстояли куда как печальнее. Там, помимо выбравшихся из разлома монстров, почитаемых за богов, появились еще и обычные чудища вроде хейзаров. Человекоподобные, но жуткие создания официально считались детьми одной из Высших, ставшей богиней… Дети ее, что печально, тоже людьми питались. Раньше. До того, как всех людей в резервацию загнали, для их же блага…

Конечно, если так подумать, то Барон еще не самый худший вариант.

Оптимизм мой был ярким, острым и кратковременным. И погребен оказался под сметающим все на своем пути голодом Высшего, не пожелавшего ждать, пока я приду в себя после перемещения и подготовлюсь к очередному донорству.

Зажмурившись, я попыталась не то чтобы вырваться, но хотя бы немного отстраниться. Прекратить вжиматься в подрагивающее от напряжения тело и чуть ослабить напор Высшего. Хриплое угрожающее рычание сообщило, что это плохая идея.

Барон жадно тянул мою жизнь, кажется, совсем позабыв, что обещал не выпивать полностью…

Укусила его я исключительно из-за желания жить. Высший вздрогнул. Отстранился.

– Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку, – хрипло заметил он.

Я глубокомысленно промолчала, занятая исключительно проверкой своего состояния. Как ни странно, но ноги не подгибались и слабости почти не было. А из неприятных ощущений лишь легкая усталость и слабый голод.

Кажется, я запаниковала и цапнула его раньше, чем следовало.

И теперь ожидала, что он затребует продолжения, заявит, что я пожадничала, и возьмет столько, сколько, по его мнению, я ему должна.

И завтрашний день я проведу в сонном отупении.

Действительность оказалась куда как ужаснее.

– Но ты права, я не должен забывать, что ты человек и жизнь твоя слишком хрупка.

Меня эти слова изрядно напрягли, как и то, что Барон не торопился разжимать рук. Я прямо чувствовала, как огромная неприятность готовится обрушиться на мою несчастную голову. И ждать себя она не заставила.

– Думаю, мне стоит приходить к тебе каждый вечер и брать понемногу, отменив визиты раз в седмицу. Так тебе будет проще восстанавливаться. Что скажешь, хорошая идея?

Облизав саднящие губы, я хотела сказать, что идея очень плохая, но голос меня не слушался. Слова колючим комом застряли в горле.

Каждый вечер видеть этого

Наверное, впервые за прошедшие три года, что я жила в городе, меня посетило желание сбежать обратно в деревню. Домой, к властной бабушке, замкнувшемуся после смерти матери отцу и позорному клейму старой девы.

На меня его еще в семнадцать лет примерять начали, ругая отца за излишнюю переборчивость в женихах. А уж сейчас точно станут пальцем показывать и гадости выдумывать… но разве ж это можно считать серьезной проблемой? Уж точно не после того, что со мной случилось…

Глава 3
О сложностях общения и непредвиденных обстоятельствах

Барон сидел за столом, крутил в пальцах толстостенный стакан, раньше никогда не видевший эту кухню, любовался янтарными отсветами содержимого и ждал меня.

Защита магазина молчала…

Улиса, впечатленная эпичной встречей с Полуночником, расстаралась на славу и защиту мою латала добрых три часа, сращивая разрывы и вплетая новые заклинания. Перед уходом, отказавшись даже от чая, она виновато предупредила:

– Не уверена, что это поможет против него.

Я была настроена оптимистичнее и считала, что даже если защита Высшего и не задержит, то хотя бы о прибытии его сообщит.

А она не сообщила.

Угнетая меня своими исключительными талантами, Барон предупредительно не стал повторять недавний ночной подвиг и ломиться в двери. Вместо этого он как-то обошел все плетения, не потревожив ни одного из них.

А я, все еще наивно полагавшая, что мой дом – моя крепость, стояла теперь перед ним в одном полотенце, чувствуя, как с мокрых волос на пол капает вода.

Скованная оторопью, я напрочь забыла, зачем сюда шла. Потому что какой-то там крем, пусть даже и сделанный по моему собственному рецепту, не мог быть важнее сидящего на кухне мужика.

– Какой приятный сюрприз, – хмыкнул вторженец, с интересом разглядывая мой наряд.

Смущение странным образом помогло побороть замешательство. Переступив голыми ногами, я на всякий случай ухватилась за полотенце на груди – хотелось верить, что вид мой в этот момент был воинственным.

– Послушайте, по какому праву вы здесь находитесь?

– По праву гостя? – предположил Барон, отставив стакан в сторону.

– Но я вас не приглашала!

– Да, ты на удивление негостеприимная хозяйка. – Сокрушенный вздох и насквозь фальшивое: – Не могу понять, что я в тебе нашел.

По всем правилам сейчас я должна была испытывать страх, леденящий ужас, в крайнем случае – судорожный трепет. Но никак не раздражение!

А я была раздражена, и совсем уж озвереть мне не позволяло лишь осознание того, что злить Барона нельзя. Это пока он ведет себя вежливо и даже дружелюбно… насколько вежливым и дружелюбным только может быть Высший, но что случится, выйди он из себя?

Страшно было это даже представить…

Да, мне хотелось дерзить, хамить и ругаться, но я молчала, благоразумно давя свои самоубийственные порывы.

Пока я боролась с собой, Барон внимательно меня разглядывал.

– Ты меня соблазняешь? – деловито спросил он наконец, гася мой гнев изрядной долей удивления.

– Что?

– Этот вид. – Меня смерили оценивающим взглядом. – Ты пытаешься меня соблазнить?

Я глубоко вдохнула. Выдохнула.

Напомнила себе, что сама виновата: не уехала утром домой на первой же попутной карете, вот теперь и огребаю. И все было бы нормально, я бы даже так не бесилась, если бы не одна маленькая деталь:

– Сейчас только семь часов!

– Вечера. Я же обещал прийти вечером, – с предвкушающей улыбкой заметил Барон. Поднялся, с подозрительной демонстративностью скинул камзол на спинку стула и деловито одернул жилет. – Хорошо, уговорила. Я согласен.

– На что уговорила? – опешила я. Нет, было у меня страстное желание убедить его оставить меня в покое, но это же больше на неосуществимую мечту походило. Я ведь даже попытаться его об этом попросить не успела…

– Пойдем в спальню, искусительница. Для развлечений на столе я слишком стар.

Из кухни меня как ветром сдуло. Дверь в спальню я запирала под веселый хохот Барона.

С одной стороны, неожиданная новость: Высший умеет смеяться и даже шутить пытается. Хотя шутки у него глупые. Дурацкие шутки.

С другой стороны – он мной не просто питается, но еще и издеваться имеет наглость! Возмутительно и обидно.

Одевалась я быстро, беспокойно косясь на дверь, и готова была минуты через три. Могла бы и раньше, но платье в пол с высоким воротом застегивалось очень сложно – множество мелких пуговичек серьезно усложняли процесс. Зато никто уж точно не посмел бы обвинить меня в том, что я его соблазняю, только не в этом платье.

Быстро заплетая влажные волосы, я поспешила на кухню к незваному гостю.

Лучше бы не спешила. Барон, казалось, совсем не скучал без моего общества, но стоило только вновь появиться в дверях, как меня придирчиво осмотрели с ног до головы и поморщились:

– Полотенце мне нравилось больше.

Я благоразумно промолчала. Во мне, как выяснялось, было много благоразумия.

Одним махом осушив содержимое стакана, Барон небрежно бросил его за спину. Я готовилась к звону стекла и уже пыталась припомнить, принесла ли щетку и совок из магазина после того, как поутру собирала рассыпавшуюся смесь. Но вместо того, чтобы врезаться в стену и разбиться, стакан просто растаял в воздухе, оставив от себя лишь две янтарные капельки, быстро впитавшиеся в деревянный пол.

– Радость моя, ну что же ты замерла? Неужели ты действительно не умеешь принимать гостей? – удрученно покачал головой Барон.

Это меня очень возмутило:

– То есть вы собираетесь мною питаться и хотите, чтобы я сама, по доброй воле, к вам подошла?

– Для начала сгодится и простая еда, – снисходительно ответил он. – Давай, дорогая, накорми гостя.

Дорогая подвисла:

– А вы едите простую еду?

И второй раз за вечер на моей кухне раздался смех Высшего. Кто-то сегодня был очень весел, а я по опыту знала, что не к добру это. И, скорее всего, кто-то другой сегодня будет грустить. Например, я.

* * *

Ел он с аппетитом, словно я ему не простой суп предложила, а ужин из трех блюд в каком-нибудь элитном ресторане вроде «Сомели», где чашечка чая стоила как половина моей месячной оплаты магазина.

– Вы в последний раз когда ели? – спросила я, с ужасом чувствуя, как меня подтачивает неуместная жалость. Такой голодный, такой несчастный…

Тьфу!

Он же чудище, мне себя должно быть жалко, а не его!

– Смотря как считать, – пожал плечами он. – Если судить по времени вашего государства – вчерашним днем, если по расчету Темных земель – утром.

– Понятно.

Под удивленным взглядом Барона я вытащила еще одну тарелку и щедро отрубила внушительный кусок картофельной запеканки с мясом. Она еще была горячая, очень ароматная. Вкусная…

Поставив тарелку перед Высшим, я не удержалась и себе тоже отрезала кусочек.

– Ты точно незамужняя? – подозрительно уточнил Барон, следя за мной. Про еду он на время забыл, встревоженный своим подозрением.

– Точно, – грустно вздохнула я. Потому что была бы замужняя, меня бы никто так поздно на день рождения не отпустил. А если бы и отпустил, то пришел забирать… В любом случае с Высшим я бы не столкнулась.

С сомнением поглядев на плиту, где на монолитной поверхности стояла пятилитровая кастрюля с супом, а на столе рядом остывала запеканка, Барон не смог смолчать:

– Но не сама же ты все это собиралась съесть?

– У меня есть холодная, – намекнула я, кивнув на огромный стальной ящик, снаружи обитый деревом. Внутри же царила вечная зима, обеспечивал которую маленький плоский кристалл, вделанный в пол ящика.

Намека Барон не понял. Он, кажется, вообще не понимал, что некоторые люди предпочитают готовить впрок. Впрочем, что он мог знать о людях и о готовке? Что он вообще знал о скучном быте простого смертного?

– Родная…

– Меня зовут Шелла, – перебила его я. Просто взяла и перебила. И даже не умерла на месте от страха или его ярости.

– Хорошее имя, – снисходительно согласился он, – но значения не имеет.

– Это еще почему?

– Потому что вы, люди, крайне хрупки и недолговечны. Мне нет смысла запоминать твое имя, ты все равно умрешь лет через сорок.

Звучало это в высшей степени жизнеутверждающе. Раз Барон уже решил, что я умру через сорок лет, значит, убивать меня не планирует… а то, что бабка моя по материнской линии была ведьмой и родство с ней мне жизненный срок изрядно увеличило, ему знать вовсе не обязательно.

– Чему ты улыбаешься? – ворвался в мои оптимистичные мысли голос Высшего.

– Просто так, – пожала плечами я. – Захотелось.

Объяснение Барона удовлетворило, он лишь снисходительно фыркнул:

– Женщины.

Обычный ужин должен завершиться мирным чаепитием и парочкой пирожных, что я по традиции покупала в пекарне на перекрестке.

Замечательные пирожные!

И Высшему они точно понравились, уж очень довольное лицо было у Барона, когда он доставал из коробки третью песочную корзинку с ягодным кремом.

Способная единолично опустошить такую вот коробочку с шестью пирожными за неполный час, я лишь с умилением любовалась аппетитом чудовища. Он выпил шесть чашек чая, съел четыре пирожных и, по идее, должен был бы отбыть по своим делам, сытый и довольный жизнью. А вместо заветного: «Ну, я пошел. Еще увидимся» – я услышала нетерпеливое:

– А теперь иди сюда. – Отставив пустую чашку, Барон похлопал по колену, призывая меня, видимо, расположиться на нем. – Пришло время десерта.

– Так вы… уже.

Меня одарили снисходительной улыбкой и повторно похлопали по колену.

Я на него свои любимые пироженки потратила в надежде на спасение, а он их даже в расчет не взял! Десерт ему подавай…

– Дорогая, не вынуждай меня подниматься.

Барон все еще был устрашающе дружелюбен, но в голосе его проскользнули какие-то невероятные угрожающие нотки, заставившие меня мгновенно подскочить и броситься к нему. Затормозила я прямо перед Высшим, с трудом подавив порыв упасть ему на колени.

– Ну? – На меня смотрели выжидающе. И, пожалуй, только сейчас я заметила, что зрачок у него совершенно обычный. Черный. Благодаря чему можно было разглядеть цвет радужки – очень темной, но с явным синеватым отливом. В памяти почему-то всколыхнулось воспоминание о моей самой первой, самой сильной и страшной грозе, запомнившейся на всю жизнь.

Тот солнечный день незаметно быстро поглотили сумерки, а синеву безоблачного неба затянули тяжелые низкие тучи. Мне тогда было всего шесть лет, и непогода застала меня на реке… И, глядя сейчас в глаза Барона, я видела то небо и почти чувствовала, как сильный ветер треплет волосы, как рвет платье и хлесткими пощечинами стегает по лицу. А в ушах гудел первый густой раскат грома, такой могучий и грозный…

Я тряхнула головой, быстро смаргивая вставшую перед глазами картину.

Передо мной все еще сидел Высший, нетерпеливо постукивая указательным пальцем по столу.

Резкие черты лица, хищный взгляд, откинутые назад волосы – невероятно белые с легкой серебристой искрой. Все в нем выдавало нечеловеческую породу.

– Радость моя, поторопись. Я голоден.

Я не стала напоминать о только что закончившемся ужине, не взялась перечислять все, что он съел, просто скромно попросила:

– Вы же можете пить жизнь, просто прикоснувшись к жертве. – Протянув ему руку, предложила: – Давайте так?

Я ждала согласия, надеялась на него как на последний шанс остаться в городе, потому что… потому что, если он откажется, мне придется вернуться в деревню.

Каждый вечер обниматься с чудищем я не смогу. Проще бабушку терпеть, чем все это.

– Ты молодая, полная сил. – Руку мою он принял, но совсем не для того, чтобы целомудренно пить жизнь через прикосновение. Барон потянул меня на себя, мастерски проигнорировав и возмущенное шипение, и ладонь, которой я уперлась в его плечо. Не замечая сопротивления, он до обидного легко скрутил меня и усадил на колени. – Нежная, но с характером, что меня особенно радует.

– Бабушка называла это дурью и мечтала из меня ее выбить, – зачем-то призналась я, сжавшись на его коленях. Было странно чувствовать живое тепло и обсуждать свою персону с… чудовищем. Самым настоящим ужасом всех островных земель.

Мое неожиданное признание было встречено благосклонной улыбкой. От нежелательного донорства, впрочем, это не спасло.

* * *

Дом мой Барон покинул в девятом часу ночи. Поцеловал пальчики на прощание, пообещал неутешительное:

– Вернусь завтра.

И растаял.

Я же, остервенело вытирая поцелованную руку о платье, бросилась в спальню. Собирать вещи, не без содрогания представляя, как же «обрадуется» бабушка. Бояться того, что потеряю магазин, пока не стоило, прошлый месяц выдался на удивление прибыльным, сбережений для выплаты кредита должно было хватить на полгода… Я могла себе позволить сбежать ненадолго от проблем, надеясь на то, что проблемы уже через пару недель забудут путь в мой дом.

В моих оптимистичных мечтах я возвращалась в город через месяц и меня никто больше не поджидал на кухне, желая полакомиться моей жизненной силой.

В реальности же я металась по комнате с единственной панической мыслью: что с собой взять?

Уже ближе к полуночи я кое-как собрала вещи, бросила сумку у дверей и, обессиленная, упала на кровать, чувствуя, как мелко подрагивают от перенапряжения руки. Все же силы из меня Барон вытянул прилично.

Впрочем, это уже не имело значения: в обед от южных ворот должна была отходить в Сар-Шасах пассажирская карета, которая очень удачно проезжала через мою деревню.

Я была готова бежать, я даже знала, что именно напишу в объявлении для покупателей. Я верила, что меня ничего не сможет остановить!

А утром под дверьми магазина меня ждала дама Ариш…

Бледная, осунувшаяся, с воспаленными глазами и нервно подрагивающими пальцами, она смотрела на меня так, что не впустить ее я просто не могла.

– Шелла, детка, мне нужно что-нибудь от простуды, – сипло сказала она, с грустной улыбкой протиснувшись мимо меня в магазин.

– Когда вы заболели?

– Вчера, – кашлянула она, – а Мисси три дня назад. И запасы твоего сбора уже кончились.

Я не удивилась. Дэши Ариш каким-то невероятным образом умудрялась заражаться от своей дочери каждый раз, как та болела. Восьмилетняя, на вид совершенно здоровая девочка была удивительно болезненным ребенком, что делало Дэши чуть ли не постоянным моим клиентом.

– Температура? Кашель? Заложенность носа? Головная боль?

– И слабость тоже, – кивнула она.

– Вам как обычно? Или попробуем что-нибудь новое? – поинтересовалась я, выложив на прилавок уже привычный холщовый мешочек с лекарственным сбором, по краю украшенный тонкой вышивкой.

Мешочки эти я закупала у ведьм. Потому что их вышивка, оберегающая от сырости и перепадов температуры, защищала наверняка, чего нельзя было сказать о мешочках, продававшихся в торговых рядах. Даже самая красивая и ровная вышивка шелковой нитью, выдаваемая торговцами за обережную, имела в несколько раз меньше силы, чем кривой ведьминский стежок суровой ниткой.

– Есть хорошие порошки, и стоимость их на порядок ниже…

– Нет, – мягко перебила меня женщина, – мне как обычно.

Понимающе кивнув, я протянула ей травяной сбор, на всякий случай, уже просто по привычке, спросив:

– Как пользоваться, помните?

– Конечно. – Мягкая измученная улыбка, и на стол легли семь поблескивающих медью цехелей. – Спасибо.

Проводив женщину до дверей, я не стала запираться, решив, что раз так случилось, то до обеда вполне могу поработать.

Это была ошибка.

Такого наплыва покупателей у меня не было уже… да никогда не было!

Ко мне шли и уже хорошо знакомые горожане, и те, кому меня посоветовали, и просто случайные люди, скитающиеся от аптекарского магазинчика к лекарской лавке или дому знахарки. И все они искали что-нибудь от простуды. Кого-то мучили лишь кашель и легкая слабость, кто-то едва стоял на ногах от температуры, некоторым везло больше, и за лекарствами для них приходили родные. Пока еще здоровые…

За день я распродала все свои запасы, пропустила обед и совсем забыла о спланированном побеге.

И вечером, закрыв дверь за последним покупателем, который, ради разнообразия, пришел за настоем для мужской силы, я медленно добралась до прилавка, где и спряталась под надежной защитой столешницы.

За прошедший день я смогла понять только одно: на город напала какая-то глупая эпидемия простуды. И мне бы, наверное, стоило радоваться: сегодня я заработала больше, чем за весь прошлый месяц, но… я ненавидела эпидемии. До дрожи, до крика, до нервной истерики. Потому что знала, что каждое поветрие, будь оно на первый взгляд совершенно безобидным, ведет за собой смерть.

Мор, прошедший по нашей деревне больше трех лет назад и забравший у меня маму, открыл мне эту тайну.

– Радость моя, почему я должен тебя ждать? – Недовольный голос Барона, раздавшийся в оглушающей тишине магазина, показался мне совершенно неуместным. Послышались шаги, и в поле моего зрения появились черные брюки, сегодня заправленные в высокие сапоги. – Час, моя дорогая, я жду тебя уже час. И не смей от меня прятаться.

Он присел на корточки, встретился со мной взглядом и замолчал, пораженный моим подавленным видом. Растеряв все свое возмущение, Барон напряженно спросил:

– Что случилось?

– Прибыльный день, – ответила коротко и неохотно, только потому, что совсем уж нагло игнорировать Высшего было немного самоубийственно.

– Поэтому ты, непозволительно обессиленная, прячешься под столом?

Неопределенно пожав плечами, я тяжело вздохнула.

– Дорогая, я уверен, что у людей после удачного дня принято вести себя совершенно иначе.

– А кто сказал, что он был удачным? – непритворно удивилась я.

Барон опешил, сраженный моей искренностью. Помолчал немного, обдумывая вопрос, чтобы уверенно заявить:

– Вы любите деньги.

Убойный аргумент, ничего не скажешь. Но сил спорить с ним не было… смелости тоже. Да и с дуростью были серьезные проблемы, потому говорить Высшему, что он не прав, я не стала. Просто сидела, уставившись пустым взглядом в пуговицу на его рубашке, едва заметно поблескивающую и почти неразличимую на черной ткани. Черное на черном.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 5 Оценок: 1

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации