Читать книгу "Под давлением"

Глава 8. Лена

– Ты готова к экзамену? – спросила мама с утра, застав меня на кухне.

Я сознательно избегала встречи с кем-то из родных, решив выпить кофе в одиночестве. То время, что я провела в постели, должно было хоть немного восстановить силы, но я чувствовала еще большую усталость и опустошенность.

– Да, – ответила коротко, отодвигая тарелку с бутербродом с сыром. Аппетита не было, а с появлением мамы он пропал окончательно, меня стало подташнивать от злости и волнения.

– Надеюсь, все сдашь на отлично.

– Я тоже, – ответила я, прекрасно понимая, что в присутствии помощницы мама не станет поднимать опасную тему.

– Сергей обещал заехать в пятницу и обсудить некоторые вопросы. Нужно обговорить сроки, список гостей. Конечно, будет трудно найти приличное помещение. Многие места забронированы на год вперед. Но, думаю, твой отец с легкостью решит этот вопрос.

Нет, мама не постеснялась поднять тему свадьбы с Котовым в расчете, что я не стану грубить и мне придется изображать если не радость, то хотя бы согласие.

Я сделала глоток кофе.

– Мне все равно.

– Да что ты такое говоришь? – наигранно воскликнула мама. – Разве можно быть настолько безразличной к собственной свадьбе? Надя, ты слышала, что сказала Лена? Ей все равно, где будет происходить одно из главных событий ее жизни.

Тетя Надя скованно улыбнулась, оставив мамины слова без комментариев.

– Я просто уверена, что ты все организуешь на высшем уровне.

– Конечно, милая, – пропела мама.

– Как и полагается для людей нашей статуса, – добавила, отставляя чашку и беря сумочку. – Я опаздываю.

Мамина улыбка погасла, и я не стала дожидаться дальнейшего развития разговора. Сбежала.

Впервые в жизни я не старалась на экзамене. Взяла билет и, не глядя на вопросы, отправилась к столу преподавателя.

– У вас какие-то вопросы? – поинтересовался профессор.

– Нет, я готова отвечать.

– Так сразу? У вас есть время подготовиться.

– Спасибо, но я готова ответить сразу.

– Пожалуйста, – он указал морщинистой ладонью на стул.

Спустя пять минут я вышла из аудитории, держа в руках зачетную книжку с первой в ней тройкой. И совершенно не чувствовала угрызений совести или тревоги. Мне было плевать. Как оказалось, все твои труды и старания могут обесцениться за несколько минут.

Университет напоминал муравейник: студенты шептались, кто-то нервно перелистывал конспекты, надеясь наверстать, другие внимательно глядели на часы. Я шла по коридору, не обращая внимания на суету. В голове крутились мысли лишь о том, как меня продали, как мама пыталась подтолкнуть к безумию.

Экзамен был поводом оторваться от мыслей, но даже он не смог отогнать их. Тройка в зачетной книжке, как и всё остальное в последнее время, казалась неважной. Я вложила в учебу время и усилия, но итог не стоил всего потраченного, как и вся жизнь, которую я наращивала кирпичик за кирпичиком – она могла рухнуть в любой момент. По желанию Котова.

И как бы ни хотелось избежать контактов с семьей, я знала, что снова столкнусь с мамой. С сестрой. С отцом.

Не успела я вернуться домой, мама ждала у двери, вооруженная вопросами и предвкушением.

– Лена! Как ты? – её голос звучал радостно, а глаза искрились надеждой.

– Как обычно, – отозвалась я, направляясь на кухню. Желудок требовал поесть.

Внутри вскипало отчаяние – как же можно без конца прятаться от реальности, от будущего, которое они для меня придумали? Я бы всё отдала, чтобы вернуться в момент, когда новая реальность не называлась жизнью.

– Ты ведь не забыла о встрече с Сергеем? – спросила мама, следуя за мной.

Я обернулась, чтобы встретиться с её настойчивым взглядом.

– Нет, не забыла, – ответила, стараясь звучать максимально нейтрально, хотя внутри всё бурлило. – До нее еще три дня.

– Это очень важно. Мы должны сегодня же начать планировать.

– Я не хочу ничего планировать, – проговорила я, пытаясь подавить нарастающее раздражение. – Я чувствую себя куклой! И ты не хотела поинтересоваться моей учебой?

– Лена… – мама вдруг сбилась с ритма, её голос стал более мягким. – Ты не понимаешь, как сложно нам сейчас.

– Знаю, – резко ответила я. – Поэтому проще отдать меня Котову и забыть.

Мама изменилась в лице, а я поймала себя на мысли, что какие бы мрачные перспективы мне ни рисовали, её страх в глазах казался настоящим.

– Мы все делаем ради семьи.

– Ради семьи? – повторила я с сарказмом. – Ради чьей семьи? Я не ваша семья?

– Лена, я не прошу тебя сейчас принимать решения. Но подумай. Мы все должны чем-то жертвовать.

– Вы уже приняли решение. Над чем мне думать? Я не вижу в этом смысла. Вчера отец при мне дал согласие на брак. При мне, мам. Вон там, – я махнула рукой, указывая направление. – В кабинете.

Не дойдя до кухни, я свернула к лестнице. Мне нужно было избежать бесполезного трепа.

Я поднялась по лестнице, чувствуя, как в груди пульсирует горькое раздражение. Мама продолжала что-то говорить, но я не слушала. Все слова растворялись в воздухе, не оставляя следа. В душе бушевала буря, и единственное, что могло немного успокоить волнение, – это танцы.

Открыв дверь в свою комнату, я вздохнула и быстро собрала вещи для тренировки: легкие кроссовки, удобные лосины и спортивный топ. Взгляд упал на зеркало – я не узнавала своё отражение, эти глубокие тени под глазами говорили о недостатке сна и о стрессе.

Поставив плейер на зарядку, я выбрала энергичную композицию, что обожала.

– Лена! – послышался голос мамы. Я стиснула челюсти, продолжая заниматься сбором вещей. Никакие уговоры не могли меня остановить – танцы были моим единственным способом уйти от существующей реальности, опустошения и давления со стороны близких.

– Да, мама! – крикнула я сквозь закрытую дверь и, потянувшись за сумкой, вышла из комнаты. Тренировка – это единственное время, когда я могу почувствовать себя свободной, когда могу выразить себя безо всяких ограничений.

Спустившись по лестнице, я услышала, как мама снова начала говорить о планах на свадьбу, о Котове и о том, как важно всё это для нашей семьи. Я выдохнула и шагнула.

– Мне правда нужно идти, – произнесла я, избегая ее взгляда.

– Лена, подожди, – снова позвала она, но я направилась к двери, желая выбраться на свежий воздух.

С каждой секундой, проведенной вне дома, ощущение свободы усиливалось. Я вышла на улицу и почувствовала ветерок на лице.

В студии я наконец-то смогу забыть обо всем. Танцы всегда были моим убежищем – единственным местом, где я могла быть собой, и, возможно, именно там я смогу понять, что делать дальше.

Следующие два часа прошли для меня в вихре движений и ритмов. Я погрузилась в музыку, позволяя унести себя прочь от всех забот и обязанностей. Каждое движение было наполнено чувством свободы, которое так отчаянно мне нужно. Тяжелые мысли развевались вместе с моими волосами, и оставалась только я здесь и сейчас.

Тренировка была интенсивной, я отдавала всю себя, оттачивая каждое движение, словно пыталась разорвать невидимые веревки, которые связывали с новой реальностью. Я танцевала, пока тело не начало звать на отдых, и, наконец, замерла и перевела дыхание, поднимая голову к потолку. Вдыхая свежий воздух сквозь открытые окна студии, чувствовала, как напряжение постепенно покидает голову и тело.

Занятия закончились, и я вышла из зала с чувством облегчения. В рюкзаке зазвонил телефон, на экране высветилось «Мама». Я колебалась лишь мгновение, но быстро отключила звук. Не сейчас. Не хотелось снова слышать о свадьбе или планах, которые совершенно меня не интересовали.

Заказав любимый латте и круассан в ближайшем кафе, села у окна, наблюдая за прохожими. Люди двигались, спешили куда-то, живя своей жизнью. Надеюсь, им повезло больше – их не предавали близкие.

Я неторопливо пила кофе, а перед глазами раз за разом возникал образ Сергея, его взгляд, то, как он двигался. Он излучал уверенность, силу. Всем своим видом говорил, что с ним шутить нельзя.

Что ждало меня с ним в будущем?..

Мама, естественно, описывала рай на земле. Да, я была наивна, но не дура. Котов не станет мягче, добрее или совестливее. Он не изменится. И это надо принять. Не рассчитывать на чудо. Мне нужно учиться жить рядом с ним. И, возможно, пора было поговорить с Сергеем. Ведь именно так поступают взрослые люди – они разговаривают.

Телефон вновь завибрировал. В этот раз номер оказался незнаком, но я знала, кто мне звонил.

– Алло, – приняла вызов.

– Ты уже должна была выйти из студии. Где ты?

Я не ошиблась.

– В кафе на углу.

– Сейчас подъеду.

– Хорошо.

Я вернула телефон на стол, понимая, что не дышала во время разговора. Каждая клеточка тела находилась в состоянии ожидания, напряжения, непрекращающегося трепета. Волнение накатывало волнами, и я ощущала, как сердце забилось быстрее, резче, упорно стуча в унисон с мыслями о Сергее. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, что сейчас должна была встретиться с ним. Мысли сновали по кругу, не давая покоя: «Что я скажу? Как он воспримет мои слова? Поймет ли он меня?»

Я покачала головой, стараясь прогнать тревогу. Взглянула в окно – солнце светило ярко, а люди продолжали спешить по своим делам, не подозревая о той буре, что бушевала внутри.

Мне одновременно хотелось избежать встречи и показать, что я уже достаточно взрослая. Я умею вести диалог и прекрасно понимаю, чего хочу. Если мои желания не столь амбициозны, как сестры, это не значило, что у меня их не было.

Автомобиль Котова я заметила, как только он свернул и остановился на светофоре. Цвет сменился на зеленый.

– Фу-у-у, – я медленно выдохнула, сжав подрагивающие пальцы.

Еще несколько секунд – и мужчина вышел из авто, одергивая манжеты темной рубашки. Он осмотрелся, поднялся взгляд на вывеску заведения и только тогда вошел внутрь. Мне пришлось привстать, чтобы Котов заметил меня.

– Как тренировка? – спросил он, на ходу делая заказ и занимая место напротив меня.

– Хорошо. Спасибо. Как вы узнали, что?..

– Позвонил твоей матери.

– Ну да, – теперь стало ясно о причине еезвонка.

– У меня сегодня не так много времени, – предупредил сразу.

– Понимаю.

Почему-то при свете дня Котов не казался таким пугающим.

– Я удивлен твоей реакции, – признался он, отклоняясь и позволяя поставить перед собой кофе и круассан с ветчиной.

– Думали, что я буду биться в истерике?

– Нет. Но ждал чего-то другого.

– Я умею удивлять, – произнесла я, чувствую, как по щекам поднимается румянец. Зачем я это сказала?

Он отвлекся от еды.

– Удиви, – хмыкнул.

– Постараюсь. Я хочу обговорить условия брака.

– Слушаю.

– Ваше поведение для меня тоже странное.

– Почему же?

– Не думала, что вы захотите слушать мысли девятнадцатилетней девочки.

– Сейчас я еще раз утвердился, что сделал правильный выбор. В семье тебе редко давали возможность высказаться, – добавил он без вопросительной интонации.

– Да, – согласилась я.

– Это хорошо. Ты определенно хочешь доказать им, что не дура.

– Нет! – возразила я. – Мне это не нужно.

– Кроме истерик, я не люблю ложь. Я слушаю твои условия, – поторопил он, взглянув на часы.

– Я хочу закончить учебу. После выйду на работу. Пусть это будет у вас на виду, но я буду работать. И увлечения: я продолжу заниматься спортом, танцами, рисовать, путешествовать, – он меня не перебивал. – Буду общаться с подругами.

Котов был прав, я настолько отвыкла от того, что меня не перебивают и не насмехаются над словами, что растерянно замолчала.

– Все?

– Наверное. Вы не против?

– А почему я, собственно, должен быть против? Мне не нужна силиконовая кукла в режиме минетчицы, – я невольно осмотрелась, если кто-то и услышал его слова, то не подал вида. – Мне нужна жена, с которой не стыдно прийти на любое мероприятие и которую приятно видеть дома. Твои условия адекватны. Я их принимаю.

Я подавила желание поблагодарить в ответ. Глупо благодарить за то, что меня покупают.

– В пятницу нас распишут, – сообщил он. – Это мне нужно для того, чтобы ты вступала в права владения капиталами твоего отца, уже будучи моей законной супругой. Да, милая, – усмехнулся он. – Я корыстен. И брак – страховка от будущих попыток Бориса утопить меня. Я говорю это на тот случай, если тебе нужно подготовиться. Распишут тихо, за закрытыми дверьми. Само торжество через две недели, – он вытер губы салфеткой. – В принципе, это все, что я хотел обсудить. Тебе вызвать такси? – спросил он, поднимаясь из-за стола.

– Нет. Я сама.

– Не выключай телефон, – сказал вместо слов прощания.

Глава 9. Лена

– Ты задержалась, – прилетело от мамы, стоило мне только открыть дверь автомобиля.

– Вообще-то я была на экзамене, – ответила я, садясь на пассажирское сиденье.

Мама откинула волосы и, убрав телефон в сумочку, недовольно произнесла:

– Я понимаю, но у нас сегодня много запланировано, – она передала сумочку на заднее сиденье.

До последнего я надеялась, что Маши не будет. Наши недружелюбные сестринские отношения последние два дня походили на откровенную вражду. Вот и сейчас она сидела, отвернув голову к окну, бросив на меня злобный взгляд.

– Я сразу сказала, что справлюсь сама, – ответила я, устало растирая глаза.

Утром я едва не проспала экзамен, хорошо, что преподаватель запускал студентов по шесть человек, и я успела к третьему кругу.

– Когда у меня будет десять дочерей и за нами перестанут пристально следить, ты можешь выходить замуж хоть в пижаме.

– Жди десять внуков, – хмыкнула Маша.

– А вот твое едкое замечание сейчас совершенно неуместно. Дети только укрепят союз.

– Ну да. Я про это и говорю. Пусть Лена быстрее беременеет и рожает, – продолжила издевку.

– Так все и будет. Нужно укрепить собственные позиции перед Котовым, – сказала мама, неторопливо покидая стоянку университета.

– Ваши позиции, – я не сдержала замечания.

– Твои и наши. Дети – гарант, что даже при разводе ты получишь больше.

– Не рано ли говорить о разводе? – спросила я, чуть опуская стекло и впуская свежий воздух. Я переоценила свои силы, терпение и доброту. Мне так отчаянно хотелось нагрубить матери. Да послать ее как можно дальше!

– Женщина должна всегда быть на шаг впереди. Поверь, нет ничего хуже, чем остаться с нулевым счетом и детьми на руках. Или же детей заберет бывший супруг.

– Ты так говоришь, словно сама сталкивалась.

– Я – нет. А вот знакомые, – она многозначительно покачала головой и цыкнула. – Запомните, мужчине не стоит доверять на сто процентов. Об этом, разумеется, не нужно говорить ему в лицо. Он сам почувствует, что вы не боитесь остаться одна. Поверьте, нет никого привлекательнее для мужчины, чем уверенная в себе женщина. Без фанатизма, конечно.

Мама говорила и говорила, как ей казалось, раскрывая секреты жизни. Я не слушала, все ее слова служили для меня фоновым шумом. Я хотела быстрее выбрать платье и вернуться домой. Подняться в свою комнату и никого не слышать.

– Так у тебя есть пожелания? – спросила мама, когда мы подходили к свадебному салону.

– Нет, – ответила я совершенно искренне.

– Маш, иди, – мама указала подбородком на двери, подождала, когда она вошла, и доверительно заговорила со мной: – Я понимаю, что ты не испытываешь восторга. Я тоже в твоем возрасте мечтала об эдаком принце. Чтобы прогулки в парке, ухаживания. Он на одном колене с протянутым кольцом. Но вышло как вышло. В любом случае ты должна выглядеть невестой. И не забывай про прессу.

– Мам, ее не будет, если ты не подсуетишься.

У всего существует предел. У всего!

И мой наступил.

Я очень долго думала, что именно так и должна выглядеть семья. Как наша. У всех же бывают ссоры и недомолвки. Поняла, что ошиблась, только сейчас, с появлением Сергея Котова.

Мы лишь люди, проживающие под одной крышей.

Жизнь, которую мне рисовала мама, была далека от идеала. Жизнь, которую она жила, была далека от идеала. Я не хотела зависеть от мнения окружающих и устала отчитываться, лавировать, делать вид, что я не поняла “укола”, сводя все к шутке или просто улыбаясь.

Но все это мне придется делать, только уже глядя в глаза Котова.

Я была и остаюсь пешкой.

– Пойдем. Пойдем.

В свадебном салоне я была не впервые. Прошлой осенью выходила замуж наша одногруппница. Все шептались, что слишком рано, распуская сплетни о беременности Кати. И я ходила с ней на примерку платья, представляла себя на ее месте. Рисовала в голове жениха и от одной фантазии чувствовала такой восторг и предвкушение.

Сейчас же внутри меня не было ничего, кроме разочарования собственной семьей и злости.

– Лена, ты долго там? – окликнула мама. – Смотри, что нам подобрали.

Девушки-консультанты вежливо улыбались, демонстрируя платья.

– Слишком празднично, – я отреагировала на их выбор. – Можно что-то попроще.

– Конечно, можно.

– Не слушайте ее, – вмешалась мама. – Проще нам не нужно, – подошла ко мне. – Ты забыла, что будет и торжественная часть?

– Я помню. Мне нравятся другие модели.

Я просто не могла представить Котова и рядом с ним себя в платье принцессы. Он был далек от романтики, нежности. На его лице чаще возникала уверенная ухмылка, а не восхищение.

Невольно мысленно сравнивала мужчину с теми образами, которые когда-то строила в своей голове. Мой идеал – это романтичный парень, который будет тайком дарить мне цветы и сладости. Это был тот человек, с которым можно было бы смеяться, гулять до поздней ночи, обсуждать мечты и планы на будущее. А Котов... он был словно стена. Бетонный монолит. Всё в нем говорило о расчетливом подходе к жизни, о необходимости и холодной логике.

Платья, которые приносили консультанты, были красивыми – с блестками и кружевами, отражающими свет. Но они совершенно не подходили к моему восприятию роли, которую я должна была сыграть. Возникало ощущение, что на меня старались натянуть чужую шкуру, надеясь, что в ней я смогу соответствовать ожиданиям.

– Лена, ты должна это надеть, – уговаривала мама, глядя на одно из платьев с корсетом, по которому струились нежные рюши. – Это выглядит идеально!

– Да, идеально для какой-то сказочной невесты, а не для меня, – коротко отрезала я, мысленно проклиная ту самую образцово-показательную жизнь, которую мне рисовали.

– Ты как будто не хочешь быть счастливой.

– А ты как будто насмехаешься надо мной, – ответила я, жестом прося расстегнуть пуговицы на спине. – Раз уж я заключаю сделку, то мне нужны брючные костюмы, – попросила я у консультантов.

– Ты будешь выглядеть нелепо, – возмутилась мама.

– Я буду выглядеть нелепо, если надену что-то подобное, – указала на десятки свадебных платьев, вывешенных перед нами.

– Лена, – мама отвела меня в сторону. – Предлагаю выбрать платье.

– Ты боишься, что твои подруги догадаются, что наш брак – фикция?

Она поморщила носик.

– Я хочу, чтобы в будущем ты не пожалела о своем выборе. Понимаешь?

– Выборе мужа? – уточнила я.

Мама наградила убийственным взглядом.

– Делай что хочешь, – театрально взмахнула рукой.

Раньше после этой фразы я делала исключительно то, на чем настаивала мама. В этот раз я не стала вестись на провокацию.

Спустя тридцать минут вздохов и недовольных комментариев мама, кажется, смирилась с тем, что я не выберу традиционное свадебное платье.

– Давай хотя бы посмотрим что поромантичнее. Не стоит прибавлять себе лишних десять лет. Мне понравился первый костюм, тебе очень идет. Ты все же юная девочка. Правда, Маш?

– Правда, – ответила она, скорчив приветливую улыбку. Именно скорчив.

– Я не понимаю, – я обратилась к сестре. – Зачем ты пришла?

Мама в ужасе осмотрелась. Она не привыкла, что я выношу семейные проблемы на всеобщее обозрение.

– Что значит зачем? – прошептала мама и лживо рассмеялась. – Мы семья.

– А у меня был выбор? – фыркнула Маша, сползая в кресле и возвращаясь к экрану телефона. – А разве в таких местах не угощают шампанским? – спросила у консультантов. – Моя мать собирается у вас купить как минимум две позиции за баснословные деньги.

– Да-да, конечно. Сейчас принесем.

– И мне, – попросила я, вызывая удивление родных. – Пожалуйста.

– Решила стать нормальной? – спросила Маша.

– Нет. Просто не вывезу все это на трезвую голову.

***

Из салона мы вышли с покупками.

– Улыбнись, – попросила мама, дожидаясь, когда нам помогут загрузить пакеты в машину. – Ты же невеста.

– Даже для меня это слишком, – фыркнула Маша, закатывая глаза. – Если я больше не нужна для роли счастливой сестры невесты, то пойду, хорошо?

– Как раз подбери себе что-то для росписи.

– Обязательно.

– А что ты так на меня смотришь? – поинтересовалась у меня мама, жестом показывая садиться в автомобиль.

– Ты продолжаешь делать вид, что я действительно счастливая невеста, когда никого нет, – ужаснулась я. – Тебе самой не противно?

– Нет, милая. Со временем ты поймешь меня. Можно сойти с ума, если не принимать действительность. Поехали. Я устала и голодна. Или зайдем перекусить?

– Нет, – я отказалась. – Я хочу домой.

– Ты права. Столько еще всего нужно организовать. Не представляю, как я смогу найти хорошего визажиста за два дня.

Я смотрела в окно машины, наблюдая, как мелькают знакомые улицы. Мысли о предстоящей свадьбе воссоздавали в голове картинки, полные смеха и веселья. Они должны были приятно щекотать в животе, а не оседать камнем. Мама продолжала старательно играть, рассказывая о том, что будет уже на торжественной части через две недели после регистрации. Отец же продолжал игнорировать мое существование. И меня это злило. Взрослый, самодостаточный человек не мог признаться в лицо дочери, что не так он и хорош. Что совершил ошибку. Что просит прощения. Вместо этого он предпочитал прятаться в кабинете.

– Знаешь, я ведь распланировала ваши свадьбы еще десять лет назад. И, честно говоря, думала, что вот такой серьезный подход будет у Маши, а не у тебя. От тебя я ждала простого паренька. Кучерявенького, худенького, скромного. Боря был бы против, а я бы уговаривала его, что счастье дочери важнее любых денег. А Маша выбрала бы похожего на Котова. В ней есть стержень, четкие позиции. Ей подходит брак с подобным мужчиной. У них были бы все оговорено.

– Ты понимаешь, что сейчас говоришь? – спросила, перебивая маму.

– Рассуждаю, милая.

– М-м-м, – протянула я, скрывая за ухмылкой подступающие слезы. – Ты действительно не понимаешь, что унижаешь меня?

В этот момент мы въехали на территорию дома. Мама припарковала автомобиль, заглушила двигатель, повернулась ко мне.

– Лен, только ты решаешь, что тебя может унизить. Понимаешь?

– Понимаю, – соглашаюсь я. – Я действительно понимаю, что, возможно, с Котовым мне будет легче, чем с вами. Он не выворачивает понятия. Говорит прямо. А у тебя нет сил признать, что ты продала дочь. Видимо, подруги не поймут.

– Лена! – мама выдохнула возмущенно.

– Просто замолчи. Я не хочу разочаровываться еще больше.

Мама замерла, её лицо покрылось тенью недоумения.

– Ты думаешь, что я тебя продаю? Это не так, – произнесла она с некоторым отпором.

– Продаешь! – воскликнула я, отводя взгляд. – И демонстрируешь, как трофей, своим подругам. Вспомни мои выступления на праздниках.

Мама вздохнула, и в её глазах появилось легкое сожаление.

– Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовала, – произнесла она тихо. – Но нам…

– …Но нам нужно держать марку. Я помню, мам, – произнесла я безлико. – Я все сделаю. Не переживай.

Зачем я это сказала? Я устала. Смысл доказывать собственную правоту? Мама не признала бы ошибки. Ей было удобнее сделать дурой меня. Выставить так, что я не понимаю взрослую жизнь. Что я избалованная, никчемная дочь.

Я вышла из машины, игнорируя мамины просьбы остаться и поговорить. В этот момент на территорию въехал спортивный автомобиль, за рулем которого был мой личный дьявол.

– Как экзамен? – спросил Котов, будто его действительно интересовало это.

– Нормально, – ответила я. – Отец, скорее всего, в кабинете, – добавила, скрываясь в доме.