Читать книгу "Запретная девочка Тагира"

Глава 10Тагир

– Ну как так? – допытываюсь я до начальника службы безопасности Владислава. Мы сидим у меня в кабинете. С нами и мой дядя. – Как девчонка могла просто так пропасть? Там же заправка недалеко. На ней камеры. Магазин еще! – я почти кричу. Прошла уже неделя с того дня, как Полина сбежала из моего дома. И ни следа, ни одной зацепки. Разве так может быть? Ее ищет полиция. Ну, эти ладно. Но служба безопасности моя! Они и не такое находили. А тут девчонка.

– Не дошла она до магазина и до заправки, – спокойно отвечает Владислав. – Не было ее там. Мы и камеры смотрели, и людей опросили.

– Ну и куда она делась? – зло спрашиваю я. – В лесу заблудилась?

Мотает головой.

– Джек след взял, но он оборвался. Больше не смог опять подхватить. Но в лесу ее нет. Иначе бы Джек почуял.

– Черти что! – бью кулаком по столу. – Иди пока. Если что узнаете, сразу мне.

Кивает и уходит.

– Чего ты такой взвинченный, Тагир? – улыбаясь уголком губ, спрашивает Мурат. – Ну, пропала и пропала. Нам же лучше. Ренат в заднице. Откуда теперь деньги возьмет? Придется партию Ковалеву поставить.

– Нет, – твердо произношу я. – Партия пойдет к Ренату. Все.

Я злюсь. Иду к бару.

Почему я чувствую свою вину в том, что произошло? Со мной впервые такое.

Какая еще вина, Тагир? Девка сама сбежала. Сама пошла на поиски приключений.

Но злость не проходит. Злость, прежде всего, на себя.

Я выпиваю стакан залпом и громко ударяю им о стол.

– Ты мне не нравишься, – щурится Мурат. – Из-за какой-то девчонки. Позвони, закажи любую. Чего ты к ней прицепился.

– Не собираюсь объяснять, – огрызаюсь я.

– Так ему и надо, – сурово произносит Мурат, глядя в стол. – Это его Всевышний наказал. За все его дела. Сколько он сотворил зла?

– Что-то твой Всевышний промахнулся немного, – усмехаюсь я. – Не находишь?

– Не смей так говорить, – цедит зло Мурат.

Я лишь машу рукой.

Вечером мне звонит Ренат.

– Полину нашли? – сразу же спрашиваю я.

– Нет, – вздыхает он. – Ищем, Тагир, ищем. Пока безрезультатно. Как сквозь землю провалилась. Ты помнишь, какое завтра число?

С этими поисками у меня все из головы вылетело. Пытаюсь понять, о чем он. Что я пропустил.

– Завтра поставка, – мне кажется или он и правда смеется в трубку? – Завтра мои малышки прибудут в салон.

«Его малышки». Вот, что его действительно волнует. Не глупая девчонка, которая, возможно, пропала бесследно, а «его малышки».

– Мне пора, – кидаю я в трубку, чтобы не сорваться.

Сука.

Теперь я ненавижу его еще больше. и еще быстрее мне охота реализовать свой план.

Мурат прав – без Полины это сделать будет даже проще.

Зажмуриваюсь и тру ладонями глаза.

Сука.

Опять она перед глазами. Этот ее взгляд.

Давлю себе на виски. Не выдерживаю напряжения, хватаю первую попавшуюся вещь со стола и со всей силы швыряю ее в стену. Стакан звонко разбивается, а по белой стене стекает коричневая жидкость.

На следующий день я прихожу в офис очень рано. Сегодня поставка. Важный день.

Тачки уже в порту на таможне. Скоро выедут в салон. Ехать им часов шесть.

Иду к окну и вижу в нем свое отражение.

Круги под глазами. Щетина больше чем обычно.

Я не спал почти всю ночь.

Владислав позвонил около часу и сказал, что на обочине нашли труп. Возможно, девчонки, которую я ищу.

Прежде чем выехать, я, наверное, минут десять сидел и смотрел в стену.

А что, если это Полина? Тогда реализация моего плана лишь ускорится.

Но что, если это она?!

Этот вопрос возникал в моей голове снова и снова.

Чтобы не слышать его в голове, я вскочил и помчался на место происшествия. Там как раз работала оперативная группа.

– Вот, – Владислав подвел меня к белой простыне и поднял край. – Она?

Когда он потянул вверх простыню, у меня сердце замерло. А потом рухнуло.

– Нет, – выдохнул я с облегчением. – Не она.

И еще раз посмотрел на изуродованное лицо совсем молодой девчонки.

– Кто ее так? – спросил я, морщась.

– А хуй ее знает, – пожал плечами Владислав. – Изнасиловали, скорее всего, и выбросили из машины. Обычное дело.

Он бывший оперативник и для него это, похоже и правда обычное дело.

– Ищите дальше, – все, что я смог произнести. И уехал домой.

Но так и не смог заснуть.

Поэтому на меня сейчас и смотрит то, что я вижу в отражении. И вообще, эти дни тяжело дались мне. Очень тяжело.

И я не хотел копаться в себе и искать причины.

– Тагир, – слышу в селектор взволнованный голос секретаря, – к вам Артем…

Договорить она не успевает, потому что ко мне в кабинет врывается сам Артем.

– Тагир! – кричит он и на его лице легко читается шок. – Блять!

– Что? – щурюсь я. – Что такое, Артем?

– Тачки, – тяжело выдыхает.

– Что с ними? Артем? – подбегаю к нему и трясу его за грудки. Он как будто потерян. Смотрит на меня затуманенным взглядом и шевелит губами. – Что? Сука! Артем! Что с тачками?

Глава 11Полина

Сколько прошло дней?

Я не знаю.

В комнате, где я нахожусь, нет окон. Я не знаю, когда наступает утро и приходит ночь. Сплю я мало.

Я не знаю, где я и зачем меня здесь держат.

Последнее, что помню, прежде чем я очнулась здесь, – это яркий свет. Как вспышка. И потом темнота.

Как только пришла в себя, я осмотрелась. Все цело. Немного болит бок справа и там огромный синяк, но терпимо. Ребра, вроде, не переломаны.

Ко мне в комнату приходит какая-то женщина, почти старушка. Лицо обмотано платком. Она молча приносит еду, осматривает комнату и уходит.

Я пыталась пару раз заговорить с ней, но она словно немая.

Вот и сейчас дверь открывается и заходит она.

Опять с подносом.

– Я не хочу есть, – бросаю ей, наблюдая, как она, не обращая на меня внимания, ставит поднос на стол. – Кто вы? И что вам от меня надо?

Она никак не реагирует. Тогда я встаю и подхожу к ней.

– Выпустите меня. Пожалуйста, – смотрю в равнодушные глаза. Она, похоже, и правда меня не слышит. Глухая?

Я хватаю ее за плечи и начинаю трясти.

– Выпустите меня! Слышите! Вы не имеет права!

Она молчит. Позволяет трясти себя и молчит. Тогда я отталкиваю ее от себя и решительно иду к двери.

Открываю ее и утыкаюсь в кого-то большого. Во всем черном.

Медленно поднимаю взгляд. Мужчина с очень суровым лицом. Он толкает меня в плечо. Так сильно, что я падаю на пол.

– Сиди тихо, – говорит жестко. – Не рыпайся, если жить хочешь.

– Кто вы? – уже не так смело спрашиваю я. – Что вам от меня надо? Вы, наверное, ошиблись. Я ничего не знаю. Вы меня с кем-то путаете.

– Заткнись, – рычит он и делает шаг ко мне. – Просто заткнись. Будешь вести себя тихо, может быть, уйдешь отсюда.

– Когда?

– Когда время настанет. Но, – усмехается, – будешь дергаться, и никогда не уйдешь.

– Меня же ищут! Вас найдут! Отпустите меня, я никому ничего не скажу! Клянусь!

– Ну! – и он замахивается на меня.

Я прикрываюсь рукой и слышу мычание. Оглядываюсь.

Та женщина. Это она мычит и машет руками, глядя на мужика.

Тот зло щелкает языком, разворачивается и уходит.

Женщина подходит и помогает мне встать.

– За что? – задаю я вопрос, скорее, сама себе.

Женщина подталкивает меня к столу, показывает на поднос.

– Не хочу! – хмурюсь я. – Сами жрите.

Женщина тоже хмурится и уже строже показывает на поднос. Тычет указательным пальцем. И еще.

Берет меня за руку и сама кладет в нее какую-то булку. Подносит ко рту. Опять тычет.

Очень настаивает.

Булка так аппетитно пахнет. Ладно, поем.

Все равно ведь не выпустят.

Откусываю булку и женщина довольно улыбается, кивает. Одобряет.

Так, постепенно, она скармливает мне почти все, что принесла.

Потом кивает с улыбкой и уходит.

Я сажусь на кровать и думаю.

За это время я столько всего передумала.

Может, за меня хотят выкуп от родителей?

А вдруг это Тагир? Это он догнал меня тогда и запер? Но зачем я ему?

Я думаю и не нахожу ни одного ответа на свои вопросы.

Не знаю, сколько проходит времени, но у меня схватывает живот. Скручивает.

Вначале не очень сильно. Я лишь обнимаю себя и ложусь на кровать. Но потом мне становится холодно. Знобит.

Просовываю руку под одежду, а живот горяченный. Трогаю лоб – да у меня жар.

И живот крутит все сильнее и сильнее.

Я уже не могу встать. Лежу и корчусь от боли. И стону. Сначала тихо, но потом все сильнее и сильнее.

Видимо, на мой стон в комнату заходит тот самый мужчина.

– Ты что орешь? – спрашивает грубо.

Подходит ближе.

– Эй! – небрежно толкает. – А ну, вставай! – берет меня за плечо и пытается приподнять. Но я не могу. Даже под дулом пистолета не могу встать.

– Сука! – рычит он и достает телефон. Кому-то набирает. – Алло? Похоже, сдохнет скоро! Откуда я знаю? Лежит и ноет. И горячка у нее. Давай!

Убирает телефон и рассматривает меня. Сплевывает и выходит из комнаты.

Я опять забываюсь. Лежу с закрытыми глазами.

Сквозь пелену слышу шаги. И голоса. Один – того самого мужика, а второй – не знакомый, мужской, грубый.

– Какого хуя? Что с ней? – говорит незнакомец.

– Я откуда знаю? Захожу, а она окочурилась. Сдохнет ведь. Нахрена тогда она нам?

– Блять, – и чувствую чью-то руку у себя на лбу. – В больницу надо. Скажи Салиме, чтобы приготовила ее.

Опять шаги и чьи-то теплые руки пытаются приподнять меня. Я не могу открыть глаза, лишь слышу разговор мужчин.

– А, может, в лесу вон оставить? Зачем она нам теперь? Дело сделано.

– Еще может пригодиться, – огрызается незнакомец. – Еще не все до конца решено.

– А что с Тагиром?

– Сидит.

– Ну и все тогда. Товар получен.

– Девчонка нужна. Слишком многим она интересна. Да и с Тагиром еще не понятно до конца.

– Да, жаль пацана, – вздыхает знакомый голос.

– Сам виноват, – грубо обрывает его второй. – Нечего было лезть. Сделал бы как договаривались и проблем не было бы. Ничего, посидит, подумает. Ладно, хорош. Готова?

– Да, она же не слышит нихера.

Меня подхватывают и куда-то несут.

Я не произношу ни слова, хотя все отлично слышу и понимаю. Никакая боль сейчас не затмит моего сознания.

Мы куда-то едем. У меня глаза закрыты, но я аккуратно приоткрываю один глаз и вижу, что за окнами машины темно, очень темно. Значит, ночь.

– Да не гони ты так! Еще тормознут! – слышу грубый голос рядом и опять зажмуриваюсь.

Вскоре мы останавливаемся. Меня опять берут на руки и куда-то несут.

– Нет-нет-нет, – это уже какой-то другой голос, более мягкий. – Я не могу. Вы что? Везите ее в областную. У нее пульс не прощупывается. Не могу я.

– Сможешь, – злой рык. – А ну! Давай! Живо!

– Вы что? – это почти шепотом.

Мне плохо, но я все слышу. Мне очень хочется еще и посмотреть, что там происходит, но я боюсь подать признаки жизни. Боюсь, что меня заберут отсюда и опять закроют в комнате без окон.

Потом чувствую, что стало прохладнее.

– Выйдите, – тот же мягкий голос, но говорит он уже строже. – В коридоре подождите.

Спиной чувствую, что меня кладут на что-то холодное.

– Похоже на отравление. Зови Ольгу. Да, больше никого не надо. Ты и Ольга. Давай.

Потом к лицу моему что-то прикладывают и дальше все. Темнота и тишина.

Прихожу в себя и тело ломит. Распахиваю глаза и щурюсь – в них бьет яркий солнечный свет.

Оглядываюсь и понимаю, что я в больнице. В палате кроме меня еще трое.

– О! Пришла в себя! Зови Петровну! – кричит моя соседка, откусывая яблоко.

Спустя несколько минут в комнату входит пожилая женщина в белом халате и идет ко мне.

– Ну что? Очнулась? Как самочувствие?

Я хочу ответить и не могу. Лишь шевелю губами безмолвно.

Она трогает мой лоб, берет за запястье и нащупывает пульс.

– Сейчас доктор придет. Осмотрит. Лежи пока, – говорит она и уходит.

Я опять закрываю глаза. Слушаю разговор своих соседок по палате. Мне кажется, проваливаюсь в полудрему, потому что, когда приходит доктор, я вздрагиваю от его прикосновения.

– Ну, тихо-тихо, – говорит он мягко. Это тот самый голос, который я помню до потери сознания.

Открываю глаза – передо мной молодой мужчина.

– Все хорошо уже, – говорит он. – Еще пару дней у нас полежите и можно будет домой.

– Домой… – шепчу я, вспоминая, откуда меня привезли сюда. – Я не хочу. Не хочу!

Нахожу в себе силы, чтобы приподняться и схватить его за руку.

– Не хочу! – смотрю на него с мольбой.

– Нельзя волноваться, – говорит он ровно, убирая мою руку с себя. – Нельзя. Все хорошо будет.

Убирает взгляд и уходит.

Я еще с надеждой смотрю ему в спину, но понимаю, что напрасно.

Тогда падаю на кровать и чувствую, как слезы скатываются на подушку.

– Эй, ты чего? – ко мне подходит молодая женщина. Та самая, которая первой увидела, что я очнулась. – Нельзя плакать. Доктор же сказал. Чего ты? – с интересом смотрит на меня. – Может, есть хочешь? Яблоко будешь?

Я не отвечаю. Смотрю в стену и реву.

– Домой скоро пойдешь. Чего ты? – продолжает она. – Мы все мечтаем домой быстрее. Меня, вот, завтра будут выписывать. Тебя – на днях. Дома лучше.

Отчаянно мотаю головой.

– Не хочу. Не хочу, – шепчу я.

– Что с ней? – ко мне подходит еще одна женщина. – Странная. Может, сестру позвать? Может, от наркоза еще не отошла?

– Нет, – поворачиваюсь и смотрю на них. – Не надо никого звать. Какой здесь этаж? – смотрю на окно.

– Четвертый, – неуверенно отвечает одна из женщин. – Ты чего удумала? Иди-ка, – обращается к другой, – и правда позови кого.

– Не надо! Прошу вас! – я сажусь и с мольбой смотрю на них. – Не надо.

Закрываю лицо руками и плачу.

– Ну, перестань, – кто-то обнимает меня за плечи. Садится рядом. – Дома проблемы, что ли? Родители строгие? Ну, чего ты?

А потом берет и прижимает меня к груди. И я, чувствуя теплоту, которую не чувствовала уже давно, даю себе волю и реву.

Сколько так реву, не знаю. Мне приносят воды, гладят по волосам.

– Может, в полицию обратиться? – вдруг спрашивает одна из женщин. – Тебя бьют дома?

Мотаю головой.

– А чего тогда?

Я поднимаю взгляд и смотрю на нее заплаканными глазами.

Есть ли у меня выбор?

Нет.

Что я теряю?

Ничего.

Через два дня за мной придут те же люди и заберут.

Здесь, в больнице, у меня единственный шанс.

И тогда я рассказываю шепотом все, что помню. Все, что со мной произошло за последнее время.

Меня слушают внимательно, не перебивают. Лишь иногда охают, прикрывая рот.

Когда я замолкаю, мы так и сидим несколько минут в тишине. Я уже не плачу, лишь всхлипываю.

– Ну врачи навряд ли тебе помогут, – вдруг произносит одна. – Их тоже понять можно. Если все так, как ты рассказала, то там серьезные люди. Припугнули, небось. Вот врач и сбежал от тебя. Из окна, конечно, не вариант. Но через дверь тебе навряд ли дадут выйти, – говорит задумчиво.

– А тебе есть куда идти-то? – спрашивает у меня другая.

– Да, – киваю. – К маме и папе.

– Да в полицию позвонить и все!

– Нет, не надо, – мотаю головой. – Не надо в полицию. Они обещали маму с папой убить, если полиция их будет искать, – и я вспоминаю угрозы, которые слышала раз за разом.

– Тебе надо выбраться отсюда, но как…

– Я знаю, как, – произносит одна из них.

План простой. Ее завтра выписывают, за ней приедет муж. Но вместо нее уйду я. Переоденусь в ее одежду, капюшон на голову, на лице – маска. Узнать не должны.

– Завтра на выписке новенькая будет, студентка, – поясняет она. – Мне уже сказали, что мне самой надо будет ей все рассказать, что она должна оформить. Так что, она меня не знает. И не поймет, что ты – это я.

– А вы как же? – спрашиваю я.

– А я потом уйду, – усмехается она. – Меня-то они вряд ли оставят. Скажу, уснула, а ты воспользовалась этим. Забрала мои документы и одежду и ушла. А все спали. Или в туалете были.

– Страшно, – бормочу я. – А вдруг вас…

– Страшно вернуться туда, откуда тебя привезли, – серьезно говорит она. – Все. Так и сделаем. Только худая ты, конечно, по сравнению со мной-то. Ну, ничего, пару лишних свитеров наденешь. Мужа я предупрежу, чтобы отвез тебя, куда скажешь. К маме и папе.

Я все еще не верю в свою удачу и поэтому, когда на следующий день, выхожу на улицу и сажусь в машину мужа той доброй женщины, мне кажется, у меня сердце останавливается.

Мужчина привозит меня к воротам.

– Спасибо, – говорю я, вкладывая в это слово все, что чувствую сейчас.

– Да, ладно, бывает, – с улыбкой отвечает он. – Иди домой. В больнице скоро хватятся. Искать будут.

Я быстро выскакиваю из машины и бегу к дому.

Подбегаю к входной двери и замираю. Отдергиваю руку, замечаю бумажку с печатью на косяке.

Наклоняюсь, чтобы вглядеться в буквы, но тут меня окликает знакомый голос:

– Полиночка! Это ты?

Оборачиваюсь – наш сосед проходит мимо с собакой.

– Здравствуйте, – отвечаю я и не знаю, что делать. Куда идти. – А вы не знаете… – решаюсь спросить. – Мама с папой где? Не знаете?

– Не знаю, Полиночка, – отвечает мужчина. – Не видел их несколько дней уже. А позавчера вот приехали и дом ваш опечатали.

– Кто? Кто приехал?

– Да полиция, наверное. Не знаю, кто этим занимается… Не в форме были, в гражданском. А ты сама-то где была? Искали тебя они. Мать все убивалась тут.

Я зажмуриваюсь, потому что в глазах появляются слезы.

Что же делать? Где мама с папой? Надо пойти в полицию. Они должны знать.

– Ладно, пойду я, – говорит сосед. – Полин, тебе, может, деньги нужны? Одолжить?

– Нет, спасибо, – отвечаю я. – Я сейчас в полицию пойду. Маму с папой найду. Все в порядке будет.

– Ну, смотри. Если что, приходи. Помогу.

– Спасибо.

Я сбегаю со ступенек.

Но куда идти? В ближайшее отделение? Они же должны знать?

У меня даже телефона нет! Все-таки, придется обратиться к соседу за помощью. Оборачиваюсь, но его уже нет. Тогда я иду к его дому. Но тут дорогу мне подрезает черный тонированный автомобиль. Я едва успеваю отпрыгнуть.

Оглядываюсь – на улице никого.

Задняя дверь машины медленно открывается и я слышу знакомый грубый голос:

– Садись.

Мотаю головой и отступаю на шаг. Сбежать – вот единственная мысль.

– Не вздумай сбежать, – говорит Самир с усмешкой. – Жить хочешь? Родителей живыми увидеть хочешь?

Я нервно сглатываю. Что он такое говорит?

– Садись! – нетерпеливо рявкает он и, не дожидаясь, от меня действий, с переднего сиденья выходит какой-то здоровый мужик и заталкивает меня к Самиру.

Я забиваюсь в угол и с ужасом смотрю на него.

– Где ты была? – спрашивает, пристально разглядывая меня. – С кем загуляла? Врал, значит, отец-то. Не целка ты. Раз гулять любишь. Решили меня наебать, да?

Резко оказывается рядом и хватает меня за горло.

– Где родители? – хрипит почти в лицо. – Где они?

– Я… я не знаю, – шепчу еле слышно, потому что его пальцы лишают меня возможности дышать.

– Знаешь, – скалится он. – Врешь мне опять.

Вдруг отпускает меня и я сама хватаюсь за шею, потираю ее.

– Значит так, – произносит Самир, поправляя запонки на рукавах, и не глядя на меня, – даю тебе два дня. Тебе и твоему отцу. Если через два дня вы оба не придете ко мне, я сам найду. Найду и убью, – быстро поднимает свой тяжелый взгляд на меня. – Найду и убью, – повторяет еще четче и жестче. – Тебя. Отца. И мать. Если пойдете в полицию, тоже убью. Не вздумай туда соваться, если хочешь увидеть мать живой. Поняла?

Я не могу произнести ни звука. Да я даже вдохнуть боюсь. Боюсь, что он опять бросится ко мне. Но Самир не двигается. Сидит на месте и лишь смотрит на меня.

– Два дня у вас, – говорит жестко. – Иди и передай отцу.

Мне дважды повторять не надо. Дернув ручку, выбегаю из машины и несусь сама не знаю, куда. Подальше отсюда.

Решаю ехать в университет. Там Вероника. Может, хоть у нее помощи попрошу.

– Ого, кто появился, – улыбается она, увидев меня. – Нагулялась? Ты где была-то?

– Погоди, потом, – беру ее за руку и отвожу в сторону. – Вероник, мне помощь нужна. Может, ты случайно знаешь, где родители мои?

Вероника удивленно смотрит на меня.

– В смысле? Ты дома-то была? Искали они тебя. И у меня спрашивали. Но было это несколько дней назад. И еще кое-кто спрашивал про тебя, – усмехается.

– Кто?

– Парень один. Ну, как парень? Мужик. Симпатичный такой, но до жути серьезный. Один раз приходил. Вчера, кстати. С Гришкой еще хотел поговорить, но тот, как увидел его, газанул в тачке. Короче, знакомы они похоже.

– А он не сказал, как его зовут?

– Неа. Он вообще мало говорил, только спрашивал. Ты чего теперь делать-то будешь?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мне даже пойти переночевать некуда.

– Мда, – тянет задумчиво. – Я могу тебе одолжить немного. Но, извини, к себе не зову. Мать выгонит все равно. И тебя, да и меня до кучи.

– Я понимаю, – отвечаю, глядя в стену здания университета. В голове только одна мысль. Что делать дальше? К кому обратиться?

– Подумай. Неужели, у вас совсем родственников нет? К кому обратиться можно.

Мотаю головой.

– А помнишь, ты говорила о сыне твоего отца от первого брака? Не помню, как его?

Я хмурюсь. Нет. К Тагиру я точно не пойду.

Тагир!

И я вспоминаю, что мои похитители упоминали какого-то Тагира. Это он?

И тут же приходит мысль: меня же, наверняка, будут искать, когда в больнице все выяснится. Они могут и в университет прийти! Пора уходить отсюда.

– Ладно, Вероника, пойду я, – говорю.

– Подожди, а ты куда пойдешь-то? Подожди. Эх, ладно. Пошли.

– Куда?

– Ко мне. Переночуешь. Мать в ночную сегодня. Утром уйдешь.

Выбора у меня особо нет. К тому же, Вероника моя самая близкая подруга.

– Устраивайся пока здесь вот, на диване, – говорит она, когда мы приходим к ней домой. – Мне позвонить надо, – подмигивает и выходит из комнаты.

Я сажусь на диван, оглядываюсь. Вероника всегда говорила, что живут они небогато. У нее только мама, отца нет.

Мне хочется в душ. Я не помню, когда в последний раз его принимала.

Решаю выйти и спросить у Вероники. Как раз, пока она разговаривает, я схожу.

– Вероника, – зову, пытаясь понять, где она.

Слышу ее голос. Иду на него.

– Да, она здесь, у меня, – шепчет она. – Не уйдет. Ночевать останется.

Я замираю. Страшная догадка сбивает с мысли. Но я стою и прислушиваюсь дальше. Нет. Просто я не так все понимаю. Нет же.

– Только вы как обещали, хорошо? – хихикает тихо Вероника. – Мне деньги нужны. Да, я поняла. Хорошо. Жду.

Я на носочках отбегаю от двери. Опять сажусь на диван. В комнату как раз заходит Вероника.

– Ну? Все в порядке? – спрашивает с улыбкой.

– Спасибо тебе, Вероника, – говорю я, вставая, – но я, наверное, пойду. Я вспомнила кое-что.

– Куда? – брови Вероники сходятся. – Тебе же некуда пойти.

– Пойду, – говорю я и пытаюсь обойти ее.

– Нет, Поля, ты никуда не пойдешь, – Вероника вдруг хватает меня за руку. – Сиди здесь.

Пытается толкнуть меня на диван.

– Вероника, ты что? – спрашиваю я. – Кому ты звонила?

– Не твое дело! Сядь и жди!

И она уже обеими руками вцепляется в меня, пытается усадить. Потом толкает меня и бежит к двери.

– Вероника! – кричу я, вставая и подбегая к двери. В последний момент просовываю в щель плечо, не давая Веронике закрыть дверь.

Она начинает толкать меня, но я не знаю, откуда беру силы. С хрипом ударяю ее плечом и вылетаю из комнаты. Со всей силы толкаю Веронику в стену и бегу к входной двери.

Выскакиваю из подъезда и едва успеваю забежать за угол дома, как вижу, что во двор въезжает дорогая машина. Она явно не вписывается в этот двор. И точно. Предчувствия меня не подводят – машина паркуется рядом с подъездом Вероники.

Я в страхе прячусь за угол. Сливаюсь со стеной. Зажмуриваюсь. Перевожу дух. А потом резко открываю глаза и без оглядки бегу. Бегу прочь отсюда.