Читать книгу "Запретная девочка Тагира"

Глава 14Тагир

– Здорово, Тагир! – Алик протягивает мне руку. Я и забыл, что он должен был приехать. – Ты что это? Гнался за кем? – спрашивает, усмехаясь.

– Проходи, – киваю ему.

– Олег сказал, у тебя дело ко мне есть. Неужто, надумал попробовать? – с прищуром смотрит на меня.

– Нет. Ты знаешь, что я люблю опытных, – отвечаю серьезно. – Предложить тебе хочу кое-что. Вернее, кое-кого, – подмигиваю.

– Так-так, – Алик деловито оглядывается. – Покажи товар-то. Ценник знаешь?

– Мне деньги не нужны, – морщусь я.

– Даришь, что ли? – приподнимает бровь. – А что так? Что-то ты темнишь, Тагир, – теперь смотрит с подозрением. – Уж не хочешь ли ты меня подставить? Ты же раньше и общаться-то особо не хотел. А?

Алик щурится как сурок. И вообще он этого зверя напоминает. Хотя это и понятно. При его бизнесе. Нужно всех подозревать.

– Ты же только вот откинулся, – продолжает накручивать себя. – Может, пошел на сделку со следствием? Слушай, Тагир, если…

– Что ты как баба? – обрываю его. – Ты, сука, меня не знаешь? Какая сделка? Я тебе предлагаю товар. Ничего взамен не прошу. Считай, это моим личным делом. Надо кое-кого проучить.

– Эй, Тагир, – опять перебивает, – а никто там не захочет заступиться? Отомстить? Ты знаешь, как я работаю. Все должно быть чисто. Мои клиенты не только меня прирежут, но и тебя могут, – смотрит так, будто думает, что я должен испугаться.

– Чего ждешь? Что очко сожмется? – усмехаюсь я. – Не будет этого. Короче, Алик, – чувствую, что начинаю раздражаться, – берешь? Если нет, то мне есть кому еще предложить.

– Ну, ты погоди, Тагир, не кипятись. Я…

Он замолкает и поворачивает голову. Я следом за ним.

Вижу, как по коридору идет Полина. Сразу же замечаю заинтересованный взгляд Алика. Профессиональный. Без труда читаю, что девчонка ему понравилась.

– Она? – спрашивает он, не отрывая взгляда от не замечающей нас Полины. – Ничего так.

Его взгляд скользит по тонкой фигурке. Он, не стесняясь, оценивает ее. Прикидывает, за сколько сможет продать.

– Точно ничего за нее не хочешь? – поворачивается и смотрит уже на меня. Усмешки больше нет. Он серьезен – деловой подход. – Слушай, – опять переводит взгляд на Полину, – а она точно целка? Ты уверен? Мне подставы не нужны.

– Все равно же проверяешь всех, – ухмыляюсь я.

– Ну, это да. Я должен быть уверен на сто процентов. Дорожу репутацией, – ржет.

И опять уже серьезно словно сканирует Полину, которая теперь стоит к нам спиной и смотрит в окно. Я начинаю злиться. Меня раздражает взгляд Алика, и его шутки, но больше всего меня раздражает Полина. Почему она не в комнате?

Поэтому разворачиваюсь и иду к ней. Она вздрагивает, когда я хватаю ее за руку и тяну за собой в сторону ее комнаты.

– Тебе кто выйти разрешил? – рычу на ходу. – Я же сказал: сиди у себя! Если ты живешь в моем доме, то делаешьь то, что я говорю. Поняла?! – заталкиваю ее в комнату.

– Я – пленница? – спрашивает, прямо глядя мне в глаза.

– Чего? – я хмурюсь. – Какая еще пленница? Книг начиталась? Сиди тут!

Захлопываю дверь и закрываю ее на ключ. Чтобы уж наверняка.

Смотри-ка, а девчонка-то с гонором. Надо быстрее избавляться от нее.

Возвращаюсь к Алику. Тот уже что-то набирает на телефоне.

– Ладно, Тагир, поеду я, – говорит, заметив меня. – Дела у меня еще. Я тебя понял, в общем. Помогу, – усмехается. – На днях пришлю человека за девчонкой. Проверим сначала.

Я молча слушаю, глядя в стену.

Ведь все идет по плану. Все, как я и рассчитывал. Все правильно.

Мы прощаемся и Алик уходит.

Мне надо отвлечься. Решаю съездить в офис. Начальник службы безопасности должен был кое-что узнать про меня.

Эта чертова девка совсем выбила у меня мозги. Я почти забыл, что все еще под следствием. У меня есть немного времени, чтобы все узнать и понять, кто упрятал меня за решетку.

Иду к Полине, открываю дверь.

– Я уехал. Не вздумай бежать. За тобой следят. Если только попробуешь – будешь наказана. Поняла? – смотрю на нее.

Молчит.

Вот сучка.

– Поняла? – уже громче спрашиваю я.

Кивает.

Ладно, хватит и этого.

Еще раз прохожусь взглядом по ней, вспоминая слова Алика, и ухожу.

Не успеваю зайти в кабинет, как тут же звонит телефон.

– Тагир? Ты? – слышу голос Артема. – А я думал, показалось. Из машины тебя увидел! Ты на весь день сегодня? Есть пара вопросов. Пока тебя не было, ждали, но больше ждать не могут.

– Да, Артем. Давай через часок? Мне сейчас надо с Владиславом кое-что обсудить.

– Окей, позвони, как освободишься.

– Все, давай! – кладу трубку и сразу же прошу секретаря вызвать ко мне начальника службы безопасности.

– Рад видеть вас, – мы жмем друг другу руки.

– Да, Владислав, садись, – киваю на кресло. – Спасибо, что помог. Я думал, до суда так и не выпустят.

– Мы бы точно что-нибудь придумали, если бы этот вариант не сработал, – серьезно произносит он.

– Что нашли? Знаю, не сидели, сложа руки, пока меня не было, – я откидываюсь на спинку кресла и внимательно смотрю на Владислава. У него в руках какая-то папка. Значит, не зря думаю, что что-то нашли.

Он открывает папку и достает какую-то бумагу, протягивает мне.

– Это результаты экспертизы водителя, – поясняет тут же, пока я вчитываюсь.

– Что? – вырывается у меня. – Он что? Обколотый за руль сел?

Я не верю тому, что написано.

– Да, Тагир. С этого все и началось, по сути. После того, как произошла авария, гайцы сразу заподозрили, что водитель невменяемый. Алкоголем от него не пахло. Отправили на экспертизу. И она подтвердила, что в крови водителя содержатся наркотические вещества. Как раз те, которые потом и нашли.

– Сука, – я не могу сдержаться. – Но постой, – поднимаю взгляд на Владислава. – Это же не первый рейс с этой транспортной компанией. Никогда такого не было. Водитель? Новенький?

– Да нет, он уже был на наших рейсах.

– Не понимаю тогда ни хрена! Его проверили? Не мог же он кольнуться именно перед рейсом. Значит, постоянно делал это? Проверили его?

– Не успели, – чувствую, что я еще очень многое узнаю. Понимаю это по взгляду Владислава. – Через три дня после аварии его нашли в подъезде.

Я глубоко выдыхаю. Можно не продолжать, но нет, Владислав произносит:

– С заточкой. Один удар.

– Сука.

Пытаюсь осмыслить сказанное. Водитель был под наркотой. Это значит, что страховая не возместит нам убытки.

– Что дальше? – произношу вслух.

– На место аварии прислали собаку, ну она и обнаружила в одной из тачек партию.

Беру карандаш и начинаю отстукивать им по столу.

Как такое могло произойти?

Это должна была быть обычная партия машин.

Как в одной из них оказались наркотики?

А вдруг это была не первая такая партия? Просто до этого все проходило гладко. Аварий не было. А в этот раз… В этот раз водитель обдолбался и скатился в кювет.

И почему это говно было только в одной тачке? Ведь они потом проверили все. И только одна оказалась напичкана.

За этой партией гонялись многие. Многие хотели, чтобы я подписал с ними контракт.

– Надо проверить тех, кому предназначалась эта партия изначально. Ну, и компанию Рената, – говорю я Владиславу.

– Уже проверяем, – кивает он.

– Кстати, что с Ренатом? И женой его? Нашли хоть что-то? Где они могут быть?

– Ищем, Тагир. Ищем. Но они как сквозь землю провалились. Ни одной зацепки. Ренат скрылся до того, как стало известно о начинке. Он как будто знал, что за ним придут. Ни его, ни жены не видели с момента аварии.

Это все еще раз убеждает меня в его виновности. Сука, он ведь знал, наверняка, о начинке. Знал!

– Ищите, – говорю строго. – Он нужен мне и как можно скорее. Есть еще что-то?

– Это все пока. Как будут новости, я сразу же сообщу.

Владислав уходит и я звоню Артему.

– Слушай, – говорит он. – Я сразу же к делу. Ты же уже в курсе, что вся партия арестована?

Киваю. Уже знаю, к чему он ведет.

– А немцы ждут оплату. Звонили уже, суки. Еще и судом угрожали. Репутацию мы их типа подпортили. Вообще, это дело, конечно… я тебе так скажу, – смотрит на меня исподлобья. – Сильно скажется оно на нашем бизнесе. Трое уже прислали уведомления о расторжении с нами договоров. И чувствую, это только начало.

– Ну, что поделать, – отвечаю спокойно. – Пусть бегут. Новых найдем. Я не виноват и намерен доказать это. У всех бывают проблемы, Артем. Выдержим.

– Это да, – вздыхает он. – Но чем платить немцам-то? Страховая отказ прислала. Судиться с ними? Бесполезно. Рената след простыл. Куда его кредитный договор? Толку от него? Денег нет на счетах его компании. И у нас сейчас таких денег нет, Тагир.

Смотрит на меня. Ждет решения.

– Найдем деньги, – говорю я. – Сейчас, прежде всего, мне надо разобраться с этим делом. За решеткой я ничего не решу, Артем. Договаривайся с немцами. Предложи проценты за ожидание. Выторгай еще хоть пару месяцев. Потом встанем на ноги. Я слишком долго строил этот бизнес, чтобы так просто лишиться его.

– Понимаю, – кивает Артем. – Ладно, попробую еще с ними переговорить. Думаю, найдем решение. Если просто нас послать, им тоже это вряд ли поможет.

Артем уходит, а я сижу и не понимаю, как это все могло произойти. Как? Одним разом просто. Все сошлось. Разве так бывает?

Но руки опускать я не собираюсь. Перебираю бумаги, которые принес секретарь. За время моего отсутствия их накопилось много.

Незаметно наступает вечер и я собираюсь идти домой, но тут звонит Владислав.

– Тагир, есть новости. Срочные. Про Рената.

– Давай не по телефону, – говорю я ему. – Зайди.

Кладу на стол брелок и телефон и снова сажусь в кресло.

Владислав приходит спустя пять минут. Не заставляет себя долго ждать.

Когда он заходит ко мне в кабинет, по его мрачному выражению лица я понимаю, что новости плохие. Но я готов ко всему. Почти ко всему.

Он молча садится к кресло напротив и поднимает на меня взгляд.

– Тагир, – произносит со вздохом, – я знаю, что связывает тебя с Ренатом. Ты сам рассказал мне. Он не просто партнер для тебя. Поэтому говорить об этом мне сейчас непросто. Но ты мужчина и я обойдусь без лишних слов.

Я молча жду, сложив руки на столе в замок. Опускаю взгляд на них. Сердце начинает биться чаще. Я как будто знаю, что то, что произнесет сейчас Владислав, круто изменит мою жизнь. И, скорее всего, не только мою.

– Сегодня сообщили… мой человек в полиции… три часа назад Ренат и его жена Виола были обнаружены мертвыми. В номере отеля в Подмосковье. Они заселились по поддельным документам и если бы…

Владислав что-то говорит дальше, но я не слышу.

В ушах стоит гул. Голова начинает немного кружиться и я хватаю со стола ручку, как будто пытаюсь удержаться за нее. Чтобы не оторваться от реальности. Не пропасть совсем.

Поднимаю взгляд на Владислава. Он все еще что-то говорит. Серьезно произносит слово за словом. Ответственно докладывает мне все, что удалось обнаружить.

Но сейчас я не в состоянии воспринимать информацию. Просто не в состоянии. Потом. Все потом. Потом я его еще раз выслушаю и сам полистаю бумаги.

Ренат мертв. Мой отец, которого я отказывался так называть, мертв.

Что я чувствую? Пустоту. Больше пока ничего не могу понять.

Я был готов ко всему. К его аресту. К его побегу. Но не к смерти.

В обрывках фраз Владислава, которые доносятся до меня, понимаю, что смерть была насильственная. Их просто убили. Убрали. Кто? Те, кому Ренат перешел дорогу? Или это, все-таки, связано с тем делом, из-за которого я сейчас под следствием?

Голова уже не кружится, но начинает как будто трещать.

С силой сжимаю виски и зажмуриваюсь. И в темноте вижу искры.

– Все в порядке, Тагир? – чувствую на плече тяжелую руку Владислава. – Тагир?

Он чуть трясет меня.

– Все нормально, – отвечаю, откашливаясь. Открываю глаза и смотрю на Владислава. – Нормально. Давай, я потом гляну, что там да как. Хорошо?

– Конечно. Я скажу, чтобы вас до дома отвезли.

– Да я сам, – пытаюсь отказаться, хотя понимаю, что он прав. Сейчас я не в состоянии сесть за руль.

– Нет, Тагир, – Владислав говорит как-то по-отечески, что ли. – Лучше не надо. Не сейчас.

Тут же берет телефон и звонит куда-то.

– Машина у входа, – говорит мне, положив трубку. – Тагир! – кладет руку мне на плечо. – Это надо пережить. Просто пережить.

Киваю и встаю.

Иду к двери и только возле нее вспоминаю, что забыл телефон и брелок от машины. Возвращаюсь к столу и сгребаю их со стола.

Как в тумане спускаюсь вниз.

Водитель тут же открывает мне дверь.

К дому мы приезжаем достаточно быстро. Слишком быстро. Это я понимаю, когда вижу свет в окне комнаты Полины.

Получается, я ей должен сказать об этом. Я.

От меня она узнает, что больше ей некого ждать. И надеяться больше не на кого.

Почему меня это так… волнует? Мне должно быть наплевать. А еще я должен радоваться – Рената нет и та, которая отняла у меня отцовскую любовь, сейчас испытает такую боль, с которой не сравнится даже боль от того, что я задумал сделать с ней.

Ведь все складывается идеально. Идеально для меня. Разве не об этом я мечтал? Не к этому готовился.

Решительно ступаю в дом. И сразу же иду к Полине.

Да. Сказать ей прямо сейчас. Пока у самого рассудок не пришел в норму. Пока я еще не совсем отдаю себе отчет во всех действиях. На эмоциях. Так будет лучше.

Открываю дверь без стука.

Полина сидит на диване, поджав коленки и уперевшись в них подбородком. Увидев меня, заметно вздрагивает. Поджимается. И смотрит, не моргая.

В глазах испуг и сейчас он сменится совсем другим чувством.

– Где мама? – вдруг спрашивает она. Как будто чувствует, сука. Колет в самое сердце.

Стискиваю зубы и щурюсь. И все равно чувствую, как подрагивает глаз.

– Что ты делала весь день? – спрашиваю, пытаясь не показать ей своего состояния.

– Читала, – пожимает плечами. – Я взяла несколько книг там, в гостиной. Можно?

– Да.

Отвечаю и смотрю на нее. Она, вроде как, немного успокаивается. Мой вопрос отвлекает ее. А, может, пока не говорить? Потом. Когда я сам отойду и стану спокойнее?

– Я хочу найти маму, – нет, сейчас. Она чувствует. Вон, как смотрит на меня. – Ты… вы же знаете, где она? А папа? Что с ними? Они не могли меня бросить. Не могли, – закрывает лицо руками и мотает головой из стороны в сторону.

Я сжимаю губы.

– Тебе больше некуда идти, Полина, – говорю, не глядя на нее. Взгляд – в стену. Мне так легче. Хотя боковым зрением замечаю, что она впивается в меня своим взглядом. Смотрит, не отрываясь. – Некуда. И не к кому.

– Тагир… – шепчет каким-то ледяным голосом. – Что… что ты такое говоришь? Наш дом арестовали? Ты поэтому так говоришь? Да? Тагир!

Я резко перевожу взгляд на нее. Мне кажется, она даже не дышит. Хотя у меня тоже сердце как будто останавливается.

– Нет больше мамы и папы, – наконец, произношу я и сжимаю кулак. До боли. Впиваясь пальцами в ладонь.

Полина начинает мотать головой из стороны в сторону. Сначала медленно. Не сводя с меня взгляда. Потом все быстрее и быстрее. Упирается руками в диван и пытается встать. И… не может. Приподнимается и опять падает на кожаную обивку.

– Что… – шепчет дрожащими губами. – Что ты сказал?… Нет… нет… нет!

Последнее слово кричит, а не шепчет.

– Нет! – и еще раз. – Ты врешь! Врешь! Пусти! Я хочу найти их!

Вдруг резко встает и бежит к двери. Делаю шаг влево и она ударяется мне в грудь. Пытается оттолкнуть и убежать, но я обхватываю ее за талию. Прижимаю к себе. Крепко прижимаю. Лишая ее возможности двигаться.

– Нет! нет! нет! – продолжает она кричать. Дергает руками, но я фиксирую их вдоль ее тела. – Нет! Ты врешь! Пусти меня! Ты специально это говоришь! Но я все равно сбегу! Я сбегу!

Я ничего не отвечаю.

Что я могу ей сказать? Она все поняла. Не приняла пока, но все поняла.

И, сука, это оказалось сложнее, чем я думал.

Ее слезы, которые сейчас смачивают рубашку на груди, обжигают мою кожу. Как будто ее боль передается и мне.

Я вижу, насколько искренне ее горе. И я вспоминаю себя, когда обнаружил мать в луже крови. И какое-то другое чувство появляется в груди. Не злость, не ненависть.

Жалость. Я вижу, как бьется в моих руках Полина. Как она ревет в голос. Как бессвязно говорит какие-то слова.

Ее горе неподдельно. Какие бы ни были, а это были ее родители. Пусть она еще многого не знает о них. Хотя… может, лучше для нее, чтобы она и не знала…

Мы так и стоим еще какое-то время. Чувствую, как она успокаивается понемногу. Уже просто всхлипывает и дергает плечами.

Поднимаю ее и несу на кровать. Она тут же сворачивается, поджимая ноги к груди. Я накрываю ее одеялом.

И, вот, когда кажется, что она успокоилась, что все, она вдруг отбрасывает одеяло и вскакивает с кровати. Я едва успеваю схватить ее.

– Я не хочу… – бубнит она. – Не хочу… не должна… мама… мама…

– Тихо, – говорю я впервые с того момента, как сообщил ей о смерти родителей. – Тихо, Полина.

Опять прижимаю к себе и глажу по волосам.

– Тихо.

С силой опять укладываю ее, накрываю и кладу руку на нее. Как груз. Чтобы не встала.

Она еще что-то шепчет себе под нос. Все лицо в слезах и подушка уже намокла.

Я большим пальцем провожу по щеке, стирая слезы, и Полина закрывает глаза.

Все еще всхлипывает, но реже и реже.

Постепенно затихает совсем и дыхание становится ровным.

Отключилась.

А я боюсь убрать с нее руку, чтобы она опять не вскочила и не началось все сначала.

Не думал, что это все так тяжело дастся мне. Я сам опустошен. Раздавлен. Это совсем не те чувства, которые я ожидал.

Я смотрю на съежившуюся под моей рукой Полину и не понимаю, что происходит. А главное – что делать дальше.

Глава 15Тагир

Я так и не смог уйти из ее комнаты… Не смог. Сколько-то ещё сидел возле кровати, смотря на подрагивающую время от времени Полину. Говорят, люди иногда улыбаются во снах. Я пока не видел такого. Но в эту ночь Полина во сне плакала.

Не помню, как, но оказался на диване. Утром проснулся от того, что все тело затекло. Я так и пролежал всю ночь, скрючившись.

Открыв глаза, вижу, что Полина уже не спит. Лежит все также под одеялом и взгляд устремлён в стену. Какой-то стеклянный пустой взгляд.

Встаю и, крутя головой из стороны в сторону, чтобы хоть как-то расслабить затекшую шею, подхожу к девчонке.

Она никак не реагирует.

– Полина, – зову ее. Ноль реакции. – Слышишь? Вставай. Пойдем, умоешься.

Девчонка никак не реагирует. Так и лежит. Только еще больше натягивает на себя одеяло.

Может, и правда дать ей отлежаться? Побыть одной.

Бросаю на нее последний взгляд и выхожу из комнаты. Не знаю, что у меня болит сильнее – затекшее тело или голова. Ко мне возвращаются вчерашние воспоминания.

Владислав. Ренат. Полина.

Иду в душ и там, под струями воды, пытаюсь хоть как-то прийти в себя.

Ренат и Виола. Сегодня надо на трезвую голову еще раз выслушать Владислава. Кто мог убрать этих двоих? Я понимаю, что Ренат кому-то был должен. Но какой смысл убивать его? Так точно денег с него не получишь.

Замкнутый круг.

Переодеваюсь и, прежде чем уехать в офис, иду опять к Полине.

Она уже встала. Сидит сейчас на кровати, но все еще смотрит в стену. Взгляд все такой же пустой.

– Мне надо отъехать, – говорю я, поправляя запонки. – Будь здесь. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что здесь – самое безопасное для тебя место. Я приеду и поговорим. Решим, – что и сам не знаю. Что нам с ней решать? Но надо же что-то сказать ей. – Там на кухне… сама поешь, в общем. Полин? – зову ее, видя, что никакой реакции. – Ты слышишь меня?

Она медленно переводит взгляд со стены на меня. Но смотрит вообще без эмоций.

– Ты слышишь меня? – повторяю вопрос. – Хватит. Приходи в себя уже. Погоревала и хватит.

Осекаюсь. Наверное, я слишком жесток, но как иначе привести ее в чувства? Я не собираюсь с ней нянчиться.

– Тебе не понять, – вдруг тихо произносит она и отворачивается.

В одно движение оказываюсь рядом с ней. Хватаю ее за горло.

Взгляд тут де становится более осознанным. В глазах – испуг.

– Не понять? – цежу я. – Рассказать тебе, что чувствуешь, трогая еще теплую кровь своей матери? Что испытываешь, когда пытаешься открыть ее веки, уже понимая, что она сама их никогда не откроет? Или рассказать тебе, каково это стоять одному рядом с гробом? А потом на могиле?

Полина лишь сглатывает, но взгляд ее хотя бы приобретает хоть какую-то осмысленность.

Я отпускаю ее, отталкивая от себя.

– Я тебе все сказал. Сиди смирно. Мой телефон у охраны. Если что-то срочное, – произношу эти слова, разворачиваюсь и ухожу.

Гоню прочь все мысли о девчонке. Не маленькая, сама разберется. Но на всякий случай предупреждаю охранников, чтобы проследили за ней. Мало ли что ей в голову взбредет.

Стоит ступить на порог офиса и я забываю о ней напрочь. Столько дел накопилось за время моего отсутствия.

А еще и главная проблема – обвинения.

Встреча с адвокатом, с Владиславом, с партнерами. Под конец дня я просто выжат.

Единственное желание – принять душ и упасть где-нибудь. Провалиться в сон. Чтобы не думать больше.

По приезду домой интересуюсь у охранника, как вела себя Полина.

Вроде, без проблем.

На кухне ничего не тронуто. Она совсем ничего не ела?

Злюсь, но иду к ней.

В комнате темно. Подсвечиваю себе телефоном, подхожу к кровати.

Полина спит. Ну, или хорошо притворяется.

Я не задерживаюсь в ее комнате. Ухожу к себе и делаю, что мечтал, – душ и спать.

Утром, выйдя в коридор, слышу какие-то звуки. Шорохи, звон посуды.

Иду на кухню.

Там Полина. Заметив меня, ставит чашку на стол и складывает на груди руки.

– Поела хоть чего? – спрашиваю, беря бутылку минералки из холодильника.

– Мне в универ надо, – говорит, не глядя на меня. – Я и так много пропустила.

Пытаюсь понять, что с ней. Но она упорно прячет взгляд.

Да плевать. Я же не нянька ей! Сама уже взрослая.

Все равно от меня никуда не денется. Теперь я – единственный, кто хоть как-то может обеспечить ее безопасность. Хотя бы на время. На то время, пока я захочу.

– Иди, – произношу равнодушно. – Искать не буду, Полин. Решишь сбежать – себе хуже сделаешь. Сама понимаешь уже.

Ничего не отвечает. Уходит молча.

Как только слышу звук захлопывающейся двери, бью кулаком по столу.

Что-то меняется в моей жизни. Что-то, к чему я не готов. Не готов!

После работы домой возвращаюсь опять поздно. Захожу домой – подозрительно тихо. Звоню охраннику – Полина еще не приходила.

Сука. Ну, вот какого хера мне эти проблемы? Мало мне своих?!

Звоню Владиславу. Девчонку надо найти. Что-то подсказывает мне, что не усну я, пока не узнаю, где она.

Владислав перезванивает минут через десять.

– Они в клубе. С группой, – выдает он и я не сразу верю. Вот так она переживает из-за смерти родителей? Такое ее горе?

Не знаю, почему, но это злит меня.

Срываюсь с места и мчу в тот самый клуб. Не знаю, сколько бы я искал среди этих тел Полину, но на глаза мне попадается ее одногруппница. Подруга, как мне тогда сказали, когда я в первый раз искал девчонку.

Сразу же иду к ней.

– Где Полина? – кричу ей прямо в ухо.

Она смотрит на меня пьяным взглядом. Или обдолбанным. Тут хер поймешь.

– Потанцуем? – улыбается она и начинает тереться об меня.

Мое терпение на исходе и я просто хватаю ее за волосы.

– Где она? – дергаю за космы.

– Ай! Пусти! Придурок! – дергаю еще раз, уже сильнее. – Да, вон она! – машет влево. – Отдыхает.

Я отталкиваю шлюшку от себя и иду к столику, на который она показала.

Там действительно сидит Полина. Ну как сидит? Лежит на столе.

Просто лежит, положив голову на руки.

– Вставай! – тяну ее за шкирку.

Она в ответ лишь мычит что-то. Тогда я трясу ее.

Наклоняюсь и в нос мне бьет стойкий запах алкоголя. Сука. Да она пьяная! Просто в ноль! Стерва.

Тяну ее вверх, но стоять она точно не может.

Тогда просто закидываю ее себе на плечо и несу на выход.

– Выходи! – рычу я Полине, когда мы подъезжаем к дому, но она так и лежит безвольно на заднем сидении.

Я со злостью открываю дверь и вытаскиваю ее оттуда.

– Сучка, – матерюсь, беря ее подбородок и пытаясь вглядеться в глаза. Стеклянные. Абсолютно пустые.

Успокаивает одно – от нее тащит алкоголем. Значит, всё-таки, пьяная, а не обдолбанная.

Затаскиваю ее в дом и сразу в душ. Прямо в одежде запихиваю в кабинку и включаю ледяную воду. На всю мощь. И направляю струю ей в лицо.

Полина тут же дергается и начинает махать руками.

– Ты что творишь, мать твою?! – кричу я, удерживая ее под струей воды. – Родителей нет и решила во все тяжкие пуститься?! Сука!

Выключаю воду и кидаю в нее полотенцем. Собираюсь уйти, но оборачиваюсь и вижу, как девчонка сидит в кабинке, обняв себя руками, и дрожит. Зубы стучат.

Одежда мокрая и, наверное, неприятно облепляет тело.

Еще заболеет. Только этих забот мне не хватало.

Чертыхаюсь и все же иду к ней. Поднимаю за подмышки. Это как же надо напиться, чтобы и на ногах не стоять!

Я ненавижу две вещи.

Когда при мне плачут.

И пьяных женщин.

У меня нет к ним жалости. Я слишком много видел в юности и первого, и второго. Все атрофировалось. Ушло.

– Вся в мать! Такая же шлюха, – матерюсь я, стягивая с Полины мокрое платье, потом нижнее белье.

Накрываю ее полотенцем и несу в ее комнату на кровать. Кидаю на кровать и укрываю одеялом с головой. Пусть проспится, сука.

Все сомнения насчет Алика уходят окончательно. Она не заслуживает другого. И от нее мне слишком много проблем.

Иду к себе и после этого поступка Полины меня накрывают воспоминания о собственной матери. Я старательно отгоняю их от себя каждый раз, когда они решают напомнить о себе.

Я не хочу вспоминать этот период своей жизни. Не хочу.

Но сейчас… сейчас я не могу справиться с ними. Они сильнее меня. И в этом тоже виновата Полина.

Утром меня будит звонок Артема. Я кое-как продираю глаза. Вспоминаю события вчерашней ночи. И иду к Полине.

Она все также лежит в кровати под одеялом. Лишь бы не сдохла у меня тут.

Подхожу к кровати и резко дергаю с нее одеяло.

Полина плачет. Так и лежит завернутая в полотенце.

– Нагулялась? – спрашиваю я. – Может, зря вытащил тебя оттуда?

Мне хочется, чтобы она почувствовала хоть что-то, похожее на угрызения совести, но она вдруг отвечает совсем не так, как я ожидаю:

– Может.

– Ты думаешь, твоей матери понравилось бы как ты себя сейчас ведешь? – так себе аргумент, но что-то же должно ее пронять.

– Тебя это не касается, – огрызается она, приподнимаясь и пытаясь сесть. – Оставь меня в покое.

До чего же неблагодарная девка!

В два шага оказываюсь рядом и толкаю ее в плечо. Ее взгляд тут же фокусируется на мне.

– Оставить тебя, говоришь? – усмехаюсь я. – Ты ничего не попутала, девочка?

– Тагир, пусти меня, – сводит брови. Пытается оттолкнуть меня, но я нависаю над ней, упираясь руками по обе стороны от ее головы.

Полина приоткрывает рот в попытке сказать очередную глупость, но не успевает этого сделать, потому что я кладу ей на горло ладонь и чуть сжимаю.

Она начинает своими кулачками бить меня. Пытается пнуть, но я просто ставлю колено ей на ноги. В процессе борьбы полотенце сползает и теперь Полина уже не стучит в меня, а руками старается запахнуть полотенце обратно.

Все это вызывает у меня усмешку и… возбуждение. Я чувствую, как напрягается член. В девчонке определенно что-то есть. Алик не зря так на нее смотрел.

– Пусти! – кричит она. – Отпусти меня!

– Я бы на твоем месте был поласковее, – усмехаюсь я и перевожу ладонь ниже.

Глаза Полины округляются, когда моя рука накрывает ее грудь.

Трахнуть ее? Черт с ним, с Аликом. Хочу ведь ее. Уже в который раз убеждаюсь в этом.

Нажимаю на колено и моя нога оказывается у Полины между ног.

– Не думай, что будешь первым, – неожиданно выплевывает она мне в лицо. – Урод! Ненавижу тебя. Это ты убил моих родителей! Ты!

– Дура, ты что несешь?

– Я знаю! Знаю! Мне все рассказали! С тех пор, как ты появился, все пошло не так. Ненавижу тебя! – в ее глазах столько злости. Но мне плевать.

– Ненавидишь? – усмехаюсь. – Это хорошо, – сильно мну грудь. Ей ведь больно, я уверен. Вон как сжимает губы. – Значит первым у тебя будет тот, кого ты ненавидишь.

Распахиваю полотенце, несмотря на все старания Полины помешать мне.

– Нет! Ты не будешь первым! Я уже трахалась! Пусти меня! – не успокаивается она.

– Врешь! Давай-ка проверим! – я тяну вниз брюки и сжимаю рукой через боксеры возбужденный член. Он колом стоит. Все эти разговоры и препирательства так возбудили меня, что я реально готов трахнуть Полину.

И я, наверное, сделал бы это. Но тут раздается телефонный звонок.

Для меня сейчас каждый звонок может стать либо путем к свободе, либо концом.

Поэтому матерюсь и отпускаю девчонку. Как только слезаю с нее, она тут же отпрыгивает, натягивая на себя полотенце, а заодно и одеяло.

Я отвечаю на звонок. Звонит дядя.

– Тагир, я сегодня подъеду? Кое-что обсудить надо.

– Конечно, – я немного прихожу в себя от морока. Кидаю быстрый взгляд на девчонку, которая сейчас дрожит в углу кровати и испуганно смотрит на меня.

Хорошо, что дядя позвонил. Хорошо, что я остановился.

Пусть Алик делает свое дело. Пусть эта неблагодарная дрянь почувствует, каким я могу быть мерзавцем, раз она меня таковым считает.

Прощаюсь с дядей и говорю, не глядя на девчонку:

– Сегодня к врачу поедешь.

– Зачем? Я не больна, – опять спорит.

– Ты собираешься жить в моем доме, – строго смотрю на нее. – Я должен быть уверен, что никакой заразы мне не принесешь сюда. Тем более, раз уже трахалась. Небось, и не помнишь, с кем, – усмехаюсь.

Врет ведь. Уверен, что врет.

Не было у нее никого.

– Водитель отвезет тебя. И чтобы без сюрпризов, Полина, – внимательно смотрю ей в глаза.

Ответа не дожидаюсь. Да он мне и не нужен.

Разворачиваюсь и ухожу.

Договариваюсь с Аликом и за Полиной и правда приезжает машина. Сейчас ее отвезут в медцентр, который работает с Аликом, и проверят, целка ли она. Потом останется дело за малым. По словам Алика, он уже нашел клиента.

Дядя приезжает часа через два. Поздравляет с освобождением, хоть и условным.

– Что за телку ты себе завел? – спрашивает вдруг, садясь в кресло.

– С чего ты взял? – подозрительно смотрю на него. Он что, следит за мной?

– Охранник проболтался, что хозяйка появилась, – смеется он.

– Что ж, – говорю, глядя в окно, – придется сменить охрану.

– Ладно, не злись, – говорит дядя. – Дело молодое. Завел и завел. Но хоть познакомил бы.

– Нет у меня никого. Шлюхи приходят и все. Давай к делу лучше.

Дядя не сообщает мне ничего нового. Какие-то текущие вопросы, которые я и так уже знаю. После его ухода я остаюсь дома. В офис не еду. Жду звонка от Алика и возвращения Полины.

Алик звонит ближе к вечеру.

– Ты что же творишь, Тагир? – спрашивает возмущенно.

Молчу. Жду, что еще он скажет.

– Подставить меня решил? – кричит он.

– Что за истерика? – наконец, спрашиваю я.

– Девка твоя не целкой оказалась! Тварь. Дала уже кому-то! – Алик матерится. – А я уже клиенту наобещал! Тагир, так не делают!

– Постой! – говорю ему. – Ты уверен? Хуйня какая-то! Целка она. Отвечаю. Не может этого быть!

– Слушай. Я доверяю врачу. А она так и сказала – не целка. Вскрыли ее уже. Тьфу.