Читать книгу "Кремлёвский кудесник#2"

– Ага, – согласился с ним Миша, – у Макарыча чего только нет!

– Отлично! Питание организуем через столовую, но еду тоже надо будет как-то проверять.

– Думаешь, даже на такое могут пойти? – Миша зябко передёрнул плечами.

– Меня уже два раза пытались устранить! – напомнил я своим товарищам. – А один раз даже на территории института! Думаешь, они на этом остановятся? А без вашей помощи я, вообще, как без рук. Так что берегите себя, ребятки!

Я внимательно вглядывался в лица моих пацанов, и мне показалось, что до них наконец-то дошло, насколько серьёзная вокруг нас сложилась ситуация.

– И ещё один момент… – Я в очередной раз обвёл взглядом мою команду. – Проект «Лазарь» нужно ускорить. – Я сделал паузу, представляя реакцию собравшихся на мои дальнейшие слова. – На встречу с Брежневым я должен прийти полностью здоровым: на своих двоих, без гипса и синяков. До встречи меньше трёх суток.

Вот теперь в медблоке реально повисла мертвая тишина. Лёва очумело посмотрел на мою загипсованную руку и синюшное лицо.

– Сколько? Трое суток? – переспросил он осторожно. – Это невозможно! Ты же не волшебник! А проект «Лазарь» – не панацея от всех болячек!

А эти слова я уже слышал из уст Эдуарда Николаевича, так что Лёва не оригинален в своих сомнениях.

– Это не обсуждается, – оборвал я. – У нас есть трое суток. До двадцатого числа, десять ноль-ноль. Эраст Ипполитович, а вы как считаете, есть у нас шанс?

– Безусловно! – произнёс старый профессор, похоже, совершенно не сомневаясь в результатах. – Трое суток, это, конечно, мало… Но у вас, Родион, молодой и здоровый организм – так шансы есть!

«Лана,– мысленно обратился я к нейросети. – А ты как считаешь? Это реально?»

«Стандартный протокол регенерации требует четырнадцать дней, – голос Ланы звучал сосредоточенно. – Для сокращения срока до семидесяти двух часов необходимо увеличить концентрацию стимуляторов роста в пятьдесят раз. Побочные эффекты: сильный болевой синдром, повышение температуры тела, истощение…»

«Но ты сможешь?»– потребовал я ответа.

«Гарантий никаких, но попробовать можно. Но потребуется обеспечить организму носителя усиленное питание. Белок, кальций, витамины. В больших количествах».

«Будешь моим запасным вариантом,– мысленно ответил я и снова посмотрел на команду, – а пока накидай список, чем мне питаться, и сколько чего для этого потребуется».

– Итак, друзья, – произнёс я вслух. – Наша задача – обеспечить собственную безопасность и подготовить «Лазаря» для практического применения. Лёва, срочно проверь лабораторию на «жучки». Миша… – Договорить я не успел, потому что в этот момент в лаборатории что-то взорвалось.

Глава 8

Ударная волна долбанула в закрытую дверь медблока, и только затем мир наполнился грохотом взрыва. Я дернулся от неожиданности – боль в переломанных рёбрах вспыхнула с новой силой, заставив меня грубо выругаться. В глазах на мгновение потемнело.

Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. В лабораторию проник едкий удушливый дым. Пахло палёным пластиком, горелой проводкой и какой-то едкой химией.

– Все живы?! – Мой голос прозвучал хрипло – удушливый дым драл горло.

– Я… кажется, да… – Донёсся откуда-то справа кашель Миши – вонь была весьма удушливая. Я же говорил, что вентиляцию надо менять.

– Эраст Ипполитович! – крикнул Лёва, его голос подрагивал от нервного напряжения.

Я попытался подняться, но тело предательски не послушалось. Лана тут же вмешалась, блокируя болевые импульсы по максимуму.

«Не двигайтесь, Владимир! Возможны дополнительные повреждения. Сканирование…»

В поле зрения интерфейса всплыло красное предупреждение:

«Уровень боли: 7 из 10. Рекомендована иммобилизация».

– Кто-нибудь видел профессора? – просипел я, оглядываясь по сторонам. Эраста Ипполитовича нигде видно не было. Никто не обратил внимания после взрыва, когда он выскользнул из медблока.

Из клубов дыма вышла сутулая фигура. Халат профессора был закопчён, седые волосы взъерошены, а в руках он сжимал какой-то обгоревший пластиковый контейнер. Лицо профессора было бледным, как полотно, а глаза безумно блестели.

– Это я… – прошептал Разуваев, глядя на меня поверх дымящегося контейнера. – Это моя вина, Родион Константинович…

Лёва и Миша подбежали к нему, кашляя и размахивая руками, разгоняя вонючий дым.

– Что случилось? – спросил Трофимов, внимательно осматривая старика, с которым всё было в порядке – ни ран, ни ушибов, ни ожогов.

– Реактив… – Разуваев виновато опустил голову. – Я… я забыл нейтрализовать катализатор. Когда вы начали говорить о покушении, о жучках… я… я… я запаниковал. И просто забыл, что нужно внимательно контролировать процесс. И вот результат… Реактив взорвался…

Я посмотрел на старика. В его слезящихся глазах читался ужас – он боялся, что теперь его сочтут невменяемым и отправят обратно в Кащенко.

– Эраст Ипполитович, – сказал я твёрдо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Это несчастный случай. Никто не пострадал. А оборудование можно починить.

– Но я мог убить всех! – Голос профессора сорвался. – Я же… я же снова всё испортил!

– Никто не умер, – отрезал я. – Лёва, Миша, проверьте вентиляцию. Нужно проветрить помещение. И убедитесь, что нет угрозы повторного возгорания.

Парни бросились выполнять приказ, тушить то, что еще чадило, и включать нашу старенькую вытяжку на полную мощность.

– Не переживайте, Эраст Ипполитович! – поспешил я приободрить старика, пока он не впал в полное уныние. – С кем не бывает? Но призываю вас – будьте внимательнее! Особенно сейчас.

– Спасибо… Родион Константинович… – Разуваев кивнул, едва не пустив слезу. – Такого больше не повторится, – прошептал он.

Нам повезло: взрыв реактивов профессора оказался не настолько мощным, чтобы разнести всё вдрызг, а стены подвала – толстыми. Наверху, в основном здании института, никто даже особо не перепугался. Время от времени подобные казусы у нас происходили. В