Читать книгу "Уродственные связи"

Глава 4

– А-а-ауч! – громко вскрикнула Джулия, хватаясь за мизинец.

– Что случилось? – Виктор ворвался в спальню, лицо его было обеспокоенным.

– Я снова ударилась об эту чертову кровать!

Виктор остановился, окинул ситуацию взглядом, затем вздохнул, покачал головой и произнес:

– Ну даешь! Она уже пять лет тут стоит, а ты все так же умудряешься ударяться об угол. Давай присядь.

Джулия, ворча, опустилась на кровать. Виктор опустился перед ней на колени, аккуратно взял ее ногу в руки и поцеловал пострадавший мизинец. Она уже хотела начать привычную тираду об неудобстве этой кровати, но, глядя на его трепетное и нежное выражение лица, смягчилась.

– Я хочу сводить тебя в ресторан, – внезапно сказал он, расплываясь в широкой улыбке.

– В какой еще ресторан среди недели? – Джулия захихикала, немного смущенная.

– В лучший! – уверенно ответил Виктор. – Закажешь все, что захочешь! Абсолютно все!

Он сел рядом с ней на кровать, ловко перекинул ее волосы на одно плечо.

– Разве сегодня какой-то праздник? – Джулия нахмурилась, пытаясь вспомнить, не забыла ли она чего-то важного.

– Зачем нам праздники, если мы любим друг друга? – Виктор смотрел на нее с таким воодушевлением, что у нее перехватило дыхание. – Каждый день должен быть праздником для нас! Вся наша жизнь – это праздник любви, Джули!

Он повернул ее лицо к себе и пристально заглянул в глаза. Его взгляд был настолько настойчивым, что Джулию бросило в холод.

– Может, тогда сходим хотя бы в выходные? – попыталась она возразить чуть мягче.

– Зачем ждать выходных? – почти возмутился Виктор. – Разве должны быть какие-то правила? Рестораны только по пятницам? Вздор! Это не для меня. Это не для нас!

Он вдруг начал щекотать ее, и Джулия, громко рассмеявшись, отбивалась, пока они оба не откинулись на кровать.

– А еще, Джули! – сказал он, переводя дыхание. – Мы переедем в новую квартиру! Такую большую, что тебе покажется, будто эта кровать слишком маленькая для нее!

Джулия замерла, а затем улыбнулась. Она знала, что Виктор редко бросается словами. Если он говорил о переезде, значит, уже все решил.

– А у нас есть на это деньги? – ее голос на мгновение стал чуть менее уверенным.

– Конечно, есть, Джулия! – Виктор наклонился ближе, заговорщицки понизив голос. – Теперь у нас все есть!

Она снова рассмеялась, почувствовав, как радость наполняет все ее существо. В этот момент Джулия искренне верила, что Виктор дает ей лучшее из возможного, и с готовностью принимала все, что он мог ей предложить.

Виктор привел Джулию в дорогой ресторан, где она чувствовала себя совершенно неуместно. В своем легком желтом летнем платье, которое никак не подходило ни под осенний вечер, ни под официоз заведения. Она смотрела на гостей с легкой неуверенностью, смущением и ощущением, что не принадлежит этому месту. Виктор же выглядел абсолютно естественно, словно всегда был одним из тех, кто спокойно потягивает дорогое вино в компании себе подобных.

Они подошли к столику. Виктор, как настоящий джентльмен, пододвинул ей стул, а затем неожиданно достал из-под стола большой букет белых роз и протянул его Джулии.

– Это тебе, – его улыбка сияла, а Джулия, смущенно приняв цветы, почувствовала, как на нее будто устремились взгляды всех посетителей.

– Виктор, не стоило… – пробормотала она, поднося цветы к лицу и делая вид, что вдыхает их аромат. Но аромата она не почувствовала – жест был скорее для вида.

Тут же подошел официант – мужчина в идеально выглаженной белой рубашке с бабочкой, забрал у нее букет и поставил его в вазу.

– Я так волнуюсь, Виктор, – призналась Джулия, пытаясь хоть как-то разрядить напряжение.

– Почему волнуешься? Это всего лишь ужин, – Виктор даже не посмотрел на нее, полностью сосредоточившись на меню.

Джулия почувствовала, как от волнения начинает потеть. Она пожалела, что сдала пиджак в гардероб – теперь не могла спрятать пятна пота на платье.

К столику снова подошел официант. Виктор, не теряя спокойствия, словно ужины в таких местах были для него привычным делом, заказал бутылку шампанского.

В голове Джулии закружились мысли. Она не раз пыталась узнать у Виктора, чем он занимается с друзьями, как они так быстро выбрались из долгов и начали посещать подобные рестораны. Но сколько бы она ни спрашивала, его ответы оставались туманными.

– Ты уже выбрала, что будешь заказывать? – наконец взглянул он на нее.

Джулия растерялась. Что обычно заказывают в таких местах, чтобы не выглядеть простушкой?

– Да, я буду стейк, – сказала она, собравшись с духом.

– Ты уверена? – его голос прозвучал чуть грубее, чем обычно.

Она опешила. Что не так со стейком? Почему он задает этот вопрос? И главное – почему она должна чувствовать дискомфорт?

– Да, я бы хотела стейк. Ты же сам сказал, что могу заказать все, что захочу, – ответила она, стараясь звучать уверенно, хотя внутри нарастало раздражение.

– Может, ты все-таки подумаешь еще? – не унимался Виктор.

– Нет, я выбрала, – Джулия вальяжно отложила меню, словно подводя черту под этим разговором.

Подошел официант.

– Готовы заказать? – спросил он.

– Да. Стейк рибай, пожалуйста. Медиум рэр, – быстро ответила Джулия, словно произнося единственные слова, которые знала о стейках, прежде чем Виктор успел вмешаться.

– А мне ягненка с розмариновым соусом и два бокала красного вина для нас, – спокойно произнес Виктор, возвращая меню официанту.

Когда официант ушел, за столом повисла напряженная тишина. Джулия смотрела в сторону, будто изучая декор зала. Виктор, напротив, выглядел расслабленным, как будто ничего не произошло.

– Все хорошо? – прервал молчание Виктор, глядя на нее поверх бокала.

– Вполне, – натянуто улыбнулась Джулия, стараясь скрыть раздражение, но голос предательски дрогнул.

Она злилась на себя. На то, что не могла вести себя спокойно и уверенно, как другие женщины в зале. На то, что Виктор вроде бы был мил, но в то же время от него исходил едва уловимый холод. Его жесты, его слова – будто твердили, что он старается для нее, но все выглядело иначе. Он делал это не для нее, а для себя, для своего эго, для своего окружения.

Принесли еду.

– Выглядит неплохо, – заметил Виктор, рассеянно взглянув на тарелку.

Они начали есть. Даже при своей неразборчивости в еде, Джулия ощутила, что стейк был на удивление хорош. Сочный, с идеальной корочкой – она радовалась, что не ошиблась с выбором. Ее аппетит разыгрался, и она с удовольствием отрезала очередной кусок.

– Я говорил, не надо было заказывать стейк, – вдруг пробурчал Виктор, не глядя на нее.

Джулия замерла, не веря своим ушам.

– Что? – переспросила она, стараясь сохранить спокойствие.

– Я вижу, как ты его долго жуешь. Он резиновый.

– Это не так, Виктор, – сдержанно, но с явной обидой ответила она.

– Я же вижу, что так, – его голос стал резким, почти рычащим.

Внутри у Джулии подступила новая волна раздражения. Она глубоко вдохнула, стараясь ее подавить.

– А я вижу, что именно так, – отрезала она и бросила вилку на тарелку с громким звоном.

Виктор быстро оглядел зал, поймал взгляд официанта и поманил его пальцем.

– Виктор, что ты делаешь? – ахнула Джулия, понимая, что сейчас произойдет что-то нелепое.

Не обращая на нее внимания, он взял вилку с куском стейка и, протягивая ее официанту, хладнокровно произнес:

– Попробуй это. И скажи, что с ним не так.

Официант застыл. Его глаза округлились, лицо приняло растерянное выражение.

– Виктор! – Джулия громко прошептала, пытаясь остановить этот абсурд, но он, казалось, ее не слышал.

Весь ресторан словно погрузился в напряженную, неловкую тишину. Она чувствовала, как взгляды окружающих приковались к их столику, воздух стал густым от стыда.

Каждая секунда казалась вечностью. Официант переминался с ноги на ногу, прежде чем все же наклонился, попробовал кусочек мяса и выпрямился.

– Ну? И что ты теперь скажешь? – прищурив глаза, спросил Виктор.

Официант поправил бабочку и спокойно ответил:

– Я считаю, что мясо правильной консистенции и прожарки. Но, если вы хотите, я могу попросить шеф-повара приготовить новую порцию.

– То есть вы предлагаете, чтобы моя жена сидела и смотрела, как я ем, пока вы переделываете ее заказ? – лицо Виктора налилось багровым, и, не дожидаясь ответа, он прорычал: – Мы уходим. Вставай, Джулия.

Джулия послушно встала и пошла за ним. Это даже ее немного обрадовало – она все равно уже не могла бы съесть ни кусочка под всеми этими взглядами.

Они покинули ресторан, не заплатив даже за вино. Ей было не по себе. В отличие от Виктора, который выглядел довольным – его, казалось, радовало собственное поведение: самоуверенное и непреклонное.

Они шли молча по прохладной осенней улице. Джулия переваривала произошедшее, чувствуя, как в голове нарастает хаос из противоречивых мыслей и чувств.

– Зачем ты так себя повел? – наконец спросила она тихо, глядя себе под ноги.

– Джулия, дорогая, – Виктор остановился посреди пустой улицы, освещенной одиноким фонарем. Он взял ее за руки, заглянул в глаза и сказал тоном, в котором слышалась нежность: – Ты, я… мы достойны большего. Нам открыт целый мир, Джулия. Мы не должны прогибаться под него.

Его слова, его взгляд – все это вдруг пробудило в ней теплую волну уверенности. Она снова поверила, что он действительно любит ее. И как сложно, подумала она, найти мужчину, который был бы готов на все ради нее.

Глава 5

Квартира, в которой Джулия жила с Патриком, была небольшой, но за пять лет она успела привыкнуть к ее уюту. Эту квартиру она получила после развода, променяв на нее их роскошный дом. Дом, где они прожили больше десяти лет, был огромным – с множеством комнат, большим садом и бассейном. Когда-то Джулия не могла представить себя в тесном пространстве, но теперь с трудом вспоминала ту жизнь, словно она была из другого времени, другого мира.

Хотя имущество и было разделено неравномерно, после всех судов Джулия была рада, что хотя бы не осталась на улице. Квартира, которую Виктор покупал как инвестицию, оказалась вполне подходящей для ее нужд. Две небольшие комнаты – одна для нее, другая для Патрика – и светлая, уютная кухня, где она проводила много времени.

Сейчас она лежала в кровати, готовясь к следующему дню, когда нужно будет заняться организацией похорон. «Ты слишком добрая, Джулия», – думала она. – «Это-то тебя и погубило. Нужно было оставить все на Рейчел – это ее забота. Но разве я могла так поступить?»

Разумеется, этим должны были бы заняться родственники Виктора, но, несмотря на то что их у него было достаточно, он почти ни с кем не общался. Они, возможно, появятся на похоронах, но надеяться на их помощь в организации не приходилось.

Не так давно, лет десять назад, в канун Рождества, Виктор ворвался на кухню, как будто собирался объявить срочную новость.

– Собирайся, мы уезжаем, – заявил он так, словно командовал на собрании.

Джулия, стоявшая у кухонного стола и натиравшая утку специями, даже не подняла головы.

– Что? – рассмеялась она, не отвлекаясь от своего дела. – Я весь день готовлюсь к празднику, а ты только сейчас говоришь, что мы уезжаем?

Она вообще редко готовила, и тем более никогда не возилась на кухне часами. Но в этот раз Джулия решила сделать все сама – и теперь хотела, чтобы ее старания оценили и уважили. Именно поэтому его слова задели ее сильнее, чем обычно.

– Да, – отрезал он. В этом «да» звучало знакомое «даже не пытайся спорить», но Джулия всегда пыталась.

– Я не поеду. Мы будем отмечать дома. С Патриком, – ответила она твердо, наконец повернувшись к нему.

– Мы это даже обсуждать не будем. Сейчас же иди собирайся, – Виктор рыкнул, но тут же смягчил голос, увидев ее неподвижный взгляд. – Джулия, дорогая, моя сестра нас пригласила. Мы не можем ей отказать.

Ее брови изогнулись в удивлении.

– У тебя есть сестра?

– Да. Разве ты с ней не знакома? – Виктор взял кусочек сливы, предназначенной для утки, и громко захрустел ею.

– Никогда о ней не слышала. Родная сестра? – Джулия нахмурилась, ощущая, как в ее голове начинают складываться пазлы из новых вопросов.

– Ну да, – ответил он, будто это было чем-то само собой разумеющимся – открыть факт наличия сестры спустя столько лет.

– И почему ты мне говоришь об этом только сейчас? – Джулия уже не скрывала своего смятения.

– Не придумывай, – он отмахнулся. – Я точно говорил тебе об этом, просто ты, как всегда, не слушала.

– А Патрик? – Джулия скрестила руки на груди.

– Мы отвезем его к твоим родителям. Я уже все устроил.

– Зачем? Неужели мы не можем взять с собой нашего сына?

– Ему будет там некомфортно, ты же знаешь, – он поцеловал Джулию в макушку и слегка хлопнул по ягодице.

– Но ведь Рождество – семейный праздник… – уже совсем неуверенно произнесла Джулия.

– Вот именно. Поэтому я хочу провести его со своей сестрой. Ведь как давно я проводил с ней этот день! Как я скучаю по тем временам… – Виктор уставился вдаль, словно вспоминая «те времена». – А Патрик… Ты же знаешь, как ему тяжело знакомиться с новыми людьми. Ему гораздо лучше будет с бабушкой и дедушкой. Ведь так? К тому же Люси пригласила нас остаться у них на ночь. А втроем нам негде будет спать.

Ее мысли замерли. Она смотрела на него, видя перед собой человека, который был ей знаком, но в тот же момент становился абсолютно чужим. «Знаю ли я вообще этого мужчину?» – мелькнуло у нее в голове. Виктор же, спокойно жуя сливу, выглядел так, будто все происходящее было совершенно нормальным.

Ехали они больше часа. По пути заехали за подарком: Джулия купила набор тарелок своего любимого бренда. Недешевые даже для них, на что Виктор закатил глаза, утверждая, что сестра все равно не сможет их оценить. Как оказалось, сестра Виктора – Люси – жила в их родном городе. Совсем небольшом, больше похожем на деревеньку. На пороге квартиры их встретила вся семья: Люси – пухлая женщина, пропахшая прогорклым маслом, ее муж Филипп – такой же пухлый, розовощекий мужчина, и их два сына: младший Тони, лет шести, и двенадцатилетний Роберт. Все крепко обняли их, словно были знакомы всю жизнь.

– Джулия, дорогая! Как мы рады тебя видеть! Ты просто очарование! Виктор так мало рассказывал о тебе, а я так просила! Ну ты же знаешь его…

Квартирка Люси сразу поразила Джулию своей теснотой. Казалось, что каждый угол, каждая поверхность были заполнены чем-то ненужным, но дорогим для хозяев: старые фотографии в рамочках разных размеров, куклы с облезшими локонами в углу полки, засохшие растения в горшках с потрескавшейся краской. На стенах висели картины, которые никак не вписывались в интерьер.

В центре комнаты стоял огромный диван с вытертыми подлокотниками и пятнами, которые не скрыть никакими покрывалами. Рядом с ним – массивное кресло, явно купленное не в комплекте.. На журнальном столике громоздилась гора старых журналов, пультов и чашек с облупленным краем.

В воздухе витал тяжелый запах – смесь прогорклого масла и дешевых ароматизаторов, не способных заглушить сырость, впитавшуюся в стены. Пол скрипел под ногами.

На кухне, которую можно было разглядеть через открытую дверь, громоздилась гора посуды, а на подоконнике стояли пластиковые бутылки с водой и банки для консервирования. Холодильник, облепленный магнитами, едва умещался в углу, а на столе лежала скатерть с цветочным узором.

– У нас тут немного тесно, но по-семейному, – весело сказала Люси, разливая чай по стаканам с облезшим золотым ободком.

Джулия натянуто улыбнулась, пытаясь найти место, куда поставить сумку, но свободной поверхности просто не существовало. Она огляделась и невольно почувствовала, как ее охватывает паника.

Филипп обнял Виктора за плечи, смеясь и рассказывая какую-то историю с работы, а дети – Тони и Роберт – сразу же начали приставать к Джулии, требуя, чтобы она села с ними на пол и играла в какие-то игры.

– Ну, Джулия, садись с мальчишками, чего ты стоишь? – с легкой строгостью бросил Виктор, усаживаясь в кресло.

Она с трудом скрыла раздражение, аккуратно опустившись на ковер, который, казалось, повидал слишком многое. Волосы на затылке слегка влажнели от духоты, а запахи, казалось, становились только сильнее.

Каждую минуту ей хотелось выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух, но она знала, что не может себе этого позволить. Здесь, в этом шумном доме, ее уверенность растворялась. Ей приходилось улыбаться, смеяться и отвечать на вопросы, но внутри все сжималось от тоски.

К вечеру Люси накрыла на стол, доставая из шкафа новые тарелки, подаренные Джулией. Та с трудом сдерживала раздражение, наблюдая, как гости водят по тарелкам ножами, оставляя на блестящем фарфоре мелкие царапины.

На столе громоздились блюда, казавшиеся чрезмерно жирными и тяжелыми: утка, запеченная до черной корки, картофель с огромным количеством масла, салаты, утопленные в майонезе. Воздух был пропитан запахом еды и слабым табачным дымом, тянущимся с балкона.

Гости – друзья Люси и Филиппа – были шумными, с раскрасневшимися лицами, за которыми угадывалось изрядное количество выпитого. Они громко смеялись, жестикулировали, то и дело проливая напитки. Их дети бегали по квартире, натыкаясь на мебель, роняя вилки и ложки.

– За сколько вы брали утку? – спросила одна из женщин с высокой прической, походившая на медузу в тусклом свете ламп.

– Двадцать пять евро! – цокнула Люси, явно недовольная нынешними ценами.

– Это свежая? Я брала замороженную за двенадцать. Ну зачем переплачивать? – женщина захохотала, хрюкнув, и вытерла рот бумажной салфеткой.

Джулия с трудом сдерживалась, ее улыбка была натянутой. Эти разговоры угнетали ее. Она почти не слышала их, сосредотачиваясь на своем бокале вина, который держала обеими руками, словно тот был ее единственным спасением.

Она украдкой бросила взгляд на Виктора. Он казался совершенно другим. Громко смеялся, рассказывал анекдоты, охотно поддерживал любые темы. Джулия знала этот образ – обаяние, шутки, дружелюбие. Но это была маска. Она видела, как его взгляд скользит по гостям, ловя их одобрение.

«Почему мы здесь?» – снова и снова задавала она себе вопрос. – «Зачем ему понадобилось ехать к этой семье?»

Джулия снова опустила глаза на тарелки. Они больше не выглядели красивыми.

– Джулия, ты мало ешь, – вдруг заметила Люси, пододвигая ей миску с салатом. – Попробуй, я нашла новый рецепт.

– Да, конечно, – Джулия машинально взяла ложку и положила немного на тарелку, чувствуя, как воротник будто становится теснее.

– И как тебе? – настаивала Люси.

– Очень вкусно, спасибо, – выдавила Джулия, едва проглотив ложку тяжелого, соленого салата.

– Ну хоть где-то ты можешь попробовать нормальную еду, – вдруг произнес Виктор, лениво откидываясь на спинку стула.

Джулия замерла. Ложка застыла в воздухе.

– Нормальную? – переспросила она, голос прозвучал натянуто.

– Ну да, – продолжил он, глядя прямо на нее с легкой усмешкой. – Ты ведь сама не особо готовишь. Все время что-то быстрое, чтобы не заморачиваться. Люси, кстати, всегда умела удивить вкусными блюдами.

За столом повисла напряженная тишина. Люси смутилась, слабо улыбаясь, а остальные гости сделали вид, что их увлекло содержимое собственных тарелок.

Она подняла глаза на Виктора. В его взгляде было что-то, что она не могла понять. Удовольствие? Раздражение? Или просто усталость от игры, которую он сам начал?

Шум возобновился. Гости смеялись, дети бегали, а Джулия, сжимая в руках бокал, ощущала себя все более чужой. Все были к ней очень добры, и это только усугубляло ее состояние. Люси радушно улыбалась, предлагала добавки, хлопала по руке, когда Джулия отказывалась от очередной порции. Друзья семьи обращались к ней с вопросами – вежливо, но с энтузиазмом, словно были искренне рады ее компании. Даже дети время от времени звали ее поиграть.

И чем больше внимания она получала, тем сильнее чувствовала себя чужой. Эти люди старались включить ее в свой круг, сделать частью вечера – но от этого Джулии становилось только тяжелее. Это не ее люди. Не ее уровень. Не ее жизнь. Это – жизнь, которой она боялась. К которой никогда не хотела вернуться.

Как бы то ни было, вечер подошел к концу. Друзья Люси и Филиппа уехали. Джулия порядком устала от своей натянутой улыбки, с которой провела весь ужин, почти не вникая в разговоры окружающих. Она ловила себя на том, что отвечала на вопросы механически, вежливо кивала и смеялась, не чувствуя ни капли искренности. Но как бы ей ни хотелось сбежать отсюда как можно быстрее, ее все же мучил один вопрос: почему Виктор никогда не рассказывал ей о своей сестре? И почему вдруг решил привезти ее сюда с ночевкой?

Ночь выдалась беспокойной. Джулия ворочалась на старом, твердом диване, зажатая между стеной и Виктором, который, как ни странно, спал крепко и мирно, будто ему было абсолютно комфортно в этом доме. Она лежала, слушая его громкое, размеренное храпение, и то и дело прокручивала в голове прошедший вечер. Все, что произошло, было для нее не новым, а скорее забытым. Миром, от которого она когда-то ушла. Но был ли ее нынешний мир лучше?

Утром Джулия отправилась на рождественскую ярмарку одна.

Ярмарка оказалась небольшой, но уютной. Ряд деревянных домиков, украшенных гирляндами, был пропитан ароматами глинтвейна, корицы и свежих булочек. Атмосфера праздника невольно подняла ей настроение. Прохожие, казалось, все были знакомы между собой. Они улыбались друг другу, перебрасывались приветственными фразами и с любопытством смотрели на Джулию, словно на инопланетянку. Возможно, дело было в ее красном широком кашемировом пальто, которое сильно выделялось среди серых курток местных жителей.

Джулия остановилась у домика, где продавались винтажные елочные игрушки. На прилавке стояли полумесяцы, домики, грибы с лицами, маленькие расписные Санты. Она с интересом разглядывала их, но взгляд задержался на стеклянной голове клоуна. Игрушка была тонкой, почти невесомой, с идеально прорисованными деталями. На солнце блестки, которыми был опылен клоун, переливались всеми цветами радуги.

Клоун не улыбался. Его рот был растянут в ухмылке, но в этой ухмылке Джулия вдруг увидела разочарование, будто его только что кто-то обидел.

– Будете брать? – спросила женщина за прилавком, отвлекая ее от мыслей.

– Да, пожалуйста, – словно очнувшись, произнесла Джулия.

– Двадцать девять евро, – ответила женщина, бережно забрала клоуна из ее рук и аккуратно завернула его в бумагу.

Погода была солнечной, и Джулия, чувствуя, как легкость возвращается в ее шаг, направилась обратно. Ее пальто развевалось на ветру, а в руках она держала небольшой сверток с клоуном. Она представляла, как приедет домой и повесит его на елку – и от этой мысли ей становилось спокойнее.

Когда она вошла в дом, ее встретил теплый аромат пирога и кофе. Шумной суеты прошлого вечера уже не было – дом казался на удивление тихим. Джулия сняла пальто и остановилась в дверях, вдыхая запахи, которые, как ни странно, теперь вызывали у нее не раздражение, а какое-то странное чувство покоя.

Они сели завтракать. Джулия положила новую игрушку рядом с собой на стол, не разворачивая свертка. Люси ловко нарезала вишневый пирог и разливала кофе по маленьким чашкам, которые выглядели так, словно их доставали из серванта только по праздникам. Солнце пробивалось сквозь узкие окна, играя бликами на столе и заставляя ее щуриться.

Виктор уплетал пирог, не подняв на нее глаз ни разу за все утро. Джулия тоже не смотрела в его сторону. Это было привычно, почти нормально.

К ней подошел Томи. Его лицо сияло любопытством, а в руках он сжимал половинку пирога, с которого капала вишневая начинка.

– Джулия, а что это у тебя? – спросил он, ткнув пальцем в сверток.

– Это елочная игрушка, – улыбнулась она, пытаясь скрыть раздражение от того, что его липкие пальцы были слишком близко к бумаге.

– Можно посмотреть? – его глаза загорелись, и он уже протянул руку к свертку.

– Ну, хорошо. Только будь аккуратен, ладно? – Джулия осторожно передала ему сверток.

– Томи, смотри, не урони! – строго бросила Люси, глядя на сына поверх кофейника.

Томи с энтузиазмом начал разворачивать бумагу – аккуратность у него явно не была в приоритете. Джулия почувствовала, как ее плечи невольно напряглись, но старалась сохранять спокойствие.

– Ой! – раздался громкий вскрик, и игрушка, выскользнув из его рук, упала на пол.

Звук был глухим, но отчетливым. Джулия поджала губы, увидев, как клоун – тот самый с разочарованной ухмылкой – лежит среди собственных осколков блестящего стекла.

– Томи! – возмутилась Люси, подскочив к сыну. – Я же сказала быть аккуратным!

– Я не специально! – начал оправдываться мальчик, но его голос уже дрожал.

– Ничего страшного, правда, – сказала Джулия, подняв руку, чтобы остановить дальнейшие упреки. Она встала, наклонилась к полу и начала собирать осколки, стараясь не смотреть на Люси или на Томи.

– Это же твое! Прости, Джулия, он всегда такой неуклюжий, – продолжала оправдываться Люси, злясь больше на себя, чем на сына.

– Все в порядке, правда, – натянуто улыбнулась Джулия, собирая самые крупные осколки в ладонь. – Это просто игрушка.

Она опустила глаза, чтобы никто не увидел ее разочарования.

– Давай я все уберу, – предложила Люси, беря из ее рук осколки.

– Нет, я сама, – отозвалась Джулия, стараясь не позволить голосу дрогнуть.

– Она сама уберет, Люси, – словно подтверждая, произнес Виктор, кладя руку на плечо сестре. Но Джулия даже не обратила внимания на его слова.

Она подняла взгляд на Томи, который стоял с виноватым лицом, сжимая в руках теперь бесполезный кусок бумаги.

– Ничего страшного, правда, – сказала она, стараясь улыбнуться.

Люси бросила строгий взгляд на Томи, который все еще стоял с виноватым видом.

– В комнату, немедленно! – приказала она, указывая рукой в сторону двери.

– Но я не хотел… – начал было мальчик. Его голос сорвался, и на глаза навернулись слезы.

– Я сказала – в комнату! – повторила Люси, уже не терпя возражений.

Томи, всхлипывая, побрел в коридор. Его маленькие плечи ссутулились, а шаги были настолько тяжелыми, что Джулия почувствовала укол жалости. Она вдруг вспомнила своего Патрика, который сейчас был не с ней, и ей в тот момент захотелось вернуться к сыну.

Люси вздохнула, закрывая глаза и массируя переносицу. Затем повернулась к Джулии, стараясь выглядеть как можно более собранной.

– Прости его, пожалуйста. Он правда не хотел, Джулия, – сказала она, явно чувствуя себя неловко. – Я верну тебе деньги за эту игрушку.

– Нет, Люси, не нужно, – тут же отмахнулась Джулия, поднимая руки.

– Джулия, давай честно, – перебила ее Люси. – Скажи, сколько она стоила?

– Правда не стоит! – попыталась отмахнуться она еще раз, но Люси была непреклонна.

– Я настаиваю, – строго сказала Люси, глядя ей прямо в глаза. – Мы с Филиппом вернем тебе деньги.

– Ну… пять евро, – наконец пробормотала Джулия, стараясь выглядеть максимально искренне. Она и сама не ожидала от себя такого ответа. Зачем она соврала?

– Всего пять? – удивилась Люси, заметно расслабившись. – Ну слава богу! А то я уже испугалась, что она была дорогая.

– Нет-нет, ничего особенного, просто понравилась… – Джулия улыбнулась, чувствуя, как где-то внутри ее раздирает чувство вины.

Люси сразу достала из кошелька деньги и протянула их Джулии.

– Вот, держи. И не переживай, мы все ошибаемся, особенно дети, – добавила она, возвращая себе привычный тон заботливой хозяйки.

После произошедшего все пытались вести себя естественно, но ни у кого это не выходило. Джулия все думала о Томи. Не выдержав, она встала из-за стола и направилась в его комнату. Постучав в дверь, она осторожно спросила:

– Томи? Можно к тебе?

Сначала было тихо, затем раздалось приглушенное:

– Угу.

Джулия открыла дверь. Комната Томи была захламлена игрушками, покрывалом с супергероями и кучей комиксов, раскиданных по полу. Сам он сидел на кровати, уткнувшись лицом в колени.

– Ты не против, если я посижу с тобой? – спросила она мягко, присаживаясь рядом.

– Извини… за игрушку… я не хотел, – пробормотал Томи, не поднимая головы.

– Я знаю, Томи. Никто на тебя не сердится.А я вообще решила: зачем мне игрушки, которые легко бьются? – попыталась она его подбодрить.

Он хмыкнул и вытер лицо ладонью.

– А знаешь, иногда у меня тоже были моменты, когда я чувствовала себя так же, – сказала она после короткой паузы. – Когда хочется все исправить, но уже ничего не поделаешь.

– Мне еще и бабушка снится… – вдруг пробормотал Томи.

Джулия нахмурилась.

– Бабушка?

– Да, снится, как будто я просыпаюсь во сне, – он сделал паузу, а затем продолжил: – И вижу ее. Она стоит у моей кровати. Просто смотрит.

– Когда тебе это стало сниться? – спросила она осторожно.

– После того как она умерла. Мама сказала, что она ушла на небо… но, может, она иногда возвращается?

Внутри Джулии все похолодело. Она только сейчас поняла, что ничего не знала о смерти матери Виктора.

– Когда это произошло? – еле слышно произнесла она.

– Недавно, – пожал плечами Томи, словно это было очевидно. – Дядя Виктор сказал маме, что нам всем нужно быть вместе, потому что семья должна держаться.

Когда вечером Джулия и Виктор возвращались домой, она, наконец, произнесла то, что держала в себе весь день:

– Эта поездка связана со смертью вашей матери?

Виктор явно не ожидал такого вопроса. Он позволил себе не отвечать сразу – несколько секунд о чем-то задумался, продолжая следить за дорогой.

– Кто тебе рассказал о маме? – произнес он наконец. Слово «мама» прозвучало из его уст неестественно, почти инородно.

– Томи, – Джулия не смотрела на него. Ее взгляд был устремлен на пролетающие за окном деревья.

– Ха, Томи… этот сопливый мальчишка, – язвительно выдавил Виктор, сдавив руль чуть сильнее.

– Так что? Это связано? – напомнила ему Джулия, переводя взгляд на его лицо.

– В целом да. А что не так?

– Да нет… Просто странно, что ты ничего мне об этом не сказал, – ее голос звучал ровно, но внутри все кипело.

– Ты же знаешь, что у нас с матерью были сложные отношения. Я не хотел тебя в это погружать. Это бы лишь вызвало лишние вопросы, – Виктор старался говорить спокойно, но его нервная манера вождения выдавала напряжение.

– Вопросов? – Джулия коротко рассмеялась. – Мы семья, Виктор. А это значит…

– Прекрати, – резко перебил он, цокнув языком. – Твои эти нравоучения…

Джулия почувствовала, как раздражение накатывает волной. Ей хотелось остановить машину и просто выйти – лишь бы не находиться рядом с ним.

– Это так низко… – медленно произнесла она, словно пытаясь его задеть. – Ты весь вечер строил из себя такого веселого, услужливого. Мы же оба знаем, что это не ты.

Виктор усмехнулся, но его лицо исказилось от злости.

– Да, Джулия! Да! – почти закричал он, с силой давя на газ. – Я вел себя так для нас обоих! Наша мама… мать умерла! И я вынужден терпеть Люси, чтобы все разделить поровну.