Читать книгу "14 стрел Купидона"

Его губы легонько коснулись моих. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди и не улетело вслед за снежком. Поцелуй! Что делать?!

Но паника быстро отступила. Яков не давил, не углублялся, лишь легонько касался губ. Я прикрыла глаза и просто отдалась моменту…

Поцелуй длился то ли мгновение, то ли вечность. Но в конце концов это чудесное мгновение-вечность закончилось, Яков, не переставая обнимать меня, обернулся.

– А где та парочка? Неужели мы так долго целовались? – удивился он.

– Сбежали с поля боя, – попыталась улыбнуться я. Губы едва шевелились. Я вся застыла, не зная, что делать дальше и как себя вести. Яков же выглядел непринужденно – будто его совсем не смутило то, что между нами произошло.

– Ну что ж… Значит, наше прикрытие сработало. Я не слишком тебя напугал? – Яков коснулся пальцами моей шапки, провел по щеке. – Запаниковал и ничего лучше не придумал.

– Хочешь сказать, ты не планировал это с самого начала?

– Может, и планировал, – хитро улыбнулся Яков, сжал мою руку, сунул ее в карман пальто и пошел дальше, будто ничего не произошло. – И рад, что ты не сопротивлялась. Было бы неудобно, если б та парочка прибежала разбираться, а ты уже колотишь меня за вторжение в личное пространство.

– Мог бы и предупредить. Взял да и украл… мой первый поцелуй.

– Черт… Действительно первый?

– Первый осознанный… Если исключить детские эксперименты, – смутилась я. О прошлых случаях, еще из школьной жизни, вспоминать не хотелось. Неумело, криво, без чувств… Называть это реальными поцелуями у меня язык не поворачивался. После них не колотилось сердечко, как после этого спонтанного соприкосновения губ с Яковом.

– Теперь я обязан на тебе жениться? Моя мама будет в шоке от новости.

– Ага. Особенно когда расскажешь нашу историю знакомства. Кстати об этом… – Мы уже почти подошли к общаге, оставалось всего несколько кварталов. Увы, свидание подходило к концу, поэтому пришла пора признаваться. – Я не собиралась прыгать. Просто хотела посмотреть на льдины под мостом. Мне нравится, как замерзают каналы в Питере, так что… никакая я не самоубийца.

– А я, получается, никакой не герой? – протянул Яков, впрочем, без особого удивления. – Ожидаемо. Не похожа ты на человека, который может так сделать.

– Слишком жизнерадостная и милая?

– Слишком дурацкая. Не знаю, что должно было случиться, чтоб ты не наплевала на это и не пошла дальше искать приключения. В городе еще столько пешеходников, которые нужно перебежать на красный, столько несбитых машин, какие уж тут мосты, – хохотнул Яков.

Ну вот, зря боялась признаваться. Он и так понял.

– Хотя вообще рад это слышать, – признался он. Мы свернули во двор, чтобы подойти ближе ко входу в общежитие. – В мире должны быть спонтанные девушки вроде тебя. Кто не пытается распланировать все заранее, разочароваться и испугаться.

Кажется, он опять говорил о своей бывшей. Или в целом? Крепко же она его приложила своим отказом…

– Поедем завтра в Карелию? – брякнула я. – Зимой там красиво.

Яков усмехнулся и вытащил наши руки. Подходила пора прощаться.

– Вряд ли, Милана. В понедельник учеба, а я не из тех, кто пропускает пары. Да и в целом… может, мне тоже не хватает спонтанности, чтобы вот так взять и куда-то сорваться. Но я хотя бы честно и сразу об этом говорю.

– Ты тоже спонтанный, – заметила я. Мы остановились в ста метрах от входа, чтобы не привлекать внимания. Еще сто метров могли бы пройти за руку… Почему так грустно от мысли, что сейчас я навсегда расстанусь с человеком, которого утром даже не знала? – Внезапно спас меня сегодня. Ты же не знал, что я просто чокнутая, любящая залипать на застывшие реки. Так что ты – настоящий герой.

Яков усмехнулся и поправил свою розовую шапку. Быстро стемнело, и во дворе, где есть всего несколько фонарей, приколоченных к домам, это особенно ощущалось. В вечерних сумерках Яков выглядел еще привлекательнее, свет красиво ложился на его гладкое лицо и подчеркивал скулы, губы… Когда я еще с кем-нибудь смогу поцеловаться? Будет ли мое сердце биться так же сильно, как сегодня?

– Классный день, – выдохнул Яков. – Я бы не отказался проводить так каждое четырнадцатое февраля.

– Да… Жаль, что мы сейчас разойдемся и больше никогда не встретимся.

Я опустила глаза. Как же по-дурацки все вышло. Такой чудесный день с таким скомканным финалом. Необычное свидание, странные подарки, эта нервная забота от Якова, первый поцелуй…

– Я был прав, – внезапно сказал он, и я подняла глаза. – Ты вообще не понимаешь мужских намеков.

– В смысле?

– В таком смысле, балбеска. Сейчас мне нужно бежать. Не хочу опаздывать, я ж не ты. Но завтра, где-то часа в два… я планирую пройти мимо того же места, где сегодня встретил чокнутую самоубийцу. И если случится чудо, и ты не опоздаешь…

– Не опоздаю! – прервала его я. – Буду там без пяти два!

– Ну посмотрим-посмотрим, – улыбнулся Яков. – В крайнем случае, может, я и готов подождать тебя немного. Скажем, четыре минуточки. Но не больше!

Я улыбалась уже не скрываясь. Яков притянул меня к себе, позволил еще раз вдохнуть его невероятный запах, взглянуть в ледяные глаза. Может, если эти глаза будут рядом даже летом, я не так буду скучать по зимнему Питеру?

– До завтра, Милана. Не опаздывай. Я уже придумал план на следующее антисвидание.

Ничего, кроме дружбы

Пак Виктория

– Боги, ты снова переспала с ним? – если бы закатывание глаз позволило увидеть собственный мозг, Деймон сделал бы именно это.

– Откуда ты… Что я пропустила?

– Ничего.

Опоздать на ежедневную планерку в частном университете Петера все равно, что подписать себе смертный приговор. Особенно в понедельник. Да, ничего крайне важного на них никогда не говорят (что вообще может происходить такого в стенах университета каждый день?), но для миссис Тонсворд это не имеет значения. Ее ежедневные утренние «лекции» к прослушиванию – обязательны. Точка.

И я не опоздала бы, не напиши мне прошлой ночью Ноэл. Назойливые бывшие – это отвратительно, но когда у тебя нет времени на интрижки, быстрый секс с ними – не грех, верно? Разок.

Ну, пару раз…

Ладно, даже каждую неделю не грех, если никого другого рядом нет! Я так считаю.

– Долго ты будешь делать вид, что слушаешь ее? – Деймон усмехается, вторя моему шепоту.

– Так не терпится посплетничать? – теперь мой черед попытаться разглядеть свои извилины.

– Он предложил мне кини.

– Кини? Это что? – обожаю его недоумевающее лицо.

– Я тоже не поняла. Спросила, готовить мне попкорн или идти бриться, пока он едет.

Деймон прыснул со смеху после секундного раздумья, привлекая внимание буквально всего педагогического состава университета. Ректор закатила глаза, продолжая вещать тем, кто все еще слушал ее – в отличие от нас. Чувствую, надвигается хорошая взбучка после планерки.

– Попкорна у тебя дома, я так понимаю, не оказалось? – Вайст ухмыляется, сдерживая порыв рассмеяться в голос, чем вызывает у меня приступ тихого заговорщического хохота.

– Эта твоя способность понимать, когда я занимаюсь сексом – просто ужасна, Деймон.

– Да что ты! Попробуй смотреть на себя в зеркало хотя бы раз в день. Перед выходом из дома, как вариант. – Он тычет пальцем на мою грудь.

Я опускаю взгляд на свою блузку и понимаю, что верхние пуговицы застегнуты кое-как. Ну… да, детективом быть не обязательно.

– Душный.

– Блудница.

Мы хихикаем в последний раз, пытаясь все-таки хоть немного послушать нудную миссис Тонсворд, но она уже заканчивает планерку. О чем она вообще была? Тонсворд, разумеется, спросит, о чем шла речь – такова ее натура, а наш с Вайстом удел – быть ею взбученными. Каждый. Божий. День. Жаловаться мы перестали, когда поняли: к нам двоим она относится как к собственным студентам, которые каким-то чудом старше и, не менее волшебным образом, стали ее коллегами. Ну… такова судьба. Студенты любят молодых преподавателей, а преподаем мы хорошо.

Меня часто благодарят за привитую к литературе любовь – даже те, кто, казалось бы, к книгам не подойдут никогда в жизни. А Деймон даже меня заставил бегать по утрам. По собственной воле!

– Вайст, Де Касто, задержитесь на минуту. – Мы переглядываемся: тот самый тон. Чего и следовало ожидать.

Когда в кабинете остаемся только мы трое, миссис Тонсворд склоняет голову набок и упирает руки в бока, глядя на нас снисходительным взглядом своих холодных глаз. Сжатые в тонкую полоску губы размыкаются, и ее голос звучит под стать взгляду:

– Вы двое, – она тычет в нас пальцем по очереди, и мы виновато опускаем глаза в пол, это всегда смягчает ее гнев, – будете ответственными в этом году за День святого Валентина. Можете взять себе в помощь волонтеров среди студентов, но только тех, чья успеваемость позволяет. Спортивный зал, коридоры и аудитории должны отражать атмосферу праздника, но, сами понимаете, бюджет ограничен – сходите в бухгалтерию, вам выпишут чек. Вопросы?

Хочется спросить, за что нам все это, но и без того ясно – мы единственные, кто еще не на пенсии и может себе позволить заставить студентов на паре вырезать бумажные сердечки вместо проведения лекции: наши предметы не профильные.

– В спортивном зале будет мероприятие? – Деймон корчит задумчивую мордашку, и миссис Тонсворд едва сдерживает себя, чтобы не отвесить ему затрещину. Я предусмотрительно молчу – чтобы самой ненароком не попасть под раздачу.

– Вы хоть иногда, господи боже мой, слушайте, что я говорю! Зачем я, по-вашему, провожу эти планерки?! – Вот и я не понимаю. Зачем она их проводит каждый день? – В спортивном зале четырнадцатого февраля, в восемнадцать ноль-ноль, состоится бал по случаю Дня святого Валентина.

– Но университет никогда не проводил празднования в этот день. – Вырывается у меня случайно, но я не могу сдержать удивления. День святого Валентина? Студенты всегда обменивались валентинками, да, но в университете это был обычный учебный день. Каждый год.

– Мы проводили опрос среди студентов. Этот праздник, наряду с Хэллоуином, они хотят праздновать в университете: проведение данного мероприятия должно положительно повлиять на настрой студентов и их успеваемость соответственно. Педагогический состав согласился с проведением этого… эксперимента. Вы такие блаженные, – она закатывает глаза, глядя на нас, и показательно вздыхает.

– Хотите сказать, у нас на подготовку четыре дня? – Деймон тоже неплохо корчит мордашку изумления и недовольства.

– Уж сколько есть. Вайст, вы можете перенести занятия для своих студентов.

– А что делать мне? Я планировала тестирования на этой неделе.

– Проведите после праздника, студенты не опечалятся. – Миссис Тонсворд небрежно взмахивает рукой, будто это пустяк какой-то.

Нет, я, конечно, понимаю, что литература для студентов экономических и финансовых направлений не особенно важна, но я подготовила такую красивую презентацию с игровой механикой! Может, тесты миссис Тонсворд и скучные, но мои студенты обожают! Хочется скорчить рожицу подобно Деймону, но я держусь изо всех сил. Да уж, понедельник как всегда – лучше не придумаешь.

– Что вы стоите как истуканы? Пошли вон! Времени в обрез. – И кто тому виной? Еще бы накануне в известность нас поставили…

Мы молча ретируемся, стараясь не раздражать ректора еще больше.

– У тебя лекция? – Деймон, на мое удивление, выглядит воодушевленным. Нам еще не доводилось организовывать праздники в стенах университета. Неужели ему нравится эта идея?

– Нет, я свободна как минимум четыре часа.

– Идем.

Я с трудом успеваю за широким шагом Вайста на своих шпильках, семеня сзади короткими перебежками, но он явно погружен в раздумья и не замечает этого. У дверей кафетерия Деймон наконец останавливается, оглядываясь через плечо и дожидаясь меня.

– Впервые тебя таким взбудораженным вижу, Вайст. – Ворчу я, просачиваясь внутрь как вываливающаяся колбаска из сендвича, между косяком двери и внушительной фигурой друга.

Сьюзи за стойкой расплывается в улыбке и, без лишних слов, подходит к кофемашине, чтобы приготовить наш стандартный ежедневный заказ. Я зависаю у прилавка с выпечкой в раздумьях, чего мне хочется больше: круассан с шоколадным кремом или пончик в фисташковой глазури.

– Как думаешь, аренда будки для фото будет дорого стоить? – Деймон поразительно участлив. Кажется, миссис Тонсворд открыла ящик Пандоры, когда назначила нас двоих. Я не особенно люблю заниматься подобной работой, мне хватило организационной мути еще в колледже, когда я была старостой. А вот Вайст явно загорелся идеей. Решаю взять обе сладости – мне понадобится тонна сахара, чтобы не сойти с ума за эти четыре дня. – Думаю, что на нее уйдет весь бюджет.

– Ваш кофе! – Лучезарная улыбка Сьюзи, как и два мучных друга, способствует поднятию духа, и я рада, что мы пришли сюда прямо сейчас. – Чего это он? – Деймон все еще стоит у прилавка с выпечкой, задумчиво поправляя оправу и жуя губы.

– Миссис Тонсворд решила в этом году устроить бал по случаю Дня святого Валентина.

– Правда?! Как чудесно! – Улыбка Сью быстро сменяется задумчивостью на лице. – Но разве до Дня святого Валентина не четыре дня?

– Ага. И организацию на нас двоих повесили.

– О. – Ее губы сворачиваются в трубочку, а взгляд становится еще более задумчивым. – Думаю, я могу вам помочь хотя бы тут, в кафетерии… У меня достаточно свободного времени, пока в аудиториях проводят лекции.

– Сью… – Я умиляюсь доброте этой девушки и чувствую безмерную благодарность за предложенную помощь. – Ты выручишь нам несколько часов.

– Поэтому и предложила! – Она лучезарно смеется, и я невольно подхватываю ее веселый настрой. Эта девушка – чудо университета Петера. Если однажды она решит уволиться, эти стены лишатся лучшего из сотрудников. Клянусь.

– Что насчет гигантского баннера в качестве фотозоны в холле? Можно сделать из него подобие стены с граффити, на которой студенты будут писать свои любовные послания, а зону вокруг украсить сердцами из папье-маше. – Деймон заваливается на стойку с горящими глазами и улыбкой до ушей, переводя взгляд с меня на Сью и обратно. – Ну, это будет куда дешевле фотобудки, да. Но эту конструкцию нельзя будет использовать повторно. – Я размышляю вслух, заставляя Вайста снова впасть в режим зависания. Вот только теперь он смотрит на меня немигающими глазами и выглядит как какой-то жуткий робот, готовый меня убить.

– А какая разница? – Он хмурится спустя пару минут раздумий, складывая руки на груди. – Про повторное использование речи не шло, какое задание, такой и результат!

– Пусть будет баннер. – Я тяжело вздыхаю, впиваясь зубами в изумительно пахнущий сливочным маслом круассан. Шоколадно-ореховая начинка заставляет меня закрыть глаза в наслаждении, и я невольно издаю стон удовольствия. Сьюзи подмигивает мне, широко улыбаясь, когда я открываю глаза, и пододвигает ближе стакан с латте. Я делаю глоток, готовая пищать от восторга, – это изумительно вкусно. Деймон прочищает горло, прежде чем сделать глоток из своего стаканчика.

– Нам придется вырезать кучу сердечек из бумаги, да? Готовые гирлянды явно стоят дороже.

– Я бы поспорила, ваше время – вот, что дороже. – Сью хихикает, но Вайст прав: ограниченный бюджет не позволит разгуляться. Вообще, следовало бы сначала в бухгалтерию заглянуть. Мы же понятия не имеем, сколько можем потратить. Боги, как же я это не люблю…

– Нам нуфно в буфкалтерию.

– Прожуй, потом говори. – Деймон смотрит на мои губы, и уголок его рта кривится, а одна из бровей изгибается в осуждающем, слегка прищуренном взгляде. Он делает глоток кофе. – Я сам схожу.

Его шаги эхом стоят в коридоре, а я пожимаю плечами, запивая последний кусочек круассана и облизываю губы в предвкушении, откусывая пончик.

– Обожаю, когда вы двое заходите. Все вокруг электризуется. – Сью играет бровями и улыбается, а я зависаю с куском пончика во рту, недоумевающе глядя на нее. До меня доходит не сразу.

– Мы друфья! – Я почти кричу, крошки разлетаются по стойке, и мне становится стыдно за это. Прожуй, а потом говори.

– О, милая, дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, кто-то обязательно кого-то хочет, это общеизвестный факт. – Сьюзи хмыкает, принимаясь за тряпку. Я молча доедаю пончик, чувствуя себя меньше, чем я есть. Постоянно слышать эту фразу надоедает. Особенно когда ты другого мнения. Я знакома с этим олухом семь лет, семь! Мне ни разу не приходило в голову стать парой – он даже не в моем вкусе, это абсурд! Между нами нет ничего, кроме дружбы, и так будет всегда. Я уверена. – Хочешь еще один круассан? Со сливочным кремом? – Сью выглядит смущенной тем, что могла меня задеть, и ее виноватый взгляд заставляет меня надуть губы.

– Буду. – Мой тон звучит и правда немого надуто, и мне обидно на самом деле. Почему людям так сложно поверить в эту мужскую-женскую дружбу? Мы же не кот с мышью! Почему мы не можем быть друзьями? 

Сьюзи подает мне извинительный круассан. Выглядит он так, словно я попаду в рай, откусив кусочек, но меня терзает смутное сомнение по поводу того, не лишним ли он будет. На самом деле… не будет. Да. Кто знает, когда я поем в следующий раз с этой подготовкой? В университете три этажа – украсить их все за четыре дня попахивает издевкой. Мы хоть капельку похожи на супергероев? Вот и я думаю, что нет.

Деймон возвращается из бухгалтерии аккурат к перерыву, я как раз доедаю лакомство, вливая в себя остатки кофе. Приняв решение не терять больше времени, мы выходим на парковку. «Додж» Деймона припаркован рядом с моей старенькой отцовской «Хондой».

Я щелкаю ремнем безопасности, когда на телефон приходит сообщение.

Ноэл: «Ты как? Не влетело за опоздание»?

Кривлюсь, будто съела шипучую кислую конфету. Утром карета всегда становится тыквой, как бы там ни было. Каждый раз наступаю на одни и те же грабли, и мне так лень убрать их с дороги, если честно.

– Опять он? – Вайст закатывает глаза и осуждающе качает головой, вставляя ключи зажигания. Я ерзаю на сидении.

– И что с того? – Обиженно и совершенно по-детски дую губы, отворачиваясь к окну. Мне стыдно каждый раз оправдывать себя за очередную ночь с бывшим, после которой он непременно пишет и абсолютно точно надеется на возобновление наших отношений.

– Пока ты держишься за прошлое, в твоей жизни нет места будущему, Никки. – Поучительный тон Деймона, как всегда, заставляет мои уши краснеть. Я кусаю губы, наблюдая, как мы выезжаем с парковки университета. Мне нечего на это ответить. Я знаю, что он прав. Но мне не нравится, что он тоже это знает.

– Я не держусь за прошлое, Деймон. Просто Ноэл всегда удачно подворачивается под руку, когда я нуждаюсь в мужском внимании. – Я говорю тихо, так и не решившись повернуться в сторону друга. Деймон издает смешок, и я уверена, качает головой, поправляя очки на переносице. Он не спорит, и сейчас я ценю это. – Знаю, что поступаю как свинья. Ноэл не заслуживает этого. Пусть и сам каждый раз напоминает о себе, – это моя вина, что я позволяю ему приближаться.

В городе уже растаял снег. Редкие крошечные пятна виднеются на зеленеющей траве у обочины дороги, напоминая, что холод вернется еще не скоро и полюбоваться на заснеженные дома, деревья и дороги удастся лишь в следующем году.

– Чертов понедельник. – Деймон бубнит себе под нос, громко выдыхая, и я обращаю внимание на дорогу.

– Утро понедельника. – Добавляю, глядя на пробку. Навигатор показывает, что стоять нам в ней не меньше пятнадцати минут, прежде чем мы сможем заехать на подземную парковку торгового центра. Что ж… – Какой у нас бюджет? – Достаю из сумочки блокнот, чтобы иметь возможность прикинуть план и сократить наше время хождения по магазинам.

А он оказывается совсем «не густой». Этого нам не хватит на украшение всего университета, максимум – спортивный зал для бала и оформить лобби, да и только. Мы не феи-крестные, способные наколдовать за бесплатно какое-то великолепие, нам в прямом смысле придется дендро-фекальным образом лепить этот День святого Валентина…

Мне, впрочем, не впервой.

Шум торгового центра окутывает все мое существо, заставляя невольно вздрогнуть. Громкая музыка, детский смех, вперемешку с недовольными криками, запах кофейных зерен из ресторанчика у входа, какая-то парочка бурно выясняет отношения у всех на виду, словно получая удовольствие от процесса, – какофония столпотворения мне не нравилась никогда. Если такое творится здесь в понедельник, боюсь представить, что бывает по пятницам и не дай бог в воскресенье. Все же онлайн-покупки – лучшее, что придумало человечество, но… тут красиво. Не могу этого не признать: гирлянды из бумажных сердец, витрины в красно-белых тонах, инсталляции в центре зала – все кричит о любви, и мне это нравится до чертиков.

– Глянь, – Деймон тычет пальцем в фигуру купидона, которого подвесили над фонтанчиком. От тихих всплесков воды и сквозняка он покачивается, словно намерен прицелиться в кого-нибудь конкретного, пустив стрелу Амура ему в зад. – Нам бы такого смастерить. – Перевожу недовольный и едва шокированный взгляд на друга.

– И сколько лет ты ходил в кружок кройки и шитья?

– Ни минуты там не был. – Деймон пожимает плечами и улыбается. Его улыбка кажется печальной, и иногда мне чудится, что в прошлой жизни этот парень был золотистым ретривером. Такой честной, открытой улыбки я не видела больше ни у кого, и, признаться, я всегда улыбаюсь ему в ответ раньше, чем хочу это сделать.

– Тогда мы при всем желании смастерим только уродливое подобие, которое будет охранника по вечерам пугать.

– Забей, такое не один день делали, у нас все равно нет столько времени. – Вайст ускоряет шаг, двигаясь в сторону магазина для хобби.

Он огромный. Витрины переполнены вещами, назначение которых остается для меня загадкой, но Вайст, кажется, здесь как рыба в воде. Я догоняю его, сгорая от любопытства.

– Ты часто здесь бываешь? – Я заглядываю в его лицо, наблюдая, как распахиваются глаза и краснеют уши.

– Не твое дело. – Его огромная прохладная ладонь ложится на мое лицо, и Деймон отодвигает меня от себя подальше, словно надоедливое дитя. Я высовываю язык, проходясь по соленой коже, и Вайст одергивает руку.

– Фу! – он кривится в отвращении, обтирая руку о мое пальто. – Сдурела?! – Мы стоим друг напротив друга посреди пустого торгового зала, и мне жуть как хочется смеяться. Улыбка расползается по лицу сама.

– Ответь. – Хмурю брови, изо всех сил стараясь быть серьезной, но получается едва ли.

– Часто. – Деймон деловито поправляет очки и смотрит на меня с укором, отвечая спустя какое-то время. – Довольна? Мы можем продолжить? – Я закатываю глаза, выдувая из щек воздух.

– Можем, можем.

Я брожу вдоль стендов, разглядывая неизвестные мне штуки и прикидывая, что из них могло бы получиться. Натыкаюсь на тематический отдел совершенно случайно. Готовые украшения ко Дню влюбленных на самом деле стоят дороже, чем мы можем себе позволить, но я думаю: почему бы не взять хотя бы пару штук? Чтобы украсить фойе и кафетерий – это самые часто посещаемые места, они точно не потерпят наших уродливых самоделок. Да и спортивный зал должен выглядеть отпадно, а не нещадно отвратительно.

– Что нашла? Я взял несколько лесок, двадцать пачек красной двусторонней бумаги и двусторонний скотч для крепления. Он выдержал мою пробковую доску, так что… – Деймон замолкает, обращая взгляд на меня. Я невольно умиляюсь тому, насколько он участлив в этом деле: ему и правда очень нравится этим заниматься.

– Давай возьмем несколько готовых украшений? – Я обращаю его внимание на бумажные сердца разного размера, которые раскладываются и выглядят как пушистые облачка. Не Купидон, конечно, но если развесить их на разном расстоянии на потолке, может получиться очень красиво. По выражению лица Деймона я понимаю, что мы думаем об одном и том же – он представляет, как это будет выглядеть на входе в университет и при свете прожекторов в спортивном зале. Вайст молча кивает, задумываясь еще на несколько минут.

– Нам хватит пятнадцати? – Я пытаюсь представить, где они будут висеть, и соглашаюсь.

– Вполне.

Довольные собой, мы складываем в корзину эту находку и бродим по магазину еще бог знает сколько времени. Совершенно теряя счет, я забываю о лекции, напоминает о которой мне староста группы. Ее звонок сбивает меня с толку, ужас вперемешку со стыдом мгновенно расплываются по лицу. Я извиняюсь перед ребятами, но радостный гул на том конце провода уверяет меня: они ни капли не расстроены отменой сегодняшнего теста. Что ж… Миссис Тонсворд была права, и это немного грустно. Я самонадеянно считала, что мои лекции доставляют студентам радость. Впрочем, одно другого может не исключать, верно? Кому не нравится прогуливать пары?

– Нам нужна посуда с сердечками? – Вайст останавливается у продуктового гипермаркета и выглядит так, будто решает вопрос жизни и смерти. Я вновь умиляюсь, но быстро одергиваю себя. Дурацкий комментарий Сью очевидно возымел эффект в преддверии дня любви, но это совершенно не к месту.

– Я бы сказала, что нужна, но будет проще украсить обычную, в целях экономии.

– Ты права. – Я робею от внезапной похвалы и остро нуждаюсь в пощечине, напоминая себе, где я и с кем. Что со мной такое?..

К счастью, Деймон целиком и полностью погружен в свои мысли и не замечает моего странного поведения.

Два дня подготовки пролетают незаметно. Студенты потрясающе справляются с тем, чтобы превратить леску, цветную бумагу и скотч в красивые гирлянды с сердечками, которые после развешивают по коридорам университета с тем же энтузиазмом. Они испытывают тот же детский восторг, что и Деймон, – мне не остается ничего, кроме как проникнуться этими же чувствами. К третьему дню даже я смеюсь и восторгаюсь нашими стараниями, что окупаются похвалой на утренних планерках и радостными студентами, витающими на крыльях влюбленности к, – о боже, – учебному процессу. Как оказалось, не только мы с Деймоном снизили градус насыщенности занятий, другие преподаватели тоже позволили ребятам расслабиться в эти пару дней на своих лекциях, любезно напоминая, что после придется “отрабатывать” материал.

Сегодня нам с Вайстом предстояло оформить спортивный зал – последнее и самое важное перед завтрашним балом. Увы, на этот раз подмогу ждать было неоткуда: литры кофе и мучного обязаны стать заменой.

– У вас там уже репетиция бала? – Сью смеется, вручая мне четыре стаканчика кофе с собой и целый пакет ароматных булок, из-за которых мой рот мгновенно предвкушает почувствовать их вкус, выделяя слюну. Я сглатываю, прежде чем ответить.

– Почти. Мы остались вдвоем против спортивного зала, у нас практически нет шансов, Сью… – Я запрокидываю голову, борясь с желанием завыть, как волчица на луну.

– Я могу заглянуть к вам после смены, если вы не против. – Она выглядит смущенной своим предложением, а у меня загораются глаза от счастья.

– Против?! Мы мечтаем о помощи! Буквально! – Сьюзи хватается за уши и смеется, я понимаю, что даже не заметила собственный крик.

– Вот это да, ты черлидершей не была случайно? – Она хохочет так заразительно, что я и сама не могу сдержаться.

– Не-а, но у меня была практика в детском саду, когда я училась.

– Да уж, с мелкотней без баса тяжело.

Мы смеемся, но осознание текучести времени хлещет по щекам. Я прощаюсь, уныло плетясь до спортивного зала, и единственное, что не дает мне расклеиться перед тяжелым для меня физическим и моральным трудом, – булки. Хрустящие и ароматные, в одну из которых по приходу я вгрызаюсь, как голодный зверь, агрессивно жуя и настраиваясь на работу.

– Боже, ты неделю не ела? – Деймон издает смешок, отпивая свой кофе и заглядывая в крафтовый пакет с маслянистыми следами. – Сэндвич мой где? – Садится рядом, не отводя от меня выжидающего взгляда.

– Забыла. – Корчу извиняющуюся мордашку, Вайст усмехается и качает головой, отворачиваясь.

– Этой тонной сахара можно неделю питаться, ты в курсе, что это вредно для серТФА? – Я запихиваю в его говорящий рот свой надкусанный круассан, и Вайст переводит на меня ошарашенный взгляд.

– Жуй-жуй, глотай. – Деловито киваю, пока он вытаскивает изо рта предмет своих возмущений.

– Ты всунула мне в рот свой слюнявый круассан, Де Касто? – Он тычет им мне в лицо, будто не я его раньше держала в руке и, вообще-то, ела.

– Ешь.

– Слюнявый?!

– Ешь!

– Я не ем сладкое.

– Я на него сейчас плюну и засуну тебе в рот, Вайст.

Бегая по моему лицу глазами, он, вероятно, выискивает в нем нотки серьезности – а они есть! Ну, я бы не плевала, конечно, но впихнула бы эту булку ему в рот обязательно. Он здоровый, большой парень, что ему будет от одной?!

Видимо, смирившись со своей участью, Деймон кусает сладость, запивая своим кофе, и молча гипнотизирует пол спортивного зала, на котором мы сидим.

 Довольная собой, я киваю и делаю глоток латте, невольно вспоминая, с каким удовольствием этот привереда доедал за мной обеды в колледже. Он был вечно голодный, а я объедалась уже на половине того, что нам подавали. Я смущаюсь, понимая, что сладкое он и правда всегда оставлял на подносе… Я вынудила его?

Ну… да, Никки: именно это ты и сделала. Стыдно становится сразу, но я не успеваю принести извинений.

– Вкусно. Если не думать о том, что он побывал в твоем вонючем рте.

Мгновение я перевариваю его слова, в следующее – луплю его ладошками везде, куда достаю. Деймон хохочет, заваливаясь набок и накрывает голову руками, чтобы не получить затрещину, но я знаю его слабые места. Сажусь на его ноги, фиксируя их своими бедрами, и щекочу.

– Ах, рот у меня вонючий? – Он извивается, как уж на сковороде, задыхаясь от смеха. Я мучаю его всего пару минут, сдается он слишком быстро.

– Все, все-е-е! – садится, хватая пальцами за плечи, чем буквально обездвиживает меня.

Пару секунд мы оба тяжело дышим, смотря друг на друга с улыбками на лицах. Его очки криво сидят на переносице, а волосы торчат в разные стороны, создавая абсолютный хаос на неизменно аккуратном лице. Я сгибаю руку и поправляю очки, его хватка слабеет, а улыбка медленно сползает с губ. Мы оба прочищаем горло и отстраняемся – на дурачества совсем нет времени, но это поднимает настрой. Работы предстоит много.

Мы возимся с идиотским папье-маше, пытаясь закрепить его на потолке, все утро. Пусть они ничего не весят, но держать их высоко поднятыми руками, вообще-то, больно! Зато к обеду он усыпан сердечками разных размеров и высоты – выглядит объемно и так мило, что я делаю с десяток фото на память. Студенты усердно вырезали буквы для любовных цитат на стены, а теперь я с тем же рвением – отклеиваю дурацкие бумажки двустороннего скотча с их задней части, пока Деймон выверено и по уровню крепит их к стене. Выставление света и колонок, которые из года в год создают выпускникам праздничную атмосферу – тоже не легкая задача, и почему-то именно сейчас нам не хватает целого метра фонариков, чтобы пустить вдоль стены. Деймон героически отправляется на их поиски в подсобку с хламом, где никогда и ничего невозможно найти вот уже много лет – этим с нами поделился предыдущий преподаватель физкультуры перед уходом на пенсию. Прикинув, что Вайст задержится там надолго, я обвожу глазами зал в поисках того, чем могла бы заняться: на глаза попадаются гирлянды с вырезанными сердечками.