Текст книги "Рыцарь в стиле хай-тек"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rycar-v-stile-hay-tek-7560.jpg)
Автор книги: Лео Франковски
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Непостижимо!
– Она прекрасно обучена драться, и Конрад утверждает, что по крайней мере два его покойника на ее совести. И при всем при этом кобыла не брезгует надеть хомут и работать с крестьянами. Под ее влиянием лучшие жеребцы Ламберта прошлой зимой тянули бревна под руководством единственной маленькой крестьянской девочки. Простолюдины говорят, мол, лошадь настолько умна, что умеет говорить.
– Что?..
– О, весь разговор сводится к мотанию и киванию головой. Однако ее жесты совпадают с ответами на заданные вопросы. По моему мнению, это всего-навсего ярмарочный трюк.
– А что же сам рыцарь? Каков он? Кто его родители?
– Вот еще одна загадка. Говорят, какой-то священник наложил на него особый обет, и теперь он не может рассказывать о своем происхождении. Некоторые называют его социалистом, хотя никто до конца не понимает смысла слова. Оно может относиться к его стране, его военному рангу или религиозному ордену. По-моему, это все-таки религиозная секта, потому что он необычайно мягок в общении с детьми, крестьянами и другими животными. Единственное, что мы точно знаем о нем: он приехал с востока в компании с купцом, Борисом Новацеком.
– А, я знаю такого.
– Тогда ты должен знать, что Борис вовсе не дурак и не станет лгать, если в этом нет выгоды.
– Истинная правда.
– В общем, Борис утверждает, что встретил этого рыцаря в монастыре в Кракове, где тот занимался написанием книг.
– Рыцарь, который умеет читать и писать? Это недостойно мужчины.
– В нем все говорит о настоящем мужчине, несмотря на то, что он заявляет, будто провел семнадцать лет в обучении в школах.
– Вот дела. А сколько лет этому Конраду?
Между прочим, тушеная говядина была просто великолепна.
– По его собственным словам – тридцать, но он выглядит не старше тебя, а на его теле нет ни единого шрама. Потом еще все эти его вещи. Говорят, у пана Конрада есть палатка, настолько легкая, что ее можно удержать одной рукой: по слухам, она отпугивает назойливых насекомых. У него же – серебряные горшки, тарелки, легче которых только паутина. Нож с дюжиной лезвий, который складывается и становится не больше твоего пальца. Да, у пана Конрада есть еще один инструмент такого же размера, он производит огонь, когда человек касается специального рычага. И еще спальный плащ, закрывающийся сам собой, чтобы внутрь не проникал холод. Он дал пану Мешко прибор с иглой, которая всегда показывает на север, для ориентации в темноте. Эта игла горит зеленым пламенем, но никогда не сгорает.
– Мне бы последняя вещица пригодилась вчерашней ночью, – вставил я.
И пиво, на самом деле, здесь было отличное.
Пан Бодан проигнорировал мое замечание.
– Он же подарил Ламберту предмет, который заставляет далекие объекты казаться близкими. Некоторые здешние девушки могут показать тебе невероятно тоненькие иглы, сделанные Конрадом. А что уже говорить о крестьянах! Он им раздал сотни пергаментных пакетиков с семенами, на каждом кульке – надпись и прекрасная картинка. Большинство семян пустило ростки, и теперь в Окойтце появляются чертовски странные растения.
– Этот пан Конрад, должно быть, очень богат.
– Сказочно богат. Он приехал сюда с сундуком, полным золота и серебра. Всего сто двадцать тысяч серебряных гривен!
– Тогда… тогда почему же он остается в таких забытых Богом местах, как Силезия? – удивился я с набитым ртом.
– Кто знает, почему колдун поступает так, а не иначе?
– Ах да, я видел его колеса и прялки. Он – могущественный колдун.
– Однако в тех машинах из большой залы нет и капли колдовства. Я исследовал каждый их дюйм и обнаружил только доски и нити. Они хитрые, конечно, просто дьявольски хитрые. Но при этом остаются всего лишь обыкновенными штуковинами из дерева и шерсти.
– В самом деле?
Девка наполнила мою кружку заново.
– Потом еще меч Конрада. Это хрупкая вещица со всего лишь одной режущей стороной. И все же граф Ламберт – в присутствии сотни свидетелей – отрубил им с одного раза голову взрослого кабана. А когда Конрада разозлил один кузнец, он разрубил напополам его наковальню!
– Ну, я теперь примерно понимаю, что он должен был чувствовать в тот момент. Но вы до сих пор не рассказали мне о самом человеке.
– Я как раз собирался начать. – Бодан сделал еще глоток пива. – Он громаден, ему даже приходится пригибать голову, чтобы войти в эту дверь. Волосы – темно-русые, и он стрижет их очень коротко, почти по плечи. Усы у пана Конрада имеются, как и положено, но остальную часть лица он тщательно бреет странным ножом, который никогда не затупляется. В основном пан Конрад одевается как и все, но иногда носит тонкую жутко скроенную одежду с множеством пуговиц, застежек и заклепок. С его сапогами тоже не все в порядке, но точного описания я не слышал.
– Постойте-ка. Вы хотите сказать, что никогда его не видели?
– Что?.. Нет, конечно. Никто из нас, кроме Стефана и девок, не видел его. С нетерпением ждем встречи. Все, что я вам порассказал, – слухи. Кстати, кроме всего прочего, пан Конрад еще и доктор, математик и великий шахматист. Он обыграл графа Ламберта в первых двух дюжинах партий, и никто не смог повторить его подвиг с того времени. Ну вот. Я договорился до того, что моя еда остыла. Эй, девка! Кинь это обратно в котел и принеси мне что-нибудь погорячее.
– Ну, я знаю этого грязного колдуна очень хорошо, – встрял в разговор пан Стефан. – Слишком хорошо! Я служу здесь с Рождества, практически с ночи до утра, и знаю, чего стоит этот ублюдок.
– С ночи до утра? – переспросил я. – Это очень долго! Разве вы не должны были разделить службу с паном Мешко?
– Пан Мешко заменил Конрада и стал купцом, исполнял приказания графа Ламберта. Потом Конрад околдовал Ламберта обещаниями богатства и славы и посвятил все свои дни строительству колдовских механизмов, которые вы видели в зале и во дворе. Мне приходилось стоять на часах семь ночей в неделю, а ночи сейчас длинные и холодные!
Пан Бодан возразил:
– Я уже, кажется, доказал, что во всех этих устройствах нет магии.
– Нет магии? Вы что, не помните, как на этом самом столе, с которого мы сейчас едим, он пролил человеческую кровь!
– Я была там, – спокойно произнесла Анастасия, – один из мужчин поранился, когда рубил деревья. Ему ногу раздробило. Пану Конраду пришлось отрезать ее и зашить рану, чтобы спасти несчастного.
– А крестьянин умер в течение месяца! Дьявольский ритуал ничем не помог ему! – крикнул Стефан.
– Но пан Конрад пытался…
– Заткнись, девка!
На несколько минут воцарилась тишина, потом Анастасия мягко заметила:
– Я помню пана Конрада на похоронах крестьянского ребенка. Он плакал.
ГЛАВА 2
Две недели пролетели как один день. Погода стояла отличная. Запасы еды и вина казались неистощимыми. Остальные рыцари проявили себя замечательными товарищами. А дамы… ах, дамы… я перебрал их всех, если вы понимаете, о чем я, но в конце концов обнаружил, что лучшей была самая первая. Большинство ночей я проводил с Анастасией. То есть, скорее, большинство вечеров: от обязанностей дозорного меня никто не освобождал.
Часто Анастасия приходила ко мне, когда я стоял на часах, иногда мы болтали, иногда просто держались за руки и смотрели на сверкающие в небе звезды. Она околдовала меня, хотя, конечно, из всего этого ничего не могло получиться. Несмотря на ее абсурдный статус «ожидающей дамы», она оставалась всего лишь крестьянкой, а я – рыцарь, и мои родители очень… традиционны во взглядах.
И все же… все же я старался не думать о своем отъезде из Окойтца.
Приезд пана Конрада я ожидал со смесью радостного нетерпения от предстоявшей встречи с героем и страха от прибытия колдуна. Но когда я, наконец, увидел его и привык к поразительному росту, то счел пана Конрада самым вежливым и приятным рыцарем, которого только можно представить.
Он оказался обладателем прекрасного голоса и знатоком тысяч песен; не помню, чтобы пан Конрад хоть раз повторялся, если его специально не просили об этом. Он мог танцевать и читать стихи часами. Дамы настояли на том, чтобы мы выучили его танцы: польку, и мазурку, и вальс. Иногда Конрад нанимал нескольких крестьян-музыкантов, и мы танцевали и веселились всю ночь.
Колдуны из легенд обычно все замкнутые и неразговорчивые. А вот пан Конрад радовался возможности поделиться с кем-то своими знаниями, будь то крестьянин, благородный рыцарь или купец. Меня лично поразили его механические штуки, со временем я начал даже понимать принцип действия некоторых машин и надеялся, что однажды смогу сделать нечто подобное своими руками.
И все же в некотором смысле его можно было назвать странным. Крестьяне перестали устраивать петушиные бои, потому что «Конраду это не нравится». Прошлой зимой, когда пан Стефан притащил медведя для забавы – привязанного к столбу зверя разрывают на части дворовые собаки на потеху рыцарям, – Конрад сумел выкупить животное, убил его одним ударом своего знаменитого меча и приказал выделать шкуру, а мясо приготовить на ужин. Пан Конрад совершенно не понимает подобных забав. Говорят, когда он убивал зверя, на его благородном лице отражалась глубокая печаль.
И потом еще его отношение к детям. Нормальный мужчина оставляет детей на попечение женщины до тех пор, пока они не становятся достаточно взрослыми, чтобы походить на людей, но Конрад наслаждался общением с мелюзгой и даже предпочитал общество ребенка своим друзьям-рыцарям. Он не жалел времени на объяснения им своих действий и никогда не терял терпения, как в разговорах со взрослыми. Пан Конрад платил священнику, чтобы тот обучал детей буквам, и сам преподавал математику. Более того, Конрад собственноручно делал игрушки и учил детей новым играм, спортивным и развлекательным.
Конрад владел мечом мастерски и вскоре начал обучать нас своему искусству каждый вечер. Он пренебрегал щитом, доверяя только своему мечу при парировании ударов противника. Впрочем, он ни во что не ставил и кольчуги, не признавал их несомненной пользы! Однако пан Конрад абсолютно не умел обращаться с копьем и выглядел довольно неуклюже с ним на лошади. Стрельба из лука ему тоже не давалась, но все это, казалось, только увеличивало нашу привязанность к нему; радостно осознавать, что ты хоть в чем-то превзошел великого воина!
И последнее – Кристина. Это девка из Окойтца, которая ездила с Конрадом в Цешин. Она, очевидно, безнадежно влюбилась в него, и каким-то образом большая часть его шарма и обаяния передалась ей, но при этом приобрела оттенок женственности. У Кристины обнаружились грация и выдержка настоящей благородной женщины, так что ни один из рыцарей больше не мог обращаться с ней как с обычной крестьянкой, все выказывали уважение, подобающее в общении с дамой высокого ранга.
Вскоре остальные «ожидающие девушки» начали подражать ей, в том числе и моя Анастасия. Мне это показалось довольно милым – на самом деле все, что бы ни делала Анастасия, казалось мне милым! – но остальные рыцари часто реагировали на перемены не совсем адекватно. Переспать с деревенской девкой – одно дело. Иметь связь с благородной женщиной – совсем другое!
Через некоторое время вернулся граф Ламберт и привез с собой почти королевскую компанию: с ним прискакал его сеньор, князь Хенрик Бородатый со своим сыном, молодым княжичем Хенриком, прозванным Набожным. Я не присутствовал при их разговорах, но насколько я знаю, они все время проводили с паном Конрадом.
На следующий день граф Ламберт организовал охоту и пригласил меня присоединиться к ним. Я известен как отличный охотник, возможно, граф Ламберт слышал об этом. Может быть, он не знал, что я стоял на часах с полуночи до утра, но когда сеньор вашего отца приглашает вас поохотиться с его сеньором (! ), вы едете без возражений.
Поэтому вместо того, чтобы лечь спать после бессонной ночи, я отправился на охоту. Мы замечательно развлеклись, фортуна не отвернулась от нас тем утром. Так получилось, что пан Конрад пролил первую кровь. Неумелый с копьем, он только испортил все дело, всего лишь ранив зубра в плечо. Потом совершенно потерял след зверя и, в конце концов, заблудился сам. Зверя прикончил я, а граф Ламберт нашел нашего павшего духом Конрада.
Я пропустил пир тем вечером – заснул на кровати, даже не сняв доспехов. Однако в полночь уже стоял на часах, ни на минуту не опоздав.
Буквально через час за мной пришел пан Бодан, который и приказал мне явиться для разговора к князю Хенрику в его собственные комнаты.
Я еще никогда не встречался наедине с особой королевского рода, поэтому, когда стучал в дверь, коленки у меня тряслись от страха.
– Входи, мальчик мой. Присаживайся и выпей со мной чашу вина.
Князь был очень пожилым, почти древним старцем – ему, наверное, исполнилось лет семьдесят. Лицо покрылось морщинами, трещинами и загаром, густые белые волосы ниспадали на широкие плечи, а огромная белая борода свисала до самого тщательно выделанного пояса. Одежда из пурпурного бархата была украшена вышивкой из настоящей золотой нити.
С другой стороны, Хенрик не производил впечатления хилого щеголеватого старикашки. Его манера держаться выдавала силу характера, руки, несмотря на годы, сохранили крепость, а глаза… глаза видели все на свете!
– Благодарю вас, ваша светлость.
Я поклонился ему по-славянски, опустившись на колени и коснувшись лбом пола.
– Встань, встань, дитя мое! Не стоит придерживаться формальностей, когда мы наедине. Я предлагал тебе сесть.
Я так и сделал, а князь Хенрик наполнил огромную золотую чашу вином из серебряного кувшина. Потом сделал большой глоток и передал чашу мне. Я последовал его примеру, потом поставил опустевший сосуд на стол.
– Прекрасно, ты пьешь так же умело, как и твой отец Если ты вышел хоть вполовину таким, как он, то я еще дождусь великих дел от тебя, – с этими словами князь снова наполнил чашу.
– Я постараюсь, ваша светлость.
– Конечно, постараешься. Я знаю, как трудно жить, будучи сыном великого отца. Я помню его в битве при Фулнеке. Моравцы превосходили нас вдвое, но пан Ян сумел повести наше войско в атаку и рассечь их порядки надвое. Кажется, что все это происходило только вчера… Он поразил их первого рыцаря копьем, пробил щит, доспехи и грудь. Потом поскакал дальше и несколькими минутами позже сломал свое копье о второго рыцаря, выбив его из седла и оставив погибать под копытами польских лошадей. Потом вытащил меч и начал расчищать дорогу, размахивая клинком во все стороны, а его люди расширяли проход в рядах противника. Твой отец пробился сквозь вражеские порядки и выиграл для всех остальных время, нужное для перестройки рядов, после чего мы обошли моравские полки с флангов и смяли их, как клочок пергамента! И победа стала нашей!
– Я слышал, в той битве отца серьезно ранили…
– Да. Это произошло еще до твоего рождения, не так ли? Я видел, как грязный крестьянин загнал дротик прямо ему в живот. Долгое время я опасался за жизнь пана Яна но забота твоей матери и выдержка помогли ему выкарабкаться. Знаешь, я запомнил того крестьянина, и когда он оказался среди захваченных в плен, отпустил всех, кроме него. Повесил негодяя за его мерзостное деяние… Ах, ты настолько похож на своего отца, что мог бы сойти за его близнеца, если бы не возраст. У тебя его сноровка – я к сожалению, пропустил твой сегодняшний финальный удар, но зато видел тушу убитого зубра. Единственный выпад – прямо в сердце зверю, разъяренному неловким ударом пана Конрада.
– Ваша милость, я слышал, что пан Конрад до этого никогда не участвовал в охоте.
– Да, мне тоже говорили подобное – странно, не правда ли? Рыцарь, которому оказалось под силу сокрушить неуловимого разбойника, пана Райнберга, и одновременно стереть с лица земли всю его шайку, но который при этом никогда не охотился на зверя! Расскажи, что ты думаешь о нем?
– Трудно сказать, ваша милость… Пан Конрад наполовину герой, наполовину ребенок; наполовину ремесленник, наполовину поэт; наполовину колдун, наполовину святой! Все, что я могу сказать, так это что мне он нравится, и я доверяю ему.
– Скажи-ка, если бы ты мог, ты остался бы с ним?
– Ну… да, ваша светлость, если это не повредило бы моему долгу и чести.
– Итак. Ты не был на вечернем пиру… – князь Хенрик поднял руки, когда я начал было оправдываться, – я знаю, что ты поступил правильно. Твой долг заставил тебя пропустить торжество, чтобы достойно выполнить службу. Твой поступок достоин благородного мужа. Но знай, что во время пира граф Ламберт даровал часть своих земель пану Конраду. Последний отбудет в свое новое поместье на рассвете, и я хочу, чтобы ты отправился вместе с ним.
– Но, ваша светлость… Мой долг здесь…
Черт возьми, я не мог сказать ему об Анастасии!
– Пусть тебя это не беспокоит. Я улажу дела с твоим отцом и Ламбертом.
– Но чем я смогу послужить вам?
– Если честно, мой мальчик, я и сам пока не знаю. Мне тоже непонятен пан Конрад. Он может стать и величайшим добром, и величайшим злом для Польши. Я только чувствую, что мне будет лучше, если рядом с ним окажется надежный рыцарь, который и от неприятностей оградит… и передаст мне информацию, какая, по его мнению, представляет интерес.
– Ваше желание – закон для меня, ваша милость. Я буду выполнять свой долг до самой смерти, если понадобится.
– Я уверен в тебе, мальчик мой. Кровь отца течет в твоих жилах. Но запомни, тут у нас был секретный разговор. Никто не должен знать ни слова из него, кроме твоего отца. А теперь отправляйся спать. Завтра тебя ждет поездка.
Итак, мое пребывание в Окойтце внезапно закончилось, и когда в следующий раз я увижу Анастасию, у нее наверняка уже будет муж-крестьянин и куча чумазых детишек, копошащихся в золе у дымящего очага.
Я не пошел сразу в свою опочивальню, а направился в трапезную. Остатки угощения после пира еще не успели убрать. Я нашел почти полный кувшин вина, взял чашу и немного холодного мяса. Ужин в одиночестве как раз соответствовал моему настроению. Разлука всегда приносит печаль.
Когда я добрался до опочивальни, уже прозвучал удар колокола. Я сбросил доспехи прямо на пол, забрался в кровать и обнаружил там Анастасию. Через мгновение мы уже плакали друг у друга в объятиях.
– Пан Владимир, – рыдала она, – я не хочу покидать вас.
Вот и вся секретность нашего разговора с князем Хенриком, подумал я. Девушки всегда все узнают первыми.
– И я не хочу покидать тебя, любовь моя.
– Любовь моя?.. Вы никогда еще так меня не называли…
– Возможно, потому, что до этого момента не осознавал, насколько сильно я люблю тебя.
– О-оооуу! Неужели вы не понимаете, что это только делает мне больнее!.. Ну почему мы должны поступать так, как нам кто-то приказал? Это нечестно! Почему я должна уйти от тебя, как приказывает мне Ламберт? Я не хочу никуда уезжать отсюда и от тебя!
– Минуточку, любовь моя! Это я должен уезжать, а ты – оставаться!
– Да нет же! Ламберт приказал мне ехать вместе с паном Конрадом!
Мой смех, наверное, перебудил половину замка.
– Но я тоже еду с ним!..
Наша радость не знала границ, и той ночью мы не сомкнули глаз.
На рассвете мы с Анастасией уже упаковали вещи и стояли во дворе еще до того, как там появился пан Конрад. Когда же он вышел, то оказалось, что его сопровождает Кристина и еще три девушки вдобавок. Мне показалось, что он выбрал тех девиц, которые обладали достаточно изысканными манерами.
– О, пан Конрад, я вижу, наш великодушный хозяин великолепно снарядил вас в дорогу…
– Действительно. Он сама щедрость. Но почему вы в седле?
– Я надеялся сопровождать вас и помогать охранять ваши несравненные сокровища.
– А сокровищ больше, чем вы думаете, пан Владимир. – Конрад повесил два маленьких, но тяжелых мешочка на лошадь и крепко привязал их к седлу. – Ваше присутствие, безусловно, необходимо, и я надеюсь, что вы станете моим гостем. Кстати, по-моему, не один я нуждаюсь в вас. – Он подмигнул Анастасии, потому что, конечно, знал о наших с ней отношениях.
Девушки почли своей обязанностью расплакаться при расставании с семьями и родными домами, и Анастасия присоединилась к ним, хотя ее родители умерли уже год назад. Но через час девичьи слезы высохли и сменились веселым ожиданием путешествия.
Наша компания представляла собой пышное зрелище в то утро. Мы с Конрадом в полном вооружении на конях, наши дамы в красивых платьях на отличных верховых лошадях – и еще три добрых мула, нагруженных провизией и одеждой.
Конрад поехал впереди с Кристиной подле него, так что волей-неволей мы с Анастасией и остальными девушками оказались сзади.
После нескольких часов пути я спросил:
– Анастасия, ты не знаешь, куда мы едем?
– Конечно же, в земли пана Конрада.
– Да, но где они находятся?
– Ну, я думаю, в том направлении. – Она ткнула пальцем вперед.
Я нашел такое объяснение не слишком ясным и начал расспрашивать любимую подробнее. И с удивлением выяснил, что она не только не имела ни малейшего понятия о географии, но даже с раннего детства и не была нигде, кроме Окойтца. Ее слепая вера в меня и в пана Конрада умиляла, но мне, например, спокойнее, когда я знаю, куда направляюсь.
Наш путь пролегал через густой лес, и так как опасность быть застигнутыми врасплох там оставалась высокой, я не решался покинуть свое место в арьергарде, пока мы не выехали на открытое пространство.
Я пустил Ведовское Пламя в галоп и оказался во главе нашей небольшой колонны.
– Пан Конрад, мне надо с вами поговорить.
– Ты выбрал подходящий момент для этого. Чем могу помочь?
– Вы знаете, что я не был на пиру и не слышал, как Ламберт даровал вам земли. Куда мы направляемся?
– Очень хороший вопрос. Когда мы выехали, я сам этого не знал. И это беспокоило меня все утро. Понимаете, мне выделили огромную полосу земли в горах к югу отсюда. Там находится старая копь, где добывали уголь, и я надеюсь снова открыть ее. Но там нет ни единого здания, даже лачуги не найдется никакой, и мы навряд ли можем устроить наших девушек посреди леса.
– Ламберт дал вам земли, но не дал крестьян? Вот странно. Может, мой отец сможет одолжить вам пару дюжин людей.
– О, спасибо большое, но я терпеть не могу утруждать человека, которого даже не знаю. В любом случае в Цешине полно рабочих рук. Думаю, наилучшим выходом будет заехать туда и набрать команду рабочих-строителей, прежде чем направляться в Три Стены.
– Три Стены?..
– Мне пришло в голову именно это название, потому что луг, на котором мы будем строить, с трех сторон окружен высокими скалами. Господь Бог возвел три стены за нас. Нам осталось выстроить четвертую.
– Прекрасная мысль. Хотя… при такой скорости мы навряд ли доберемся до Цешина к ночи.
– Верно. Девушки все равно не выдержат в седле так долго. Так что, наверное, мы заедем к пану Мешко и пани Ричезе на ночь. Примерно через час покажется поляна с ручьем. Там мы устроим привал.
Речь пана Конрада всегда изобиловала живыми деталями.
На поляне мы помогли дамам слезть с лошадей, расседлали коней, разгрузили мулов и привязали всех животных, кроме Анны – кобылы Конрада, которая отказалась стоять на месте. Конрад обращался с Анной как ласковый отец с любимой дочерью, разрешал ей скакать по лесу вокруг поляны Он дважды обежала поляну и вернулась попить воды и пощипать травки. Я знаю, что на кобылу просто повлияла горячка бега, после которой она никак не могла успокоиться, но меня все равно не покидало ощущение, будто лошадь искала возможную засаду.
Я отогнал наваждение и повернулся к остальным, ожидая увидеть, как дамы готовят обед, но на самом-то деле они едва двигались. Конрад сам занимался заготовкой дров, и через довольно короткий промежуток времени на поляне запылал веселый костерок. Казалось, Конрад наслаждался работой и гордился своим умением рубить деревья: он никому не предложил помочь ему.
И все же вид мужчины, занимающегося женской работой, смутил наших девушек до такой степени, что они, хромая, поспешили перехватить у него инициативу и сами занялись приготовлением обеда. Конрад остался не у дел и прилег на траву рядом со мной.
Некоторое время мы молчали, потом я попросил:
– Поделитесь своими мыслями, друг мой.
– Ну, я думаю об этой угольной шахте. Она заполнена водой, и нам понадобится что-то вроде насоса, чтобы выкачать ее.
– Еще одна из ваших ветряных мельниц?
– Не думаю, что она поможет Луг окружен достаточно высокими скалами с единственным небольшим проемом между двумя утесами. Там не будет достаточно ветра.
– Место, по-видимому, хорошо защищено.
– Да, в этом его преимущество. Но осушение этой копи может стать серьезной проблемой. Сила ветра в качестве помощника исключается. Там нет реки, значит, энергия воды тоже отпадает. Тягловая сила животных? Местность густо поросла лесом и пройдет слишком много лет, пока мы сможем выращивать достаточно съедобных растений. Ввоз корма для лошадей или быков влетит нам в копеечку. Но, если у нас появится уголь, я думаю, мне удастся соорудить грубый паровой двигатель. Поршни, цилиндры, паровые котлы с высоким давлением изобретут еще очень не скоро, но, может быть, конденсаторный паровой двигатель.
– Пан Конрад, я опять потерял нить ваших рассуждений. Пожалуйста, объясните, как это возможно выкачать воду с помощью пара.
– Давайте посмотрим… Я уже говорил, что все вещи существуют в трех состояниях – твердом, жидком и газообразном. Если вы достаточно нагреете твердый предмет, он начнет плавиться. Если вы достаточно нагреете жидкость, она начнет кипеть.
– Это естественно.
– Прекрасно. Теперь дальше, вещество в газообразном состоянии обычно гораздо более рассредоточено, чем жидкое. То есть заданное количество материи занимает больше места.
– Поверю вам на слово.
– Вам не надо верить мне на слово. Вы это сами наблюдали. Вы видели, как кипит вода в котле. Посмотрите туда, где девушки готовят обед. Пар выходит из котла и поднимается над ним. Более того, этот пар когда-то был водой, что подтверждается снижением уровня воды в посудине ровно настолько, сколько образуется пара.
– Я сказал, что верю вам! – воскликнул я, вскакивая.
– Ты сказал, что веришь мне на слово! То, что я тебе рассказываю, – это наука, ее не надо принимать на веру! Каждый шаг в рассуждениях нужно проверять прямым наблюдением. Я пытаюсь научить тебя понимать окружающий мир и обращаться с физической вселенной. Я не пытаюсь научить тебя религии! Это не моя задача!
– Извините, пан Конрад. Пожалуйста, продолжайте.
Какой, однако, темперамент! Наверное, он пьет недостаточно вина.
– Нет, это я должен принести свои извинения, пан Владимир, на самом деле в науке есть что-то от религии. Понимаете, Бог создал все живое и неживое, все существующее. Он Сам – великий замысел, главный оформитель, главный инженер. Когда мы изучаем мир вокруг нас, мы изучаем Его работу, Его мысли. Игнорировать это или верить на слово простому смертному – все равно что богохульствовать.
Я улегся обратно на траву.
– Вот это замечательная мысль! Как будто возможно исследовать мышление Господа, наблюдая за его творениями – точно так же, как я изучал ваше мышление, рассматривая ваши прялки и ткацкие станки. Непостижимо!.. Думаю, мне понадобится много времени, чтобы примириться с этим положением.
Несколько минут мы наслаждались тишиной, потом дамы позвали нас обедать. Они все еще с трудом передвигались, на их лицах я не заметил ни единой улыбки.
– Почему носы повесили? – осведомился я.
– Любимый, меня тревожит вовсе не нос, а немного иная часть тела, – ответила Анастасия.
– Ну, веселей! Мы приедем к пану Мешко всего через четыре часа.
– Еще четыре часа!.. – прозвучал общий стон пяти женщин.
– Мне очень жаль, – продолжил я, – но мы ничего не можем поделать. Вся проблема в этих ужасных седлах, которые вы почему-то до сих пор используете. Это самая глупая вещь, которую можно вообразить – после вымени у жеребца. Ездока в седле не держит ничего, кроме благих намерений лошади, а последней я бы не стал доверять ни при каких обстоятельствах. Только посмотрите на это приспособление! Женщина должна соорудить на правом колене петлю, затянутую так, чтобы конечность наверняка онемела, потом просунуть левую ступню в непонятное подобие стремени, а правую – под левое колено, что тоже не прибавляет комфорта. По-моему, главное назначение этих пут – позволить женщине ехать верхом в платье и одновременно ломать собственное тело.
– Ну и что же нам тогда делать?
– Не спрашивай, любовь моя. Я здесь только в качестве воина и любовника. За технические приспособления у нас отвечает пан Конрад.
К Конраду повернулось пять пар глаз.
– Так это же очевидно. Наденьте штаны и садитесь на мужское седло.
– Это возмутительно! – высказалась Кристина. – Одна только мысль о том, что даму увидят в мужской одежде…
– Ты сама ответила на свой вопрос, девочка моя. Ключевое слово «увидят». Сшейте что-то внешне похожее на женское платье, но функционирующее как мужские штаны.
– О… я не понимаю.
– Возьми одно из своих платьев, разрежь юбку спереди и сзади снизу вверх, потом между двумя половинками вшей материю. Если постараешься, то сможешь скрыть место шва и спокойно сядешь верхом на лошадь.
Девушки посмотрели друг на друга выжидающе, потом их лица осветили улыбки.
Внезапно Кристина опомнилась:
– А как же его надевать?
– Ну… можно разделить платье на две половинки – верхнюю и нижнюю, юбку и блузку, или можете разрезать платье спереди и застегивать на пуговицы, наподобие моей рубашки.
Улыбки снова расцвели.
– Так мы никогда не доберемся до пана Мешко. Девушки, быстро помойте и упакуйте посуду, пока мы будем седлать лошадей.
Солнце все еще стояло высоко, когда мы прибыли на место. Пана Мешко не оказалось дома, он где-то упражнялся в фехтовании, но пани Ричеза достойно встретила нас. Ее с легкостью можно назвать самой обходительной и грациозной женщиной во всем христианском мире. Она была неблагородной по происхождению, как и моя Анастасия, и, осматривая ее ухоженный дом, я видел перед собой мое будущее хозяйство. Но пан Мешко тоже крестьянин от рождения, его посвятили в рыцари на поле боя за доблесть. У него не было героя-отца и двадцати поколений знати за спиной.
Пан Конрад завел разговор с пани Ричезой.
– Да, пан Конрад, Греч прибыла без приключений, девушка просто чудо! Эта ваша новая математика действительно замечательная вещь. Я не сомневаюсь, что к Рождеству у нас появится с дюжину новых учительниц.
– А что со школами?
– Все в порядке. В восьми деревнях уже достаточно школ, и, думаю, к зиме проблема будет не в них, а в нехватке образованных преподавателей.
– Дюжина за первый год – это даже больше, чем я надеялся. Учебники?
– Мы уже приступили к делу и приобрели первые экземпляры в Цешине. Но, судя по тому, как все продвигается, четыре дюжины ко времени нам не собрать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?