Текст книги "Рыцарь в стиле хай-тек"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rycar-v-stile-hay-tek-7560.jpg)
Автор книги: Лео Франковски
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Неприятно. Были какие-нибудь вести от отца Игнация?
– Еще нет. Но у нас возникли проблемы с поиском купца, который бы направлялся в Краков.
– Так. Если не будет никаких вестей еще несколько недель, попытайтесь найти профессионального писца в Цешине.
– Но их услуги очень дороги, пан Конрад. Мы и так выбиваемся из бюджета.
– Ну, превышение бюджета не так страшно, как провал всего проекта. Нам нужны книги.
– Извините, пан Конрад, – встрял я, – о чем идет речь?
– Пани Ричеза и я организуем систему школ. Следующей зимой у нас будут работать около дюжины школ с Рождества до весеннего посева.
– Школы?.. Учить чему? Кого? Зачем?..
– Да, школы! Чтение, письмо и арифметика – для начинающих. Для людей Ламберта. А преподают добрые девушки пани Ричезы.
– Крестьянам? С какими-то крестьянскими девушками в качестве учителей?
– Пан Владимир, можно вам напомнить, что вы проявляете все признаки влюбленности по отношению к недостойной крестьянке? Что вы находитесь под крышей дома человека, который родился среди этих несчастных, обделенных судьбой людей? И, если уж на то пошло, самое важное дело в жизни женщин – это рождать и растить детей, что, кстати, включает и их образование, а мы, мужчины, можем только помогать им в этом по мере своих сил. А теперь сейчас же извинитесь перед пани Ричезой.
Черт, черт, черт! Но я поклялся защищать этого человека. О том, чтобы завязать с ним драку, не могло быть и речи. Мне оставалось только извиниться.
Я только начал это делать, когда вошел пан Мешко, и Конрад поспешил поприветствовать его.
– Пан Мешко! Поздоровайтесь со своим новым соседом!
– Что?.. Пан Конрад! О чем это вы?
– Граф Ламберт даровал мне земли, примыкающие к вашим.
– Поздравляю! Но… это может быть только гористая местность. Там нет пригодной для пашни земли.
– Ваша правда. Но я планирую делать из угля и известняка известковый раствор, потом заготовлю немного леса и, возможно, выращу пару овец.
– Ну, это может сработать. Но как вы собираетесь кормить своих людей?
– Очевидно, мне придется закупать продукты, и это одна из причин, почему я хотел поговорить с вами. Надеюсь стать вашим лучшим клиентом.
– Да, я лучше буду иметь дело с вами, пан Конрад, чем с каким-нибудь венгерским купцом, но нам следует все обговорить. У меня тут появилась новая бочка пива, которую надо бы оприходовать. Пойдем в мою комнату.
Пани Ричеза завязала оживленный разговор с Кристиной, остальные девушки окружили их. Вскоре все дамы переместились на кухню. Я думал, меня совсем бросили, но нет. У меня оставалась моя Анастасия.
ГЛАВА 3
На следующий день, по дороге в Цешин, я сказал:
– Пан Конрад, вы говорили о паровых машинах…
– О конденсаторных паровых двигателях. Да?
– Расскажите мне, как они действуют? Вы когда-то видели подобные устройства?
– Ну… я видел похожий двигатель в музее, но это не то, что нам нужно. Понимаешь, там есть ствол шахты, который наклонен под углом сорок пять градусов, – заметив выражение моего лица, он нарисовал в воздухе угол так, чтобы я понял, – и я не знаю, насколько велика должна быть труба в длину, но думается, мне удастся собрать более простой механизм, который тоже будет работать.
– Вы правы, я видел бревно на шагающем ходу, и мне оно не показалось простой штукой.
– Неужели? Где?
– В соляных копях, в Кракове.
– Пан Владимир, мы обязательно посетим это место. Но вернемся к моему двигателю. Представь себе брус с двумя отверстиями снизу и одним – сверху. Одно из нижних отверстий снабжено клапаном, который позволяет воде проникать внутрь, но не дает ей вытекать наружу. От него же отходит длинная труба, конец которой находится в воде. Второе нижнее отверстие тоже имеет трубу – скажем, длиной ярдов в восемь, – ведущую к другому брусу с другим клапаном снизу, который впускает и не выпускает воду. Эти клапаны можно сделать из простых кусочков кожи, свободно прикрывающих отверстие.
– Я примерно представляю, о чем вы.
– Прекрасно. К верхнему отверстию каждого бруса мы подводим трубу от котла – то есть большого котелка с хорошей крышкой. Между котлом и каждым брусом у нас есть клапан, закрывающийся и открывающийся только с нашей помощью. Все еще поспеваешь за мной?
– Да.
– Замечательно. Теперь мы открываем паровой клапан, и нижняя труба наполняется паром. Воздух в трубе вытесняется в верхнюю трубу.
– А… ну да. Под котлом горит огонь.
– Конечно. Теперь закрываем паровой клапан. Пар в нижней трубе охлаждается и превращается обратно в воду, которая занимает гораздо меньше места, чем пар. Клапан в верхней трубе не даст воздуху поступить обратно, поэтому в нижнюю трубу всасывается вода, занимая освобожденное место.
– О…
– Ты когда-нибудь пил через соломинку?
– Соломинку?.. Нет, но однажды, когда я болел, мать заставила меня пить горячее пиво через перо цапли.
– Это одно и то же. Пока наполняется нижняя труба, мы освобождаем верхнюю от воздуха тем же способом, как и нижнюю. Когда нижняя труба наполнилась, открываем нижний паровой клапан и закрываем верхний. Я, кстати, сейчас подумал, что обоими паровыми клапанами можно управлять с помощью одной ручки. Вода переливается из нижней трубы в верхнюю и поднимается на шестнадцать ярдов. Закрытие паровых клапанов повторяет процесс. Вообще-то я не знаю, насколько глубока та шахта, но наверняка больше шестнадцати ярдов. Почему бы нам не наделать много труб, каждая из которых будет снабжать водой трубу над собой? Нам понадобятся только две паровые линии, одну для четных и одну – для нечетных труб.
– Вот здорово, пан Конрад!..
Некоторое время мы ехали молча, пока я переваривал информацию. Потом я сказал:
– А зачем нам надо много труб? Почему бы не сделать просто одну длинную?
– Есть предел всасывающей способности. Я сказал «всасывается», потому что это легче себе представить. В действительности воду втянуть невозможно. Жидкости не имеют прочности при растяжении. На самом деле мы просто понижаем давление в трубах и позволяем атмосферному давлению вытолкнуть воду на поверхность.
– Атмосферное давление?..
– Да, представь себе, что мы живем на дне океана из воздуха…
– На дне океана!..
Да, иногда Конрад заходит слишком далеко.
– Из воздуха. Ну же, Владимир. Неужели ты будешь сомневаться, что тебя окружает воздух? А что же тогда такое ветер, как не движение воздуха? Что же ты тогда вдыхаешь?
– Ну… да. Но я никогда не размышлял об этом в таком смысле.
– Ладно. Далее, воздух имеет определенный вес и…
– Эй! Вы опять за свое! Если бы воздух что-то весил, разве не упал бы он вниз?
– А?.. – переспросил Конрад.
– Он же в воздухе, не так ли? Или, наверное, лучше сказать просто «вверху», понимаете. Если он что-то весит, ему следует упасть!
– Но… он действительно упал. Он же на Земле, правда? Он же не улетел на Луну?
– Откуда мне знать, черт возьми?
– Ну, не улетел он. Если ты отправишься на Луну, тебе придется взять с собой воздух.
– Если я отправлюсь на эту чертову Луну!.. Черт возьми, пан Конрад, я пытаюсь вести с вами нормальную беседу. Мы разговариваем о возможных способах выкачать воду из затопленной шахты. Я, наверное, и не так образован, как вы, но я все же не идиот и не ребенок, чтобы меня кормили сказками про драконов и про путешествия на Луну.
Девушки остались далеко позади, спор заставил нас пришпорить коней. Некоторое время мы ехали в тишине, пытаясь успокоиться. Потом пан Конрад сказал:
– Ладно, извините, пан Владимир. Я не собирался оскорблять вас. Мы обсуждали атмосферное давление. Давайте представим, что вы идете по дну озера… нет! Беру свои слова обратно. Представим, что черепаха ползет по дну озера.
– Так лучше, – заметил я.
– Итак, черепаха не может поднять голову и увидеть воду над собой, да? Но мы-то знаем, что вода имеет вес, всегда течет сверху вниз и скапливается в самой нижней точке. Правильно?
– Понимаю. Получается, что если бы я стоял на верху мира, как ангел, то увидел бы вас, едущего по дну океана из воздуха.
– Прекрасно сказано, пан Владимир. Дальше. Воздух очень мало весит, но глубина его достигает нескольких миль. Так что вес его на один квадратный метр составляет около десяти тонн Эй, не взрывайтесь снова!..
Я ответил с некоторой покорностью:
– Моя спина – это примерно половина квадратного метра. Объясните же мне, почему я с легкостью ношу на спине пять тонн воздуха, когда всего лишь одна тонна камня размажет меня в лепешку?
Пан Конрад поскреб подбородок, скривился при виде появившейся под ногтями грязи и пробормотал:
– Две недели без ванны.
Потом сказал громче:
– Воздух давит одинаково со всех сторон. В то время как он давит на тебя сверху, он точно так же давит и снизу. Таким образом, две силы уравновешивают друг друга Давление сверху равно давлению снизу, поэтому ты ничего не чувствуешь.
– На меня навалилось несколько тонн сверху и столько же снизу, да плюс несколько тонн со всех сторон?! Если бы это была правда, я давно превратился бы в мокрое пятно.
– Без атмосферного давления вы точно умрете. Можете думать, что вас уже размазало, что вы, пан Владимир, привыкли к своему размазанному состоянию.
– Моей матери не понравилось бы такое предположение.
Вот в таком стиле мы и проговорили все утро.
Беседа с паном Конрадом может отключить разум не хуже венгерского вина! Единственной моей победой было следующее: Конрад подумал, будто шагающее бревно – это брус, который передвигается сам по себе, в то время как в действительности человек передвигается по брусу Маленькая победа, но она не позволила моей гордости рассыпаться в прах.
В полдень мы прибыли в Цешин. Я было направился к замку, как всегда привык поступать, но пан Конрад повернул к корчме «Розовый дракон».
– Нас-то с вами, пан Владимир, в замке примут с распростертыми объятиями, – шепнул он мне, – но не девушек.
По-настоящему мудрое решение.
Я слышал, что пан Конрад владеет «Розовым драконом», и ожидал, что корчма окажется загроможденной разными техническими приспособлениями. Меня ожидал сюрприз. На здании висела огромная деревянная вывеска, выкрашенная так же ярко, как статуи в церквях. На ней был изображен толстый розовый дракон с наполненным пивом кувшином в лапе, зверь пристально смотрел на маленького розового же зайчика явно женского пола. Грызун странных пропорций улыбался дракону.
У дверей нас встретил Тадеуш, хозяин корчмы – огромный мужчина, круглый, как шарик, с длинной бородой и в чистом белом фартуке. Несмотря на его вес, двигался он с завидной скоростью.
– Пан Конрад! Добро пожаловать, ваша светлость! Какое счастье увидеть вас снова!
– Я тоже рад тебя видеть, Тадеуш.
– Этот благородный юноша и прекрасные пани – ваши гости, милостивый пан?
– О да. Они будут жить здесь за счет корчмы.
Мне эта фраза принесла большое облегчение. Понимаете, мой отец почти что бедняк, его расходы в последние годы превысили допустимые пределы. Он не только снабдил троих сыновей лошадьми и доспехами, но и собрал деньги на семь огромных приданых, чтобы выдать замуж шесть моих сестер. (Так получилось, что один из перспективных кузенов имел наглость уронить часть его приданого в реку Одру, когда плыл на лодке. Он попытался выловить мешок, но, к несчастью, в тот момент был в полном вооружении. Или к счастью, потому что если бы он не утонул, ему пришлось бы принять менее достойную смерть от руки моего отца. Наверное, у каждой семьи есть парочка скелетов в шкафу.)
Как бы то ни было, мой отец не видел возможности снабжать деньгами сына, который остался в холостяках Мои услуги пану Ламберту считались выполнением долга по отношению к феодалу и, соответственно, не оплачивались. Князь тоже не предложил мне денег, а я не мог поднять столь деликатный вопрос в разговоре с высокопоставленной персоной.
В результате в моем распоряжении оставалось только девять гривен, которых было бы достаточно для оплаты ужина и комнаты на одну ночь. А потом… ну, наверное, меня приняли бы в замке Цешина – жена графа Германа приходится троюродной сестрой моей матери. К тому же, поскольку мой отец – один из одиннадцати выживших детей его родителей, а мать – одна из семнадцати, поблизости всегда находится родственник, радующийся любой компании. Я однажды вычислил, что смогу четыре с половиной года провести, разъезжая по гостям, не тратя при этом ни гривны, не посещая ни одного из родственников дважды и не оставаясь в замке свыше соответствующего приличиям срока. Моя семья, возможно, и не самая богатая и высокородная, зато мы очень плодовиты.
Князь, однако, приказал мне оставаться с паном Конрадом, а это оказалось бы затруднительным, не оплати Конрад мои расходы.
Пан Конрад и я слезли с коней и помогли девушкам спуститься на землю. Полдюжины мальчишек-конюхов сразу же увели животных в стойла.
– Вычистите их и хорошенько накормите! – закричал им вслед Тадеуш. – Слышите, хорошенько!
Конрад остановил мальчишку, уводившего его лошадь, снял с седла маленькие тяжелые мешочки и повесил их на плечи корчмаря, который заметно осел под их тяжестью.
– Проследи, чтобы их поместили в надежное место, Тадеуш, и сделай что-нибудь с нашим багажом.
Конрад представил свою компанию, но корчмарь становился все более раздражительным.
– Но вы не предупредили меня, что приедете, ваша милость.
– Естественно, я не мог позвонить тебе заранее.
Корчмарь запнулся и проглотил странное выражение, наверное, он больше привык к манере разговаривать своего хозяина.
– Ваши дела процветают, мой господин. Корчма полна народа.
– Это хорошо!
– Что ж тут хорошего, когда я не могу предоставить моему господину и его гостям по отдельной комнате?
– Хорошо, что наша корчма процветает…
В то время меня шокировало то, с какой легкостью Конрад использовал множественное число, как если бы был королем, но потом, хорошенько узнав его, понял, в чем дело. Он на самом деле полагал, будто корчма принадлежала одновременно и ему, и корчмарю. Конрад считался владельцем корчмы, а корчмарь управлял ею. Таким образом, она принадлежала «им». Он действительно думал так.
– Нам не всем нужны отдельные комнаты, – тем временем говорил Конрад, почесывая грязную шею. – Как насчет комнат, которые ты должен был держать специально для меня?
– Так ведь ими пользуется ваш счетовод Петр, мой господин. А! Знаю! Эти купцы из Праги! Я их выставлю вон. Мне в любом случае никогда не нравились чехи!
– Эй, не вздумай этого делать! Если мы сдали им комнаты, значит, они принадлежат им. Давай так, на сегодняшний вечер поместим Петра с конюхами, найди вторую кровать и поставь ее в комнату для пана Владимира и Анастасии. Три девушки могут переночевать со служанками.
– О, мой господин! Некоторые из этих девушек желают работать служанками в корчме?
– Боюсь, они не совсем подходят для этого. А теперь мне нужна большая чаша с пивом и теплая ванна перед ужином.
Позже я узнал, что для того, чтобы стать служанкой в корчме «Розовый дракон», девушке необходимо сохранить нетронутой свою девственность. Моя же Анастасия потеряла ее много месяцев назад.
Несмотря на то, что солнце еще стояло высоко, в общем зале корчмы народу набилось битком. После тихого слова в сторону группы молодых людей со стороны корчмаря первые быстро заулыбались, поклонились и освободили нам стол. Кажется, они работали в литейной, которая также принадлежала Конраду.
Две шустрые служанки быстро вымыли стол и принесли нам кувшины холодного пива из кладовых. Девушки были невероятно красивы и совсем уж неприлично одеты.
Если начинать снизу, я бы сразу заметил, что они носили туфли на очень высоком каблуке – в два или даже три моих пальца. Платьями девушки пренебрегли, а вместо них надели прилегающие к телу тряпочки, которые еле прикрывали их грудь и другие сокровенные места тела. Сзади абсурдного предмета одежды находился нелепый комок перьев, что-то вроде заячьего хвоста. Ноги их прикрывали очень узкие штаны из тончайшего материала, которым впору ловить мелкую рыбу. На шее и запястьях красовались полоски ткани – похожие на оковы и ошейники, а на голове – странная шляпа, напоминающая заячьи уши. Вот и весь наряд.
Я уставился на эти прекрасные видения и смотрел бы, не отрываясь, довольно долго, если бы Анастасия не пнула меня в голень, причем весьма ощутимо.
Конрад не потрудился сесть, когда нам принесли пиво. Он всего-навсего опустошил свой кувшин одним махом и скомандовал:
– Под душ, – и с этим пошагал к задней двери корчмы.
– Он может вызвать ливень? – спросила одна из наших девушек, Наталья, между большими глотками пива.
– Нет, – ответила Кристина, – он всего лишь приглашал нас в баню.
– О, замечательно! Мне так недоставало старой доброй бани!
В замке графа Ламберта была сауна, которую использовали зимой, а летом все довольствовались ближайшей речкой с заводью для купания. Однако бани там отродясь не водилось. Девушки уже достаточно наслушались рассказов Кристины о том, как здорово отмокать в чане с горячей водой, поэтому с готовностью поспешили за Конрадом.
Я оказался позади всех, но проявил достойное восхищения благоразумие и прихватил с собой кувшины с пивом, оставшиеся на столе.
Баня представляла собой отдельное от корчмы строение, примыкавшее к черному ходу. Конраду она не принадлежала, однако он заключил специальное соглашение с владельцем, которое предусматривало особые привилегии для слуг и гостей корчмы. Мы заплатили за посещение бани чисто символическую сумму в медных деньгах.
В бане придерживались традиционных взглядов – мужчины и женщины мылись вместе. В некоторых больших городах существует увлечение разделением полов в парной. Дурацкое нововведение, оно только портит картину. К тому же – как вы прикажете мужчине мыть собственную спину?
Когда я зашел в предбанник, пан Конрад уже выходил оттуда, оставив свою одежду и доспехи валяться по полу.
– Прекрасная мысль, – заметил он, увидев мои кувшины. – Эй, парень, сбегай принеси нам еще парочку кувшинов! И кружки!
Он исчез в темноте парилки.
Девушки, увидев, как Конрад разбросал свою одежду и доспехи по полу, естественно, пришли к выводу, что именно так все и ведут себя в бане. Кожу и железо погребли под собой чулки и вышивные нижние юбки.
Мое оружие и доспехи стоили в три раза больше суммы, звеневшей в моем кошельке. Обращаться с ними таким неподобающим образом показалось мне святотатством, но я все равно последовал примеру остальных – чтобы не выделяться.
Когда я уже закончил раздеваться, в предбанник вошла старая служанка, покачала седой головой при виде беспорядка и принялась складывать вещи. Я хотел было приказать ей обращаться с моим снаряжением как можно аккуратнее, но не стал этого делать, побоявшись, что она потребует вознаграждения за услугу.
В самой бане окон не оказалось: помещение освещали две масляные лампы, к которым надо еще привыкнуть, пока начнешь хоть что-то различать в их свете.
– Так-так, – произнес голос, который я почти узнал, – они, кажется, стали впускать сюда кого попало.
– Можно подумать, здесь публичный дом, – согласился второй смутно знакомый голос.
– С другой стороны, он действительно публичный, с разной публикой вроде нас, и это, несомненно, дом.
– Точно, – подтвердил третий голос, – и я бы сказал, не самый плохой.
– В самом деле, здесь есть пять предметов действительно лучших в своем роде.
– Неодетым девушкам следует дать право посещения любого дома, – вставил первый. – Лично я за то, чтобы издали подобный указ.
– Предложение выдвинуто, подтверждено и поддержано большинством голосов.
Было все еще слишком темно, чтобы разглядеть, кто же говорит. Напрягая зрение и пытаясь увидеть говоривших, я ударился голенью о край одного из громадных чанов, наполовину утопленных в полу.
– Да, такой неуклюжий парень. А его мать так гордится им. Двадцать лет тщательного воспитания полетели к черту.
– Все матери одинаковы. У них это врожденное. Но заметь, он оказался достаточно предусмотрительным, чтобы принести с собой пиво. Если его мудрость соседствует со щедростью, думаю, мы сможем признать его достойным членом нашей компании.
Девушки обменялись смешками, но мне показалось, что вести себя задиристо в голом виде немного неуместно. Будь я во всеоружии, мой ответ на насмешки мог оказаться болезненным, а так я попытался отшутиться:
– Я принес кувшин со стола, иначе он почувствовал бы себя брошенным. Этой самой ночью мусульманские дети лягут в постель, умирая от жажды, поэтому грех быть расточительным.
– Знаете, – в первый раз подал голос Конрад, – моя мама использовала тот же аргумент, когда пыталась заставить меня есть овощи.
– Моя тоже, хотя о пиве она никогда так не говорила, – поделился второй. – Я все время просил ее отослать пищу несчастным детям, но она пропускала мои просьбы мимо ушей.
– Я делал то же самое, – откликнулся Конрад. – А что, все матери читают одни и те же книги?
– Моя мать вообще не умеет читать. Все же это замечательно, что Владимир принес пиво. Оно ведь могло попасть в руки какого-нибудь невоздержанного алкоголика и, таким образом, послужило бы причиной свершения еще одного греха.
– Плюс парочки плотских грехов.
– Да кто же вы такие? – не выдержал я.
– Он нас не узнает! Я в отчаянии. Должно быть, все дело в куриной слепоте.
– Несомненно, вызванной постоянным любованием этими прекрасными девушками.
– Черт возьми!.. – высказался я.
– Мы из Гильдии Великих Пьющих Воинов Силезии!
– …Убийцы драконов, искатели сокровищ, спасатели впавших в отчаяние девиц!
– Все услуги предоставляются настоящими опоясанными рыцарями.
– Никогда не слышал о такой гильдии, – признался я.
– Неудивительно. Мы основали ее только сегодня вечером. В любом случае, если даже простолюдины могут основывать гильдии с разнообразными специальными привилегиями для членов, почему нам нельзя?
– Правильно. Мы, например, объявляем монополию нашей гильдии на спасение прекрасных девушек от отчаяния. Итак, вы, прекрасная пани, кажется, нуждаетесь в спасении?
– Но я не в отчаянии, – возразила Наталья.
– Легко поправимо. Гжегож может все устроить.
– Гжегож! – воскликнул я. – Ты мой двоюродный брат Гжегож!..
– Парень слегка тормозит, но в конце концов приходит к истине.
– А это – второй кузен. Нам есть чем гордиться, не так ли? – сказал его брат Виктор.
– Мы все-таки одна семья, Владимир, – добавил мой кузен Войцех, – так что залазь в чан, делись пивом и представь нас своим очаровательным подругам.
Я залез. Теперь мои глаза уже достаточно привыкли к освещению, и я видел очень хорошо.
– Угощайтесь пивом, если оно нужно вам до такой степени, что вы опускаетесь до попрошайничества. К сожалению, я не могу представить вас троих своим друзьям. Понимаете, им надо поддерживать свои стандарты, которые не позволят им общаться с менее счастливыми представителями моей семьи…
– Ну, прекратите, пан Владимир. Они хорошо подшутили над вами. Не надо их за это наказывать. Панове, я – пан Конрад Старгардский.
– А я – рыцарь Гжегож Банки. Это мои братья рыцарь Виктор и рыцарь Войцех.
– Рыцарь Войцех? Какой дурак посвятил тебя в рыцари? – спросил я, но меня дружно проигнорировали.
– Вы тот самый пан Конрад Старгардский? Мне следовало догадаться по вашему росту, – сказал Виктор.
– Вы тот воин, который одним ударом уничтожил шайку пана Райнберга? Колдун, который творит все те странные штуки в Окойтце?
– Панове, если хотите оставаться моими друзьями, прошу вас забыть слово «колдун». Я построил текстильную фабрику в Окойтце и соорудил пару ветряных мельниц. Что касается остального, мне просто повезло, – просветил нас Конрад.
Служанка из корчмы принесла поднос с кувшинами пива и кружками. Несмотря на то, что в чанах вместе с нами присутствовали пять прекрасных нагих дам, взгляды мужчин приклеились к служанке.
Когда она ушла, Виктор спросил:
– Пан Конрад, каким образом вы научили их так ходить? Я имею в виду ее… э… двигаться?
– Дело не в обучении. Это туфли. Чтобы ходить на высоких каблуках, приходится больше двигать бедрами.
– Надо будет раздобыть такие же, – прошептала Явальда.
Конрад засмеялся:
– Панове, позвольте мне закончить со знакомством. Это пани Кристина, пани Анастасия, пани Наталья, пани Явальда и пани Янина.
– Мы счастливы познакомиться с вами, дамы, – сказал Гжегож. – Извините меня. Я предполагал, что раз пан Конрад только что из Окойтца, то вы – одни из знаменитых ламбертских «ожидающих дам».
– В общем-то это они и есть, – заметил Конрад. – Или были. Потому что, на правах их опекуна, я только что сделал их благородными.
– Вы можете это сделать? – удивился Виктор.
– Вы хотите сказать, что не могу? – грозно спросил Конрад.
– Пан Конрад, учитывая все эти истории о вашем знаменитом мече, я бы сказал, что вы можете делать все, что вам угодно, – засмеялся Гжегож.
– Тогда решено, – объявил Конрад. – Думаю, я достаточно времени провел в чане, и вся грязь уже отстала. Кристина, если бы ты была так любезна и потерла щеткой с мылом мою спину, я вскоре ответил бы тебе тем же.
Как только Кристина принялась за работу, Анастасия завладела моей собственной спиной. Через несколько минут, после неуверенных улыбок, которыми обменивались остальные девушки и мои кузены, в бане надолго воцарилось молчание. Когда служанка вернулась, чтобы заново наполнить наши кружки, ее едва заметили.
Настроение компании становилось все веселее и беззаботнее. Судя по всему, дело должно было закончиться или сексом, или игрой, но я вовсе не хотел, чтобы мои тетушки прослышали о моем участии в публичной оргии!
Вскоре Наталья плеснула в Гжегожа водой, тот достойно ответил, и помещение наполнилось мыльной водой, когда остальные присоединились к забаве.
Когда все успокоились, Конрад перелез из одного чана в другой – с чистой горячей водой. Старая служанка, закончив с нашей одеждой, вошла, покачала устало седой головой и взяла в руки тряпку. Она вытерла пол, бормоча что-то себе под нос. Молодая служанка вернулась с новыми кружками пива, потому что прежние наполовину наполнились мыльной водой.
Остальные последовали примеру пана Конрада и полезли в чаны с чистой водой, но Анастасия намеренно приотстала от них вместе со мной.
– То, что пан Конрад сказал… – прошептала она. – Ну, о том, что мы теперь как бы все благородные дамы. Это взаправду? Я имею в виду, твои родители…
Я покачал головой.
– Это означает, что с тобой будут вежливо обращаться в корчме и вообще на землях пана Конрада. Но мои родители, особенно мама, будут смотреть с презрением на всякого, чей прадедушка был простолюдином…
После бани мои кузены приняли приглашение пана Конрада на ужин. Мы вернулись в корчму и обнаружили уже приготовленные для нас столы, которые буквально ломились от еды и питья. Мы отдали должное копченой рыбе, запеченной телячьей ноге и цельному гусю. Галлоны вина и литры пива смыли в желудки огромное количество хлеба и сыра. Наверное, только у моего дяди Феликса стол лучше, чем в корчме пана Конрада.
К тому же нам не пришлось идти на рынок и самим покупать продукты, из которых приготовили бы блюда в корчме, как это обычно бывает. Здесь все делали сами слуги, причем не только для нас, но и для всех остальных посетителей. Корчмарь рассказал мне, что именно это нововведение пана Конрада и повлияло – по крайней мере наполовину – на их процветание. Покупая большое количество продуктов, он мог приобрести самое лучшее по самой низкой цене.
– Более того, – продолжал Тадеуш, – мне нужно приготовить для гостей только полдюжины блюд, чтобы удовлетворить запросы гостей, а это освобождает поваров от излишних усилий.
– Но откуда вы знаете, сколько готовить? – поинтересовалась Кристина.
– Пани, мы примерно знаем, сколько может съесть каждый гость. Вообще-то наши свиньи иногда получают лучшую пищу, чем заслуживают, но не так часто. К тому же служанки стали мастерицами по части уговаривания посетителей приобрести то, чего у нас в избытке.
Я засмеялся.
– Думаю, эти девушки легко смогут подать человеку собачью кость, а тот и не заметит, что ест!
– Гм… интересная идея, но боюсь, пан Конрад ее не одобрит.
– Нет, пан Конрад не одобрит, – подтвердил пан Конрад. – Значит, вы скармливаете оставшуюся еду свиньям? Так не пойдет. Завтра поговори с отцом Томашем и выясни, можно ли устроить так, чтобы остатки пищи попадали к нуждающимся беднякам. Не давай им ничего, что ты бы не стал есть сам… но все-таки здесь много голодных людей.
Я отвлекся на приватную беседу с Анастасией и потому вскоре потерял нить разговора. Когда я вернулся, пан Конрад зачитывал с листа:
– …две дюжины плотнических молотков, две дюжины молотков для каменщиков, три дюжины деревянных долот, дюжина тачек, две дюжины…
– Пан Конрад, – прервал его я, – о чем это вы говорите? И что такое тачка?
– Тачка – это такая тележка с единственным колесом.
– Одно колесо?.. Почему же она не падает?
– Упала бы, если бы ее не удерживал человек.
– Бессмыслица какая.
– Когда увидишь тачку, поймешь, что я имел в виду. Ну-ка, посмотри на этот список инструментов, которые мне надо приобрести. И скажи, если я что-нибудь забыл.
– Инструменты? Зачем вам покупать инструменты? – удивился я. – Если вы наймете рабочих, они принесут свои собственные.
– Правда? Я не знал об этом.
– Тогда, наверное, вы еще кое-чего не знаете, пан Конрад, – встрял мой кузен Гжегож, – а именно то, что рабочий со своими инструментами стоит вдвое дороже, чем его коллега без оных. Если вы планируете какое-то строительство…
– Нам нужно возвести город, со стеной и шахтой, которую надо возвратить к жизни, и…
– Тогда вам лучше самому предоставить инструменты. К тому же свое собственное оборудование вы явно улучшите с помощью вашего знаменитого укрепляющего процесса, о котором мы все столько слышали.
– Конечно.
– Значит, инструменты будут гораздо лучше, чем любые из арсенала рабочих. В Цешине настали не самые лучшие времена. В прошлом году мастера не потратили ни гривны на что-либо, кроме еды, да и стол их не ломился от яств.
– Тяжко, да?
– Печально видеть оборванных, голодных мужчин и несчастных женщин.
– А дети? – спросил Конрад.
– Дети? Их немного осталось. Большинство умирает в младенчестве. Но что мы можем поделать? Мои собственные крестьяне хорошо накормлены, мы поддерживаем своих бедняков, но это все. У меня не так много денег, чтобы накормить каждого бродягу в городе.
– Но ведь что-то наверняка можно сделать!
– Если вас это беспокоит, пан Конрад, наймите больше людей, чем вам нужно. Они навряд ли обойдутся вам дорого. И стройтесь себе, не скупясь.
– Хорошая мысль, пан Гжегож. Последую вашему совету.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?