Текст книги "Академия Шекли (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/akademiya-shekli-sbornik-234267.jpg)
Автор книги: Леонид Каганов
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Что будет, если она проснётся и увидит?..
Мамацао! Что тогда будет?!
Но природа властно гнала юного Шоербезена вперёд – и он пополз к девочке. Тихо и осторожно. Сердце стучало гулко, прямо где-то в горле, набухшее сокровище неудобно колыхалось в штанах, во рту пересохло от страха.
Рядом с Эв он остановился и некоторое время втягивал судорожно ноздрями непривычный, сводящий с ума запах, а потом – потом как в ледяную воду бросился – навалился сверху, навалился и замер: что будет?
Эв вздрогнула, но ничего не сказала. Даже не пошевелилась: лежала спокойно и расслабленно.
Окончательно потерявший разум Ларс живо зашарил жадными руками по её ладному телу – по первому живому телу в своей жизни, он прижал девочку к полу, он, роняя слюну на шею Эв, мял небольшие её грудки, он тискал её ноги и вожделенную попку, наконец будущий Дракон осмелел настолько, что залез под резинку трусиков и ощутил дрожащими пальцами нежный пушок там – там! – и тут возбуждение его достигло наконец наивысшего предела: Ларс тоскливо замычал и обстоятельно кончил в штаны.
3
Кэптэн Ларс фон Шоербезен внимательно изучал тактическую карту.
Просто, как учебное задание. Планетарная оборона у Д-1560 – и говорить нечего, подавляется на раз. Да и что, собственно, может противостоять «Назгулу», самому совершенному кораблю в истории человечества, изделию штучному и официально, как и его экипаж, не существующему? Смешно даже. «Назгул» был выполнен в единственном экземпляре, напичкан самым совершенным оружием, а также отборным во всех смыслах экипажем: собственно астронавтами и Чёрным легионом, – и всё это великолепие, незримо двигаясь в пространстве, разящей молнии подобно, было назначено для неукоснительного исполнения деликатных миссий, определяемых КЧС, Комиссией по чрезвычайным ситуациям, организацией крайне правительственной, но, пожалуй, более могущественной, чем сам породивший её во время третьего венерианского кризиса Сенат, который давно уже не пытался Комиссию как следует контролировать. То есть раньше периодически находились всякие деятели – более или менее высоко забравшиеся по властной лестнице, – которые озабочивались вопросом: а что это у нас там в Комиссии происходит да почему у неё, у этой КЧС, бюджет такой безразмерный, но ни одному из них как следует овладеть вопросом так и не удалось, а потом такие деятели сами собой повывелись; Комиссия же тем временем по-прежнему успешно разруливала всякие чрезвычайные ситуации, заботясь о мире, прогрессе и интересах сильно расплодившегося среди звёзд человечества. Для этого у КЧС имелись весьма эффективные инструменты, самым радикальным из которых был суперкрейсер «Назгул», где столь успешно служил кэптэн Ларс фон Шоербезен, в настоящий момент оценивавший шансы планеты Д-1560 как очень близкие к нулю.
Собственно, «Назгул» уже вовсю орудовал у планеты: установил мощное информационное поле и взял на себя контроль за всеми потоками байт и прочих импульсов, испустил из чрева пятнадцать тяжёлых шлюпов планетарного подавления, которые за считаные минуты перечпокали все торчавшие на орбите спутники и блокировали три небольшие станции – там сейчас заканчивалась зачистка: орудовали легионеры Гарамника, и Ларс сильно не завидовал обитателям станций, ибо Гарамник всегда выполнял приказы буквально. Крейсер тем временем вышел на подходящую орбиту и приготовился к десантированию.
С планеты по одному из шлюпов зафигачили ракетой – и как только заметили, черти? – но ракета, само собой, не пролетела и половины расстояния.
Дракон лишь усмехнулся.
Потом с Д-1560 на орбиту потянулось вразнобой пять штук разнокалиберных кораблей, но шлюпы лениво, походя расстреляли их десятком экономных выстрелов.
Дракон оскалился.
Знали бы они там, внизу, с кем связались. Наверное, уже все волосы в панике вырвали, носятся с перекошенными рожами: что? откуда? как? почему?
Ха! Спокойно, ребята. Нарисовалась небольшая чрезвычайная ситуация. В связи с чем мы вас маленько побеспокоим. Буквально чуть-чуть. Не волнуйтесь, много времени это не займёт.
Что не было понятно Ларсу – так это зачем вырезать на Д-1560 всё население. Можно было бы просто пожечь космопорты с орбиты, отстрелить спутники блокады, и всё – сидите себе в тишине, покое и полном отрыве от коллектива. Но приказ звучал недвусмысленно. И – начальству виднее.
– Время! – гавкнул Дракон, и тут же по полу загрохотали ботинки: когорта грузилась в десантные боты. – Готовность минута!
Ларс запрыгнул в капитанский бот, и рядом тут же стукнули ботинки Эв. Дисплей был уже активирован заместителем, и Шоербезен, пристёгиваясь, слинковался с компом бота – тактическая карта тут же переместилась на лицевой щиток.
На высокой ноте взвыла сирена, и боты когорт Дракона и Куйберга выплюнуло в космос. Десантирование Чёрного легиона началось.
4
Эвелин ван дер Хаас была не вполне человеком.
То есть внешне Эвелин являла собой прекрасный образчик самки вида хомо сапиенс. Даже слишком прекрасный, с явным уклоном в совершенство. Как и любой синт. Если только генетическое программирование не подразумевало намеренного уродства или это уродство не стало результатом тривиального сбоя, проистекшего из халатности специалиста по синтеху. Тогда, конечно, получался брак. Брак – он везде бывает. Куда без брака?
Синтехник, ваявший Эвелин, не допустил ни одной ошибки.
Она успешно родилась в четырнадцать лет. Наведённые воспоминания о безмятежном детстве, которое Эв никогда не выпадало пережить, были исключительно радужными, и даже виртуальная смерть образов родителей тоже была нестрашной и практически нетравмирующей, а так – навевала лишь воздушную грусть, не более того. Эвелин оказалась последней представительницей давно уже не существовавшего рода ван дер Хаас. Ушедшие в небытие фамилии часто возрождались в синтах. Одно время это стало даже модно – иметь в доме синта по имени Шикльгрубер или, скажем, Эль Греко.
Чудо обыденной генной инженерии Эвелин ван дер Хаас явилась в мир с всепоглощающей любовью и преданностью к Ларсу фон Шоербезену – своему одногодку, который, в отличие от Эв, честно прожил свои четырнадцать лет, а не вышел точно в этом возрасте из синтехсарка, чистый и новенький, без единой царапины, болячки или, там, синяка. Но это ничего не меняло: жизнь Эв была сосредоточена вокруг Ларса и для Ларса. Как заказ Эвелин не представляла собой чего-то чрезвычайного – обычный вариант стерильной любовницы-телохранительницы, и с первым своим предназначением она столкнулась практически сразу. Ларс плохо пах, был слюняв, неловок и ровным счётом ничего не умел – но это был он, Ларс, единственный и неповторимый. Так что на второй день знакомства, когда Шоербезен-младший оправился от потрясения, вызванного новыми физиологическими ощущениями, Эв ненавязчиво взяла дело его сексуального воспитания в свои нежные, но сильные руки: она приласкала дичившегося мальчика, потом незаметно рассталась с символической одеждой, Ларс сам не понял, как вошёл в неё и буквально тут же финишировал, а потом долго слюнявил шею и грудь Эв, не будучи в силах совладать с эмоциями.
Дело пошло.
Через пару недель Шоербезена-младшего было не узнать: он превратился в сексуально озабоченного и совершенно ненасытного самца, с безбрежной энергией молодости желавшего постоянного – с каждым днём всё более и более изощрённого, с фантазией, с изюминкой, да о-го-го какой изюминкой – удовлетворения. Эв тихо млела от наведённого счастья и раскрывала перед Ларсом всё новые возможности, которых у неё ещё оставалось в избытке.
А ещё Эв показала ему свою катану.
Ларс был заворожён блеском смертельного лезвия. В голове его что-то ярко вспыхнуло. Вспыхнуло и заклинилось.
Оружие.
Средство поставить мир на колени. Заставить считаться с собой и со своими взглядами на вещи. Ну конечно. Мамацао!
Ларс осторожно баюкал катану в руке, любуясь совершенной формой клинка. Эв стояла рядом с мягкой улыбкой на припухших от страстных лобзаний губах, и когда её хозяин, её господин, её бог неумело взмахнул клинком, прильнула к нему, повторяя его тело, взяла за руку с мечом, повела в нужном направлении: вот так, смотри. А потом – так.
Шоербезен-младший на некоторое время даже забыл о том, как чертовски приятно завалить Эв на ближайшую горизонтальную поверхность. Он сказал девочке: покажи! – и она показала. Эв танцевала перед ним древний танец, и меч танцевал вместе с ней – то взлетая высоко, чуть не вонзаясь в потолок, то неуловимо исчезая за спиной и выпархивая совсем с другой стороны и в другой руке.
Это продолжалось почти час, и охваченный внезапным порывом Ларс пожелал выйти за пределы бокса. Немедленно. Будущий Дракон осмелел. Возможно, внешний мир был не так безнадёжен и бесполезен.
Это стоило проверить.
Они и вышли: впереди Эв, а за ней Шоербезен-младший. Вышли туда, где Ларс не был уже столько лет.
Поначалу было так себе: спешащие по своим делам сограждане, завывания проносящихся в близкой трубе пневмовагенов, ароматы нехитрой еды, которую готовили в забегаловке на углу, синтетический привкус воздуха – уровень, на котором обитали Шоербезены, не представлял из себя ничего выдающегося. Таких уровней десятки тысяч.
Хотя для Ларса всё внешнее ещё было в новинку, но особого интереса он не испытывал. Скорее – скуку. Они шли и шли – через некоторое время Ларс чувствовал уже раздражение и злость: какого чёрта его понесло из дома? Чего ради он тащится неизвестно куда? Он взглянул на Эв – для чего пришлось обернуться, ибо девочка незаметно переместилась за левое плечо, сзади и немного сбоку. Зря он это затеял. Напрасно. Лучше было бы покувыркаться с киской – он про себя окрестил Эв киской – на полу. А вот интересно…
– Эй! – громкий окрик прервал течение мыслей Ларса, а мысли эти, между прочим, приняли самое весьма интересное направление: перед внутренним взором юного развратника Эв стояла на четвереньках. Ещё бы не интересно. – Эй, дэба!
Ларс вернулся в реальность: они забрели в какой-то мрачноватый переулок, и к ним двигалась вызывающего вида троица чинов в цветных тряпках и с удивительными голо-прическами. Походка у троицы была угловатая, дёрганая, и в такт ей дёргались руки, а в руках были зажаты короткие резиновые палки самого угрожающего вида. Впереди выступал явный главарь – высокий, весь в переливающихся наколках.
– Ты! – Его палка, описав пару сложных колец, упёрлась тупым концом в хилую грудь Ларса. – Закэш кредов, дэба. Квикли. – Попугаистые его собратья смотрели выжидательно.
– А?.. – Внутри у Ларса всё сжалось: как живая, перед глазами встала первая попытка самостоятельного выхода из дома, толпа наглых сверстников, тоже в основном чинов, хлёсткие удары, плевки в лицо… Шоербезен-младший почувствовал, до какой степени полон его мочевой пузырь. – Что?.. – Ларс лихорадочно соображал, куда и как бежать.
Но придумать не успел.
Равно как и вымогатель не успел разъяснить ему своё требование подробнее.
Из-за плеча Ларса змейкой выскользнула Эв.
Она сделала несколько молниеносных движений – послышалось утробное кряканье, и на исцарапанное покрытие посыпались резиновые палки и их обладатели. Отдельно друг от друга.
– Уй-уй-уй… – тонким голосом завывал один из шайки, держась обеими руками за причинное место. Эв сделала к нему шаг и вонзила в шею тупые ножны катаны.
Стало тихо.
Перед потрясённым Ларсом валялись три недвижных тела.
Между Ларсом и телами застыла Эв – слегка присев и положив руку на меч.
– Кул, – заключила она и повернулась к Ларсу, расслабляясь.
Шоербезен-младший смотрел на неё во все глаза.
По ноге отрезвляюще текла горячая моча.
– Домой, господин? – улыбнулась впервые реализовавшая второе предназначение Эв.
Ларс кивнул.
А дома, поменяв трусы со штанами, попросил: научи.
Для Эв его просьба была, само собой, равносильна приказу, и девочка тут же взялась за дело.
Для начала оказалось, что Ларс безнадежно хил. Слаб и запущен. Толст. Ослаблен. Перспектива отжаться от пола вызывала у Ларса обильное потоотделение. Подтягиваться Ларс не пробовал ни разу в жизни. Ему просто в голову не приходило подтягиваться: зачем это? к чему? Ларс совершенно не был готов настучать кому-либо по морде – если только этого «кого-либо» предварительно как следует не свяжут и не прикуют, например, к стулу.
Всего этого Эв ему не сказала, конечно, – она вообще мало говорила, – но как-то само собой будущему Дракону стало очевидно, что в его боксе полно места для пары-тройки тренажёров. И – проводить за тренажёрами всё свободное время.
Ларсом овладела страсть. Он решил во что бы то ни стало стать значительно сильнее. Это было одной из необходимых составляющих, для того чтобы реализовать наконец свой не осознанный как следует взгляд на вещи и поставить упрямый мир на уготованное ему место. И Шоербезен-младший принялся усиленно развиваться физически, а заодно и учиться у Эв всему тому, что она умела по части «дать в морду». Умела Эв очень многое. Такая уж у неё была программа.
Когда насторожился Шоербезен-старший, было уже поздно: его резко возмужавший наследник устремился в военно-космическое училище. Папаша попробовал вякнуть робкий протест, но был по обыкновению замысловато послан – Ларс даже серьёзно задумался, а не двинуть ли пару раз папочке в торец. Из-за окрепшего его плеча на Шоербезена-старшего пустыми глазами посмотрела Эв. Любовь к сыну на отца совершенно не распространялась. Папочка спрятал глаза и быстренько улетучился. Пару сытных кредиток, правда, на краю стола оставил. Внёс посильный вклад.
Ларс не сказал папаше «спасибо».
Просто не успел.
5
Д-1560 не желала сдаваться.
Что странно.
На планете не наблюдалось особенных сил обороны – да и что может быть этакого в колонизированной мирными китайцами всего-то пятьдесят три стандартных года назад мире, где есть всего четыре крупных города на единственном освоенном материке? Пусть даже богатого всякими недрами и благоприятного климатом мира. Ну – всякие там обычные ракетные комплексы орбитальной обороны, а также прочие разрешённые к продаже типы оружия. Китайцы – они, правда, ребята ушлые и запросто могли закупить на чёрном рынке что-нибудь из стратегической тяжёлой запрещёнки, но по всему, как понимал Шоербезен, им это было ни к чему: колония крайне молодая, никаких ископаемых галактического значения на планете обнаружено не было, так что пираты в гости не пожалуют, а иначе – зачем населению пушки побольше? Федеральный кредит развивающейся колонии заканчивался лишь через семнадцать лет – чего опасаться Д-1560?
На визит Чёрного легиона тут никто не рассчитывал.
Не ждали.
Да и как можно ждать то, чего вроде бы и нет?
Однако вот оно – то, чего нет, – пришло, навалилось, вывело из строя, подавило, пожгло, высадилось, захватило, окопалось и теперь неумолимо сжималось, превращая в маловразумительные руины всё на своем пути. Штатно вся операция должна была занять два часа сорок минут. Из которых сорок минут – время поковырять в носу после зачистки, погрузиться на «Назгул», отстрелить спутники блокады, запустить программу-невидимку вокруг планеты и отвалить в подпространство. После чего Д-1560 будет недоступна любым навигационным устройствам. Исчезнет со звёздной карты. Никто и никогда не приземлится на Д-1560. Д-1560 просто пропадёт. Как если бы она взяла и упала в топку ближайшей звезды.
Казалось бы, туземцы должны были давно наложить в штаны и стремительно сдаться. Но чины – чины дрались как звери. Шел уже четвёртый час вторжения. А они со своим примитивным оружием, уступающим легионерскому почти на порядок, умудрялись сдерживать когорту Шоербезена на подступах к столице. И – что удивительнее всего – среди легионеров были потери. При такой-то броне!..
Ларс замысловато выругался.
Куйберг уже давно покончил со своими объектами – тремя крупными городами севернее – и теперь, утюжа фермы и деревни, двигался к Шоербезену. Недавно выходил на связь, мамацао, интересовался, долго ли Ларс будет ещё возиться. Иду, сказал, на помощь.
Шайзе. Этого ещё не хватало! Ну почему, почему нельзя жахнуть по столице и её поганым дворцам протонной или ещё какой ракетой?! Нет, ну вот почему Куйбергу бомбить можно, а Шоербезену – нельзя?!
– Драконы один-пять! – рявкнул распираемый чёрной злобой Шоербезен. – Что у вас?!
Как будто сам не видел, что у них. Вот ещё три зелёные точки покрасились в красный цвет – угробило очередных легионеров у Гардинга, который Дракон-два. За двадцать последних минут когорта продвинулась в среднем на четыре с половиной метра. На четыре! С половиной! Метра!! Ферфлюхт!!!
– Сильный заградительный огонь, Дракон-ноль! – ответил Гардинг. – Разрешите применить «диплодок»!
– Не разрешаю! – заскрипел зубами Шоербезен, слушая ответы остальных командиров: на их участках сопротивление также было очень сильным. – Можете пустить газ! И заканчивайте возиться! Или вы не хотите жить вечно?!
Последней фразой Ларс фон Шоербезен особенно гордился: она звучала очень величественно. Заманчиво и интригующе. Жить вечно – от такой перспективы любой вострепещет и начнёт бегать, как наскипидаренный. Мамацао.
– Дракон, – возник в ухе вкрадчивый, сочащийся ядом голос фон Суслоффа. – Ты что там, опять трахаешься, что ли? А, Дракон?
– Никак нет, сэр! – Ларс от неожиданности прикусил язык и инстинктивно попытался вытянуться во фронт, но помешали ремни безопасности. – Даже не думал, сэр!
– Что-что? Думал? Приказа думать не было! – проскрежетал колонэл. – У тебя есть четверть часа для выполнения приказа. Последняя четверть. Выполнять!
– Разрешите применить «диплодок», сэр! – на всякий случай попросил Дракон, хотя знал ответ наперед.
– Не разрешаю. Время пошло! – И фон Суслофф отключился.
Ларс рванул с груди ремни и вскочил.
– Лоренс! – Рядом тут же возник закованный в броню высокий силуэт: Ганс Лоренс, начальник личной сотни кэптэна фон Шоербезена. – Поднимайте людей! На передовую!!!
6
В училище Ларсу поначалу пришлось туго.
Он оказался единственным, у кого был личный синт.
Что естественно: в военные шли только молодые волки – те, кто душой стремился к оружию, у кого руки просто-таки чесались подержаться за какой-нибудь бластер или похожее устройство, как правило – отпрыски семей небогатых, если не бедных. Рослые мальчики, выросшие в тёмных закоулках мегаполисов. С пудовыми кулаками и маленьким размером головы. Для них военно-космическое представлялось сказочным местом, где не только будут регулярно и нажористо кормить натуральной пищей, но ещё и вволю пострелять из разных пушек невероятных дадут. Все остальные – большинство тех, кто зачем-то хотел в космос, – предпочитали училища мирного профиля, всё больше со склонностью в торговлю, и вот там-то каждый год был совершенно запредельный конкурс. А в военно-космическое – никакого. Ежегодный недобор. Ибо что престижного быть военным, коли воевать уже сколько лет совершенно не с кем, да и денег на этом поприще особенных не срубишь?
Откуда у таких курсантов синты?
Синт – это весьма дорого. Тем более если нестандартный вариант.
И Эв, ясное дело, в подобной обстановке жизнь Шоербезену только осложнила.
С другой стороны, если бы не Эв, не наживший ещё к тому времени соответствующих кулаков Ларс в новом коллективе долго бы не протянул. По действующим юридическим нормам Эвелин ван дер Хаас являлась его неотъемлемой составляющей – употреблялась в законе о синтах такая затейливая формулировка, – как руки или, скажем, ноги. Эв нельзя было сдать на склад или оставить дома, ибо вложенная в синта-телохранителя программа недвусмысленно запрещала ему расставаться с принципалом. Запрещала – до непоправимого сбоя, могущего повлечь за собой или значительные жертвы, или не менее значительный расход боеприпасов, не говоря уже об ущербе собственности владельца синта и других лиц. Прецеденты были. Поэтому Эв, к зависти многих, если не всех, сокурсников, жила с Ларсом в казарме, делила с ним индивидуальный бокс и всё время стояла за плечом, а Ларс нёс за неё полную юридическую и имущественную ответственность, но это никого не занимало. А вот красивая и безотказная девушка в мужском коллективе – это да, это конечно. Звуки всякие доносились из-за тонкой стенки шоербезенского бокса по ночам. Будоражащие такие звуки.
Весьма откровенные.
Распаляющие воображение.
До ураганного спермотоксикоза.
Так что полноту имущественной ответственности за Эв Дракону пришлось почувствовать уже в первую неделю, когда обитатели казармы решили прописать его на новом месте по полной программе, – одна из кредиток несколько поистощилась на предмет оплаты длинных медицинских счетов жертв прописки, а сам Ларс невзначай лишился глаза. Он, правда, не сплоховал: дрался как лев, а если его и подмяли, то виной тому была вовсе не слабость, но неожиданность, численное превосходство нападавших и не до конца отработанные боевые навыки. «Нет! – сам не зная почему, заорал он, зажимая кровавое месиво глаза, когда в воздухе блеснула сталь. – Нет, Эв! Без мечей! Без мечей!!!» Без мечей так без мечей: катана с легким щелчком заняла место в ножнах. Оттолкнув в сторону одного «старичка» и подхватывая с полу тяжелый табурет, рычащий от смешанной со страхом ярости Ларс запоздало подумал: «Я же не сказал ей, что убивать никого не надо, ведь накрошит сейчас их в капусту, я ж её знаю!» – но Эв, видно, всё поняла сама. Её тонкий силуэт метался в кругу дерущихся, вокруг отмахивающегося табуретом Ларса, и ни один удар Эв не проходил мимо цели, так что в самые короткие сроки побоище пришло к естественному концу. Поле битвы представляло собой филиал полевого госпиталя: окровавленные тела могли только стонать, а парочка самых крепких пробовала ещё и отползать.
Инцидент вышел громкий, и, чтобы замять его, Ларсу, помимо оплаты счетов пострадавших, пришлось послать Эв на ночь к лэфтэнэту Показовски, коммандеру курса. Ночь фон Шоербезен провёл отвратительно. Тёмный сгусток злобы душил его.
После того случая Ларса приняли. Как он узнал позднее, главным образом за вот это – «без мечей», что инстинктивно выкрикнул Шоербезен. И с неизбежной как тень Эв смирились, хотя откровенные шуточки по её поводу отпускали постоянно, – правда, с очень приличного расстояния. Эв было начхать, Ларс же про себя раздувался от гордости и ухмылялся в ответ, а иногда и отвечал соответственно, в присущей ему откровенной, если не вульгарной манере. К этому времени он уже накачал приличную мышцу, с фамильной талантливостью лидировал в разных дисциплинах и был одним из первых в училище по рукопашному бою. Теперь с Шоербезеном и без Эв связываться было себе очень даже дороже.
Ларс нарадоваться не мог на подругу. Ещё бы – красивая, сильная, умелая, неприхотливая, слушающаяся малейшего жеста и приказы не обсуждающая, да к тому же не задающая никаких вопросов. Ну – почти никаких.
Однажды Эв, сидя напротив Шоербезена в учебном классе, где он гонял на большом компе какую-то сим-программу, заговорила голосом столь непривычным, что Ларс вывалился из кибера как ошпаренный.
– Кто я, господин? – спросила Эв.
Это было настолько странно – чтобы Эв, во-первых, что-то спрашивала первой, а во-вторых, чтобы спрашивала таким тоном. Ларс уставился на неё во все глаза. Он на мгновение почувствовал даже тёмное шевеление в глубине души – словно там ворочалось предчувствие грядущей потери, огромной и несправедливой.
– В смысле? – выдавил Ларс в ответ.
– Я – кто? – переформулировала вопрос Эв. И добавила неизменное: – Господин.
– Ты? Ну… – Шоербезен не знал, как ответить, и начал злиться.
Вот ведь гадость какая!
Эв внимательно смотрела на него. В глазах её было столько любви и веры, что смешавшийся Ларс внезапно брякнул:
– Ты синт! Моя собственность! Понятно тебе?
– Я ваша, господин, – улыбнулась Эв. – А что такое синт?
– Чёртова кукла из пробирки! Вот что! – стукнул кулаком по столу смешавшийся Ларс. Когда он попадал в трудную ситуацию, обычно помогал крепкий удар в морду, но Шоербезен не знал, что будет, если он ударит Эв. Несколько позднее Ларс выяснил, что не будет ровным счётом ничего. Ему – не будет. – Тебя вырастили специально для меня. Понятно?
– Кукла, господин? – захлопала длинными ресницами Эв. – Вырастили?..
– Да, вырастили! Ты стоишь денег! И больших! Тебя вырастили, чтобы ты любила меня и охраняла. И отстань! – Ларс махнул рукой и снова прилепил на голову контакты.
Эв послушно замолчала, но что происходило в её хорошенькой головке – какие там бродили мысли и в какие выводы те мысли соткались, – этого Шоербезен, само собой, никогда не узнал. Впрочем, ему всё это было до лампочки: только бы ничто не изменилось. Ларс плохо представлял свою жизнь без Эвелин ван дер Хаас, а психология синтов была настолько мало изучена, что если бы ему и выпало желание полистать на эту тему какие-нибудь труды – а вероятность появления подобного желания конкретно у Ларса стремилась к нулю, – то всё равно ничего толкового в кибере не нашёл бы. Разве только далёкие от реальности материалы движения «Фри синтз нау», но кто же, если ещё не распрощался с мозгами, будет вникать в такие бредни? Всё, что нужно знать владельцу синта о своём имуществе, содержалось в мануале, прикладываемом к договору о выращивании. В своё время Ларс бегло ознакомился с этим забавным документом – абсолютно стандартным, кстати, – и уяснил главное: программу наводки на конкретного человека можно отключить, произнеся в присутствии Эв определённый набор знаков и цифр, после чего девушка освободится от зависимости и станет вполне нормальным человеком – за исключением встроенных генетических навыков и того, что родилась она сразу четырнадцатилетней. В мануале не говорилось, отразится ли запуск кода на наведённых воспоминаниях о детстве и вообще – что произойдёт с синтом в целом, но на всякий случай подчёркивалось: данный код сообщается вам на ваш страх и риск, не применяйте его без жизненно важной необходимости, ибо это может обернуться непредсказуемыми последствиями, возможно, несовместимыми с вашей жизнью и с жизнью третьих лиц. Код Ларс очень хорошо запомнил, после чего быстренько распылил мемо-кристалл мануала в утилизаторе…
Перед тем как уйти в кибер, Ларс ещё раз внимательно глянул на Эв – выискивал на её безмятежном лице движение мыслей или, например, эмоций, но она ловко перехватила его взгляд и так сладко, зовуще улыбнулась, что Шоербезен мгновенно ощутил свое сокровище, хмыкнул, отгоняя соблазны, и поспешно коснулся сенсора.
И опять всё пошло как раньше.
А на четвёртом курсе во время занятий по матчасти появился незаметный такой человечек: вошел в учебный блок, по стеночке просочился к задним пустым столам и тихонько там примостился.
Наблюдал.
После занятий некоторых курсантов неожиданно вызвали к лэфтэнэту Показовски. В том числе и Ларса фон Шоербезена.
Когда он в свою очередь вошел в кабинет, Показовски там не обнаружилось, а сидел давешний человечек и, положив острый подбородок на сплетённые пальцы, внимательно смотрел на Ларса. То есть – сначала на Эв взглянул, а потом на Ларса уставился. Посмотрел-посмотрел и начал всякие вопросы задавать, временами в личный комп на запястье поглядывая. Иногда кивал – и непонятно было, хорошо это или, наоборот, плохо.
Только очень на очередной тест все это было похоже, да тестом и оказалось на самом деле. И в результате Ларс (с Эв, конечно, куда же без нее!) – единственный из училища – перекочевал в совсем другое учебное заведение.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?