Читать книгу "Охота на Квака"

15.

Кибер-33 не понравился мне сразу. Веселеньким местечком, судя по всему, его назвать было нельзя. Да и о каком веселье могла быть речь, если этот кибер, по сути дела, являлся логовом самых настоящих зануд?

Офисы, конторы, какие-то представительства, филиалы и множество служащих в строгих черных костюмах, обязательно с галстуками и жутко деловым выражением на лице.

Конечно, на их фоне я выглядел настоящей белой вороной. В любом другом кибере уж наверняка нашелся бы какой-нибудь абориген, которого вполне могло заинтересовать появление типа, так непохожего на основных жителей, а также посетителей этого огромного, упрятанного в гигантский грецкий орех представительства.

К счастью, эти самые местные жители, а также постоянные посетители кибера-33, любопытством не отличались. Похоже, любопытство, проявленное хоть к чему-то кроме обычных повседневных дел, расценивалось ими как предательство по отношении к точности, деловитости, надежности и всем остальным идеалам, на которых держался их мирок белых воротничков.

Я прошелся по одной из улиц, то и дело оглядываясь по сторонам и пытаясь прикинуть, что же мне делать дальше.

В самом деле, ну вот я попал туда, куда нужно. Что теперь? Как я добуду необходимые мне сведенья? Можно самым тривиальным образом заявится в одно из этих учреждений и задать интересующие меня вопросы. Только с каких это веников я решил, что мне охотно ответят? Скорее всего, для начала мне начнут задавать вопросы, на которые я, естественно, не смогу ответить, а потом выгонят вон.

Может быть, прибегнуть к чьей-то помощи? К чьей? Кому я нужен в этой стране точности и аккуратизма? Кто здесь пожелает прийти мне на помощь?

А, хватит… главное – я сюда попал. И для начала надо где-нибудь сесть и хорошенько все обдумать. Кто знает, может быть, выход здесь, под носом? Возможно, стоит всего лишь хорошенько присмотреться, и я его найду?

Я прошел еще немного и увидел небольшую вывеску, извещавшую, что тот, кто желает отдохнуть и перекусить, может смело посетить кафе «Повышенные дивиденды».

Вот, это то, что мне сейчас нужно. Тем более что у меня даже есть деньги. Правда, это всего лишь две десятки, полученные у незадачливых посетителей в кибере-12, но уж пообедать-то я на них смогу. Да еще и купить пачку сигарет.

Последняя мысль мне понравилась больше всего. Курить хотелось просто немилосердно.

Толкнув дверь, над которой висела вывеска, я вошел в кафе «Повышенные дивиденды». Оно и в самом деле оказалось довольно уютным, хотя ничуть и не походило на ту же «Кровавую Мэри». Столики для посетителей стояли ровными рядами, официантки двигались с размеренностью древних роботов, стойка поражала нереальной, немыслимой чистотой и порядком. Однако посетители вели себя более раскованно, чем на улице. Некоторые, опустившись до последнего уровня разнузданности, даже позволили себе расстегнуть пиджаки на одну пуговицу и ослабить галстук. Клянусь, я углядел даже одного типа, осмелившегося улыбнуться.

Вот это да!

Устроившись за свободным столиком, я жадно закурил сигарету и приготовился ждать появления официантки. Однако прежде, чем она показалась, я успел сделать всего лишь две затяжки.

– Что желаете?

Быстро изучив меню, я убедился, что моих скромных финансовых возможностей для королевского пира недостает. Ничего, ограничимся обычным обедом.

Однако и цены же у них!

Официантка исчезла, а я, блаженно откинувшись на спинку кресла, сделал еще одну затяжку. Купленные мной сигареты оказались вполне приличного качества. По крайней мере, можно было сказать совершенно точно, что они не являлись продукцией китайского кибера.

К тому времени, когда я докурил сигарету, официантка уже принесла заказ. Прежде чем приступить к еде, я еще раз огляделся и увидел совершенно поразительную вещь. Один из чиновников, кажется, рассказал своему товарищу анекдот. По крайней мере, он и его собеседник издали серию звуков, чем-то напоминающих тихое вежливое хихиканье. Может быть никакого анекдота рассказано не было, а просто один товарищ поведал другому о том, как выставил своего соперника в глазах шефа полным дураком. Неважно. Главное – я увидел реакцию чиновников, сидевших за соседними столиками.

Абсолютно синхронно на их лицах появилось выражение крайнего неодобрения. Вслед за этим каждый из них оделил весельчаков высокомерным, презрительным взглядом и снова занялся своими делами.

Мне этого хватило. Я вдруг понял один из основных принципов взаимоотношений в этом мире. Здесь каждого интересовало не то, кем ты являешься, а как ты выглядишь. По одежде, по манером четко определялся твой социальный статус, а также право отдавать те или иные приказания.

Как бы его использовать для достижения своей цели?

Обдумывая эту мысль, я приступил к еде. К тому времени, когда тарелки опустели и наступила очередь кофе, у меня уже был готов кое-какой план.

Прежде всего, надо переодеться, причем не в одежду обычного служащего, а так, чтобы меня приняли за большого чиновника. Как это сделать? Выследить кого-то из чиновничьих бонз, причем в тот момент, когда он останется в одиночестве, и, продемонстрировав ему свой пистолет, заставить обменяться одеждой. После этого мне нужно явиться в одну из статистических контор…

Стоп, а это кто?

Я едва не поперхнулся кофе.

За соседний столик усаживалась девица, несомненно, мне знакомая. Более того, если она согласится помочь, то мне вовсе не понадобится размахивать у какого-нибудь несчастного чиновника перед носом пистолетом. Если она согласится… А если нет?

Черт побери, что она за журналистка, если откажется от очень интересной информации? Что я за коммивояжер, если не смогу выторговать за эту информацию интересующие меня сведенья?

Кстати, судя по всему, журналистка заскочила сюда ненадолго, всего лишь выпить чашечку кофе. Поэтому не стоит терять время. Пора начинать атаку.

Подозвав официантку, я расплатился с ней и, прихватив с собой кофе, быстро пересел за столик журналистки. Та бросила на меня рассеянный взгляд и, холодно улыбнувшись, спросила:

– Кто вы такой и что вам нужно? Предупреждаю, я здесь по делу и заводить знакомства не намерена.

Сделав небольшой глоток из чашечки, я покачал головой и сказал:

– А мы с вами знакомы. Причем в прошлую нашу встречу именно вы навязывали мне свое знакомство. И я даже обещал дать вам интервью.

Журналистка еще раз внимательно изучила мое лицо, потом отрицательно покачала головой.

– Интервью? Нет, все равно не помню, хотя обычно память меня не подводит.

– Она не подводит вас и сейчас, – поспешил просветить ее я. – Просто вы помните одно лицо, а у меня сейчас оно несколько изменилось. Вспомните, совсем недавно вы спасли меня от плена и взамен взяли обещание дать вам интервью.

Все-таки выдержка у нее отменная. Сообразив, кто именно сидит перед ней, журналистка всего лишь едва заметно вздрогнула.

– Спот, стоп, но ты же, кажется, погиб?

Я сложил руки на груди, как это делают монахи, и со смирением произнес:

– Увы, но только для всего остального мира. Вопреки желанию врагов, мой дух все еще не вознесся в царствие небесное.

– Перестань паясничать, – строго сказала журналистка. – Здесь для этого не место.

В самом деле, кое-кто из посетителей уже удостоил нас неодобрительного взгляда.

– Может быть, изменим среду обитания, перейдем туда, где можно пообщаться без свидетелей?

– И ты знаешь такое место? – поинтересовалась журналистка.

– Я прибыл сюда совсем недавно. Но не сомневаюсь, что стоит нам немного поискать…

– Не надо. Если ты не знаком с этим кибером, то я бываю здесь частенько. Пойдем, я знаю, где мы сможем спокойно побеседовать.

Быстро допив кофе, мы устремились к выходу из «Повышенных дивидендов».

– Кстати, а зачем ты так часто бываешь в этом жутко нудном месте? – полюбопытствовал я. – Что может тебя здесь интересовать?

– Информация, конечно, информация, – объяснила журналистка. – Неужели ты думаешь, что мы получаем информацию только во дворце слухов? Нет, конечно, нам приходится бывать и там, но здесь можно найти гораздо больше интересного. Конечно, если знаешь, как это делать и где именно искать.

Вспомнив о дворце слухов, я невольно поморщился.

Заметив это, журналистка весело хихикнула:

– Ага, кажется, тебе как-то раз тоже пришлось заглянуть в анонимные ворота. И, по-моему, тебе это не очень понравилась. Не так ли?

Мы вышли на улицу, и чтобы сменить тему разговора, я спросил:

– Кстати, а как тебя зовут? Мы встречаемся уже третий раз. Не пора ли представиться?

– Глория Ра, «Новости восемьдесят шестого канала».

– Очень приятно. Ну а как меня зовут, ты уже знаешь.

– Для бродячей программы у тебя слишком причудливое имя. Наверняка, твой творец обладал некоторым чувством юмора.

Сказав это, Глория устремилась прочь от кафе. Стараясь не отстать от нее, я попытался объяснить:

– Пойми, я человек. А бродячей программой стал совсем недавно, после того, как у меня украли тело.

– Пой пташечка, пой, – промолвила журналистка.

Справедливо рассудив, что улица для объяснений место совсем уж неподходящее, я замолчал. Вот придем…

Кстати, моя провожатая, похоже, и в самом деле неплохо ориентировалась в этом кибере. Мы миновали несколько улиц. Потом было что-то вроде корта, на котором, с сосредоточенностью каторжников, половину своей жизни занимавшихся плетением веревочных сандалий и теперь доведших каждый жест до совершенства, орудовало ракетками несколько десятков чиновников в совершенно одинаковых тренировочных костюмах.

Покосившись на них, Глория фыркнула:

– Психи.

Этим она купила меня на корню. Мне совершенно плевать, что теннис снова входит в моду. Не понимаю я эту игру, совсем не понимаю.

Все же я не удержался и попытался ее подколоть:

– Однако считается, что эта игра хорошо помогает поддерживать спортивную форму.

– Все равно – психи.

Ого, да она из породы упрямиц. Учтем.

Вслед за кортом была еще какая-то улица. Правда, по ней мы прошли всего один квартал. Свернув за Глорией в узкий, стиснутый стенами домов переулок, я вдруг увидел крохотный домик, похожий на те, которые так любят изображать иллюстраторы детских книжек, полагая, что именно в подобных строениях должны жить всякие там гномы, хоббиты и прочая мелкая сказочная шушера.

Внутри домик, понятное дело, был гораздо больше. Вообще, пространство кибера не безразмерно. И при постройке дома платить приходится не только за то пространство, которое он занимает снаружи, но и за то, что внутри. Другими словами – кому-то эти хоромы влетели в копеечку. Интересно, как он намерен подобные деньги оправдать?

Ответ на этот вопрос я получил очень скоро.

Переступив через порог дома, мы оказались в большой комнате, совершенно пустой, если, конечно, не считать сгорбившегося от времени дедка, сидевшего на табуретке и дымившего совершенно чудовищных размеров трубкой.

Подняв голову, он прошамкал:

– А, Глория. Давно не заглядывала. На какое время займешь комнату?

– Часика на полтора, – ответила журналистка. – Думаю, этого хватит.

– Тогда, пожалуйста, деньги вперед.

Тут дедок назвал такую сумму, от которой у меня глаза полезли на лоб. Журналистка молча вытащила бумажник и отсчитала банкноты. Дедок довольно закряхтел и щелкнул двумя пальцами.

Тотчас в одной из стен появилась дверь.

– Пошли, – скомандовала Глория.

Она открыла дверь, и мы вошли в комнату размерами с небольшой гимнастический зал. Прямо перед нами располагалась гигантская, просто королевская кровать, рядом с ней стоял изящный журнальный столик и пара удобных кресел. У дальней стены был устроен небольшой бассейн.

– Это что еще за гнездо разврата? – удивленно спросил я.

– Ты угадал, – промолвила Глория. – Именно гнездо разврата. Понимаешь, служащие всех этих компаний тоже люди. Время от времени, так же как и всем прочим, им нужно отдохнуть. Но при этом они очень боятся, что об их небольших шалостях станет известно тому, кому об этом знать не следует. Таким образом, обитатели этого кибера, впрочем, как и многих других, время от времени нуждаются в посещении такого места, где гарантированно никто, никогда их не увидит и не подслушает. Ну, а спрос, как известно, рождает предложение. Кстати, если тебе в голову вдруг пришли всякие глупые мысли, то можешь с ними сейчас же попрощаться. Я использую это место только для очень важных разговоров. И еще учти, если рассказанная тобой история не будет стоить хотя бы денег, заплаченных за эту комнату, гнев мой будет ужасен.

– Успокойся, – сказал я. – Будет она, будет стоить этих денег. И даже гораздо больших.

Глория ткнула пальцем в ближайшую стенку, достала из открывшегося бара пару банок пива, поставила их на столик и, устроившись в одном из кресел, приказала:

– В таком случае, рассказывай.

Я сел напротив нее, открыл банку и, сделав глоток, приступил к очередному изложению своей истории, попутно думая о том, что если так будет продолжаться и дальше, то я наверняка, раздобуду диктофон, наговорю на него «историю о бессовестном похищении тела у ничем не провинившегося гражданина Ессутила Квака» и всем желающим буду его просто давать на прослушивание.

16.

– Вот значит как, – промолвила Глория Ра. – А ты не врешь?

Я простер вверх два пальца и возвестил:

– Клянусь на книге святого Бейсика, что рассказал правду, одну только правду и ничего кроме правды.

– Слова, не более чем слова… Ну-ка, повтори мне еще раз номера киберов, в которых совершали похищения тел, номера ворот, названия фирм и данные на пострадавших.

Я повторил.

– Значит, ты полагаешь, что кто-то устроил большой конвейер? Но тогда на черном рынке имплантатов должно наблюдаться большое оживление. Мусорщики не могли не обратить на это внимание.

– Конечно, они должны были обратить на это внимание. Однако они наверняка не знают, что послужило причиной такого оживления, откуда появляются свежие органы. А когда доберутся до поставщика, будет уже поздно. По крайней мере – для меня. К этому времени мое тело наверняка пустят в продажу по частям.

– А ты знаешь, – сказала Глория. – Возможно, у этих похищений есть и другое объяснение. Знай я, кто в этом деле главный, наверное, смогла бы…

Я ухмыльнулся.

– А вот если бы я знал имя главного похитителя…

– Ну да, ты бы его задушил голыми руками.

Глория сделала рейс к бару и поставила передо мной новую банку пива. Глотнув из своей, она села поудобнее, положила ногу на ногу и, механически покачивая носком туфли, предалась размышлениям.

Зная по опыту, что женщины не любят, когда их отвлекают от такого трудного дела, я еще раз хлебнул пива, а потом закурил сигарету.

Итак, я выложил все козыри на стол. Теперь, осталось только подождать, чем это закончится. Может быть, прекрасная журналистка посчитает, что шкурка не стоит выделки, и пошлет меня подальше. В таком случае, мне придется вернуться к тому плану, который я обдумывал, прежде чем ее увидел. А может быть… Да нет, она должна, она обязана мне помочь.

– Угу, – промолвила Глория. – Значит, осталось только определить основную фирму, способствовавшую похищению тел. Там и находится главарь шайки. Ты понимаешь, что это под силу только мусорщикам?

Я понял, что она имеет в виду. И конечно это было правильным с точки зрения закона решением. Вот только оно меня совсем не устраивало.

Я знаю таких, как она, женщин. Самый лучший метод заставить их принять необходимое решение состоит в том, чтобы незаметно навести на него. Приказывать им обычно не имеет смысла. Однако можно незаметно направить разговор в нужное русло, а также подсунуть им факты, на основании которых они придут к необходимым выводам.

– Конечно, ты абсолютно права, – сказал я. – Мне мусорщики не поверят, но ведь к ним можешь обратиться и ты. В отличие от меня, ты вполне благонадежна. Мусорщики будут обязаны проверить сообщенные тобой факты. А проверив их, они неизбежно поймают похитителей.

– Поймают, – согласилась она. – Или не поймают. Не забудь, мусорщики бывают и продажными. Поэтому, вероятнее всего, главного злодея успеют предупредить, и он вовремя даст деру. Или, даже не подумав удирать, попросту уничтожит все улики. И в том, и в другом случае он окажется недосягаем для закона. Кто помешает ему, спустя некоторое время, придумать еще что-нибудь, такое же отвратительное, как этот большой конвейер?

– Ага, стало быть, мы не можем сейчас пойти к мусорщикам из соображений справедливости, – констатировал я. – Для того чтобы захватить врасплох главных преступников. Я правильно все понимаю?

– А ты не так прост, как кажешься, – Глория взглянула на меня с интересом. – Конечно, дело не только в этом. Я уверена, мусорщики, если я сообщу им о том, что узнала от тебя, первым делом наложат запрет на публикацию этих сведений до окончания следствия и поимки всех злодеев. При этом меня наверняка кто-нибудь опередит. Согласен?

– Безусловно.

– Между прочим, своим трудом я зарабатываю на жизнь. И мне не хотелось бы лишаться гонорара за будущую статью.

– Таким образом… – проговорил я.

– Таким образом, нам ничего не остается, как попытаться предпринять собственное расследование.

– Нам? – спросил я.

– А ты что, рассчитываешь где-нибудь отсидеться в ожидании, когда я принесу все факты на блюдечке? Не выйдет. И вообще, мне казалось, ты со страшной силой рвешься спасать свое драгоценное тело. Или я ошибаюсь?

– Нет, нет, я по-прежнему в игре.

Все-таки, я не удержался и довольно улыбнулся. Мой план удался. Теперь журналистка будет рыть носом, но добудет все необходимые мне сведенья. Интересно все-таки, что служит основным стимулом ее энтузиазма? Желание покарать злодеев или жажда заработать некую сумму в виде гонорара? Скорее всего – последнее.

– Тогда так, – Глория взглянула на часы. – Через сорок минут у меня назначена встреча с одним человеком. Он обладает тем, в чем мы так нуждаемся. Возможностью получать практически любую информацию. И одновременно не имеет к мусорщикам никакого отношения. Мы побудем здесь еще тридцать минут, потом потратим на дорогу минут десять и поспеем как раз в срок. Думаю, тебе вовсе не стоит шляться эти полчаса по улицам данного кибера. К чему привлекать лишнее внимание?

– Хорошо, – сказал я. – Что мы будем делать эти полчаса?

– Можно о чем-нибудь поговорить. Например, о том, как тебе удалось остаться в живых, побывав в клетке дикого, кровожадного, древнего вируса. Говоришь, бродячие программы перенесли тебя в свое логово, прежде чем он успел тобой пообедать? Я просматривала новости. Те, кто видел, как было дело, готовы поклясться чем угодно, что видели, как он тебя слопал.

Такой оборот дела меня не устраивал. Конечно, рассказывая свою историю, я опустил кое-какие подробности. Да и зачем журналистке знать о том, что из себя представляет зоопарк вирусов? Она, не задумываясь, откроет эту тайну широкой общественности и заработает еще один гонорар. Нет, хватит с нее и похитителей.

– Все было именно так, – заявил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более искренне.

– Ты уверен? – Глория закинула руки за голову и потянулась всем телом, словно большая кошка. – Или все же существует другая версия твоего чудесного спасения?

Я приподнял бровь. Да, действительно, ей было что предложить. И в другое время я бы действительно… Но только не сейчас. И не ценой предательства. Смотритель зоопарка мне доверился. Обмануть его я не могу.

– Ну, ты все еще раздумываешь?

Она отпустила мне такой взгляд, от которого наверняка мог растаять и айсберг.

– Другими словами, ты предлагаешь мне еще одну сделку? – спросил я.

– А если и так?

– Тогда наша сделка неравноценна. Мне нечего дать за твою цену. Все было именно так, как я и рассказал. Все, понимаешь?

– Понимаю.

Я думал в голосе у нее прозвучит разочарование. Как же! Жди. Ровный, спокойный голос. Словно ничего и не было.

Я ошарашено покрутил головой.

Передо мной вновь сидела спокойная, неприступная, полностью владеющая собой женщина. Заметив выражение моего лица, она снисходительно улыбнулась.

– Не обращай внимания. Информация – самая большая ценность в наше время. Ради нее можно пойти на что угодно. Если бы ты знал, как часто мне приходилось делать ради нее то, что мне делать совсем не хотелось.

Ну да, конечно.

Я попытался прикинуть, что она почувствует, если я соглашусь, потом, когда цена за информацию будет заплачена. Наверное, она могла бы меня возненавидеть. И мысленно костерила бы, конечно, самыми последними словами. И испытывала отвращение к своему телу.

Хотя, кто знает? Может быть, такой способ платы за информацию ей нравится? Совмещение приятного с полезным. Чем плохо? И почему она должна этого стыдиться? Сделка – всегда сделка. И неважно, какую оплату она предусматривает. Главное, чтобы соглашение было выполнено обеими сторонами.

И вообще, какое я имею право ее осуждать? Чем я, собственно, от нее отличаюсь, чем я лучше? Тем, что отказался? Сейчас, только сейчас. А предложи она подобную сделку на других условиях? Неужели я смог бы тогда проявить такую твердость? И чем я при этом был бы ее лучше? Кто испытывает большее унижение при заключении подобных сделок, тот, кто платит, или тот, кто принимает плату?

А также… Я-то чем от нее отличаюсь? Не приходилось ли мне, работая коммивояжером, предлагать своим клиентам похожие сделки? Нет, безусловно, о какой-либо оплате телом не было и речи. Но какое это имеет значение?

Сделка, по сути, та же самая. Мы приходим к клиентам и предлагаем обменять на их деньги свою улыбку, хорошее настроение, свой оптимизм, пытаемся внушить, что никаких неприятностей больше в их жизни не будет. А потом мы забираем деньги и уходим, и уносим с собой все, что перед этим, кажется, навсегда подарили клиентам. Конечно, они не совсем зря тратят свои задрипанные деньги, поскольку получают взамен кое-какие вещи. Вот только один очень детский вопрос: стали бы они покупать наши безделушки, если бы мы вдобавок к ним не предлагали свое уважение и восхищение, и тот же самый проклятый оптимизм, и уверенность в завтрашнем дне?

Наверняка – нет. Иначе кому бы мог понадобиться наш набор вечных как мир, слегка подпорченных молью, ходовых услуг, на которые сейчас, особенно сейчас, такой большой спрос?

И не только коммивояжеры. Профессий основанных на подобных сделках много, очень много. Может быть, благодаря этому так мало действительно хороших людей, испытывающих уважение к своим собратьям? Потому что в наше время весь этот набор стал товаром. И уже не принято просто дарить свое уважение людям, а обязательно нужно получить за него что-то осязаемое, хотя бы те же самые деньги.

И что более аморально, эта девчонка, предложившая поменять свое тело на интересующую ее информацию, или я, день за днем, дом за домом, по кусочкам, торгующий тем, что называется моей бессмертной душой?

– Да ладно, – сказала мне Глория. – Не переживай так. Смотри на мир проще.

Она была права. И конечно, сейчас думать на такие темы было не время и не место. Когда-нибудь потом, когда все это безумие кончится, я встречусь в «Кровавой Мэри» с Хоббином и Ноббином, и конечно, мы нажремся, и вот тогда-то на эту тему можно будет поговорить. Долго, с битьем себя кулаком в грудь, а также обязательно со скупыми мужскими слезами, пролитыми по поводу того, что уже никогда не вернуть.

Если, конечно, мне удастся в ближайшее время выжить. Причем вероятность этого, как говорят математики, исчезающе мала.

– Я же сказала – не переживай, – промолвила Глория. – Вот, выпей пивка, отвлекись, подумай о том, что ты сделаешь с негодяем, похитившим твое тело. Знаешь, я как-то делала материал о средневековых китайских пытках. Могу подсказать тебе парочку таких рецептов… например «смерть от тысячи порезов»…

Я отрицательно покачал головой.

– О, боже! – возмутилась она. – Ох уж эти мне мужики! Раскисают в самый неподходящий момент. Ну, хочешь, я тебе сейчас отдамся, просто, для того чтобы ты пришел в себя? И не хочу я знать, как ты спасся из этого гребаного зоопарка. Мне нужен сейчас человек, за последние сутки поставивший на уши все, до чего сумел дотянуться. Понимаешь? Мне нужен напарник, на которого можно положиться. Иначе нас моментально ухлопают. А мне своя жизнь еще дорога. Ну, хочешь, прямо сейчас?

Она рванулась к ложу и стала карабкаться на него, разъяренная, как дикая кошка, и от этого еще более красивая. И я понял, что вот сейчас и в самом деле можно все что угодно. И это уже не торг, не сделка… Хотя, конечно, если честно, то тоже сделка, но уже другая, совсем другая. И если я сейчас за ней не полезу на эту роскошную кровать, она сочтет меня совсем уж дебилом, или импотентом, или голубым. И никогда не простит, потому что есть вещи, которые женщины не прощают никогда.

А значит…

Кстати, ничего это не значило, потому что я уже и в самом деле шел к кровати, шел, неловкими руками нащупывая на одежде пуговицы, для того чтобы тогда, когда я окажусь рядом с этой роскошной женщиной на этой аэродромного типа кровати, не тратить лишнее время на их расстегивание. Каким-то образом мне попалось на пути кресло, в котором только что сидела Глория. И я, мимоходом отметив эту странную деталь, тут же про нее забыл, выкинул напрочь из головы. Кресло куда-то сгинуло. По-моему, мне даже не пришлось его обходить стороной. Оно просто исчезло и все. Но это тоже не имело никакого значения, потому что кровать, как поле боя, только и ждущее своего полководца, простиралась передо мной. И оставалось лишь на нее вскарабкаться, добраться до Глории, такой желанной, такой красивой, и приступить к делу, и доказать ей, что эти сумасшедшие сутки, в течение которых я от кого-то все время убегал, не убили во мне жажду, не уничтожили во мне желание любить и быть любимым. А стало быть, несмотря на потерю тела, я все еще был человеком.

Человеком, прах их всех, тех, кто стремился меня уничтожить, забери.

И продолжая думать об этом, я вскарабкался на кровать, и как-то неловко сунулся к Глории, и попытался ее обнять. И замер. Потому, что прямо в лицо мне смотрел тупорылый пистолет, причем не какая-то там дамская пукалка, а самый настоящий полицейский тридцать восьмой калибр.

– Не надо, – твердо сказала Глория. – Все. Ша. Повеселились и хватит.

А я, еще не совсем понимая, что происходит, снова потянулся к ней и даже, как последний идиот, забормотал:

– Ну, ты чего, ты чего?

– Ничего, – сказала Глория. – Учти, одно неправильное движение и я выстрелю. Сомневаешься?

Я хотел было заявить, что да, конечно сомневаюсь, но потом взглянул ей в глаза, и тут чувство самосохранения подсказало мне, что этого делать не стоит.

Безусловно, мужчины любят пугать друг-друга оружием. Хлебом не корми, дай только позабавится подобным образом. Причем, случается, оружие и в самом деле стреляет. Потом, как ни странно, оказывается, что никто из него всерьез палить и не собирался. Но вот если пистолет выхватывает женщина, и если это не сопливая девчушка, и если она говорит, что будет стрелять, то почти наверняка нажмет на курок. Попадет она в кого-нибудь или нет – другой вопрос. Но нажмет на курок обязательно.

– Ага, вот ты как.

Я соскользнул с кровати, плюхнулся обратно на свое кресло и, естественно, обиженно от нее отвернулся. От этой искусительницы, от этой хитрой змеи, посмевшей так подло со мной поступить.

А Глория, конечно, захихикала. Как еще она могла отреагировать на подобное поведение? И конечно, не прошло и минуты, как она уже стояла рядом со мной и говорила:

– Вот глупый. Ну, нужно мне было тебя встряхнуть, вернуть в человеческое состояние. Должна же я была знать, что ты из себя представляешь?

– Ну и как, узнала? – мрачно спросил я.

– Еще бы. Теперь я знаю, что ты, когда нужно, можешь взять себя в руки. И будь это не так, мне пришлось бы тебя прикончить. Потому что с человеком, который не в состоянии обуздать свои эмоции, заниматься серьезным делом не имеет смысла. Все равно, рано или поздно он сорвется и погубит все.

– Польщен, – сухо сказал я.

– Вот дурачок. Да не занимаюсь я любовью в киберах. Только там, в большом мире. Понимаешь? Ну, не глупи. Я понимаю, что больно уколола твое самолюбие, но я должна была поступить именно так. Должна.

Я вздохнул.

В самом деле, что я, маленький, что ли? Нашел повод обижаться. Тем более что от этой женщины зависит, смогу я вернуть себе тело или нет. Поэтому – пора снова становиться хорошим мальчиком.

Заставив себя улыбнуться, я сказал:

– Бог тебе судья, женщина.

– Вот тут я с тобой согласна, – сказала Глория.

Она снова плюхнулась в свое кресло, вооружилась банкой пива, и даже мне улыбнулась, задорно и слегка обещающе. Дескать, не печалься, парень, придет время, и ты свое получишь. Дай только срок.

Ага, как же! Губозакаточный механизм я получу и больше ничего. Эта девица не для таких, как я. Так что питать беспочвенных иллюзий, мой жизнерадостный петушок, не стоит.

Вообще, интересно, где она прячет свои пистолет? Может быть, в рукаве? Хотя, какая разница? Мы же находимся в кибере. Здесь можно спрятать на себе целый арсенал, и никто этого не заметит.

– Кстати, хочу тебя предупредить. Человек, на встречу с которым мы пойдем, в определенных кругах обладает большим весом. Понимаешь? Поэтому веди себя по возможности культурно и не задавай глупых вопросов. Предоставь действовать мне.

– Понял, я должен вести себя как послушный мальчик. Не буду ковырять в носу, не стану драть девочек за косы, и прежде чем попробовать своим мячом какое-нибудь стекло на крепость, обязательно позабочусь о том, чтобы рядом не было ни одного мусорщика.

– Вот-вот, именно это я и имела в виду. А теперь допивай свое пиво, выкуривай сигарету и готовься в поход. Меня не трогай. Мне нужно кое-что обдумать. Кстати, ты довольно забавный тип.

Гм, забавный. Что это? Комплимент или просто ярлык, из тех, что женщины очень любят навешивать на своих знакомых? Трах-бах, ярлык повешен, и уже никакая сила не поможет тебе от него избавиться.

Я искоса взглянул на Глорию.

Она, похоже, и в самом деле погрузилась в раздумья. Удивительная женщина. Большинство моих знакомых женского пола сначала что-то делают, а потом уж пытаются придумать, как свои поступки оправдать. Хотя, кто знает? Может быть, женщин– журналистов делают из другого теста? Может быть, в этом виде бизнеса могут удержаться только такие?

Ладно, о чем я? Пора и мне попробовать составить план будущих действий.

Собственно, выбор у меня не очень богатый. Если Глории и в самом деле удастся выудить у своего высокопоставленного знакомого адрес фирмы, владеющей воротами, через которые входили потерявшие тела люди, то мне ничего не останется, как нанести в эту фирму визит. Зачем? Как я смогу найти похитителя или похитителей моего тела?