Текст книги "Югославская трагедия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yugoslavskaya-tragediya-235119.jpg)
Автор книги: Леонид Млечин
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Хозяин Сербии
Став хозяином республики, Милошевич провел массовую чистку аппарата. Под лозунгом борьбы с бюрократизмом он повсюду расставлял своих людей, прежде всего, в органах госбезопасности. Главным критерием была личная преданность. Аппарат, который недавно служил титовским идеям единой нации, перешел на службу патриотичному Милошевичу.
Он вычистил независимых журналистов на телевидении и в ведущих газетах. Одновременно началась массовая пропагандистская кампания, как против албанцев, так и против соседей – хорватов и словенцев:
– Сербы – жертвы. Раньше нас угнетали турки, теперь терроризируют косовские албанцы. Мы – жертвы усташеского геноцида. Мы – жертвы вертких словенцев, которые загребают все деньги.
В конце 1987 года полиция и судебные органы в Косово были распущены. В край командировали спецотряд союзного секретариата (Министерства) внутренних дел, сформированный из батальонов милиции, которые собрали по всей стране.
В ноябре 1988 года в знак протеста косовские шахтеры совершили марш на Приштину. Эти события сплотили албанцев. Они прекратили школьные занятия, закрыли магазины и покинули рынки – в знак солидарности. Демонстрации разгоняли силой. Двадцать восемь албанцев погибло, многие были ранены.
Председатель президиума ЦК Союза коммунистов Сербии Слободан Милошевич использовал Косово как самый очевидный пример второстепенного положения сербов внутри федеративного государства. Милошевич стал первым после Ранковича политиком, который говорил об исторической задаче вернуть сербам Косово. Он ссылался на сербские манифестации под лозунгами «Долой албанский геноцид в Косово!» и говорил, что пора вернуть Сербии ее утерянные права, и решил отменить автономию Воеводины и Косово.
Для начала он отправил в отставку руководство автономного края Воеводины. Вечером 6 октября 1988 года пятнадцатитысячная толпа окружила правительственное здание в городе Нови Сад и потребовала, чтобы местная власть ушла в отставку. Полиция не вмешивалась. Местные руководство знало, что эта акция организована Милошевичем, не стало сопротивляться и капитулировало.
17 ноября 1988 года все албанское руководство Косово потеряло свои должности. Через два дня в Белграде был устроен грандиозный митинг в поддержку Милошевича и его политики.
В те недели и месяцы для белградской толпы Милошевич стал чем-то вроде мессии. Люди верили каждому его слову и повиновались ему одному. Каждое его выступление было тщательно подготовлено. Он не позволял себе импровизаций. Речь по случаю шестисотлетия битвы на Косовом поле 28 июня 1989 года была важнейшей в политической биографии Милошевича. Рядом с ним стоял патриарх сербской православной церкви, что означало полную поддержку церкви.
Милошевич обратился к косовским сербам со словами, которые они от него ждали:
– Никто отныне не посмеет вас притеснять в колыбели сербского государства – в Косово!
Толпа взорвалась восторгом.
Слободан Милошевич как республиканский руководитель потребовал от федерального правительства ввести чрезвычайное положение в Косово. Он сильно рисковал. Если федеральная власть проявила волю и навела порядок, Милошевич потерял бы власть. История страны пошла бы иным путем. Но он искусно манипулировал толпой, которая устраивала постоянные митинги в Белграде. И федеральная власть, состоявшая из представителей разных республик, чувствовала себя неуверенно, не решалась, находясь в столице Сербии, выступить против сербов.
Милошевич смог добиться поддержки не только старой партийной гвардии, но Югославской народной армии, которая играла особую роль в стране. Армейская карьера считалась почетной, офицерам хорошо платили, давали большую пенсию, разрешали, уйдя в отставку, обосноваться в любом городе. Милошевич следил за тем, чтобы все привилегии армии сохранялись. Многие офицеры федеральной армии опасались, что ставка на сербский национализм разрушит Югославию. Но генералы-сербы считали, что Милошевич действует правильно.
1 февраля 1990 года федеральные вооруженные силы отправили наводить порядок в Косово. Так, армия превратилась в инструмент внутренней политики Милошевича. Танки вошли в Приштину, где был введен комендантский час. Косовское руководство было арестовано. Сербский парламент 28 сентября 1990 года изменил конституцию. Косово (вместе с Воеводиной) лишилось статуса автономного края. Ввели особый режим и распустили местные органы власти. Всех начальников назначили из Белграда. Заодно закрыли учебные заведения, в которых учили на албанском языке, Академию наук и искусств распустили.
Скептики оказались в чем-то правы: политика Милошевича разрушила отношения между сербами и албанцами. Хуже того, косовская история имела далеко идущие последствия. Фактически Милошевич подтолкнул единое государство к распаду. Первой из состава Югославии вышла Словения в значительной степени потому, что словенцы испугались-жесткий Милошевич навяжет им свою власть, как он сделал это в Косово.
Словения уходит
В те годы во всей Восточной Европе рушились коммунистические режимы, и с ними рассыпалась Югославия.
Трудно поверить в то, что на Балканах история так властна над людьми, что события многовековой давности способны определять поступки людей. Но это именно так. Один из моих зрителей в Болгарии, Симеон Димитров прислал очень любопытное письмо, посмотрев программу о ситуации в Югославии:
«Я часто бываю в бывших югославских республиках и хочу поделиться некоторыми нюансами, которые возникают в разговорах с братьями-славянами.
Нас турки подавляли и резали пятьсот лет. И поэтому – неисчезающая, неменяющаяся неприязнь к туркам. Однако ненависть эта общая, не адресованная кому-то персонально.
В Югославии все знают, кто кого убивал и насиловал. Сербы поименно знают усташей и «подвиги» каждого! Не говоря уже о последних войнах девяностых годов. Ненависть персональная (помимо, понятно, общей). И мстят и будут мстить при первом подходящем случае…».
В этой одержимости историей есть что-то мистическое. Наверное, можно сказать, что на югославов в те годы нашло затмение. За это им потом пришлось долго страдать.
В тех восточноевропейских странах, где произошел расчет с прошлым, где люди осознали свою вину за происшедшее, началось быстрое развитие и движение вперед. Народы Югославии выбрали другой путь: они ни в чем не виноваты, они только жертвы, со всех сторон окруженные врагами.
Пока соседи формировали демократию и развивали экономику, Сербия двигалась в обратном пути – к авторитарному режиму, где вся власть принадлежит партии и госбезопасности.
Первой из состава Югославии вышла Словения, католическая страна, которая считала себя не балканским, а центрально-европейским государством. У словенцев иная история, чем у сербов и хорватов. Они никогда не были под властью турок, они воспитаны в традициях немецкой трудовой морали. Они говорят не на сербо-хорватском, а на своем языке. Словения была самой богатой из всех югославских республик. Словенцы хорошо работали, много экспортировали и возмущались тем, что их заставляли субсидировать дотационные Македонию и Боснию. На долю республики приходилось всего лишь восемь процентов двадцати трех миллионного населения Югославии. Но Словения обеспечивала пятую часть югославского экспорта, дававшего твердую валюту, и треть валового национального продукта страны.
Богатая и политически более свободная Словения раздражала менее развитые республики. Белградские генералы пытались подавить проявления свободомыслия в Словении. Они предполагали летом 1988 года произвести массовые аресты журналистов, правозащитников и радикальных политиков. Но республиканские власти в Любляне этому воспротивились, а без их согласия федеральные власти не могли вмешаться во внутренние дела Словении.
После избрания на пост председателя президиума ЦК Союза коммунистов Югославии Стипе Шувара (представителя Хорватии) в июне 1988 года отношения между федеральным и сербским руководством обострились.
Президиум ЦК Союза комунистов Сербии не желал подчиняться хорвату и потребовал отправить его в отставку. Хорватия и Словения взяли Стипе Шувара под защиту.
Сербское руководство потребовало провести чистку высшего руководства Югославии и повысить роль центральных органов власти. Словения и Хорватия забеспокоились, увидев в этом стремление сербских чиновников добиться полного контроля над федеральным правительством. В партийном руководстве страны столкнулись две тенденции. Одну представляли лидеры Сербии – повышение роли партии, отказ от модели самоуправляющегося социализма, разработанной Тито. Хорватия и Словения выступили за либерализацию внутри партии.
Когда Милошевич лишил Косово и Воеводину автономии, его стали воспринимать в остальных республиках как угрозу их независимости. Словенское руководство в свою очередь поспешило изменить конституцию республики, чтобы помешать Белграду вмешиваться в ее дела. 27 сентября 1989 года скупщина (парламент) Словении приняла поправки к конституции, в которых провозглашалась экономическая самостоятельность республики, ее исключительное право распоряжаться природными ресурсами и право самоопределения вплоть до отделения от Югославии. Словенский язык провозглашался официальным языком на территории республики.
Одна из поправок к республиканской конституции лишала федеральные органы права вводить в Словении чрезвычайное положение. Это право передавалось республиканским властям.
А экономическая ситуация в стране становилась все хуже и хуже. Стремительная инфляция съедала зарплаты и сбережения. Ослабление динара, единой валюты, символизировало ослабление единой власти.
Глава союзного исполнительного вече (федерального правительства) Анте Маркович считал, что экономика важнее политики. Он видел, как стремительно растет инфляция. Но все его попытки что-то предпринять блокировались республиками. Они уже не видели себя в единой стране.
В конце января 1990 года делегация Словении демонстративно покинула XIV внеочередной съезд Союза коммунистов Югославии. Это означало, что единая компартия развалилась.
Через полгода, 2 июля, скупщина Словении приняла Декларацию о государственном суверенитете. В Югославии начался знакомый нам процесс. Такие декларации о верховенстве республиканских законов над федеральными принимались и советскими республиками. 23 декабря в Словении прошел плебисцит. 88, 5 процента населения республики проголосовали за выход из Югославии.
Некоторое время шли переговоры о превращении СФРЮ в конфедерацию, что вполне устраивало Словению. Вообще говоря, это был шанс сохранить единое государство на началах большей самостоятельности республик. Но это не устраивало сербское руководство. В Белграде не желали видеть во главе федерального правительства хорвата Анте Марковича, хотя он был сторонником единого государства. В результате Анте Маркович оказался последним главой федерального правительства.
Слободана Милошевича избрали президентом Сербии, а его социалистическая партия победила на парламентских выборах. Успеху содействовал ловкий, но в перспективе губительный для страны шаг: сербское руководство, нарушая все межреспубликанские договоренности, стало печатать деньги и раздавать их в виде прибавок к пенсиям и зарплатам. Это резко увеличило популярность Милошевича, но лишило страну валютных резервов и стало еще одним аргументом для хорватов и словенцев, желавших уйти из единой страны.
Милошевича поддержало командование армии, которое боялось не только сепаратизма, но и демократизации, и развития рыночной экономики. 9 марта 1991 года в Белграде прошла мощная демонстрация оппозиции. Ее разогнали танками. После этого министр обороны Югославии генерал Велько Кадиевич тайно вылетел в Москву и просил советского министра маршала Дмитрия Язова о военной поддержке. Генерал Кадиевич говорил о «войне Запада против коммунизма», объяснял, что враг один и надо действовать сообща, но советскому министру весной 1991 года было не до Югославии.
25 июня 1991 года скупщина Словении приняла Основное конституционное заявление о самостоятельности и независимости Республики Словении. В Любляне спустили югославский флаг и подняли словенский.
В Белграде просто отказались признать уход Словении. Союзное вече (первая палата) скупщины СФРЮ в тот же день признало заявление незаконным. Слободан Милошевич потребовал, чтобы вмешалась Югославская народная армия. Расквартированные на территории республики воинские части получили приказ восстановить конституционный порядок. Словенцы могли капитулировать или сражаться. Они предпочли защищать свою республику с оружием в руках. Оружие у них было.
Йосип Броз Тито наделил каждую республику правом иметь подразделения территориальной самообороны. Еще в мае 1990 года Югославская народная армия получила приказ разоружить территориальную самооборону Словении и Хорватии. Но словенское правительство осуществляло тайную программу закупки оружия и сумело вооружить двадцать тысяч человек.
27 июня 1991 года танковые и моторизованные части Югославской народной армии вошли в Словению под предлогом защиты границ союзного государства. Словенская милиция не капитулировала, а окружила армейские базы. Словенцам удалось даже сбить военный вертолет над Любляной.
Сербское руководство считало, что большая часть армии находится в ее руках, равно как и полиция, а также экономические ресурсы, банковская система, поэтому оно сможет заставить другие республики покориться. Но югославская армия фактически потерпела поражение. Солдаты югославской армии не понимали, за что они воюют. Словенцы понимали. Погибли сорок четыре солдата Югославской народной армии и несколько словенских милиционеров. После чего армия отступила. К 18 июля все войсковые части были выведены с территории республики.
Словения согласилась на три месяца отложить введение в силу решение о выходе из единой Югославии. Но переговоры ни к чему не привели. 7 октября 1991 года Словения подтвердила, что намерена оставаться независимым государством. 15 января 1992 года Республику Словению признало большинство государств. Россия сделала это через месяц, 14 февраля. А еще через три с лишним месяца, 25 мая, когда министр иностранных дел Андрей Козырев находился в Любляне, наши страны установили дипломатические отношения. Став независимой, Словения мигом потеряла интерес к тому, что происходило на территории Югославии. Можно было подумать, что Словения никогда не входила в состав единого государства…
В Белграде сербы с тоской расставались со Словенией, это благоустроенное курортное местечко с конкурентоспособной промышленностью. Но пришлось смириться. В Словении жило мало сербов, у Сербии не было единой границы со Словенией. Никак нельзя было заявить, что словенцы занимают исконные сербские земли.
А вот уход Хорватии, которая тоже заявила о выходе из состава Югославии, воспринимался сербами как настоящее горе. Огромные деньги вкладывались в Далмацию, поскольку Адриатическое побережье Хорватии приносило валютный доход за счет иностранных туристов.
Но в Белграде уже потеряли интерес к сохранению единого коммунистического государства. Умонастроения определяла националистическая интеллигенция, которая доказывала, что сербам не нужна Югославия и пора подумать о создании собственного государства в таких границах, которые соответствуют расселению сербов. В Хорватии жило шестьсот тысяч сербов. Если хорваты хотят уйти из федерации, то должны оставить территории, на которых живут сербы.
Карьера генерала Туджмана
В Загребе пришел к власти человек, который не уступал Милошевичу в националистической демагогии.
Лидером хорватов стал бывший генерал Югославской народной армии Франьо Туджман. Во время Второй мировой войны он сражался в одном из партизанских отрядов Тито, воевал тогда против немцев и против хорватских националистов – усташей. После войны он остался на военной службе. В конце декабря 1960 года, за восемь месяцев до увольнения в запас, Туджман был произведен в генерал-майоры.
В 1961 году он вышел в отставку и возглавил Институт истории рабочего движения в Хорватии. Он оказался в особой атмосфере тогдашнего Загреба, где националистические настроения сплелись с либеральными экономическими идеями.
Знакомство с хорватской националистической литературой оказалось тяжким испытанием для слабых генеральских мозгов.
Бывший партизан-коммунист Туджман, когда-то сражавшийся с усташами, полностью переменил свои взгляды. Он пришел к выводу, что грехи усташей преувеличены, что Хорватия на самом деле стала жертвой заговора сербов против хорватов. Он стал говорить, что «усташеское движение – это составная часть хорватской истории, равно как и рабочее, коммунистическое движение, а Независимое государство Хорватия было выражением естественных устремлений хорватского народа».
Туджман выступал за национальное примирение, требуя похоронить партизан и усташей в общей могиле. Боснию и Герцеговину он считал хорватской землей, заявляя, что боснийские мусульмане по этническому, языковому и историческим признакам принадлежат к хорватскому народу.
В 1967 году Франьо Туджмана исключили из партии за отход от линии ЦК, но это его не остановило, как и многих других видных хорватов. Националистические настроения распространились достаточно широко среди республиканской интеллигенции. Официальным языком Югославии был сербо-хорватский, кодифицированный сербами и хорватами еще в 1850 году. Хорваты пользовались латиницей, а сербы и черногорцы – кириллицей. Различия носили минимальный характер. Но хорваты стали утверждать, что хорватский язык – это не сербский.
В 1971 году в Хорватии поднялась волна националистических чувств. То, о чем говорили в своем кругу, зазвучало публично. Наказание последовало незамедлительно: Туджмана в 1973 году лишили звания генерал-майор запаса. Суд в Загребе приговорил его к двум годам лишения свободы как «руководителя антикоммунистического, национал-сепаратистского и антиюгославского движения в Хорватии».
Когда настали более либеральные времена, тюремный срок превратился в заслугу. Бывший генерал Туджман стал признанным вождем хорватских националистов. В 1989 году он создал «Хорватский демократический союз» и выиграл выборы. Партии помогала хорватская эмиграция в Северной Америке, Германии и Австралии. На выборах Туджман получил сорок один процент голосов избирателей и две трети голосов в парламенте. Он обещал хорватам выйти из Югославии и создать собственное государство.
30 мая – в честь того дня в 1990 году, когда партия Туджмана взяла власть, сделали национальным праздником Хорватии.
Его партия сменила в Хорватии компартию и установила такой же однопартийный режим, потому что состояла из бывших твердолобых коммунистов и авторитарных националистов.
Туджман первым делом провел чистку полиции и средств массовой информации. Президент уверял, что избавляется от коммунистических аппаратчиков. На самом деле он избавлялся от сербов. Скажем, в прежние времена аппарат Министерства внутренних дел Хорватии на две трети состоял из сербов. Республиканским телевидением руководил серб. Как только хорваты объявили независимость, они начали кампанию «выравнивания» – она превратилась в гонения на сербов.
В Европе Туджман нашел понимание только в Германии. Право-консервативные немецкие газеты сыграли важную роль в признании Германией независимости Хорватии. Они именовали Хорватию страной европейской цивилизации, прозападной и демократической. Но демократия потерпела поражение в этой стране. Все посты в республике были отданы партийным выдвиженцам. Телевидение, радио и основные газеты оказались под контролем правящей партии, поэтому сербы изображались как «кровавые четники». И получалось, что хорватские солдаты воюют не против солдат противника, а против дьяволов во плоти.
Одной из первых Хорватию признала только что ставшая независимой Украина. Когда Верховный Совет России призвал к введению санкций против Загреба, министр иностранных дел Анатолий Зленко заявил в Киеве:
– Украина имеет традиционные связи с Хорватией, и для введения санкций причин нет…
Националисты в разных республиках фактически помогали друг другу. В Загребе хорватов пугали сербским великодержавием. В Белграде говорили о том, что в Хорватии власть опять захватили бандиты-усташи.
Появление Франьо Туджмана во главе Хорватии поразительным образом укрепило позиции Милошевича в Белграде и подтверждало его слова о том, что сербы окружены врагами. Тем более что Туджман даже не пытался скрыть свои взгляды. Ему приписывают слова хорватского писателя Будака, который во время Второй мировой войны заявил:
– Треть сербов надо изгнать из Хорватии, треть «охорватить» и треть уничтожить.
Франьо Туджман этих слов не говорил. Но он говорил другие, столь же отвратительные. Бывший генерал югославской армии в роли первого президента новой независимой Хорватии Туджман защищал своих прежних врагов. Он создал националистическое государство.
Туджман написал книгу о Хорватии, в которой говорится, что сербов в усташеских концлагерях убивали не хорваты, а евреи. Он утверждал, что число жертв усташеского террора преувеличено: «Не сотни тысяч, а только лишь тридцать – сорок тысяч сербов, евреев, цыган и хорватов было убито в концлагере Ясеновац».
В реальности, по уточненным данным, в концлагере Ясеновац, который называли «балканским Освенцимом», усташи убили как минимум восемьдесят пять тысяч человек. Последний комендант лагеря Динко Закич укрылся после войны в Аргентине. Местные журналисты помогли центру Симона Визенталя найти его. Уверенный, что ему ничто не угрожает, Динко Закич сказал:
– Сожалею только о том, что нам не дали закончить нашу работу.
Услышав его откровенное интервью, аргентинские власти выслали его в Загреб, и в 1999 году комендант концлагеря был признан лично виновным в убийстве двух тысяч человек. Его приговорили к двадцати годам тюремного заключения.
Независимая Хорватия, которая возникла на развалинах единой Югославии в 1991 году, в определенном смысле оказалась наследницей усташеской Хорватии. Иного государственного опыта у хорватов не было.
Новая Хорватия унаследовала от усташеского государства и флаг, и герб, и многое другое, в частности, ненависть к сербам. Флаг Хорватии – шаховница, унаследованный от усташеского государства, – производил на сербов такое же впечатление, как свастика на евреев. В роли президента Хорватии Туджман унаследовал от усташеского государства не только символы, но и многое другое, в частности, ненависть к сербам и вообще к инородцам.
– Я так счастлив, что женат не на сербке и не на еврейке, – бесконечно повторял кандидат в президенты Туджман во время предвыборной кампании.
Вообще говоря, между Милошевичем и Туджманом было немало общего. Разница между ними состояла в том, что Милошевич казался откровенным циником, которому ничего не стоило сменить коммунистический интернационализм на сербский национализм. Туджман был убежденным националистом.
Милошевич фактически не возражал против создания независимой Хорватии. Загребское руководство закупило большую партию оружия в соседней Венгрии. Сербские спецслужбы знали об этом, но промолчали. Белградские руководители хотели, чтобы сербское население вместе со своей землей перешло в состав Сербии. Слободан Милошевич образовал Министерство по связям с сербами, живущими вне республики.
Новая конституции Хорватии превращала сербов в национальное меньшинство, за которым зарезервировали пять мест в парламенте. Сербы боялись оставаться в независимой Хорватии, помня о том, что с ними делали усташи во время войны.
Появилась хорватская милиция, на что сербы ответили «бревенчатой революцией» – они строили баррикады на дорогах и не пропускали представителей новой власти. Весной 1990 года федеральная армия разоружила части хорватской территориальной обороны. Конфискованное оружие складировали в городе Книне, где жили в основном сербы.
В августе 1990 года хорватские сербы провели референдум. Почти сто процентов проголосовали за создание Сербской автономной области. Хорватия это решение не признало.
Лидером хорватских сербов стал Милан Бабич, врач-стоматолог по профессии. Он был мэром города Книна, главного для хорватских сербов. Хорватские сербы заявили, что намерены воссоединиться с Сербией. Они стали разоружать хорватскую полицию, срывать флаги независимой Хорватии и создавать отряды самообороны. 2 мая 1991 года в деревне Борово Село группу хорватских полицейских расстреляли из засады. Погибли двенадцать полицейских.
Перестрелка стала поводом для того, чтобы в Белграде политики поставили вопрос: почему югославская армия не защищает сербов в Хорватии?
К тому времени представители Хорватии, Словении, Македонии и Боснии уже вышли из состава союзного руководства. Остались только сербы и черногорцы. Вооруженные силы еще назывались Югославской народной армией, но фактически это была сербская армия.
Армейские части, безуспешно пытавшиеся удержать декларировавшую независимость Словению, отступили и оказались в Хорватии. Понимая, чем им грозит пребывание здесь сербских войск, хорваты стали блокировать казармы, требуя ухода армии. Вооруженные силы не только не ушли, но ввязались в войну. Федеральные войска вооружали сербов и сами активно участвовали в боевых действиях.
В августе сербы начали восстание. Они распространяли листовки такого содержания:
«Сербский народ Краины!
Перед нами прежний враг, и у него те же намерения. Опять нам суждено испытать страдания. Для нашего врага (мы не называем его по имени, потому что вы знаете, о ком идет речь) все сербское ненавистно. Ясно, что совместная жизнь с таким народом невозможна. Настало время разделиться… Может быть, это и к лучшему, потому что мы сыты по горло такой совместной жизнью. В этой «совместной жизни» все делалось для того, чтобы унизить сербскую культуру, оторвать сербский народ от его корней».
Хорваты далеко не святые, но ту войну не они начали. Хорваты бежали из сербских районов. Тех, кто не спешил уехать, убивали. А по всей Хорватии сербы оказались в бедственном положении, их дома сжигали. Они уходили к своим.
Сербские националисты претендовали на все территории бывшей Югославии, где жили сербы. А хорватские националисты хотели иметь свое государство, в котором сербы в лучшем случае могут быть меньшинством. Но сербы рассуждали так: «Зачем нам быть меньшинством в вашем государстве, когда вы можете быть меньшинством в нашем государстве».
С помощью федеральной армии сербы отвоевали немалый кусок территории Хорватии. Район Книна был почти полностью сербским, а в Вуковаре, например, жили и хорваты, и венгры, и украинцы, и русины, и словаки. Но Ратко Младич, командовавший в этом районе федеральными войсками, руководствовался только одним принципом – отвоевать у хорватов как можно больше земли.
К осени 1991 года под контролем сербов оказались двадцать три процента территории Хорватии – это самые плодородные земли и крупнейший нефтеносный район (Джелетовцы). В конце 1991 года отвоеванные у хорватов земли назвали Республикой Сербская Краина, столицей стал город Книн. Президентом непризнанной республики избрали Милана Бабича.
Через десять с лишним лет, в 2002 году, он сам сдастся Международному трибуналу в Гааге и даст показания против Милошевича, рассказав, что президент Сербии лично участвовал в создании Сербской Краины и изгнании хорватов. По словам Бабича, Слободан Милошевич даже собирался силами армии совершить военный переворот в Хорватии и арестовать хорватское правительство. Сам Милан Бабич покаялся:
– Я испытываю чувство стыда. Я раскаиваюсь. Я виновен в том, что преследовал людей только за то, что они были хорватами, а не сербами. Я прошу наших братьев-хорватов простить нас.
В 2004 году его приговорили к тринадцати годам тюрьмы за преследование людей по национальным и религиозным мотивам и за нарушение законов и обычаев ведения войны. 5 марта 2006 года, в воскресенье, Милан Бабич покончил с собой в тюремной камере. Слободан Милошевич пережил его всего на неделю…
В январе 1992 года сербы и хорваты договорились о перемирии. Но сербская артиллерия продолжала обстреливать хорватские курортные города на морском побережье, держа их жителей в постоянном напряжении. Итоги полугодовой войны были печальными для Хорватии: шестьдесят девять разрушенных городов, семь с половиной тысяч убитых, тринадцать тысяч пропавших без вести, двести пятьдесят тысяч беженцев из районов, перешедших под контроль сербов. Прямой ущерб от войны составил двадцать два миллиарда долларов. Сербы перерезали хорватские транспортные и энергетические коммуникации, включая Адриатическую автомагистраль и южную ветку нефтепровода.
Год спустя, в начале девяносто третьего, я оказался в Сербской Крайне. Сохранившиеся у меня записи – свидетельство недолгого существования этой Атлантиды, которая вскоре исчезла с политической карты мира.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?