Читать книгу "Генрих Ягода. Генеральный комиссар государственной безопасности"

К сему имею честь доложить, что по агентурным соображениям ликвидация Ягоды и его связей по Москве будет произведена между 5 и 7 наступающего мая месяца. Наружное наблюдение за ним продолжается».

Упомянутое в донесении оружие Генриха Ягоды – карманный револьвер «Велодог» (Velo-Dog) – придумал в конце XIX века французский оружейник Шарль Франсуа Галан специально для велосипедистов, чтобы они защищались от нападавших на них уличных собак. Отсюда и название. Револьверы этой марки производил Императорский Тульский оружейный завод.

9 мая 1912 года министерство внутренних дел поинтересовалось у начальника Московского охранного отделения:

«Департамент полиции просит Ваше Высокоблагородие сообщить, ликвидирован ли Вами и с какими результатами анархист Генрих Гершенов Ягода и его связи, упоминаемый Вами в сообщении Вашем от 28 апреля сего года за № 296262».

Московский градоначальник генерал-майор Александр Александрович Адрианов постановил:

«2 мая 1912 года я, Московский градоначальник, получив сведения, дающие основание признать мещанина города Ставрополя Николая Григорьевича Галушкина – Генриха Ягоду вредным для общественного порядка и спокойствия, руководствуясь § 21 Высочайше утвержденного в 31 день августа 1881 года Положения об усиленной охране, постановил: означенного Галушкина впредь до выяснения обстоятельств дела заключить под стражу с содержанием, согласно ст. 1043 Уст. Судопр.

Настоящее постановление на основании 431 ст. того же Устава, объявить арестованному, а копию с постановлением препроводить прокурору Московской судебной палаты и в место заключения задержанного».

Начальник отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве 15 мая 1912 года донес в Департамент полиции:

«По особому отделу

Вследствие предложения Департамента полиции от 9 сего мая за № 100849 имею честь донести, что 11 сего мая обыскан Генрих Ягода, который того же числа заключен под стражу и о нем возбуждена переписка в порядке Положения о государственной охране.

Из показания Ягоды усматривается, что прибыл он в Москву из Нижнего Новгорода с целью приискания себе службы. Перешел на нелегальное положение, так как, будучи евреем, не имеет права жительства в Москве, и что предполагал он проживать по чужому паспорту недолго, имея намерение перейти в православную веру».

Московское охранное отделение занялось выяснением «политической благонадежности Генриха Гершенова Ягоды». Что ему вменялось в вину? «Сношения с анархистами в городе Нижнем Новгороде и проживание по чужому документу».

12 мая Генриха Ягоду задержали. При обыске ничего противозаконного не обнаружили. Заключили под стражу. На следующий день допросили.

На допросах в полиции многие будущие партийные руководители проявляли себя не самым достойным образом. Как это происходило? Попал человек за решетку. С товарищами в камере или на прогулке – герой. А оказавшись один на один со следователем… Если на прямую вербовку не соглашался, то желание поскорее выйти на волю толкало на откровенный разговор.

В советские времена после смерти члена политбюро Серго (Григория Константиновича) Орджоникидзе, который возглавлял партийную инквизицию – Центральную контрольную комиссию, в его архиве нашли два запечатанных пакета.

Г.К. Орджоникидзе (второй слева) среди бойцов и командиров Красной армии в городе Грозном. 1918. [ТАСС]

Серго Орджоникидзе, когда возглавлял партийную инквизицию, собирал материалы и на членов политбюро. Это считалось нормальной практикой в большевистской верхушке. На Ягоду у него материалов не было

На пакетах Серго написал: «Без меня не вскрывать». Там обнаружились документы царского Департамента полиции, в том числе показания члена политбюро Михаила Ивановича Калинина. На допросе будущий глава государства (пусть даже и формальный) или, как его чаще называли, всесоюзный староста сказал следователю:

– Желаю дать откровенные показания о своей преступной деятельности.

И Калинин выложил полиции абсолютно все, что ему было известно о работе подпольного кружка, в котором он состоял.

В архиве Орджоникидзе хранилась и справка о другом члене политбюро – Яне Эрнестовича Рудзутаке, которого одно время даже прочили в генеральные секретари вместо Сталина. Арестованный по делу Латышской социал-демократической рабочей партии, он назвал имена и адреса членов своей организации. Основываясь на его показаниях, полиция провела обыски, изъяла оружие и подпольную литературу.

Генрих Ягода показаний на товарищей не дал. Он был человеком с характером.

Родственники просили за него, ссылаясь на «сильную степень чахотки». Чахотка, то есть туберкулез, была очень распространена в России. Еще не было ни лекарств, ни социальных условий для борьбы с этим недугом.

19 мая Отделение по охранению общественной безопасности и порядка Москвы информировало смотрителя Сущевского полицейского дома:

«Содержащийся под стражей во вверенном Вам полицейском доме под именем мещанина города Ставрополя Николая Григорьева Галушкина (постановление № 405) в действительности оказался Рыбинским мещанином Генрихом Гершеновым Ягодой».

25 июня 1912 года московский градоначальник генерал-майор Адрианов и начальник московской охранки Павел Заварзин обратились к министру внутренних дел:

«Представляя при сем сведения на мещанина города Рыбинска Генриха Гершенова Ягоду и признавая деятельность его безусловно вредной для общественной безопасности и порядка, ходатайствую пред Вашим Высокоблагородием о внесении дела о названном лице в Особое Совещание, на предмет наложения на него административного взыскания – высылка в одну из отдаленных губерний Империи с отдачей под гласный надзор полиции на срок два года».

Полицейские сработали не слишком умело, предъявить Генриху Ягоде им было нечего, кроме того, что он приехал по чужим документам в Москву, не имея на то права как еврей. А евреи по-прежнему были ограничены в правах.

Если бы не раздел Польши, евреев в России вовсе бы не было. Но присоединив немалую часть польского королевства, императрица Екатерина II обрела и еврейских подданных. Сначала им было обещано равенство в правах, но они его так и не увидели.

Евреи в силу давних религиозных предрассудков воспринимались как нежелательный элемент. Ведь только в 1965 году Второй Ватиканский собор убрал из церковных текстов упоминания о вине еврейского народа за распятие Иисуса Христа.

Долгое время евреи жили в своих местечках совершенно обособленно. Это власть не устраивало. Правительственный указ 1845 года предписал евреям отказаться от традиционной одежды и одеваться, как все.

Обучение русскому языку открыло двери еврейских местечек. Разрушение традиционной общины вело к вовлечению евреев в общую жизнь России. Они учили русский язык и получали образование.

Но устроить свою жизнь евреям было трудновато. На государственную службу не принимали. Военная карьера? Производство в офицеры – только после перехода в христианство. Заниматься земледелием? Землю не разрешали покупать. Работать в промышленности? Запрещено селиться в городах, где строились заводы. Оставались медицина, наука, культура. Но не может же целый народ этим заниматься!

Основная масса евреев существовала в беспросветной нищете. Перебивались ремесленничеством, кустарничеством, мелкой торговлей. Отсюда и пошло представление о евреях как о торгашах, которые ни к чему другому не пригодны. Как сейчас жалуются на засилье выходцев с юга в московской торговле, так сто с лишним лет назад боялись конкуренции в торгово-экономической сфере с евреями.

Образованная еврейская молодежь, видя, что русский крестьянин находится в столь же безысходной нужде, присоединялась к народническому движению, занималась просветительской деятельностью. Исходили из того, что судьба евреев неразрывно связана с историей России и евреи получат равноправие только тогда, когда жизнь всей страны изменится к лучшему.

Среди тех, кто так думал, был и Генрих Ягода. В этой среде было много романтиков и идеалистов. Но революционная борьба за социальную справедливость и права человека быстро превращала романтика в профессионального подпольщика.

Прежде евреев упрекали в том, что они живут замкнуто, не интересуются делами всей страны. А тут, напротив, посыпались обвинения в излишней политической активности. Начались погромы, которые рождали у еврейской молодежи ненависть к существующему политическому строю.

Еврейские национальные организации возражали против участия в революционном движении. Сионисты хотели, чтобы молодежь готовилась к переезду в Палестину и вообще не влезала в российские дела.

У нас часто говорят о «сионистах», плохо представляя себе значение этого термина. Сионисты исходят из того, что рассеянные по всему миру евреи должны вернуться на историческую родину, а не ассимилироваться в тех странах, куда их привело изгнание. До момента возвращения в Палестину им не следует участвовать в политической жизни страны, их приютившей.

Но многие молодые евреи рассматривали Россию как свою страну, полагали, что не имеют права оставаться в стороне, когда решается судьба родины. Так появилось поколение революционеров, борцов за общее дело, для которых еврейское происхождение не имело никакого значения. Они не делили людей по национальному или религиозному признаку. Генрих Ягода принадлежал к их числу.

Глава вторая
Агентурное наблюдение продолжить

А как прошли его годы от ареста до революции семнадцатого? Как их провел юный анархист-боевик? Сколько Ягоду держали в неволе?

Судьба будущего наркома внутренних дел СССР зависела тогда от царского министра внутренних дел Александра Александровича Макарова. Он много лет служил прокурором, прежде чем самый знаменитый политик начала века Петр Аркадьевич Столыпин сделал его своим заместителем, после убийства Столыпина он возглавил ведомство. Макаров оставался министром почти до конца существования империи – декабря 1916 года. Он не эмигрировал, остался в революционной России. В 1919 году большевики его арестовали и расстреляли.

Дело Ягоды решилось быстро. 2 августа 1912 года охранное отделение уведомило начальника Московской Центральной пересыльной тюрьмы:

«По рассмотрении Особым Совещанием, образованным согласно ст. 34 Положения о государственной охране, обстоятельства дела о содержащемся под стражей в пересыльной тюрьме Генриха Гершенова Ягоды, изобличенном в преступных сношениях с лицами, принадлежащими к революционным организациям, министр внутренних дел постановил: подчинить Генриха Ягоду гласному надзору в избранном месте жительства, но вне столицы и столичных губерний, на два года.

Об изложенном Отделение просит объявить под расписку названному Ягоде и опросить его, желает ли он выехать из Москвы на собственный счет с проходным свидетельством в избранное им место жительства за исключением столиц и столичных губерний, а также и местностей, указанных в прилагаемом при сем списке и, в утвердительном случае, освободить его из-под стражи, обязав подпиской о явке по истечении трех дней в Охранное отделение за получением проходного свидетельства для следования в место жительства».

Генрих Ягода предпочел отправиться в ссылку самостоятельно, а не на казенный счет под конвоем. Выбрал Симбирск, куда и поехал по железной дороге. Это был большой город с населением в шестьдесят тысяч человек.

11 августа 1912 года помощник московского градоначальника уведомил симбирского губернатора:

«По рассмотрении Особым Совещанием обстоятельств дела о Генрихе Гершенове Ягоде, изобличенном в преступных сношениях с лицами, принадлежащими к революционным организациям, министр внутренних дел постановил: подчинить Генриха Ягоду гласному надзору полиции на два года. Ягода избрал местом своего жительства гор. Симбирск, куда и выбыл 8 сего августа с проходным свидетельством за № 302127.

Сообщая об изложенном Вашему Превосходительству для зависящих распоряжений, прошу о последующем меня уведомить. Приложение: Фотографическая карточка».

21 августа вице-губернатор оповестил московского градоначальника:

«Уведомляю Ваше Превосходительство, что мещанин гор. Рыбинска Генрих Гершенов Ягода в гор. Симбирск прибыл 12 сего августа и гласный надзор полиции над ним установлен».

Начальником полиции Симбирской губернии был статский советник Василий Асафович Пифиев, который прослужил на этой должности почти три десятилетия – при семи губернаторах. Симбирское жандармское управление, которое должно было присматривать за Ягодой, возглавлял подполковник Сергей Петрович Шабельский. Он окончил Николаевское кавалерийское училище и был выпущен в лейб-гвардии драгунский полк. В 1898 году его перевели в Отдельный корпус жандармов.

Прежние руководители жандармского управления облегчали себе жизнь тем, что во всем полагались на полицмейстера Пифиева, но подполковник Шабельский озаботился созданием собственной агентурной сети, которая к моменту приезда Ягоды состояла из восемнадцати постоянных осведомителей и тридцати шести «штучников».

Подполковник Шабельский 2 января 1913 года доложил директору Департамента полиции: «За Ягодой установлено как агентурное, так и наружное наблюдение».

Но Генрих Ягода избавил охранку от лишних хлопот. Высланный в Симбирск, он полностью отошел от революционной деятельности.

Не он один.

Это были годы, когда казалось, что революционное движение в России потерпело поражение. Радикально настроенные социалисты, как Владимир Ильич Ленин, уехали за границу. Менее радикальные, как Леонид Борисович Красин, занялись устройством личной жизни. Оказавшиеся в руках жандармов, как Иосиф Виссарионович Сталин и Генрих Григорьевич Ягода, безропотно отбывали наказание, не конфликтуя с властью.

В Симбирске Генрих Ягода обосновался в доме № 13 по Лосевой улице, где жил его дедушка и две тетушки – сестры его матери. Но долго томиться в ссылке ему не пришлось.

21 февраля 1913 года в России с невероятной пышностью отмечалось 300-летие царствования дома Романовых. «День празднования, – записал в дневнике император Николай II, – был светлый и совсем весенний. Настроение было радостное».

Торжественные литургии и молебны, на которых читалась специально составленная, начинавшаяся словами молитва «Крепость даяй царем нашим Господи», парады, балы у губернаторов и градоначальников, благодарственные слова императорскому дому. Казалось, ничто не помешает в 2013 году с еще большим блеском отметить 400-летие династии…

Генриху Ягоде повезло. По случаю 300-летия дома Романовых объявили амнистию. Она распространилась и на Ягоду ввиду незначительности его проступка. 16 июля 1913 года Генрих Григорьевич был освобожден из-под надзора полиции.

В справке записали:

«Ягода подвергнут был гласному надзору полиции на два года, считая срок с 16 июля 1912 года; по 16 июля 1914 года, но на основании Высочайшего указа от 21 февраля 1913 года срок этот Ягоде сокращен на один год».

Симбирский губернатор обратился в Департамент полиции:

«Препровождаю при сем на распоряжение Департамента полиции прошение гласноподнадзорного в городе Симбирске Генриха Гершенова Ягоды, ходатайствующего пред г. министром внутренних дел ему перейти на жительство в гор. Нижний Новгород.

Ягода за время нахождения под гласным надзором полиции в Симбирске ни в чем предосудительном не замечался».

Сохранилось и обращение Ягоды к министру внутренних дел:

«Особым Совещанием при Департаменте полиции я был назначен к административной высылке из Москвы сроком на два года под гласный надзор полиции с правом выбора своего места жительства. На первое время я выбрал город Симбирск, так как родина моя и местожительство моих родных город Нижний Новгород был объявлен на положении об усиленной охране на время Нижегородской ярмарки.

Теперь же, по окончании ярмарки и снятии положения об усиленной охране, я покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство разрешить мне въезд на родину мою, город Нижний Новгород, так как болезнь моя, туберкулез легких и острое малокровие, требует тщательного за мной ухода, который могут мне доставить только родные мои, живущие в Нижнем Новгороде.

Группа жандармов в штабе корпуса за работой.

1915. [РГАКФД]

После Первой русской революции казалось, что социалистическое движение потерпело поражение.

Одни уехали за границу. Другие, как Ягода, безропотно отбывали наказание

Проживая же в Симбирске, я не только не имею возможности лечиться, но даже доставить себе того питания, требуемое моим болезненным состоянием, так как не имею абсолютно никакого заработка. Вследствие всего вышеизложенного я еще раз имею честь покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство не отказать мне в покорнейшей моей просьбе и разрешении мне переезда в город Нижний Новгород».

Разрешение дали. Царская власть не была мстительной.

Жизнь в подполье и ссылка Ягоду изменили. Не могли не изменить. Приученные восхищаться революционерами, мы не думали о том, что подполье – аморальная, циничная и преступная среда.

Арестованный и отправленный за решетку, он, конечно же, думал о том, кто его выдал. Высланный в Симбирск под надзор полиции, пытался понять, кто тайный осведомитель охранного отделения. Все революционеры друг друга подозревали в предательстве, в работе на полицию. Вот корни профессиональной подозрительности будущего наркома Ягоды!

Какие еще жизненные уроки – помимо презрения к закону и моральным нормам – он извлек из жизни в подполье?

Подпольщики – морально неразборчивые фанатики – гордились совершенными ими уголовными преступлениями. К тому же это – среда, где постоянно врали и обманывали. А как еще можно существовать, выдавая себя за другого человека. Ягода, как и руководивший им Сталин, привык не верить даже самым близким соратникам. О каком доверии может быть речь? Это понятие вовсе исчезло из его жизни.

Генрих Ягода действительно находился под наблюдением агентов полиции.

25 июля 1913 года Нижегородское губернское жандармское управление информировало московское охранное отделение:

«23 июля агент “Иванов” сообщил, что возвратился из ссылки и проживает в Нижнем Новгороде анархист Генрих Ягодкин. В организации он известен тем, что давал сведения о лицах и местах, которые можно ограбить. Кроме того, Ягодкиным хорошо налажено было дело скупки и перепродажи оружия и динамита.

Ягодкин, по негласной установке, оказался Рыбинским мещанином Генрихом Гершевым Ягодой, упоминаемым в агентурных сведениях бывшего Нижегородского охранного отделения от 8 марта сего года за № 1029. Кроме того, Ягода по своим убеждениям является анархистом и в 1912 году проходил в наблюдении в Нижнем Новгороде под кличкой “Сыч”.

Агентурное наблюдение за Ягодой продолжается».

10 ноября 1913 года отделение по охранению общественной безопасности и порядка в Санкт-Петербурге обратилось к начальнику Ярославского губернского жандармского управления:

«Мещанин города Рыбинска Генрих Гершенов Ягода прибыл на жительство в гор. С.-Петербург и прописался в д. № 34 Ямской улицы. Сообщая об изложенном, охранное отделение просит уведомить, подлежит ли в настоящее время Ягода подчинению гласного надзора полиции».

Но в столице Ягода не доставлял никакого беспокойства охранному отделению. После ссылки пытался вернуться к нормальной жизни. Хотел обосноваться в столице. На знаменитом машиностроительном Путиловском заводе трудился статистиком больничной кассы. Секретарем больничной кассы Путиловского завода устроили и видного большевика Николая Ильича Подвойского, под руководством которого Ягода начнет свою послереволюционную карьеру. Ягода поработал и статистиком в Союзе городов.

Генрих Ягода женился на Иде Леонидовне Авербах, дочери владельца пароходной компании на Волге. Она окончила гимназию и после революции Московский университет. Пошла по юридической линии и стала помощником прокурора Москвы. Родила сына, которого назвали в честь отца Генрихом.

Ягоду в 1915 году призвали в царскую армию. В отличие от других подпольщиков он от воинской службы не уклонился. Участвовал в Первой мировой

Первая мировая война. 1915. [ТАСС]

Первая мировая война. Пулемет в окопах. 1916. [ТАСС]

Первая мировая война. Очередь у продовольственной лавки.

1915. [ТАСС]

Общественные организации становились все более заметными в жизни страны. Когда вспыхнула Первая мировая война, в августе 1914 года на Всероссийском съезде городских голов образовали Всероссийский союз городов помощи больным и раненым воинам – общественную организацию, призванную помочь государству в деле эвакуации, размещения и лечения военнослужащих.

В 1915 году Генриха Ягоду призвали в царскую армию. В отличие от других подпольщиков он не пытался уклониться от воинской службы.

Российское еврейство поддержало царское правительство в Первой мировой войне. Евреи записывались в царскую армию добровольцами. Только рядовыми служили полмиллиона евреев; доля евреев в армии и доля убитых солдат-евреев превышала долю евреев среди населения Российской империи. Однако же все это не мешало националистам винить евреев в недостатке патриотизма…

В синагогах проводились богослужения о даровании победы русскому оружию. В Петрограде (31 августа 1914 года Петербург переименовали в Петроград – на русский манер) после молитвы в хоральной синагоге верующие вышли на улицу с флагами и портретами царя. Еврейский хор пел «Боже, царя храни…»

Одна из самых заметных газет того времени «Новое время» сообщала:

«Толпа евреев, вышедших из синагоги, встретила по дороге к Дворцовой площади манифестацию русских и здесь, при общих восторженных криках, слилась с русскими в одно неразрывное целое. Такие минуты не забываются».

Еврейская газета «Новый восход» писала:

«Наша любимая страна, великая Россия, была втянута в ужасную и кровавую бойню. Это беспощадная борьба за целостность и величие России. Все верные сыны России поднялись, как один человек, чтобы грудью заслонить родину от вражеской атаки. По всей Российской империи евреи, наши братья по религии, полны решимости исполнить свой долг».

Три тысячи евреев в первую мировую были награждены георгиевскими крестами, одиннадцать человек стали полными георгиевскими кавалерами – получили все четыре степени этой высшей солдатской награды. А вот офицеров-евреев было немного. В царской России евреи имели право быть произведенными лишь в чин подпрапорщика – высшее звание для унтер-офицерского состава. Более высокие звания получали только крещеные евреи.