Текст книги "Мимолетная страсть"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mimoletnaya-strast-73003.jpg)
Автор книги: Лесия Корнуолл
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Онория взяла письмо с маленького серебряного подносика, стоявшего у ее локтя.
– Смотрите-ка, это приглашение на дебютный бал юной леди. Это будет достойное зрелище, верно? – Она разорвала тяжелый конверт кремового цвета, прочитала приглашение и помахала им перед Чарлзом. – Бал состоится всего через неделю! Его дает двоюродная бабушка леди Миранды, и герцог Каррингтон тоже будет присутствовать. Раз герцог тут, вероятно, принц-регент тоже появится. Могли бы предупредить пораньше – мне необходимо сшить новое платье!
И она начала, прихорашиваясь, поправлять свою шаль с оборками. Онория считала себя чуть ли не законодательницей моды, но на самом деле всегда выбирала себе фасоны, рассчитанные на женщин вдвое младше, чем она. Страсть к оборкам заставляла ее выглядеть нелепо – и даже старше своих пятидесяти восьми лет.
Чарлз хохотнул.
– Ну, полагаю, это будет главным событием сезона. Лично я с нетерпением его жду. Хочу посмотреть, удастся ли несчастной девице преодолеть репутацию братца. А если за ней дают достаточно большое приданое, я даже могу поволочиться за ней. Как вы думаете, Блэквуд осмелится появиться на балу?
– Разве лорд Блэквуд не один из самых завидных холостяков Англии? – спросила вдруг Изабель. – Он богат, титулован и… – И еще красив, очарователен и греховно хорош, так что может заставить любую леди потерять голову. Она сглотнула. – И он наследует герцогство, – закончила Изабель, затаив дыхание.
Онория презрительно фыркнула:
– Он никогда не сможет жениться на по-настоящему респектабельной девушке. Ни одно из наших лучших семейств не согласится принять в зятья такого болвана и распутника, как он. Я думаю, ему придется жениться на ино-странке, после чего он навсегда станет изгоем.
– Как того и заслуживает. – Чарлз со стуком поставил на стол опустевший бокал и знаком велел налить ему еще.
В глазах деверя Изабель прочитала неприкрытую ненависть и невольно задумалась, как это возможно – ненавидеть человека за его репутацию, но при этом собираться жениться на его сестре. Она с трудом удержалась, чтобы не передернуться.
Выйти замуж за Чарлза еще омерзительнее, чем связать себя с его старшим братом! Если ей выпадет такая возможность, Изабель непременно посоветует младшей сестре Блэквуда лучше сбежать в ближайший монастырь, чем даже задуматься о браке с Чарлзом Мейтлендом.
– Полагаю, Изабель, тебе тоже лучше посетить этот бал. Ты приглашена.
Губы Изабель невольно дернулись в усмешке. Скорее всего приглашение адресовано ей, как графине Эшдаун. Онория просто не сможет посетить этот бал, если не пойдет она.
– Будь готова к десяти часам. Можешь надеть то коричневое платье из бомбазина. Вели горничной повесить его прямо сейчас, чтобы оно разгладилось. Это вполне достойный серьезный наряд, который не привлечет к тебе нежелательного внимания, – сурово заявила Онория. – Я попрошу Джейн дать тебе совет насчет прически.
Изабель выдавила улыбку.
– Спасибо, но я уверена, что Сара подберет мне прическу, подходящую для такого события. Мисс Кирк потребуется все ее время, чтобы причесать вас, Онория, – добавила Изабель самым сладким тоном. Колкость прошла незамеченной.
Чарлз помахал сложенной газетой в сторону Изабель.
– Тут пишут, что бал-маскарад у Эвелин Реншоу имел большой успех.
Перед Изабель как раз поставили следующее блюдо, и она перевела все внимание на него. С тарелки на нее с тупым удивлением уставилась целая форель, словно знала, чем Изабель занималась на том балу. Изабель аккуратно положила кусочек миндаля на осуждающий глаз рыбины и начала гонять по тарелке мягкие зеленые бобы, дополнявшие блюдо.
– По словам «Таймс», – продолжал тем временем Чарлз, – на вчерашнем балу присутствовал принц-регент, разумеется, тоже в костюме. Ты его видела? – Изабель подняла на него удивленный взгляд. Он захохотал. – Ну конечно, ты его не могла увидеть, если он был в костюме! Наверное, ты провела весь вечер, сидя в углу с бокалом разбавленного лимонада, как обычно. Его высочество признался, что обожает маскарады.
Онория ахнула.
– В самом деле? Но ведь это так непристойно! Неужели он часто посещает такие вечера? Да как вообще можно узнать, был ли он там?
Изабель не удержалась:
– Как и нельзя заявить, что он там не присутствовал. Должно быть, хозяйка дома объявила, что принц-регент посетил ее костюмированный бал, а кто может быть более сведущ?
Онория поморгала. Чарлз нахмурился. Ни один из них ничего не понял. Умные разговоры со свистом пролетали через их тупые головы.
– Ну, в любом случае, – сказал Чарлз, – его высочество намекнул, что с большим удовольствием посетит и другие костюмированные балы в этом сезоне.
– Право же, с его стороны это безнравственно! – Онория повернулась к Изабель. – Ну? Случилось ли вчера вечером что-нибудь скандальное?
Изабель перевела взгляд на тарелку, чувствуя, как жаркая волна стыда поднимается от коленок к волосам.
– У Эвелин? Разумеется, нет. Она бы не допустила никакой непристойности, – произнесла Изабель на удивление ровным голосом, хотя сердце как безумное колотилось о ребра. Она вспомнила влажное тепло рта Блэквуда на своих губах, чудо его рук на своей груди и с трудом сглотнула.
– Ну, был ли принц-регент или нет, но я бы ни за что не согласилась пойти на бал-маскарад, – поджав губы, заявила Онория. – Там можно заговорить с совершенно неподходящим человеком и даже не узнать этого!
– А может оказаться, что ты разговариваешь с принцем-регентом, когда придет время снимать маски, – возразила Изабель.
Онория немного подумала, и глаза ее расширились.
– О! И в самом деле!
– Тут предсказывают, что в этом сезоне балы-маскарады будут чрезвычайно популярны, – прочитал дальше Чарлз. – Думаю, вам придется посетить бал-другой, матушка, если вы хотите придерживаться моды.
– Я всегда придерживаюсь моды. – Онория опять принялась прихорашиваться и поправлять волосы. Недавно она коротко постриглась в соответствии с последними веяниями, но стрижка ей не шла. Ее выпуклые глаза теперь казались еще крупнее, а тяжелая челюсть сильнее выдавалась вперед. – Полагаю, мне потребуется костюм. Я попрошу Джейн предложить что-нибудь, просто на всякий случай. Ну, а теперь, раз с этим мы все решили, скажи, какие у тебя на сегодня планы, Чарлз? У леди Сент-Джон устраивают музыкальный вечер.
– Я иду в клуб, – отмахнулся Чарлз.
Изабель придержала язык. Она собиралась пойти в театр с Эвелин Реншоу и вовсе не желала, чтобы Онория заставила ее сопровождать себя на музыкальный вечер у Сент-Джонов. Изабель уже слышала, как поет дочь леди Сент-Джон, это вовсе не тот опыт, который хотелось бы повторить.
Кроме того, хотя Онория одобряла богатую и добродетельную леди Реншоу, считая ее подходящей спутницей для невестки, она запросто могла осудить пьесу и настоять на том, чтобы Изабель пошла с ней к леди Сент-Джон.
– Прошу меня извинить, – сказала Изабель прежде, чем Онория успела задать свой вопрос. – Сегодня днем у меня примерка у модистки.
Она не стала упоминать о встрече с Робином в парке. Если Джейн успела об этом сообщить, Онория непременно выскажет свое неодобрение. Изабель затаила дыхание, но, похоже, Джейн удовлетворилась рассказом о помятом платье, испачканном джемом, и забыла упомянуть о походе с Робином к озеру.
– Платье выбирай простое, Изабель, – предупредила Онория. – У тебя все еще траур. И не выходи за пределы своего содержания. Чарлз не потерпит расточительности.
Онория многозначительно взглянула на синее платье, которое надела к ленчу Изабель. Оно было оторочено светло-серой лентой. Изабель знала, что Онория предпочла бы ленту черную, но Роберт умер больше двух лет назад, и ее уже тошнило от полутраурных одежд, на которых настаивала свекровь. Сама Онория вновь вернулась к ярким расцветкам через несколько месяцев после смерти сына.
– Мне нужно платье для прогулок, несколько ночных рубашек… – начала Изабель, но Онория в ужасе шумно втянула в себя воздух, как кит, поднимающийся на поверхность из глубины.
– Изабель! Такие развязные выражения в присутствии Чарлза! Это неприлично! Леди не упоминает вслух о подобных предметах туалета!
Изабель кинула короткий взгляд на Чарлза. Пользуясь тем, что мать смотрит в другую сторону, он маслеными глазками обвел фигуру Изабель.
– Прошу меня извинить, – повторила она, с достоинством поднимаясь из-за стола.
Убедившись, что в холле не видно Джейн Кирк, Изабель, перескакивая через две ступеньки, поднялась к себе наверх и начала причесываться, готовясь насладиться прогулкой с сыном.
Глава 5
Финеас сделал то же, что делал всегда, сталкиваясь с невыносимым властолюбием деда. Он просто ушел.
И сейчас стоял в дверях переполненной комнаты отдыха своего клуба в отвратительном настроении. Адам де Корси, граф Уэстлейк, ждал его за угловым столиком, держа в руке часы. Финеас, протягивая консьержу шляпу, пристроил на лицо привычную плутоватую ухмылку, но сегодня она получилась в лучшем случае кривая, в худшем – похожая на гримасу черепа.
– О, Блэквуд, присоединяйтесь к нам! – крикнул Артур Филпотт, остановив Финеаса, не успел тот сделать и дюжины шагов. – Мы как раз держим пари на то, кто сумеет проехать весь путь до Брайтона… – Филпотт сделал драматическую паузу и хмыкнул над собственным остроумием, – с завязанными глазами! Разве не здорово?
Финеас искоса глянул на Уэстлейка и заметил, что зять закатил глаза. Хотелось бы и ему сделать то же самое, а пришлось обернуться к Филпотту, натренированно улыбаясь:
– А кому завяжут глаза, старина, тебе или лошадям?
Раздался общий хохот, и Финеас пошел дальше, оставив Филпотта размышлять, шутка это или оскорбление. Еще и двенадцати не было, а четверо за столом Филпотта уже успели изрядно выпить и не собирались останавливаться на достигнутом. Жалко их лошадей. Финеас считал, что у одной лошади мозгов больше, чем у Филпотта и его дружков, вместе взятых. Вот бы на небесах подумали хорошенько и решили отдать состояние Филпотта его коням, а самого Филпотта впрячь в его дурацкий фаэтон, которым он управляет так, словно слепой.
– Блэквуд! Рад вас видеть! – воскликнул лорд Бриджес, когда Финеас поравнялся с его столом. – Я слышал, ваша сестра начинает выезжать? Надеюсь, вы представите меня ей? В этом году я намерен выбрать невесту… – Финеас остановился и плотно стиснул зубы, опасаясь язвительной усмешки со своей стороны. Старый развратник говорил это каждую весну, но в этом году на его пути окажется Миранда. Бриджес поиграл бровями и потер руки, при этом брылы его затряслись. – Она хорошенькая? Конечно, с ее приданым это вряд ли имеет значение, но и не повредит, а?
Финеас с трудом подавил желание вбить желтые зубы мерзавца ему в глотку.
– Буду просто счастлив представить вас, старина. Беззубой девушке с деревянной ногой потребуется вся поддержка, какая только возможна, – едко заметил он и пошел дальше.
По возрасту Бриджес вполне мог быть отцом Миранды, а значит, и его отцом тоже. Финеас приостановился, едва не поддавшись соблазну повернуться и напомнить об этом, но поймал нетерпеливый взгляд Адама и зашагал дальше. Чертов Бриджес. Его репутация игрока и бабника была даже хуже, чем самого Финеаса. Миранда заслуживает лучшего.
День складывался исключительно неудачно, да вдобавок и настроение отвратительное, так что изображать из себя повесу было очень трудно. Финеас знал о порочных пристрастиях каждого джентльмена в этой комнате. Они пили, играли в азартные игры и ценили своих шлюх выше, чем дам, за которыми ухаживали и на которых женились. Он даже представить себе не мог, чтобы отдать милую, невинную, ясноглазую Миранду в жены одному из этих типов. Окинув комнату взглядом, Финеас понял, что тут нет ни единого мужчины, которому он охотно может доверить сестру.
Разумеется, за исключением Адама, подумал он, приближаясь к столу зятя. Граф Уэстлейк был счастливо женат на старшей сестре Финеаса, Марианне. Финеас с удовольствием сел за столик, радуясь обществу умного, трезвого Адама.
– Господи, Фин, как, черт возьми, тебе это удается? Я не смог бы выдержать и пяти минут с этими болванами, – пробормотал Адам, кисло глянув на завсегдатаев клуба.
Финеас сделал знак официанту и ухмыльнулся, продолжая придерживаться своей роли на случай, если кто-нибудь за ними наблюдает. Он шалопай, повеса, никогда не бывает серьезным, его всегда видят с бокалом в одной руке и чужой женой в другой. Во всяком случае, Финеас старается, чтобы о нем так думали. Адам относился к тем немногим, кто знает правду.
– Я заставил каждого из здесь присутствующих считать, что достоин осуждения куда больше, чем они. Все уверены, что я думаю только об удовольствиях и больше ничем (или никем) не интересуюсь. Джентльмен в подпитии охотнее выболтает все самые свои страшные тайны, если считает собеседника большим болваном, чем он сам. Я заставляю их думать, что они разговаривают с самым большим идиотом во всем христианском мире, и они выкладывают мне всю нужную информацию.
Официант принес на серебряном подносе виски. Финеас отсалютовал Адаму стаканом и пригубил.
– Заверяю тебя, в этой работе есть свои прелести. Леди обожают повес.
– Полагаю, хватает и мучений, – отозвался Адам. – Я не сомневаюсь, что вместе с теми драгоценными крупицами информации, которые ты выуживаешь, тебе приходится выслушивать много бессмыслицы и пустой болтовни. – В свою очередь, он тоже приподнял стакан. – Аплодирую твоему дару отделять одно от другого.
Взгляд Финеаса блуждал по комнате, коротко останавливаясь то на одном, то на другом лице.
– Я знаю, кто из этих джентльменов спит с женой своего брата. Знаю, кому пришлось отдать фамильное поместье в уплату карточных долгов. Знаю, у кого в подвале красивого дома у моря хранится целое состояние, вложенное в контрабандное бренди. Знаю, кто из лордов носит корсет, чтобы спрятать брюхо, кто набивает ватой чулки и надевает высокие каблуки, чтобы произвести впечатление на слишком молодую для него любовницу.
Он посмотрел в глаза Адаму.
– И это только мелкие секреты. Еще я знаю по-настоящему отвратительные детали. Я храню многие дюжины опасных тайн, которые могут разрушить браки, свергнуть правительство или отправить в пожизненную ссылку кажущихся честными лордов. И все эти тайны я держу при себе на случай, если они когда-нибудь понадобятся Англии. – Финеас потер лоб, пытаясь разгладить морщины, и посмотрел на зятя. – Адам, мне кажется, я должен бросить эту работу, пока не превратился в того, за кого они меня принимают.
Адам поднял брови.
– Ты? Ты один из самых порядочных повес, кого я встречал. Собственно, единственный. – Он усмехнулся, но Финеас не ответил на улыбку. – Эдмонд не ошибался насчет тебя, Финеас. Когда мой брат вербовал тебя на эту работу, он знал, насколько ты умен.
– Он подобрал меня в сточной канаве после того, как я послал Каррингтона к черту и приехал в Лондон, чтобы убить себя спиртным и шлюхами. И, черт побери, почти в этом преуспел, – с горечью отозвался Финеас.
Адам скрестил на груди руки и, улыбаясь, откинулся на спинку стула.
– Ты сумел проложить свой собственный путь в этом нечестивом городе за три года после того, как Каррингтон отказал тебе в денежном содержании, всего лишь играя и наблюдая за другими. Эдмонд понял, какое это полезное умение, и просто помог тебе использовать его с более благородными целями. И ведь ты мог все прекратить, когда в двадцать пять лет вступил в права наследства.
Финеас нахмурился.
– Мы оба знаем, почему я этого не сделал, Адам. Если бы Эдмонда не убили…
Адам поднял руку.
– Если бы Эдмонда не убили, на Марианне женился бы он, я бы ушел во флот, и мы бы не вели этого разговора.
Финеасу хотелось бы беззаботно относиться ко всем тем одиноким годам, которые он провел на службе у короны. Временами его работа становилась слишком опасной. Ему пришлось порвать все связи с теми, кого он любил – ради их безопасности, а новые он заводить не осмеливался. Сердито глядя на своего зятя, Финеас снова и снова думал, стоят ли одиночество и секретность, которых требует служба своей стране, такой высокой цены.
– Дед приехал в город, думаю, это тебе известно. Он привез Миранду на ее первый сезон. Я не виделся с Мирандой больше пяти лет. Каррингтон верит во все, что слышал обо мне. Я чужой в своей семье для всех, кроме тебя. Они не знают, что эта… жизнь показная, что она для Англии. Никто не знает. Во мне разочаровалась даже Марианна, а ведь когда-то мы с ней были не просто братом и сестрой, а очень близкими друзьями.
– Но она все равно тебя любит, – заверил Адам. – Моя жена неизменно преданный человек и будет стоять за тебя горой, несмотря на любые скандалы.
Финеас сильно стиснул стакан, чувствуя, как острые хрустальные края врезаются ему в ладонь.
– А ты знаешь, что она пишет мне письма, укоряя меня за мое поведение? И вкладывает в них вырезки из бульварных газетенок или отрывки писем с упоминанием обо мне, которые получает от своих городских друзей? Причем никогда с хорошей стороны. Она уверена, что я давно утратил честь и совесть.
Лицо Адама посуровело.
– Сейчас не время, Блэквуд.
Финеас нахмурился, поняв по лицу зятя, что его ждет очередное задание. Ему показалось, что он в капкане, и Финеас подался вперед, глядя в хмурые глаза Адама и чувствуя, как нарастает отчаяние и встает комом в горле.
– Дед остановился в Блэквуд-Хаусе и намерен присматривать за мной.
Адам кивнул:
– Да, я знаю. Пока работы в нашем городском доме не закончены, мы с Марианной и Джейми живем у твоей двоюродной бабушки Августы, а его светлость не терпит, когда у него под ногами крутится маленький мальчик. Слишком шумно. Слушай, конечно, это все несколько усложняет, но…
– Да черта с два! – прервал его Финеас. – Каррингтон будет следить за всем, что я делаю. Он уже сделал мне выговор, как пятилетнему ребенку. И требует, чтобы я вел себя безупречно, пока Миранда в городе, а это, насколько я понимаю, затянется на несколько месяцев. Присутствие в Лондоне моей семьи – это превосходная возможность изобразить, что я исправился. Ни у кого не возникнет никаких вопросов! – Финеас пожал плечами. – Я даже могу жениться и удалиться в деревню, как вы с Марианной.
Он мельком подумал о прикрытых маской глазах в бальном зале Эвелин Реншоу, что смотрели на него с таким восхищением. Если бы все это воплотилось в жизнь! От тоски у него сжало горло.
– Не можешь, – вздохнул Адам. – Присутствие деда, конечно, осложнит твою работу, но ты обязательно что-нибудь придумаешь. – Адам помолчал, окинул взглядом комнату и снова посмотрел на Финеаса. – Вчера вечером Эвелин тебе что-нибудь рассказала?
В животе у Финеаса все сжалось.
– Эвелин Реншоу – самая порядочная леди в Лондоне. Она не поддастся соблазну и не предаст своего мужа после нескольких бокалов крепкого пунша.
Адам подался вперед и заговорил очень тихо:
– Мы не просим ее предавать его. Мы всего лишь хотим узнать, где он, а уж что он задумал, и сами выясним. Известно, что он не в своем имении в Уилтшире и не в особняке в Дорсете, но где-то же он должен быть?
– Да какая разница? – с горечью спросил Финеас. – Что значит еще один контрабандист? В Англии нет ни единого лорда, кто не пьет контрабандное французское бренди, и ни единой леди, кто не носит французского шелка и кружев. Каждый лакей и кучер, каждая лондонская шлюха пьют джин, контрабандой доставленный из Франции. Остановить это невозможно. – В доказательство своих слов он поманил пальцем официанта. – Французское бренди, пожалуйста.
Тот молча кивнул и пошел за напитком. Адам не обратил на это никакого внимания.
– Филипп Реншоу занят чем-то намного более опасным и более важным, чем контрабанда нескольких бочонков спиртного. Ты обнаружил что-нибудь, когда обыскивал его кабинет?
Финеас сделал глоток принесенного ему бренди, покатал крепкую жидкость во рту и проглотил, чувствуя, как она обжигает горло и согревает желудок. Нет уж, самому лучшему бренди он предпочитает самое заурядное виски. Финеас холодно посмотрел на Адама.
– К сожалению, нет. Если ты припоминаешь, там шел бал, и перед дверью, которая ведет в его кабинет, стояла женщина.
Адама сощурился.
– Какая женщина?
Финеас допил бренди, видя перед собой закрытое маской лицо и накрашенные губы.
– Черт ее знает. Представления не имею, кто она такая.
Адам расхохотался вслух, и несколько человек обернулись в их сторону. Финеас привычно ухмыльнулся им, но Адам, не обращая внимания, скрестил на груди руки.
– Женщина в Лондоне, с которой ты не знаком, Фин? Не думал, что такое возможно.
Сладострастное воспоминание о таинственной женщине заставило уголки рта Финеаса приподняться в улыбке.
– До того как вечер закончился, я познал ее ближе.
– И как ее зовут?
Ясмина. Звук, похожий на вздох, сладкий, как экзотический аромат ее духов. Да только это имя не настоящее. Финеас поерзал на стуле.
– До этого мы не дошли.
– И что она там делала? – спросил Адам. Голос выдавал его тревогу, брови сошлись вместе. Финеас невольно занервничал, по спине поползла предостерегающая дрожь.
А что она там делала?
– Успокойся, Адам. Это же бал. Она была всего лишь гостьей, как и все остальные.
– Да только тебе она не знакома! – рявкнул Адам, словно это был самый страшный грех, который Финеас совершил вчера в темноте.
– По имени. В конце концов, это был бал-маскарад. Зато ее рот я узнаю тотчас же, если увижу ее снова.
Он ухмыльнулся, но Адам не разделял его веселья.
– Несмотря на библейский смысл, мы все еще нуждаемся в информации. Причем больше, чем когда-либо.
– Да почему? Во время нашего последнего разговора это не выглядело таким важным.
– Все изменилось.
В комнате стало тише. Несколько столов освободилось, люди разошлись по своим делам или на ленч в более модные клубы. Теперь их легко могли подслушать.
– Слушай, нельзя говорить об этом здесь, – пробормотал Адам. – Я уже опаздываю на встречу с Марианной и Джейми в Гайд-парке. Поехали со мной.
Это было больше похоже на приказ, а не на приглашение. Адам не произнес больше ни слова, пока двуколка Уэстлейков не выехала в хаос лондонских улиц.
– Как прошла твоя поездка? – спросил Финеас. Адам владел флотилией торговых судов. Для графа вещь неслыханная, но его зять был не типичным пэром. Несколько судов использовалось для сбора информации о Наполеоне для английской короны.
– Я встретил в городе контрабандистов Томаса Мора.
Этим он мгновенно полностью завладел вниманием Финеаса. Наполеон устроил в Гренвилле безопасную и гостеприимную гавань для английских контрабандистов. В обмен на золото английские рыбаки и матросы могли купить любых товаров столько, сколько увезут. Золотом Наполеон расплачивался со своей огромной армией, а контрабандисты, перебрав дешевого французского вина, снабжали врага полезной информацией.
– Мор в Гренвилле? – переспросил Финеас. – Я-то думал, у него процветающий бизнес по вывозу военнопленных французов из Англии.
– Да, он сколачивает состояние, «спасая» офицеров, поклявшихся не участвовать в боевых действиях и оставаться в Англии до конца войны. Вероятно, даже имеет на борту француза-священника, который освобождает их от клятвы по пути через Ла-Манш. Нам докладывают, что большая часть бывших военнопленных прямиком мчится к Наполеону, едва успев ступить на французскую землю, чтобы передать информацию. Это может здорово нам навредить, и все благодаря Мору.
– И это настолько важно? – спросил Финеас. – Несколько французских офицеров со своими байками? И какое отношение имеет ко всему этому Филипп Реншоу?
– Все намного сложнее. Мор был счастлив продать мне информацию, он бы родную мать продал за блестящий полупенсовик. Помнишь, когда король Франции Людовик прибыл сюда с просьбой об убежище, пока не разобьют Наполеона?
Финеас кивнул.
– Когда он сошел на берег, двое английских лордов предложили его величеству свое гостеприимство, пока правительство решает, что с ним делать. Один был маркиз Бекингем, второй – лорд Филипп Реншоу. Филипп пошел на большие расходы, чтобы заманить короля в свой дом. Его мать была французской аристократкой, родственницей королевской семьи, и он рассчитывал, что Людовик с уважением отнесется к этому родству. Но увы, он прошел мимо великолепной кареты Реншоу, сел в более простую Бекингема и уехал с ним в его поместье в Стоу. Филипп не простил оскорбления. По словам Мора, он заключил сделку с Наполеоном – пообещал доставить к нему короля Людовика, Фин!
Брови Финеаса взлетели вверх.
– Если Реншоу собирается его похитить, нужно приставить к королю дополнительную охрану.
Адам покачал головой:
– Дело не только в Реншоу: он бы никогда не справился с этим в одиночку. Том Мор утверждает, что тут впутаны и другие английские лорды, из самых значительных людей Англии.
– Имена известны? – осведомился Финеас.
– Мор не сказал, кто они, не думаю, что он знает. Но он обеспокоен. Подобный заговор даст властям отличный повод положить конец контрабанде. Мор боится, что его бизнес пострадает. – Адам мрачно улыбнулся. – Кроме того, Мор заявил, что он патриот.
– Если Людовика похитят и проведут по улицам Парижа на гильотину, Англия попадет в ужасное положение, – произнес Финеас. – Мы будем выглядеть полными болванами. Французские роялисты и наши союзники утратят веру в нас, некоторые могут перейти к Наполеону и сражаться против нас. Англия может проиграть эту войну и кончить тем, что станет частью империи Бонапарта. И пусть Мор не желает становиться гражданином Франции, похоже, Филипп Реншоу совсем не против.
– Теперь ты понимаешь, почему должен еще какое-то время изображать из себя повесу? Ты уверен, что нет никаких шансов очаровать Эвелин и убедить ее рассказать, где находится ее муж? Это был бы самый быстрый и простой путь к…
– Эвелин Реншоу – образец добродетели.
Адам усмехнулся:
– Да ладно. Я ничуть не сомневаюсь в твоих способностях. Прежде ты никогда не терпел неудач.
– Эвелин Реншоу не интересуют такого рода соблазны. На прямой вопрос о своем муже она отвечает, что Филипп в отъезде, и тут же меняет тему. Она умна, из нее ничего нельзя вытянуть никакими уловками и намеками. Эвелин невосприимчива к моим чарам, Адам.
– А вторая леди? Та, что помешала тебе обыскать кабинет?
– Она мне не мешала. Просто стояла у меня на пути. – Финеас не удержался и ухмыльнулся. – Она хотела поразвлечься… ну, мы и развлеклись. Как говорится, только работа и никаких…
– Это неспроста, тебе не кажется?
– Она не представляет опасности, я уверен в этом, – отмахнулся Финеас, но сомнения уже дунули холодом ему на затылок. Почему она стояла перед той дверью и так пристально смотрела на него? – Вероятно, просто устала от мужа и хотела приключений, – пробормотал он.
– Должен ли я напомнить тебе, что большинство людей и в тебе не видят опасности? Ты кажешься приятным безобидным человеком. И тем не менее ты весьма и весьма опасен, разве нет?
Карета остановилась в зеленых границах Гайд-парка. Адам открыл дверцу.
– Марианна и Джейми скорее всего возле пруда, – произнес он, выбираясь наружу.
Финеас пошел по траве следом за ним. Он окинул взглядом парк, всматриваясь в каждую леди. Ни одна из них не Ясмина: этот рот и эти глаза он узнает где угодно.
Финеас гордился своим знанием людей, особенно женщин. Знал, как им угодить. Он представил себе запрокинутую назад голову Ясмины в темноте сада, вспомнил, как звездный свет мерцал на ее белом горле, когда он ублажал ее. Финеас вспомнил вкус ее кожи, и во рту собралась слюна.
Еще он знал, как лгать в лицо женщине, если возникала такая необходимость, но в постели он всегда был искренен.
Живот скрутило. Неужели с ее стороны была только ложь? Если так, она весьма искусна в играх. В его играх.
Финеас взглянул на проехавшую мимо карету с дамами и быстро отвернулся: среди них ее тоже нет. Впрочем, это не важно. Долго она прятаться не сможет. Потребуется несколько часов, может быть, дней, и он ее отыщет.
И тогда займется с ней любовью при свете.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?