Текст книги "Золушки нашего Двора"

– Заходила к Яго, тамошняя экономка сказала, что Вителья съехала. Заглядывала в резиденцию их Ордена и не застала ее, – грустно сказала Виньо. – Буду пробовать дальше…

– Может, она тебя видеть не желает? – мурлыкнула фарга. – Велика вина слишком?

– Может, и так, – передернула плечами гномелла, – только поговорить мне с ней надо, Руфусовой косой клянусь! И я это сделаю!

– Вот и умница! – Тариша облизала тарелку. – Давай собираться, подруга, а то на занятия опоздаем!

Виньо бросила косой взгляд на уголок кровати, виденный через полуоткрытую дверь в комнату, служившую им с Йожевижем спальней, и едва сдержала тяжелый вздох. Решительно поджала губы, накрыла оладьи полотенцем – будет, чем отужинать, затушила печь и подхватила полотняную сумку с учебниками:

– Идем!

* * *

Узкое тело гепарда змеилось по земле, танцуя со смертью – Грой раз за разом уходил от волчьих атак.

Вителья осадила гнедую рядом с Варгасом. Наклонившись к магу, прошептала всего два слова. Он взглянул на нее с таким изумлением, будто девушка на его глазах обратилась в демоницу.

– Волчья яма? – переспросил, не веря своим ушам.

– Именно, – горячо зашептала волшебница, – на бешеных магия не действует, но это не значит, что она не действует на окружающее пространство!

– А как?…

– Развеять землю под ним как можно глубже! А потом завалить!

– Применить «Черную дыру»? – в глазах Серафина загорелся интерес. – Но у меня не хватит Силы!

– Об этом не беспокойся, я поделюсь! – Вителья была решительна и неумолима. – Думай быстрее, Грой не сможет сдерживать зверя долго, а здесь полно беззащитных людей!

– Если подгадать момент и одномоментно развеять земляной ствол… Вита, мне следует подготовиться, сплести заклинание! Но нужно, чтобы зверь пришел именно в то место, которое…

Варгас замолчал. Волшебница сдерживала себя, чтобы не встряхнуть его за плечи.

Огромные челюсти бешеного щелкали в непосредственной близости от гепарда с таким звуком, будто раз за разом захлопывался медвежий капкан.

– Если бы Вирош подогнал его к нужному месту… – продолжая размышлять, пробормотал маг.

– Крикнуть ему?

– Не надо! Мы не знаем, насколько волк сохранил остатки разума, вдруг догадается! – Варгас поднял на Вителью взгляд, полный куража: – Иллюзии тебе хорошо даются?

– Великолепно! – поневоле заражаясь от него уверенностью, ответила та и чуть было не ляпнула с гордостью про то, как долго ей удавалось скрывать тролля под человеческой личиной.

– Создай иллюзию Вироша и потихоньку веди ее вон к тому дубу…

– Почему не на открытое пространство? – удивилась волшебница.

– Зверь может почувствовать подвох… Покружи, поводи их. Я скажу тебе, когда буду готов!

– Да, мой командир! – воскликнула Вителья и спрыгнула с лошади – кастовать ей было удобнее, стоя на ногах.

Спустя несколько мгновений на сцене появилось новое действующее лицо – второй гепард, точная копия первого. Он призывно тявкнул, привлекая к себе внимание Гроя, и отбежал в сторону, хлеща хвостом по бокам. Вирош парой грациозных прыжков догнал его. Вителья могла поклясться, что, когда солнечный кот обернулся, чтобы взглянуть на нее, он подмигнул!

Пятнистые звери играли друг с другом, будто не обращая внимания на бешеного. Вот только игры их проходили в опасной от него близости, что одновременно бесило его и завлекало.

– Еще немного, – прошептал Варгас.

Он тоже спешился и теперь стоял рядом с Витой с непривычно сосредоточенным лицом, прикрыв веки. Волшебница с восторгом разглядывала все новые и новые плетения в его заклинании – оно должно было выпустить мощь, которую маги обычно предпочитали не тревожить.

– Давай! – находясь в высшей точке концентрации, крикнул маг. – К дубу!

Один из гепардов, напрыгнув на бешеного, махнул лапой около самого его глаза. Звериный инстинкт самосохранения еще работал – взревев, черный волк молниеносно бросился к нему и схватил бы под аккомпанемент криков ужаса стражников и присоединившихся к ним оборотней, однако гепард вдруг исчез, чтобы появиться чуть в стороне. Вирош метнулся за ним, оборачиваясь ухмыляющейся мордой – будто дразнился. Трассирующая желтая дорожка из солнечных котов тянула бешеного к дереву, надежно повязывая ненавистью и жаждой погони.

Вителья наблюдала, как Варгас выпускает заклинание, и невольно любовалась его плавными движениями. Одновременно она уводила «своего» гепарда к центру пространства, которое должно было исчезнуть.

– Дай мне руку, Вита, – прошептал Серафин, и волшебница вложила свои пальцы в его, делясь Силой.

Синее пламя с гудением прошило мага, не причинив ему вреда, но заставив от изумления широко раскрыть глаза, и устремилось вслед плетению. Влилось в заклинание, увеличивая размер энергетической сети над островком земли со столетним дубом посередине.

– Грой! – во всю мочь закричала Вита.

Солнечный кот, припав на лапы, совершил невозможный прыжок и ушел из-под самого носа бешеного, скрывшись в кустах.

Земля под лапами волка дрогнула… и исчезла. Пропасть открыла зубастую пасть, поглощая тяжелое тело. Бешеный попытался выпрыгнуть, издав отчаянный вой. Огромные лапы вонзили крепкие когти в края пропасти.

– Шире, Варгас, миленький! – шептала Вителья.

Край развеялся по ветру, и бешеный рухнул вниз. Из ямы донеслось рычание, от которого кровь стыла в жилах, но оно затихало, становясь отголоском призрака из могилы.

– А теперь, – маг посмотрел на Вителью, – мне нужна вся твоя Сила. Дай мне!

Дрожащими от напряжения руками он притянул девушку к себе и впился поцелуем в ее губы. Она подалась навстречу. Свечение вокруг них напомнило взрыв маленького солнца. Земля затряслась. Там, где стоял ранее дуб, поднималась радуга, сводя края ямы, дна у которой не было. Спустя несколько мгновений пропасть схлопнулась, вызвав из нутра земли последний, полный муки и боли крик оборотня, перед смертью снова ставшего человеком.

* * *

Местечко со смешным названием Козеполье раскинулось на верхушке пологого холма. К северо-западу от моря они поднимали головы, становясь выше. Летом покрытые изумрудной травой и туманными дымками, зимой – белыми скатертями снегов, они тянулись к одетым лесами предгорьям Синих гор. Здесь же деревьев было мало, зато царствовали мшистые валуны, в незапамятные времена то ли забытые богами после побоища, то ли оставленные уходящим ледником развалины древних сооружений, бархат и атлас разнотравья. И коз действительно было полно – с террасы поместья, нависающей над склоном, Бруни прекрасно видела белые, серые и черные пятна, что бродили по холмам и небольшим уютным равнинам между ними. Дикие животные выбивали копытами траву из-под снега, не боялись забираться на верхушки валунов и подолгу стоять там, жуя жвачку и поэтажно разглядывая мироздание равнодушно-мудрым взором.

В первые минуты пребывания в Козеполье Бруни показалось, что поместье безлюдно. В стенах было чисто и тепло, с кухни, местоположение которой она безошибочно определила по запаху, тянуло ароматами блюд. Однако скоро послышались шаркающие шаги, и в гостиную, куда она переместилась с мужем по его портальному перстню, вошел сгорбленный седой старик в синем гвардейском мундире. Оторвав взгляд от мощных потолочных балок, чем-то до боли напомнивших ей родной трактир, она встретилась с требовательным взглядом пронзительно-синих глаз.

– Добрых улыбок и теплых объятий, Рофио, – улыбнулся Кай, – позволь представить тебе мою жену, Бруни.

Военная выправка вошедшего сказала Бруни о многом. Перед ней был служака до мозга костей, из тех, что продолжают воевать, даже когда война окончена.

– Ваше высочество Бруни, вы будете хорошей женой нашему Арку? – сердито спросил он.

Матушка подумала и честно ответила:

– Я постараюсь, Рофио!

– Вот и умница! – неожиданно ласково сказал старик. – Обед через половину часа! Ваша спальня готова, вода в купальне нагрета. Смерч и Облако оседланы и ждут в конюшне.

И, шаркая, но стараясь держать спину прямой, он вышел.

– Это Рофио Ромурин, бывший адъютант моего деда, отца и мой первый адъютант, – пояснил Кай, целуя Бруни в висок. – Стольким вещам я у него научился, не счесть!

– Сколько ему лет? – поинтересовалась она, прислушиваясь к затихающим шагам.

– Сто два года, и он не собирается сдаваться! Здесь ему хорошо – есть хозяйство, требующее пристального внимания, и любимое кресло, в котором он дремлет подолгу, когда я во дворце, – засмеялся Аркей, и Бруни засмеялась следом.

В возникшей перед глазами картинке сидящего в уютном кресле, под шерстяным пледом и сладко дремлющего вояки было что-то очень домашнее, доброе и теплое.

– А кто такие Смерч и Облако?

– У нас полчаса до обеда, – улыбнулся Кай, – пойдем посмотрим?

В маленькой конюшне Матушка сразу разглядела в одном из стойл тонкое свечение, будто проникающее через воротца. Конечно, на самом деле никакого свечения не было – но шкура лошади с розовыми носом и губами, с тонкими чуткими ушами, с длинными ногами и великолепными гривой и хвостом была настолько белоснежной, что при взгляде на нее глазам становилось больно. Напротив, в другом стойле, похрапывал, волнуясь, черный как ночь жеребец.

– К Смерчу пока не подходи, он кусается, – пояснил принц, открывая воротца и оглаживая вороного по морде, – а Облако – настоящая принцесса! Деликатная и спокойная. Ты с ней подружишься!

– Я?!

Бруни остановилась перед воротами денника в изумлении. Ездить верхом она совсем не умела, вот телегой управлять – пожалуйста!

– Боишься? – шепнул принц, подходя сзади.

От его тихого голоса у нее по шее побежали мурашки. Обернувшись, она приникла к его груди, опасаясь даже смотреть в сторону белоснежной красавицы.

– Боюсь!

– Я тебя научу, не надо бояться, маленькая моя, – принц целовал ее лицо, и то ли от поцелуев, то ли от запахов снега, навоза, печного дыма, свободы от дворца у Матушки кружилась голова, а в душе росло ощущение детского восторга.

– Я на нее не залезу! – целуя Кая в ответ, пожаловалась она.

– Еще как залезешь, – подхватывая ее на руки, засмеялся принц. – Брунь, почему я так люблю носить тебя на руках?

– Не знаю… – глядя в его лучащиеся счастьем глаза, замерла она – страшась спугнуть это мгновение.

Взгляд Кая стал жадным, собственническим. Крепче прижав Матушку к себе, он понес ее прочь из конюшни, шепча:

– У нас половина часа до обеда… Успеем?

И она отвечала, прижимаясь щекой к его груди и слушая, как стучит его сердце:

– Успеем…

* * *

Почтенному Рофульштадту, Синих гор мастеру, главе Гильдии ювелиров подобострастие было не свойственно. Долгие годы работы с драгоценными камнями, на немногие из которых можно было приобрести города, даровали ему мудрость мудрейшего. Какие бы эпохи ни случались, какие бы события ни приключались, Рофульштадт знал, что всё – прах земной. Вечен лишь свет, пойманный в драгоценные грани. Однако визит их величеств и ее высочества Ориданы в резиденцию гильдии являл собой случай из ряда вон. Ради такого можно было открыть запечатанные секретными замками и охранными заклятиями подвалы резиденции, на которые облизывался лично глава Гильдии воров Сурок Беспалый, чье настоящее имя никто не знал. Облизываться он мог сколь угодно, однако замки́, сработанные мастерами Гильдии механиков, и заклинания, дарованные архимагистром Никорин, которая любила крупные и чистые камни, считалось невозможным обойти.

Ну и самое время было вспомнить о том, как следует кланяться венценосным особам.

Широкоплечий гном с черной как смоль шевелюрой, затянутой в тугую косу, и бородой, схватился за поясницу.

– Ужасно рад видеть дорогих гостей! Прошу простить, спина! Сидячая работа, будь она в недра неладна!

Глаза королевы Орхиданы горели, как у кошки, обнаружившей рядом с лежанкой крынку свежайших сливок. Она открыла было рот, желая спросить, правда ли, что в подвалах резиденции хранятся несметные сокровища, однако вперед выступил Цеховой старшина Виньогрет. Перебивать рыжего главу драгобужской делегации ее величество не решилась. Последовала череда поклонов, пожеланий здоровья и благополучия. Оба гнома оказались одинакового роста, равной сажени в плечах и длины бород, что заставило их взглянуть друг на друга с уважением.

– Позволь вручить тебе подарок с родины, – прогудел Виньогрет, принимая от товарища завернутый в бархат предмет.

Рофульштадт с поклоном принял подарок, развернул. Крякнул, покачал головой, сказал с удовольствием:

– Ты, почтенный мастер, знал, что дарить такому старику, как я!

– Ты, почтенный старик, мне сто очков вперед дашь, – хохотнул Виньогрет.

– Кто это есть? – уточнила принцесса Оридана, указывая худой рукой на угловатый предмет с трубками, покоившийся в широких ладонях главы гильдии.

– Сие есть волшебный окуляриус, ваше высочество, – пояснил, приосанившись, Цеховой старшина. – Стереоскопический, с поворотной оптической системой, фиксированным увеличением и встроенными источниками проходящего и отраженного света с питанием от артефакта третьего уровня!

– Незаменимая вещь для ювелира! – Рофульштадт любовно прижал к себе окуляриус. – Прошу следовать за мной!

В этот день засовы и магические заслоны спали с подвальных дверей Резиденции. Под ее фундаментом оказался подземный лабиринт, выйти из коего живым не представлялось возможным – дополнительная мера защиты. Их величества, понимая, что редко кто из смертных бывал здесь, крутили головами, разглядывая тянущиеся вдоль стен полки с образчиками пород, неотшлифованных камней, старинными инструментами, древними каменными статуэтками.

– Ничего не трогайте, пожалуйста! – мягко перехватил руку Ориша мастер Рофульштадт. – Иначе от охранного заклятия вы ослепнете и оглохнете. Кроме того, могут сработать ловушки… – Он повернул незаметный рычажок, и у ног герцога распахнулся лючок, ведущий в зябкую темноту.

Гаракенца передернуло. Лючок, смачно чавкнув, закрылся.

– Очень э-э-э… эффективно! – пробормотал королевский шут, бледнея и обходя место, где располагался лючок, снова ставший незаметным.

– Жаль, рю Вилль не видит! – хохотнул Редьярд.

Глава гильдии ввел их в круглый зал с низким потолком, слабо освещенный кристаллами, которые росли прямо из камней у входа. Покопавшись в кармане широких штанин, он вытащил магический свиток, сорвал оплетку. Пергамент вспыхнул, и помещение залил яркий свет… Никто из гостей не сдержал восхищенного вздоха. В стеклянных шкафах переливались будоражащим блеском разнообразные камни. В центре зала стояла круговая витрина. Внутри нее на постаменте располагался фонтан, из жерла которого падали на мерные весы радужники. Падали с тихим звоном, ради которого можно было продать Аркаешу душу, особенно не торгуясь.

– Йорли! – севшим голосом прошептала королева Орхидана, позабыв о посторонних. – Йорли, хочу всё!

– Многое из того, что вы видите, не продается, ваше величество! – пояснил глава гильдии. – Но насчет остального, – он подмигнул королеве, – можно поторговаться!

Его величество Йорли потер ладони. Голос королевы, с придыханиями готовой на все личности, заводил его неимоверно – гаракенский король давно мечтал еще об одном ребенке!

– Поторгуемся, почтенный мастер! – воскликнул он.

– До́бро, до́бро! – бормотал Цеховой старшина, обходя зал. Шедшие за ним гномы восхищенно перешептывались, хотя старались казаться серьезными и важными.

– Присаживайтесь, дорогие гости! – Рофульштадт с улыбкой поймавшего жирную мышь кота указал на низкие широкие диваны. – Желающие могут прогуляться, дабы получше рассмотреть сокровища и работы нашей гильдии. Прошу только ничего не трогать!

– А руки так и тянутся! – пробормотал Дрюня и на всякий случай засунул руки в карманы фиолетово-салатовых шаровар.

– Ну, приступим! – голосом заядлого игрока воскликнул король Йорли, и королева затаила дыхание…

Торги начались.

* * *

Из кустов выскользнул Грой Вирош в человеческой ипостаси. Подошел, стараясь выровнять дыхание – бешеный заставил его побегать! Сказал, не скрывая восхищения:

– Здорово вы его! У вас отличная команда!

Польщенные Вита и Варгас переглянулись.

– У нас отличная команда! – ответно улыбнулся маг. – Работать с вами, напарники, одно удовольствие!

К ним приблизились оборотни, которые вернулись к людям, чтобы защитить своих женщин, детей и стариков. Глава клана Полярных Бегунов низко поклонился.

– Благодарю вас за помощь! Если бы не вы, мы были бы мертвы!

– Он мог успеть укусить кого-то! – воскликнула Вителья, однако Соден неожиданно зло зыркнул на нее:

– С этим мы разберемся сами!

Он развернулся и, тяжело ступая, пошел прочь. Горько было покидать край, ставший родным. Земля будто держала за ноги, замедляя шаги. Не пускала.

Вителья болезненно поморщилась. Пьянящее чувство победы исчезло, сменившись досадой. Да, бешеный мертв, но люди погибли, и неизвестно еще, сколько погибнет!

К ним подошел командир графских стражников.

– Его сиятельство приглашает вас в замок отужинать и отпраздновать победу над чудовищем, которое войдет в историю нашего края как Вожеданский зверь. О вас будут слагать легенды!

– Давайте откажемся? – тихо предложила Вителья – ей до ужаса хотелось домой, в Вишенрог.

Подумала об этом – и сама удивилась. И когда же столица Ласурии стала ей родной до такой степени, что она думает о ней как о доме?

– Нельзя, – так же тихо ответил Вирош, повернулся к командиру: – Мы принимаем приглашение с благодарностью. Но сразу после ужина вынуждены будем отбыть. Служба!

– Понимаю, – кивнул тот. – Возвращаемся в замок!

Бегущего рысью Вырвиглота встретили на полпути. Когда Вита погнала лошадь, желая догнать гепарда, остальные рванули за ней, позабыв о слуге.

Протянув руку, волшебница затянула его на седло. Гнедая всхрапнула и осела на задние ноги, не от тяжести тролля – ее блокировал амулет, – а от запаха чужого древнего существа. Запаха, который люди чувствовать разучились. А вот оборотни, похоже, нет: Вирош наморщил чувствительный нос, повел им из стороны в сторону и коротко посмотрел на Вителью. Она сделала вид, что не замечает.

– Быстро ехала! – укорил ее Дробуш. – Забыла!

– Прости, Дробушек, – полуобернувшись, повинилась она. – Зато мы завалили эту тварь!

– Хорошо! Быстро! – похвалил тролль.

Отряд растянулся по дороге, направляясь в деревню, а затем и в замок.

– А когда это граф успел пригласить нас поужинать? – с подозрением спросил у ехавшего в седле за ним оборотня маг. – Он же в деревне остался!

– А это он заранее, – хохотнул блондин, – небось приказал нас пригласить только в том случае, если все закончится хорошо!

– А если бы закончилось плохо? – заинтересовалась подъехавшая Вита.

– Если бы закончилось плохо, приглашать было бы некого. И некому… – философски пожал плечами Вирош.

Волшебница невольно потерла ладонью закрытое высоким воротом рубашки горло. От слов оборотня вспомнилось удушье, причиняемое Ожерельем признания, и на сердце стало тревожно.

В деревне, куда они вернулись к закату, было тихо. Никакого чествования им не устроили. Люди, наоборот, попрятались, когда отряд проскакал по улице, ненадолго задержался у трактира, чтобы прихватить графа и вторую половину стражников, и отправился дальше.

Замок рю Сорса, как и положено замкам, стоял на возвышенности. От вершины холма вниз тянулось несколько тщательно очищенных от растительности дорог. Стены были подновлены. Ни выпавших или рассыпавшихся в труху камней, ни скрипа в цепях подъемного моста. Вителья, открыв рот, смотрела на этакое чудо. Подобными в Тикрее не пользовались уже лет двести, а этот не только исправен, но и работает как часы!

– Нравится? – не без гордости спросил рю Сорс, поравняв свою лошадь с ее. – У меня хорошее хозяйство, волшебница, крепкое! Счастлива будет та, что войдет в мой замок хозяйкою!

Девушка покосилась на него и ничего не ответила.

– Так вы холостяк, ваше сиятельство? – уточнил Серафин.

– Вдовец. Трижды… – улыбнулся граф.

От его улыбки Вите стало нехорошо. Она уже мечтала о том, чтобы торжественный ужин закончился, так и не начавшись!

* * *

Потекли ручейком вдоль берегов неги медовые дни. Новобрачным никто не мешал, слуги, которых на все поместье оказалось около десяти человек, старались не попадаться влюбленным на глаза, чтобы не спугнуть мгновения, длящиеся лишь для двоих.

На вторую ночь принц привел Бруни на террасу, усадил в уютное кресло, укутал в шаль из узаморской шерсти и овчинный тулуп. Накинув второй тулуп, сел рядом, протянул Матушке руку. На полу, у ног, стояла низкая жаровня, накрытая решеткой. От нее тянуло теплом, таким приятным морозной ночью.

Луна стирала бледной ладонью слабый свет звезд, серебрила снег, заставляя тени двигаться. Где-то вдали раздался дружный вой волчьей стаи… Умело сплетая голоса, звери пели торжествующий и прекрасный гимн полнолунию.

– Неподалеку живет один из кланов, – не повышая голоса, пояснил Аркей и снова замолчал – не хотел нарушать роскошь ночного представления звуками собственного голоса.

Матушка крепче сжала его пальцы, поерзала, устраиваясь поудобнее, и замерла. Кай был прав – холмы дышали дикой, природной жизнью, в которой сейчас не было места человеку.

С этих пор они проводили здесь почти каждую ночь. Натешившись друг другом в жарко натопленной спальне, одевались, выходили на террасу и садились помолчать, последить за нехитрой дорогой Луны, за игрой теней на снегу, послушать пение оборотней. Стоило подольше не отрывать взгляда от холмов, залитых призрачным светом, как они оживали, превращаясь в океанские валы, неспешно катящие к горизонту. И мир в одночасье становился тем полным силы и прелести, что по преданиям царил на Тикрее до Вечной ночи.

В одну из таких ночей Бруни проснулась, будто кто-то прошептал ей на ухо: «Проснись, девонька!» Посмотрела на принца. Тот спал спокойно, откинув полу тулупа – ему было жарко. На его щеках играл румянец, а на губах – улыбка человека, который вернулся домой.

Сдержав желание прикоснуться, поцеловать – боясь разбудить его, Бруни поднялась и, кутаясь в шкуру, подошла к парапету. На белом лике Луны застыла черная галочка – то ли птица, то ли соринка в глаз попала.

Матушка протерла глаза и присмотрелась. «Галочка» тронулась с места, нарезая круги вдоль облаков, полосами мокрой ваты потянувшихся с моря – должно быть, завтра пойдет снег, а может, и метель пожалует.

Такой большой птицы она никогда не видела! Даже самые крупные из морских орлов, что следовали за течениями, полными играющей рыбы, значительно уступали в размере этой! Чем ближе кружил странный летун, тем яснее Бруни различала резные крылья, змеиную шею, хвост, усеянный шипами. И тем больше понимала, что видит сон. Полный волшебства сон с древним существом, которое, как и Богиню, нельзя узреть наяву!

Свист воздуха разорвал тишину. Он завис напротив – крылатый змей размером с дом, завис, без усилия подмахивая крыльями под брюхо в изумрудных и золотых чешуях. Изогнул длинную шею и выдохнул аккуратное кольцо дыма. Завороженная Матушка следила, как оно поднимается и повисает, зацепившись за водосточный желоб. Страшно ей не было. Как и в том, первом сне с прекрасной незнакомкой, чувство опасности, режущей грани между двумя реальностями, присутствовало, но не становилось главным. Главными были чудо, красота, мощь и детский, какой-то щенячий восторг от того, что один из мифов Тикрея находится так близко. Протяни руку – дотронешься до играющих в лунном свете чешуй! Она и протянула. Взметнулась похожая на куриную огромная лапа, коготь, сверкнувший алмазом, осторожно коснулся центра ее ладони. «Я рад видеть тебя, девонька!» – прозвучал в сознании знакомый голос, и… все исчезло.

Воздух был пуст.

А капелла пели оборотни, провожая полную Луну, им отвечали лаем и тявканьем собаки из деревушки между холмами.

Потрясенная Бруни лихорадочно обшарила глазами ночное небо, разыскивая незваного гостя. Но успела увидеть лишь, как развеивается, истончаясь, дымное кольцо, зацепившееся за водосточный желоб.

* * *

Свадебные празднества растянулись на седмицу. Во дворце дым стоял столбом – маскарады, балы, охоты, балеты и прочие увеселения не заканчивались, перетекая один в другой. Для обслуживания гостей пришлось увеличить штат временно нанятой прислуги вдвое сверх уже набранной. То тут, то там начали раздаваться взвизги новеньких горничных и поломоек, подкрепленные лошадиным ржанием его гаракенского высочества Харли и богатырским хохотом его высочества Колея. Принцы развлекались, как могли, походя пополняя генофонд.

Его величество ежедневно закрашивал черным дни в магическом календаре на столе в кабинете, тяжело вздыхал, запирался подолгу с Цеховым старшиной Виньогретом, с которым стал не разлей вода, его величеством Йорли и шутом. Запирались они в разных местах дворца и в страшной конфиденциальности, ибо мэтр Жужин не дремал. Пользуясь привилегией при наличии угрозы жизни венценосца посещать любые покои, в том числе личные королевские, являлся неожиданно и ниоткуда, будто привидение, принюхивался, приглядывался и заставлял его величество принимать горчайшие настойки для укрепления сердца. Даже Стрёма, который обычно ничего и никого не боялся, вздрагивал, когда целитель в серой мантии бесшумно выходил из-за угла, поводя породистым носом.

Измученный празднествами и лечением его величество о делах, тем не менее, не забывал, иначе не был бы его величеством. В один из дней он собрал в экстренном порядке Малый Королевский совет и практически заставил принять его точку зрения на дальнейшую судьбу самых северных провинций Ласурии.

Спустя день в шесть утра он уже сидел в своем кабинете, тоскливо потягивая из бокала чистую воду и с завистью поглядывая на Дрюню, который сладко спал в кресле, свернувшись калачиком. В конце концов зависть взяла верх. Смяв лежащий перед ним лист бумаги, король метнул его точнехонько в лоб шуту и, довольный, откинулся на спинку стула.

Дрюня приоткрыл один глаз, вытащил из-за пазухи очередного щена Стрёмы и спустил его на пол, где тот тут же описался.

– Чего кидаешься, твое неугомонное величество? – сердито спросил шут, садясь ровнее и пальцами пытаясь расчесать встрепанные космы. – Нет бы, понимаешь, поработать на благо родины, а ты ерундой занимаешься!

– Не выспался, да? – ехидно поинтересовался король. – Женка не дала?

– Как раз дала, – сладко потянулся Дрюня и показал королю язык: – Потому и не выспался!

– Вырву язык-то, – добродушно усмехнулся тот. – Давай, иди досыпай до обеда в своих покоях. Ты мне сейчас не нужен!

– Ур-ря! – не стесняясь венценосца, заорал шут и сбежал, прихватив щена.

Его величество помрачнел, загляделся на оставленную псиной лужицу и не заметил, как в кабинет вошел Ян Грошек.

– Его светлость рю Воронн ждет приема, ваше величество. Звать?

Король сплел пальцы.

– Зови!

Атрон рю Воронн, войдя, поклонился. Редьярд лениво смотрел на него, скрывая за ленью жадность взгляда. Он видел Первого посла мельком, когда тот, прибыв на свадебные торжества, передавал ему поздравления от асурха Понтеломуса. Тогда скользнул глазами, не задерживаясь, – век не видал и не видел бы еще столько же! А сейчас разглядывал пристально, отмечая отяжелевшие черты, замкнутый на себя сумрачный взгляд человека, который не ладит с действительностью.

– Рад видеть вас, герцог, – наконец сказал он. Сердце болезненно дернулось: рю Воронн был тенью из прошлого, которое его величество предпочитал бы не вспоминать. – Садитесь, разговор у нас с вами будет долгим…

Тот сел, аккуратно сложив красивые руки на коленях. Прямая осанка, широкие плечи, черты лица будто выточены скульптором, воспевающим мужественность. Герцог был красив и до сих пор, той красотой, что заставляет женские сердца трепетать, а лона – увлажняться. Однако Рейвин любила его не за это! Рейвин, мудрая, терпеливая Рейвин и не знала, что он, Редьярд, знает…

Его величество едва сдержал готовый сорваться с языка вопрос. Что толку копаться в прошлом? Это как мертвое тело препарировать – удовольствия никакого, одна вонь!

– Мы довольны вашей службой, рю Воронн, – заговорил он. – Отношения с Креем после войны не потеплели, но стали ровнее – это большой шаг! Представляю, как вам приходилось балансировать между неприятием крейского образа жизни и необходимостью хотя бы внешне его поддерживать!

– Да, ваше величество, так и есть, – качнул головой герцог.

Лаконичен, краток, точен… Однако король был в курсе, какой яд могут источать уста Первого посла.

– Вы отдали Ласурии половину жизни, герцог, и, поверьте, мы это ценим! Вознаграждение будет достойным!

– Хотите отправить меня в отставку? – сверкнул глазами рю Воронн. – Я не подавал прошения!

– Я знаю, что вы сделали, – усмехнулся король, позволяя ярости на мгновение выглянуть из зрачков, – и о том, чего не сделали, знаю тоже! Но вы нужны Ласурии, герцог, поэтому я закрою на все глаза… Поверьте мне, пенсионный покой вам не угрожает!

Рю Воронн казался удивленным, однако его величество заметил, как отхлынула кровь от холеных щек. Король сознательно не раскрывал карт, позволяя собеседнику мучиться неизвестностью.

Редьярд медленно достал из верхнего ящика стола пергамент, обвитый шнуром с королевской печатью.

– Читайте.

Герцог принял документ, не дрогнув ни единой чертой, лишь испарина выступила на лбу: падать с горы страшнее и больнее, чем с холмика…

По мере чтения лицо рю Воронна искажалось все большим изумлением. Целая гамма эмоций пробила наконец оборону его выдержки: недоумение, радость, ярость, удивление, волнение. Сильнейшее волнение!

Он поднял на короля взгляд, едва не вскочил, однако сдержался.

– Вы хотите назначить меня узаморским наместником, ваше величество?

– Планирую, – с нажимом сказал король, – но, как вы видите, Атрон, указ еще не подписан. Прежде чем сделать это, я хочу знать – согласны ли вы?

– Князь…

– Ульверт Моринг слишком стар, чтобы держать в узде территории, конца и края которым не видно! – оборвал Редьярд. – Сыновей у него нет, только племянник, не интересующийся ничем, кроме собственных удовольствий. Мужьям дочерей я не доверяю… Кроме того, все Моринги – долгожители. Старик может протянуть еще десять-двадцать лет, а провинция будет приходить в упадок, поскольку у него нет сил заниматься хлебом насущным. Это наша провинция, рю Воронн, в которой живут наши подданные! Это наши шахты заброшены, наши дороги приходят в негодность! Я остановил на вас свой выбор по нескольким причинам. Во-первых, вы родом оттуда, а значит, сможете быстрее договориться с народом. Во-вторых, вы – дипломат, за словом в карман не полезете, сумеете поражение представить победой в глазах оппонентов, если понадобится. И, в-третьих, я не верю, что вы не мечтаете туда вернуться!

Рю Воронн смотрел на него во все глаза. Впервые с того момента, как шагнул через порог королевского кабинета, герцог казался живым, чувствующим, а не ледяным подобием себя самого. Как там говорила молва: «Северяне из-за любви не плачут»? Судя по всему, не плакали они и от счастья.