Текст книги "Медиум идет по следу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/medium-idet-po-sledu-296296.jpg)
Автор книги: Лесса Каури
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Лесса Каури
Медиум идет по следу
Что жизнь? Ты смерть.
Что смерть? Ты сон.
Что сон? Ты жизнь…
Часть 1: Невидимое зло
Сколько я помнила обеденный зал, – а помнила я его с трехлетнего возраста, – он всегда был декорирован в оттенках слоновой кости. Огромный овальный стол, тяжелые стулья с резными спинками – «сливочный» гарнитур в этих стенах смотрелся идеально, как и люстра с миллионом подвесок из хрусталя, добытого на Неверийском кряже.
Бабушка, Беата Кевинс, герцогиня Воральберг, владелица этих земель, любила простор, а посему не терпела все, что его ограничивает. Занавески, например. Она бы и стены снесла, жила бы в одном огромном помещении, если бы не императорский указ, который запрещал внутреннюю и внешнюю переделку зданий и сооружений, возведенных триста лет назад и ранее.
Восседая во главе стола, в платье цвета чуть темнее слоновой кости, в тиаре из желтых и белых бриллиантов, ослепительно сияющих под светом люстры, бабушка раздавала гостям улыбки направо и налево с таким царственным видом, будто была самой Астрид, супругой нашего императора Кристиана.
Бабулю я обожала. Обожала с того момента, когда она при первом знакомстве сказала: «Подойди сюда, маленькое недоразумение своих родителей, я взгляну на тебя поближе». И когда я сердито ответила: «Я не додаразумение, я – Эвелинн Абигайл Торч из рода Кевинс» – она рассмеялась, подошла сама и крепко обняла меня.
С тех пор все летние месяцы я проводила здесь, в отрогах Неверийского кряжа. Здесь научилась читать, ориентироваться по звездам, ездить верхом, стрелять из арбалета, метать ножи и массе других полезных вещей, которые мама, как и отчим, считали неподобающими. Но, увы, покуда бабуля была жива, она являлась единственной и полновластной хозяйкой огромного состояния, принадлежащего моему прапрапрадедушке и преумноженного его потомками. И если мама с отчимом хотели шикарной жизни, – а они ее хотели! – им следовало потакать ей во всем.
Я пошла характером в отца, так говорила мама. Подтвердить или опровергнуть ее слова я не могла, поскольку его не знала. Он погиб, когда я была маленькой. Одно я знала точно – характер мне достался не материнский. Я была свободолюбива – мама считала меня капризной, я с ранних лет имела свой взгляд на вещи – мама говорила, что я экзальтированна, в шесть у меня проявились способности к магии, и мама впервые заметила с ноткой грусти: «Надеюсь, это талант твоего отца передался тебе». Она и тут ошиблась…
О папе она почти не рассказывала. Я знала, что Аврелий Торч был боевым магом и погиб во время несения службы. Мама так и говорила «несение службы», будто это был золотой крест, невыносимо тяжелый, но полный величия.
Позже от бабули я узнала подробности, которых жаждала. В десять лет у сына сапожника и прачки неожиданно проявился мощный магический дар. Местный волшебник взял ребенка к себе помощником, но быстро понял, что маленький Авви может достичь большего. И с благоволения бабушки отправил его учиться в столичный университет.
Карьера Аврелия Торча была стремительной. Очень быстро он стал главой боевой группы, а затем был принят при дворе. Именно там он и познакомился с моей мамой, тогда молоденькой фрейлиной императрицы.
Я всегда удивлялась, как они с мамой – такие разные! – смогли ужиться вместе и даже зачать меня. Бабуля говорила, что тоже поражалась тому, как они счастливы вместе, но… Когда отец погиб, счастье кончилось.
– Эвелинн, – услышала я и оторвалась от воспоминаний, которые накатывали каждый раз, когда я приезжала сюда погостить.
– Да, бабушка, – дрогнула ресницами я. – Ты что-то сказала?
– Ты совсем не слушала, – укорила она.
– Ах, молодости свойственно витать в облаках! – воскликнул румяный лысый толстяк, сидящий справа от меня – граф Ревин. – Мой мальчик тоже все время в своих мыслях. Все думает о чем-то, думает… Не правда ли, дитя мое?
Сидящий напротив него долговязый молодой человек с таким выражением лица, как будто он только что наступил в навоз, бросил на отца яростный взгляд. Ну надо же, Рори, оказывается, свойственны яркие чувства!
Сына графа, этого самого виконта Рори Ревина, я терпеть не могла. Он всегда смотрел на меня свысока, и я никак не могла понять, почему. Но однажды он проговорился, назвав меня «мастеровым отродьем» в разговоре, которому я стала невольной свидетельницей, о чем он, естественно, не знал. Из чего я сделала вывод, что история моего рождения ему известна.
– Папа, думать свойственно мыслящим существам, к коим я себя отношу… – высокомерно ответил виконт.
Фраза явно была не закончена, и подразумевала, что других мыслящих существ за этим столом нет.
– В последнем журнале «Удивительное рядом» я читала, что свиньи умеют распознавать цифры и считают до десяти, – мило улыбнулась я и кивнула лакею, чтобы подлил вина в мой бокал из кармодонского стекла. – А еще они прекрасно разбираются в людях… Интересно, свойственно ли этим существам мыслить?
– Что вы говорите! – изумился граф. Человек он был простой и в ораторском искусстве неискушенный. – Вот бы никогда не подумал…
– Наука не стоит на месте, особенно в столице, милый граф, – усмехнулся личный доктор бабушки – Карл Карвер. – Расскажите нам, как обстоят дела с этими вопиющими случаями на ваших землях?
– Вы про обесчещенных девушек? – оживился еще один гость – маркиз Саймон Кендрик. Высокий, мускулистый, седовласый – он был заядлым охотником и прекрасно сохранился к своим пятидесяти годам. – Только вчера слуги обсуждали…
Краем глаза я наблюдала за виконтом. В ответ на мою реплику он густо покраснел. Гримаса гнева исказила его лицо, но лишь на мгновение. Спустя пару секунд он снова был спокоен и словно заторможен, однако всплеск эмоций от меня не скрылся. Тяжело живется бедному Рори с таким темпераментом в провинции, славящейся искренними людьми и простыми нравами.
– Увы, пока никаких новостей, – развел руками Ревин. – После того, как ко мне пришли старосты деревень с жалобами на непотребство, пришлось написать в столицу, и оттуда прислали дознавателя. Он, в основном, ест и пьет за мой счет да пристает к служанкам. Правда, посетил тех девушек, которые утверждают, что их… э-э-э… обесчестили.
– Что-нибудь разнюхал? – с интересом спросил маркиз.
– Что это вы о нем, как об охотничьей собаке? – хмыкнула бабуля.
– Так ищейка-же, – не смутился Кендрик. – Работа у него такая – разнюхивать.
– Сказал, что девы опечалены и, похоже, это искренне, – ответил граф, – и что вызывать его надо было сразу после первого случая, а не через две недели после последнего. Доказательств, кроме слов потерпевших, нет. Поэтому он настаивает на проведении медицинского освидетельствования, коли снова случится такая неприятность, дабы доказать, что нечто действительно их… в них проникло.
– Я сейчас упаду в обморок от ваших эпитетов, – строго заметила бабуля, совершенно не собираясь падать в обморок, – так что выбирайте выражения. Одно ясно – это следует немедленно прекратить! Что бы это там ни было.
– А если это демон? – вдруг спросил виконт, который все это время казался спящим. – Демон-невидимка. Во всех книгах про демонов написано, что они предпочитают девственниц.
– Боже, Рори, в нашей библиотеке есть такие книги? – ужаснулся его отец.
Бабуля посмотрела на меня.
– Что скажешь, Эвелинн? Ты лучше всех здесь собравшихся знакома с потусторонними силами.
Я пожала плечами.
– Демоны существуют только во второсортных книгах, бабушка. Наукой их существование не доказано, в отличие от призраков и привидений.
И снова заметила, какой полный ненависти взгляд метнул в меня виконт Ревин.
– А существование оборотней доказано? – с любопытством спросил Кендрик.
– О них упоминается в немногих сохранившихся до наших дней норрофиндских летописях, – сообщила я. – Однако правда это или вымысел, сказать сложно.
– А представляете, маркиз, в один из ваших капканов однажды попадется оборотень? – хохотнул Ревин. – Вот вы, наверное, удивитесь.
– Я его прикончу, – не моргнув глазом заявил маркиз, – как только он начнет оборачиваться. Незачем монстрам ходить по нашей земле!
– Так уж и монстрам? – лукаво улыбнулась бабуля. – А если они были белые и пушистые? Такие, знаете, зайки.
– Зайки-оборотни? – возмутился Кендрик, и все за столом засмеялись из-за его недоуменного выражения лица.
– У меня к вам огромная просьба, Эвелинн, – отсмеявшись, сказал граф Ревин. – Поговорите с этим столичным дознавателем… Его зовут Дарч, Демьен Дарч. Возможно, он не откажется от вашей помощи.
– И чем же я смогу помочь? – изумилась я. – Поприсутствую при… э-э-э… медицинском освидетельствовании?
– Боже упаси! – вскинул ладони граф и бросил опасливый взгляд на бабушку. – Ее Светлость убьет меня, если вам придется видеть такое…
Бабуля многозначительно посмотрела на серебряную вилку, которую держала в руке.
– Просто поговорите с ним, ладно? – взмолился Ревин. – Вдруг вы подтолкнете его к действию? Хотя бы ради ваших прекрасных глаз!
– Ну если только ради глаз, – томно улыбнулась я и поднялась. – Прошу меня простить, господа, уже почти полночь, а я устала с дороги. Бабушка, ты позволишь?
– Конечно, дорогая, иди, – царственно кивнула бабуля. – Доброй ночи.
– Доброй ночи.
Я покинула зал через двери, ведущие в сад. Несколько мгновений постояла на мраморных ступенях, сбегавших вниз. Зной спал, оставив легкий аромат солнца, прогретой земли и травы. Вечерний ветер слабо дул с запада – с гор, и несмотря на слабость был полон свежести.
Пока я шла до башни, полностью отданной бабушкой в мое распоряжение, под ногами похрустывал гравий. Звук был приятным и привычным. Сколько раз я ходила по этим дорожкам, обутая сначала в яркие детские ботиночки, а затем в изящные туфли, украшенные вышивкой или, как сейчас, драгоценными камнями? Иногда жизнь представлялась мне лабиринтом запутанных дорожек, усыпанных гравием, в котором мгновения человеческого существования отсчитывались хрустом камешков под ногами.
Из темноты вынырнула долговязая фигура и бесшумно пошла рядом.
– Какие новости? – спросила я Бреннона Расмуса, своего друга детства и секретаря.
– Пока ты ужинала, я посетил покои доктора Карвера и взял кое-что.
– Надеюсь, пропажа не будет замечена? – подняла брови я.
– Обижаешь, лисенок, – фыркнул Бреннон, и даже не глядя на его симпатичное веснушчатое лицо я увидела лукавую улыбку – улыбку бывшего городского воришки.
– Тебе удалось перевязать раны? – спросила я.
Улыбка улетучилась.
– К сожалению, нет. Он не дает дотронуться до себя. Намордник был бы подходящим решением. Может быть, поискать его у маркиза Кендрика?
– Обойдемся без намордника, – сказала я и решительно толкнула двери, ведущие в башню.
* * *
Верхнюю комнату башни, куда я направлялась, заполнял хлам, позабытый много лет назад. Таких помещений было полно в старинных замках. В них, как правило, хранили мебель и вышедшие из моды предметы роскоши, старые вещи, среди которых вполне можно было обнаружить древний магический свиток, карту сокровищ или могущественный артефакт прошлого.
Едва переступив порог, я наткнулась на яростный взгляд глаз, жутковато горевших зеленым пламенем во тьме.
Бабуля периодически собиралась навести в кладовой порядок, но откладывала, поскольку я это помещение не использовала. Слуги сюда тоже не заходили, они вообще старалась держаться от башни подальше, особенно тогда, когда я гостила в замке. Сейчас это было как нельзя кстати.
Глаза моргнули.
Цепь звякнула.
– Мне нужно осмотреть раны и обработать их, – сказала я. – Я могу сделать это и без твоего желания, просто погрузив тебя в сон или… надев намордник. Выбирай!
– Ты что это делаешь? – изумленно спросил из-за моей спины Бреннон.
– Говорю с ним, – пожала я плечами. – Сомневаюсь, что это сработает, но почему бы не попробовать. С призраками же у меня получается?
– Так то́ призраки, а здесь зверье дурное!
Притаившееся в темноте существо с горящими глазами рыкнуло. В рыке слышалось возмущение.
– Выбирай, – повторила я.
– Подожди пару минут, я сбегаю за вилами, – предостерег секретарь.
– Я его лечить собралась, а ты за вилами? – возмутилась я.
– Беда с тобой, Линн, – вздохнул Брен и шагнул вперед, чтобы успеть задвинуть меня себе за спину, если зверь решит броситься.
На миг я вспомнила, как рыжий оборванец прикрыл собой заплаканную девчонку, которая выглядела загнанным в угол зверьком.
Сейчас в углу был не зверек, а самый настоящий зверь.
Я раскрыла ладонь. С нее взлетел и повис под потолком рой ярких искр, и в помещении стало светло как днем. Напротив меня, прикованный цепью к кольцу в стене, лежал на полу здоровенный волк с побуревшей от крови шкурой. Рядом стояла миска, воды в которой почти не осталось.
– Ты попил? – восхитилась я. – Ай, молодец! Ну просто хороший мальчик!
Волк наблюдал за мной, сощурив зеленые глазищи. Животное ослабело от потери крови, однако я не сомневалась, что на один бросок оно точно способно.
Я сделала еще шаг, достала из висевшей на боку сумки флакон с заживляющим зельем и широкий бинт. Осторожно протянула волку. Почему-то мне казалось, он – умный зверь. Хотя и попал, как последний дурак, в капкан маркиза Кендрика.
Волк шевельнул носом, принюхиваясь.
– Нужно взглянуть на твою лапу, – негромко пояснила я. Так говорила бы с больным ребенком – тихо, спокойно, убедительно. Правда, дети не могли оттяпать мне руку по локоть. А этот, судя по размеру зубов, мог. – И на раны от стрел. У тебя продолжает идти кровь. Ты медленно умираешь. Я хочу помочь.
Волк мигнул и… отвернулся.
– Надеюсь, это «да», – пробормотал Бреннон, когда я опустилась на колени рядом со зверем, сняла сумку и положила рядом.
Волчья шерсть была очень густой, но набрякла кровью и слиплась.
– Брен, мне понадобятся ножницы…
– Но…
– Иди!
– Хорошо-хорошо.
Он ушел, а я осталась наедине со зверем.
– Я могу случайно сделать тебе больно, – предупредила я, – поэтому постарайся меня не съесть.
Волк недовольно шевельнулся, будто хотел сказать: «Делай уже, что должна, и не заговаривай мне зубы».
Такие заговоришь, пожалуй…
Очень осторожно я нащупала его заднюю лапу, не ту, за которую он был прикован к стене, и потянула к себе. Зубья капкана порвали в клочья мышцы, но, слава богу, не повредили ни кость, ни сухожилие.
Отвинтив крышку флакона, полила рану, смывая кровь и грязь. Затем достала баночку с порошком, присыпала поврежденную плоть и прошептала заклинание. На мгновенье порошок вспыхнул. Волк дернулся и зарычал. Я машинально положила ладонь ему на загривок, успокаивая.
Зверь повернул голову и так посмотрел на меня, что руку я тут же отдернула.
– Зато лапа болеть не будет, – пробормотала я, чувствуя, как на затылке волосы приподнялись от страха. – Сейчас забинтую и займусь другими ранами. Терпи.
Зверь издал странный звук, будто хмыкнул. И снова отвернулся.
Бреннон принес ножницы. Вдвоем мы выстригли шерсть вокруг остальных ран, которых оказалось четыре.
– Бедняга, – сказал секретарь, подавая мне очередной флакон, – он убегал и получал стрелу за стрелой. Слабел и бежал дальше.
– Маркиз охотится со своей сворой, – вздохнула я. Наложив последнюю повязку полюбовалась делом рук своих и поднялась. – Думаю, зверь и в капкан попал, потому что уже был почти без сознания от боли и кровопотери, но продолжал бежать. Странно, что собаки сбились со следа и не прикончили его.
– Или ему повезло, или он слишком умен, – кивнул Бреннон. – К сожалению, мы этого никогда не узнаем.
Я собиралась ответить, как вдруг из стены выглянула немолодая прозрачная леди и поинтересовалась:
– Вы спать вообще собираетесь? Ночь на дворе, а вы все бубните!
На леди был огромный чепец, из-под которого торчали трогательные кудряшки. В небольшом лице все было симпатично, кроме глаз без зрачков и радужек. Впрочем, бельма смотрели доброжелательно.
– Да, тетя Агата, прости, мы уже закончили, – сказала я, бросив на нее короткий взгляд. – Как думаешь, он выздоровеет?
Бреннон покосился на пустую для него стену, с которой я разговаривала.
Моя двоюродная прапрабабушка, а точнее, ее призрак, выплыла из камня и подлетела к волку. Тот лежал спокойно.
– Зверь слаб телом, но силен духом, – заметило привидение, деловито поправляя на шее обрывок веревки. Той самой, на которой повесилась настоящая прапрабабушка, не выдержав регулярных измен весельчака-мужа. – Отличная шкура, твой прапрадед был бы счастлив украсить ею кабинет.
– Может быть, ты и права, – ответила я, – шкура, действительно, отличная. Но я не собираюсь вешать ее на стену. Дам ему отлежаться и отпущу. В следующий раз будет держаться подальше от маркиза, его своры и капканов.
– У Кендрика много капканов, – фыркнула тетя, – его брат Седрик говорил мне, что Кендрик с детства помешан на охоте. И дня не проходит без того, чтобы он не поставил новый капкан в своих угодьях.
– Ненавижу охоту, – серьезно ответила я. – Могу понять противоборство человека со зверем, один на один, но капканы и ловушки? Никогда! Передай, пожалуйста, господину Седрику привет от меня, если увидишь.
– Передам в полнолуние, – согласно кивнула бабушка, которая выглядела так моложаво, что я предпочитала называть ее «тетей». – Представляешь, он пригласил меня прогуляться с ним по саду под луной!
– Вот и отлично, – улыбнулась я.
Призраки, привязанные к месту своей гибели, или, как их называли в соответствующих книгах – «духи дома», покидали место «заключения» только раз в месяц, в полнолуние. Именно тогда Луна делала их связь с домом настолько слабой, что они могли побывать там, где захотят, пока ее свет не ослабел.
– Линн… – вдруг с тревогой произнес Бреннон.
Лежащий у моих ног зверь страшно зарычал и выгнулся дугой.
– Ой! – взвизгнула тетя и исчезла.
А я на мгновенье выпала из реальности – уверяю вас, визг привидения действует убийственно даже на медиума.
– Линн, отойди в сторону! – воскликнул Бреннон.
Я еще плохо соображала, когда зверь бросился. Но Брен был начеку и оттащил меня назад.
От неожиданности я потеряла контроль над магическими светляками, и они погасли. Мы остались в кромешной темноте, а на этаже под нами старинные часы пробили полночь.
– Как ты думаешь, цепь выдержала? – дрожащим голосом спросила я и почувствовала, как горячая ладонь Бреннона сжала мою.
– Цепь выдержала, – вдруг ответил совершенно незнакомый голос. – Уберите ее к чертовой матери!
– Только не кричи, – попросил Брен, нервно дыша мне в ухо, – а то я тоже…
– А… кто это сказал? – пискнула я.
Кричать я, конечно, не собиралась. Страх покинул меня с тех самых пор, как я поняла, что вижу призраков и могу с ними общаться, но, увы, ничего не могу с этим поделать. Но сейчас, в темноте тесного помещения, в башне, где не было других слуг, чтобы подоспеть на помощь, мне стало не по себе. Даже присутствие Бреннона не придавало мужества.
Я махнула свободной рукой, той, в которую Брен не вцепился своими пальцами-клещами, и светляки неуверенно поднялись к потолку, стараясь держаться ближе друг к другу. Им тоже было тревожно.
Неяркий свет залил кладовую.
– Твою ж мать, а это еще кто? – изумился Бреннон. – Лисенок, ты его знаешь?
* * *
В немом изумлении я смотрела на обнаженного мужчину, который лежал на полу, прикованный за ногу к стене. Он был высокий, худощавый и белокожий, будто никогда не выходил на солнце. Лицо закрывала грива давно не стриженных темных волос. Из его горла рвалось тяжелое дыхание, и кровь сочилась из… перевязанных ран.
– Норрофиндский оборотень? – восхитилась тетя Агата, с опаской выглядывая из стены, прямо над тем местом, где в камень было вбито кольцо, держащее цепь. – А я-то всегда считала, что это выдумки!
– Вы… оборотень? – запнувшись, спросила я незнакомца.
– Чушь собачья, – пробормотал Бреннон. – Не может быть!
Мужчина поднял голову и уставился на меня с таким выражением, что мне тут же захотелось покинуть кладовую и забыть эту ночь до конца своих дней. Его глаза все еще светились в темноте.
– Можно сказать и так, – наконец, ответил он и криво усмехнулся. – Во всяком случае… я бы так и подумал, доведись мне наблюдать подобный… спектакль.
Он говорил с трудом, как человек, которому пришлось долго молчать. Слишком долго.
– Как я сюда попал? – между тем, продолжал незнакомец. – Я помню, за мной гнались собаки, потом боль…
– Вы попали в капкан, – опередил меня Бреннон. – Мы нашли вас по дороге в замок, истекающим кровью. Тайно привезли сюда и перевязали раны. А вы решили нас сожрать!
– Я бросился на вас? – покачал головой мужчина. – Прошу меня простить, так бывает во время оборота. Я не хотел обидеть тех, кто пытался мне помочь.
Решительно выдернув пальцы из ладони Бреннона, я шагнула к нему.
– Мне придется повторно вас перевязать, потому что ваши раны опять кровоточат. Даете слово, что не причините вреда ни мне, ни моему другу?
Во взгляде незнакомца мелькнула насмешка.
– Даю, – ответил он, – а вы дайте мне что-нибудь из одежды и снимите проклятую цепь!
– Вот цепь я бы оставил, – прошептал Брен, однако незнакомец услышал.
Его верхняя губа приподнялась, обнажая прекрасные белые зубы.
– Я же дал слово! – зарычал он. – Тебе этого мало, рыжий?
– Стоп! – воскликнула я. – Брен, раздобудь штаны.
– Но…
– Бреннон!
– Ну хорошо, но ты чокнутая!
– Марш отсюда!
Он вышел, ругаясь почем свет стоит, а я осталась наедине со зверем. Точнее, с человеком, который только что им был.
– Как вас зовут, моя прекрасная спасительница? – произнес он.
– Эвелинн Абигайл Торч, – не задумываясь, представилась я. – Вы находитесь в поместье герцогини Воральберг, моей бабушки.
– Далековато меня занесло, – качнул головой незнакомец, и его кудрявая грива замела по полу.
– Как мне вас называть? – спросила я.
– Цепь снимите, – сверкнул он глазами, цвет которых я никак не могла разобрать в темноте.
– Вернется Бреннон, сниму, – миролюбиво пообещала я. – Я, может, и чокнутая, но не дура.
Мужчина неожиданно засмеялся.
– Можете называть меня Бродягой, другого имени предложить не могу.
– Это не имя, это кличка, – возмутилась я. – Я мало что знаю об оборотнях, но сейчас вижу перед собой человека, а не собаку, которую можно так назвать.
– Ваша горячность делает вам честь, – блеснул зубами в улыбке незнакомец, а я неожиданно смутилась.
Моя «горячность» чаще всего вызывала порицание у всех родных, кроме бабушки.
– Повернитесь на спину, я заново вас перевяжу, – попросила я.
– Штаны, – продолжал улыбаться этот негодяй, – если мне принесут хотя бы штаны, я сделаю для вас что угодно!
– Вот это совсем ни к чему! – раздался возмущенный голос Бреннона и какая-то тряпка полетела прямо в незнакомца. – Держите свои штаны.
– Цепь, – жутковато блеснул глазами незнакомец. – Вы обещали.
– Сними цепь, – буркнула я помощнику и шагнула в сторону, чтобы дать ему дорогу.
Бреннон колебался лишь мгновение, однако незнакомец заметил.
– Я не ем прекрасных целительниц и их друзей, – сообщил он. – Во всяком случае, я такого не припомню.
– Это, конечно, меняет дело! – фыркнул Брен и направился к нему, чтобы разомкнуть цепь.
Она со звоном упала на каменный пол, а я в очередной раз порадовалась тому, что слуги предпочитают обходить башню стороной.
– Может быть, вы отвернетесь, леди Эвелинн? – спросил мужчина, а я сообразила, что все еще гуляю взглядом по его обнаженному торсу.
Вспыхнув, я отвернулась и даже светляков погасила. Надеюсь, он ничего не заметил.
– У него хорошая фигура, – услышала я голос тети, – немного откормить и будет глаз не отвести!
Просто отлично, что призраков в этой комнате не слышит никто, кроме меня!
– Я готов к процедурам, – сообщил незнакомец. – Штаны, конечно, коротковаты, но основное прикрывают.
Светляки возмущенно взмыли к потолку.
Незнакомец стоял, держась за стену. Штаны ему, действительно, были коротки, поскольку принадлежали Бреннону, который оказался на полголовы ниже. Сейчас я разглядела мужчину лучше, чем когда он лежал. Он был сухощав, но не худ. Широкие плечи, узкие бедра, сильные руки и ноги – фигура воина, но никак не бродяги.
Мужчина попробовал сделать шаг, но раненая нога подвела, и он рухнул бы, если бы не Бреннон, успевший подхватить его и опустить на пол.
– Вы так торопитесь нас покинуть? – насмешливо спросил мой помощник, распрямляясь. – Что-то мне подсказывает, что собираться в дорогу вам еще рано.
– К сожалению, ты прав, рыжий, – сквозь стиснутые зубы процедил незнакомец – было видно, что рана причиняет ему сильную боль. Боюсь, мне придется какое-то время побыть здесь, – посмотрев на меня, добавил он. – Раны затянутся быстро. Но не мгновенно!
Я кивнула. Во-первых, я и так планировала оставить его в башне до полного выздоровления. Во-вторых, неуемное любопытство, которое было одной из основных составляющих моей натуры, уже проснулось. Я тоже слышала о норрофиндских оборотнях. Но, как и тетушка Агата, думала, что это всего лишь старинные байки.
– Оставайтесь, – согласилась я. – Я приехала в гости к бабушке на пару недель. Этого хватит, чтобы прийти в себя?
– Хватит и пары дней, – пожал плечами незнакомец. – Сон и еда – все, что мне нужно.
И он выжидательно уставился на меня. В неверном свете магических огней на дне его зрачков таилась какая-то бесовщинка. Будто зверь никуда не делся, а спрятался внутрь человеческого тела, иногда выглядывая наружу. От этого становилось не по себе.
– Могу принести с кухни кусок сырого мяса, – вмешался Бреннон, разбив паузу, натянувшуюся, как струна, между мной и незнакомцем.
– Сейчас лучше запеченный окорок и молоко, – улыбнулся мужчина. – Время сырого мяса еще не наступило.
– Давайте, я заново перевяжу раны, а затем Брен принесет еду, – я подошла к нему и опустилась на колени рядом.
Незнакомец пожал плечами.
– Иди, – не глядя на помощника, приказала я. – Принеси еды.
Он ушел, что-то недовольно ворча себе под нос.
– Так как мне вас все-таки называть? – спросила я, чтобы отвлечь внимание незнакомца от себя, пока буду менять повязки. – Какие имена приняты у норрофиндских оборотней?
– Понятия не имею, – ответил он. – Сейчас у меня нет имени…
Что-то в его голосе заставило меня поднять взгляд от окровавленных бинтов.
Мужчина смотрел в сторону – в темный угол кладовой, куда не достигало сияние светляков. Но мне казалось, он видит нечто совсем другое…
Неожиданно я разозлилась. Не хочет говорить о себе, не надо! Мне ли не знать, что от некоторых вещей лучше держать подальше свой пытливый ум?
Больше не говоря ни слова, я повторно насыпала в раны кровоостанавливающий порошок, поменяла повязки. И собиралась вставать, однако он удержал меня за руку.
– Я уже говорил вам «спасибо», Эвелинн Абигайл Торч? – тихо спросил он.
На мгновенье жар его пальцев всполошил мое сердце… Но я вовремя вспомнила кое-кого. Это воспоминание прочно удерживало меня от романтических порывов.
– Вы только что сказали, – холодно улыбнулась я. – Не стоит благодарности!
– Медведя вы бы тоже спасали? – иронично поинтересовался он.
Я вырвала руку и встала.
– А вот и ужин! – провозгласил так вовремя вернувшийся Бреннон, внося в кладовую большую тарелку с остатками жаркого и кувшин с молоком. – Или это ранний завтрак?
– А сколько времени? – вопросом на вопрос ответил незнакомец.
В его взгляде промелькнуло беспокойство.
– Около двух, – мой помощник поставил еду перед ним. – Наверное, надо соорудить вам лежбище. Сейчас поищу здесь что-нибудь подходящее. Линн, можешь посветить над теми завалами мебели?
– Тебе, рыжий, тоже спасибо, – улыбнулся незнакомец и принялся за еду.
– Да ладно, – махнул рукой Бреннон. – Приятного аппетита!
Чтобы не смущать мужчину своим присутствием, я пошла вместе с помощником в дальний угол кладовой. Вдвоем мы откопали старый матрас и два ковра, таких древних, что на них были изображены традиционные кармодонские мотивы. Впрочем, моль до них не добралась и даже плесенью не пахло.
Бреннон отнес матрас к незнакомцу, накрыл двумя коврами, сходил вниз и вернулся с чистым постельным бельем.
Пока он хлопотал, я с ностальгией разглядывала старинные сундуки, стоящие вдоль стен. Ребенком я обожала их потрошить, но, к сожалению, не нашла ни несметных сокровищ, ни могущественных артефактов прошлого.
– Лисенок, – вдруг шепотом позвал Бреннон, – иди, посмотри.
Я тихонько вышла из-за мебельных завалов и застыла.
Незнакомец крепко спал, раскинувшись на самодельной постели. Сейчас он был похож на человека больше, чем за все время нашего знакомства. Зверь больше не беспокоил его.
– Умаялся, бедолага, – умилился Брен, разглядывая его.
– Ты же с ним чуть не подрался? – удивилась я.
Он наклонился за опустевшей посудой и глухо сказал:
– Ненавижу, когда кого-то загоняют…
– А если бы он был медведем? – вспомнив слова незнакомца, спросила я. – Что бы мы с тобой тогда делали?
– Придумали бы что-нибудь, – рассмеялся мой помощник. – Нам не впервой, правда?
– Правда, – улыбнулась я в ответ. – Пойдем спать. Это был долгий день.
* * *
Но поспать мне не удалось. Едва я сомкнула веки, как меня разбудил какой-то шум. Открыв глаза, я с изумлением уставилась на оборотня в коротких штанах, позади которого стоял Бреннон в одном исподнем, держа у его горла кинжал. Картина для моих покоев была не просто непривычная, а прямо вопиюще бесстыдная.
– Что… что здесь происходит?.. – изумленно воскликнула я, прикрывая одеялом совершенно пристойную ночную сорочку.
– Его время подходит… – шепнул из темноты пугающий голос Агаты. – Берегись!
– Уже почти шесть утра, – хрипло произнес мужчина.
– Это не повод заявляться в спальню к леди! – воскликнул взбешенный Бреннон.
Незнакомец пожал плечами.
– Я не хочу причинить вам вред, но, если ты не отпустишь меня, рыжий, и не позволишь все объяснить, мне придется это сделать, – сказал он.
Его голос звучал… напряженно. Так, будто он боролся с собой, чтобы говорить.
– Убери кинжал, Брен, – приказала я. – А вы сейчас же объясните, что происходит!
– Вам нужно снова надеть на меня цепь, – сообщил он, – потому что в ровно в шесть я стану зверем.
Вспомнился заунывный звон часов, отбивающих полночь. Как раз после того, как они звенели прошлой ночью, волк… превратился в человека!
– Вы можете быть человеком всего шесть часов? – изумился мой помощник, осознав сказанное. – Это очень странно!
– Странно или нет, у вас ровно пять минут, – хмыкнул незнакомец, оттолкнул его руку с кинжалом и пошел к выходу из спальни. – Поторопитесь. И, будьте добры, принесите мне парного мяса, лучше говядины, и еще молока.
Я обратила внимание, что он уже ходит вполне прилично, хотя и припадая на раненую ногу. Но вчера он не мог ходить вообще!
– Делай, что он говорит, Брен, – вздохнула я.
Когда мужчины вышли, встала и направилась в купальню. Да, я не выспалась, но теперь не усну вообще.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?