Текст книги "Медиум идет по следу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/medium-idet-po-sledu-296296.jpg)
Автор книги: Лесса Каури
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Тетя Агата высунулась из раковины, заставив меня расплескать воду от неожиданности, и пропела:
– Как все это романтично, правда, дорогая? Этот оборотень такой привлекательный!
– Вы бы еще из стульчака выглянули… – сердито пробормотала я. – Ваша восторженность совершенно неуместна!
– Ах, у меня так мало событий в жизни, – зашмыгало носом привидение.
– Ну, хорошо, хорошо, – спохватилась я – ей в этом качестве, действительно, приходилось не сладко. – Он хорошо сложен, у него приятные черты лица и отличная шевелюра. Вот только я никак не разгляжу, какого цвета у него глаза.
– Зеленые, – сразу успокоившись, охотно подсказала Агата, – зеленые, как и у того зверя, в которого он оборачивается. Зеленые глаза у мужчины – такая редкость! Тем более такого глубокого изумрудного оттенка. Нет, это сплошная романтика, а не мужчина!
– Я пойду завтракать, – не реагируя на провокации, сообщила я.
Вернулась в спальню, одновременно служившую мне гардеробной, и принялась одеваться. Служанки у меня не было. Ни одна из нанятых девушек не задерживалась дольше, чем на три дня. Причину я знала – призраки, которые охотно меня посещали, вызывали у обычных людей ощущение необъяснимой жути и желание бежать прочь, не оглядываясь. Именно поэтому я всегда была изгоем – и в раннем детстве, и в пансионе для девочек из знатных семей имени Святой Альвины-первопрестольницы, куда меня определила мать, когда мне исполнилось девять лет. Люди не задумывались о том, что на самом деле является источником подобных ощущений. И приписывали причину их появления мне. Из-за этого меня боялись или ненавидели. Или и то, и другое.
Я снова увидела заплаканную девочку. Зверька, загнанного в угол сверстницами, которые кидали в нее камни и кричали: «Сдохни, ведьма!» Что и говорить, школьные годы приятными не были.
Выйдя из комнаты, я остановилась у лестницы и прислушалась к звукам сверху. Оттуда раздавалось глухое рычание и звяканье цепи.
Задумчиво постучав пальцем по перилам, я все-таки поднялась по ступенькам. Я говорила себе, что раны незнакомца от оборота могут открыться снова и, возможно, потребуется помощь. Но на самом деле мне было любопытно – он действительно превратился в зверя или соврал, не найдя, чем объяснить пребывание в моей спальне?
Я зашла и замерла под взглядом горящих зеленых глаз серого хищника. Его морда была в крови, а стоящий перед ним тазик – пуст.
– У пациента отличный аппетит, – сообщил Бреннон, появляясь из-за мебельных завалов и неся старинную масляную лампу, – это к выздоровлению.
– Будем надеяться, – кивнула я, удивленно взглянув на лампу.
– Он попросил принести почитать что-нибудь, – пояснил помощник.
– Вот этот? – уточнила я, указав на волка. Тот тут же ощерил здоровенные клыки и зарычал.
– Ночная версия, – усмехнулся Брен. Поставив лампу рядом с волком, сказал ему: – Не опрокинь, серый! Книги принесу попозже.
Я окинула зверя взглядом. Несмотря на утренний оборот, кровотечение не открылось, хотя бинты были сорваны везде, кроме лапы. Более того, раны затянулись молодой розовой кожицей и начали зарастать шерстью. С такой способностью к регенерации ему, действительно, понадобится день-два, ну, может три.
– Теперь ложись и спи, – сказала я, глядя в зеленые глаза. – Еда и сон – лучшие лекарства, помнишь?
Отойдя к стене, волк улегся на лежак и положил морду на лапы.
Мы с Бренноном вышли из кладовой. Помощник достал из кармана старинный ключ и запер комнату, пояснив:
– Чтобы не шлялся, где не нужно.
– Как утром? – пробормотала я, вспомнив давешнее происшествие.
Все-таки тетя Агата была права – незнакомец отлично сложен! Великолепная рельефная мускулатура и никаких излишеств. Такими в учебниках истории рисовали вождей древних племен…
– Какие планы на сегодня? – поинтересовался Брен. – Мне сопровождать тебя?
– Нет, благодарю, – с трудом прогнав из грез мускулистое видение, ответила я. – Здесь я в безопасности, ты же знаешь. Хочу сходить в деревню, пообщаться кое-с-кем. Вот только позавтракаю и поздороваюсь с бабушкой. А ты отдыхай.
По губам Бреннона скользнула улыбка – он явно знал, как провести время отдыха!
В минуты душевного раздрая он до сих пор называл меня «лисенком», как однажды назвал девчонку, которую защитил от преследователей. Но Бреннон Расмус и сам походил на лиса – огненно-рыжий, лохматый, с прищуром, полным лукавства. Его зелено-карие глаза подмечали любую мелочь, будь то незапертое окно или кошелек, небрежно засунутый в чей-то карман. Он мог вскрыть любой замок, используя все, что под руку попадалось: шпильку, ножик, спицу. Он быстро соображал и двигался, а бегал так, что за ним редко кто мог угнаться. И, несмотря на внешне не очень крепкую фигуру, отличался удивительной физической силой. Если честно, я его обожала. Как брата, о котором всегда мечтала, хотя брат у меня был – Алаберт, младше меня на пять лет, родился во втором браке моей матери, но родными мы так и не стали.
Покинув башню, мы с Расмусом отправились каждый по своим делам.
Прежде чем посетить столовую, я поднялась на второй этаж донжона и постучалась в бабушкины покои. Она вставала рано – сказывалась возрастная бессонница. Утренние часы тратила обычно на разбор почты.
– Входи, Эвелинн, – услышала я ее голос и улыбнулась – она по стуку определяла, кто за дверью.
Я вошла.
Герцогиня Воральберг, полулежа в огромной кровати, просматривала письма. Из чашечки тончайшего кармодонского фарфора, стоящей на накроватном столике, доносился слабый летний аромат.
Она взглянула на меня, приспустив очки.
– Как спалось, дорогая? Что-то ты бледная с утра.
Несмотря на возраст – ей недавно исполнился семьдесят один год – бабуля не утратила ни прежней внимательности, ни прозорливости, которая, как поговаривали, была свойственна всем урожденным Кевинсам.
– Сильно устала с дороги, – ответила я, поцеловала ее и присела на край кровати. – Меня укачивает, ты же знаешь.
– Надо было воспользоваться онтилетом, – поморщилась она. – Ты долетела бы из столицы всего за день, а не тряслась бы по ухабам целых три!
– Не люблю летать, – виновато ответила я.
Это была правда. Но никто не догадывался – почему именно я не любила летать.
– Бояться высоты для рожденной в Норрофинде – верх глупости! – фыркнула бабушка.
– Я не боюсь высоты, – пожала плечами я. – Тут другое…
Она отложила письмо, которое держала в руке.
– Опять твои обожаемые приведения?!
В ее голосе было столько искреннего возмущения, что я рассмеялась. Потому что возмущение было адресовано не мне, а этим самым «обожаемым привидениям».
Когда выяснилось, что я – слабый маг, бабушка – единственная из родственников – приняла это известие, как должное. Мать и отчим были откровенно разочарованы, остальные предпочли держаться от меня подальше. Как будто я подцепила заразную болезнь.
– Увы, – вздохнула я. Предпочтя перевести разговор на другую тему, кивнула на письмо. – Это от кого?
– О-о, это моя головная боль, – бабушка снова взяла бумагу и потрясла ее так, словно хотела, чтобы она рассыпалась в прах. – Эндрю Рич, граф Рослинс, старый друг твоего деда, уже в третий раз приглашает меня на празднование юбилея. Ему исполняется восемьдесят, и он вбил себе в голову, что раз мой муж на том свете, в связи с чем не сможет составить ему достойную компанию, это должна сделать я.
– А ты не горишь желанием ехать? – я понимающе улыбнулась.
– После того, как Эндрю во второй раз женился на этой вертихвостке… не помню ее имени – его поместье превратилось в осиное гнездо, – возмутилась бабушка. – Не поеду, как бы он меня ни уговаривал!
Бабуля лукавила: имя «вертихвостки» она помнила. Ведь, как и все урожденные Кевинсы, она обладала исключительной памятью.
Я с нежностью погладила ее по плечу и поднялась.
– Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Я позавтракаю и отправлюсь в деревню, раз обещала Ревину поговорить с дознавателем. Не возражаешь?
– Иди, – кивнула бабушка и сердито уставилась на письмо графа.
Должно быть, она представляла, как оно растворяется в воздухе, не оставляя следа.
Я спустилась в столовую и дернула за шелковый шнур у входа.
Ровно через пять минут завтрак был подан – бабушкины слуги были вышколены так, словно мы находились в столице, а не в глубокой провинции.
В столовой висел портрет моего знаменитого прапрапрадеда кисти известного живописца.
Корвин Кевинс был поверенным короля Отиса III Кармодонского. Его называли Железным Кевинсом, за силу воли, ум и преданность своей стране. Он стал первым официально назначенным градоначальником Валентайна – новой столицы нового государства, объединившего Неверию и Кармодон. За заслуги перед Норрофиндом ему пожаловали герцогский титул и провинцию Воральберг, ту самую, где располагалось бабушкино поместье, в котором сейчас я и гостила.
На картине прапрапрадед был изображен во время инспектирования какой-то широко раскинувшейся стройки. Предполагаю, что художник подразумевал возведение Валентайна. Города, обожаемого королевой Альвиной и ее мужем Стичем. Они строили его с такой страстью и так быстро, что еще при жизни смогли поселиться в новом дворце.
Корвин Кевинс был невысок, сухощав и обладал незапоминающимся обликом, который с равным успехом мог принадлежать и торговцу, и шпиону, и целителю, и наемному убийце. Я была чем-то на него похожа: небольшого роста, с самой обыкновенной внешностью. Вот бабушка выглядела королевой, мама – по меньшей мере придворной дамой, а я…
– А ты истинная Кевинс! – воскликнула тетя Агата, выплывая из стены и усаживаясь напротив. – И выкинь эти мысли из головы, они тебе не идут. Лучше налей мне чаю.
Я молча взяла с подноса чистую чашку, налила чай и поставила перед призраком.
– Ах, как бы я хотела по-настоящему выпить сей живительный напиток! – всхлипнула тетя, промокнула бельма прозрачным платочком и исчезла.
Воистину, лучший способ избавиться от привидения – исполнить его желание.
* * *
Лето было в самом разгаре, и я наслаждалась прогулкой по проселочной дороге, извивающейся между седых валунов, с которых сбегали говорливые ручьи. Дорога вела из бабушкиного поместья в ближайшую деревеньку под названием Старый Мосол.
Птички пели, пчелы жужжали, на лужайке, вид на которую открылся в проеме промеж огромных сосен, паслось стадо коров. Идея в очередной раз приехать в Воральберг «на каникулы» казалась просто прекрасной.
Кружевной зонтик, на котором настаивала бабушка, я так и не взяла, и сейчас улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам. Столичные модницы страшились загара, как сажи, а мне было наплевать. В обществе меня и так считали чересчур экзальтированной. Люди не желали верить в то, что можно видеть духов, не применяя магию, но имея дар медиума. Хотя «дар» слишком пафосное слово. Быть медиумом – сомнительный, хочу сказать, подарочек…
Внезапно я остановилась. Передо мной, на дороге, сидела лиса. Щурила хитрющие глаза, помахивала хвостом. Все было бы хорошо, если бы лиса не была полупрозрачной. Призрак? Вот только этого мне и не хватало – видеть не только человеческих привидений, но и духов животных. Что дальше? Привидение голубя? Улитки? Дождевого червя?.. О, господи – ТАРАКАНА! Этого я не вынесу!
– А ну брысь, – грозно сказала я призраку. – Я тебя не вижу, ты мне чудишься.
Лиса сделала такую морду, словно собралась ответить: «А вот и нет!». Спрыгнула в кусты на обочине, и была такова.
«По возвращении в столицу придется зайти к мадам…», – подумала я и двинулась дальше.
Мадам Валери называли пророчицей, хотя она была медиумом. Стала им лет на сорок раньше меня.
Валери зарабатывала предсказаниями. Большинство из них сбывались, поэтому она пользовалась популярностью в Валентайне. Я попала к ней в то время, когда была близка к отчаянию. Терапия, которой подвергли меня родственники, не действовала, я снова и снова переживала нервные срывы. Причина была проста – я не хотела видеть то, что видела, отрицала свой дар, не желала принимать себя такой, как есть. И уже подумывала о самоубийстве. Именно мама, узнав о Валери, привела меня к ней и попросила предсказать что-нибудь хорошее, предусмотрительно положив на стол увесистый кошелек.
Как сейчас помню пронзительный взгляд мадам. Она прошила им меня будто насквозь, даже мурашки по спине побежали. Но уже в следующее мгновение я не сдержала вскрика – из стены за ее спиной на миг показалось и пропало светящееся нечто.
– Простите мою дочь, она плохо себя чувствует, – покосившись на меня, сказала мать.
– Оставьте нас, – низким голосом приказала мадам, даже не взглянув на нее.
К моему удивлению, мама не посмела ослушаться и вышла.
Валери встала, всколыхнув свое необъятное, черно-фиолетовое одеяние, больше похожее на мантию мага, чем на платье, и скрылась за занавесью, которую я сначала не заметила. А когда вернулась, поставила передо мной рюмку, от которой одуряюще пахло яблоками.
– Выпей, детка, – сказала она совсем другим тоном. – Пророчества для тебя у меня не будет.
Я выпила настойку и приготовилась встать, поблагодарить хозяйку и уйти. Но внезапно мне стало тепло и уютно. Напиток свернулся внутри пушистым котенком, только что не мурлыкал.
– Почему ты отрицаешь истину? – спросила мадам. И когда я вытаращилась на нее от изумления, спокойно добавила: – Призраки существуют. А ты их видишь.
– Откуда вы знаете? – спросила я охрипшим от волнения голосом.
– Я вижу их с детства, как и ты. Почему, ты думаешь, я знаю будущее? – она лукаво улыбнулась, и я на миг увидела курносую любопытную девчонку, которой Валери была до того, как превратилась в необъятную «мадам».
– Как? – воскликнула я.
– Они мне подсказывают, – усмехнулась она. – Вот, например, вчера приходила жена сапожника из Угольной пади. Муженек стал прятать от нее часть получки. Все бы ничего, но он пьяница, а у них четверо детей, которых надо кормить.
– И как им помочь? – заинтересовалась я. – Найти получку или наложить на мужа заклятье от пьянства?
Валери засмеялась и вернулась на место.
– А ты соображаешь, – отсмеявшись, сказала она. – Но я не владею магией и не могу зачаровать пьяницу, а вот деньги, которые он спрятал от жены, нашла, не выходя из своего дома.
– Как же это?
– Нужно знать, у кого спросить… – шепотом ответила она. Ее темные, как вишни, глаза в этот момент горели, словно у кошки, попавшей в луч света.
Я ждала продолжения, но она откинулась на спинку стула и уставилась на меня.
– Вы спросили у… привидения? – догадалась я.
– Именно. В Угольной пади обитает призрак ученого, который чего-то намудрил во время своего Великого Эксперимента. Но поскольку эксперимент он так и не закончил, покинуть бренный мир не может. И хоть он и мотается около своего дома, но все видит и слышит.
– Почему он решил вам помочь? – удивилась я.
– Привидениям, как правило, не интересно разговаривать с себе подобными, ведь это напоминает им об их незавидной участи. Они жаждут общения с людьми, но, увы, получить его не могут, – пояснила Валери. – Если, конечно, человек не обладает даром…
Она вновь замолчала, будто предлагая мне закончить фразу.
– …Даром их видеть?
– Именно. Они часто бывают назойливы. Если ты не умеешь контролировать себя, могут довести до больницы для душевнобольных или самоубийства…
Я отвела взгляд – о последнем я думала слишком часто!
– Так-так, – мадам постучала пухлым пальцем по столу. – Вижу, что и тебе такие мысли приходят в голову. Говорить, что это страшный грех, я не стану – сама знаешь…
В этот момент в комнате проявилось светящееся пятно, постоянно меняющее форму. Подлетело к Валери и зависло у нее над головой. Я невольно проследила за ним глазами.
– Это Ромио, – как ни в чем не бывало, сказала мадам. – Он очень стеснительный, поэтому прячется, не показывая истинного облика – привидения часто так делают. Ромио тоже известно, что самоубийство – грех.
– Почему он покончил с собой? – заинтересовалась я.
– Несчастная любовь… Ромио очень романтичен, – Валери вздохнула и вдруг наклонилась ко мне через стол. – Послушай меня! У тебя только два пути. Первый – принять себя такой, какая есть, и научиться управлять этим. И второй – отрицать явное, сидеть на лекарствах, медленно и неуклонно теряя рассудок. Избавиться от дара ты не сможешь. Не помогут ни могущественные маги, ни старинные заклинания, ни артефакты прошлого…
Пока она говорила, я смотрела на беднягу Ромио и с ужасом понимала, что Валери права. Мне не убежать от себя. Точнее, бежать я могу лишь в безумие или в смерть.
– Но откуда вы знаете? – воскликнула я, ломая руки. – Откуда вам известно, что от этого нельзя излечиться?
Мадам встала, вышла и вернулась со второй рюмкой и бутылкой из коричневого стекла. Разлила пахнущий яблоками напиток и выдула свой с таким видом, будто пила компот.
– Детка-детка… – грустно улыбнулась она. – Я перепробовала все! Но они все равно заявлялись в любое время суток и едва не превратили мою жизнь в кошмар. Тогда я решила, что этому не бывать. Начала много читать, обращалась к ведьмам и магам. Шаг за шагом училась понимать призраков и приближалась к балансу между потусторонним миром и этим. Когда это произошло, моя жизнь изменилась к лучшему. – Она подняла голову и посмотрела на привидение. – Они больше не враги мне. Все, что нужно этим бедным душам – немного внимания и душевного тепла.
Словно в ответ на ее слова Ромио наполнился теплым розовым светом и теперь напоминал пушистый абажур.
– Ты можешь зажмуриться и тогда перестанешь его видеть, – наблюдая за мной, произнесла мадам. – Но ты не сможешь жить с закрытыми глазами.
Я взяла рюмку и медленно выпила настойку. Сидящая напротив меня женщина была права. Люди отворачивались от меня. Призраки, наоборот, жаждали моего общества.
– Рада познакомиться, Ромио, – сказала я, выдавив улыбку. – Ты очень милый!
Призрак вспыхнул так, что глазам стало больно, и исчез. Я недоуменно посмотрела на мадам.
– Ты его смутила, – засмеялась она. – Он просил передать тебе, что будет рад тебя видеть, если ты придешь снова.
– Приду, – твердо ответила я и поднялась. – Если вы поможете мне справиться с даром и научиться жить нормальной жизнью, приду и не один раз.
– За второе твоей мамаше придется платить, – неожиданно подмигнула Валери. – Актерское мастерство стоит немалых денег, знаешь ли.
Тогда я не сразу осознала сказанное. Сейчас, спустя несколько лет, я вполне ее понимала. Меня больше никто не считал сумасшедшей. Странной, экзальтированной, оригинальной – да. Но не безумной.
За очередным поворотом дороги показалась деревенька. У каждого дома по норрофиндской традиции росли три роскошные сосны. На заборах висели длинные ящики с цветами, а на крылечках лежали полосатые разноцветные коврики. Старый Мосол был уютнейшим местечком, которое я обожала посещать в детстве.
В середине деревни стоял, как и полагается, местный трактир. Добротный бревенчатый дом с большими окнами и широкими дверями. В такие удобно вваливаться радостной толпой, а из них легко вынести товарища в состоянии глубокого удовлетворения жизнью, чтобы доставить домой. На крыльце попыхивал трубкой владелец заведения. Увидев меня, поспешил навстречу с искренней радостью.
– Леди Эвелинн, я слышал, вы приехали только вчера! Не чаял, что найдете время меня посетить.
– Здравствуйте, почтенный Алразор, – улыбнулась я. – Как поживаете? Полтергейст больше не беспокоит?
– Что вы, что вы, с тех пор так ни разу и не появился. Все бутылки и зеркала в целости и сохранности. Сколько денег вы мне сберегли, даже не представляете!
– Очень даже представляю, – засмеялась я.
– Хотите позавтракать? Вкуснейшая запеканка с малиновым вареньем будет готова в мгновение ока!
Я задумалась. Завтрак в поместье был легким, а прогулка на свежем воздухе пробудила во мне зверский аппетит.
– Уговорили, почтенный, но у меня здесь дело. Сначала разберусь с ним, а потом позавтракаю, хорошо?
– Неужели у кого-то из наших завелся призрак? – изумился Алразор.
Я пожала плечами и заметила:
– Призрак или нет, я пока не знаю. Но обесчещенные девушки призраком его не считают.
Трактирщик помрачнел.
– Ах, вы об этом! Всякое говорят. Даже дознавателя к нам прислали из столицы.
– А, кстати, где он? – поинтересовалась я.
– В хлеву, – сообщил Алразор.
– И что он там делает?
– Дык… дрыхнет. Пить он горазд. Вчера нашего кузнеца перепил. Был бы без денег, я бы его взашей вытолкал. Но за него казна платит.
Последнюю фразу трактирщик произнес с явным удовольствием. Судя по величине удовольствия, немало государственных денег уже перетекло в его карман.
– То есть он только пьет и спит, а дело не распутывает? – уточнила я.
– Распутывает, а как же, – возразил Алразор. – Девок всех опросил…
– А потом? – с любопытством спросила я.
– А как опросил, начал пить, – пожал плечами трактирщик.
«Интересный подход к дедукции!» – подумала я, но вслух спросила:
– Где я могу с ним поговорить?
– Вам в хлев негоже идти, – усмехнулся Алразор. – Подождите в трактире, а я его растолкаю. Авось рассол приведет его в чувство. А вам сейчас прикажу принести свежего молока.
Я улыбнулась и кивнула. Несмотря на сомнительную причину, по которой я появилась в деревне, и еще более сомнительную перспективу разговора с горе-дознавателем, настроение становилось все лучше и лучше.
Поднявшись на крыльцо, я огляделась. Лес начинался почти сразу за деревенской околицей. Величественные серо-зеленые сосны возносили свои кроны с истинно королевской осанкой. Упоительно пахло хвоей и землей, разогретой солнцем, а небо было пронзительно голубым. Ветер здесь, в одной из долин, скрытых в горах Неверийского кряжа, почти не беспокоил вкусный высокогорный воздух, который хотелось пить большими глотками.
Полюбовавшись пейзажем, я вошла в трактир и села за столик у окна. Симпатичная девушка, страшно смущаясь, принесла кувшин с молоком и кружку. За прошедший год внучка Алразора превратилась из угловатого подростка в прелестную барышню.
– Здравствуй, Мелисса, – поздоровалась я.
– Доброго дня, леди Эвелинн, – закраснелась она так, будто я только что сделала ей лучший в жизни комплимент, – запеканка уже скоро будет.
– Сама приготовишь? – удивилась я.
– Конечно, – с гордостью ответила она, наливая молоко в кружку, – дед научил.
И упорхнула, похожая ярким фартуком и резкими движениями на лесную птаху. Я провожала ее глазами, радуясь неожиданной ассоциации, как вдруг что-то с грохотом обрушилось на стул напротив, заслонив обзор. Вместе с «чем-то» на меня обрушился и аромат перегара, такой густой, что я схватила кружку и выдула ее залпом.
– Горазды вы пить, леди, – произнес хриплый насмешливый голос.
Я поставила кружку на стол и взглянула на сидящего напротив мужчину: помятого, взлохмаченного, но, как ни странно, привлекательного даже в таком состоянии. У него были правильные черты лица, мутные серые глаза и светлые, почти белые, небрежно подстриженные волосы. Небрежность была настолько мастерски изображена, что я сразу узнала в ней руку столичного мэтра Лакомо Берлинса.
– Боюсь, с вами мне не сравниться, – пожала я плечами и налила себе еще молока.
Мужчина покосился на чашку и поморщился. Да, рассол ему, однозначно, был необходим!
За его спиной возник Алразор, словно добрый волшебник из сказки про Альвину-первопрестольницу, которую я любила читать в детстве. Поставил перед ним запотевшую кружку, из которой пряно пахло солеными огурчиками. Аромат был так заборист, что я пожалела о том, что выпила молоко.
– Твое здоровье, добрый человек! – пробормотал мужчина и вылил в себя рассол. Еще пару минут посидел с закрытыми глазами, затем посмотрел на меня уже безо всякой мутности во взгляде.
– Позвольте представиться, леди Торч, старший дознаватель Особого отдела Департамента имперского сыска Демьен Дарч, – сообщил он, успешно показав, что знает, кто я такая. – Чем могу служить?
– Ее Светлость герцогиню беспокоит происходящее в ее владениях, – заметила я, не очень-то кривя душой. – Я хотела бы узнать, что вами уже сделано для поимки преступника?
В серых глазах Дарча вспыхнул мягкий огонек, будто он собирался сказать мне что-то приятное.
– А почему вы решили, что преступление имеет место быть? – вкрадчиво поинтересовался он.
– Потому что вы настаиваете на медицинском освидетельствовании, – ответила я.
Дознаватель покосился на Алразора, застывшего за его спиной с совершенно отсутствующим видом, и поднялся.
– Приглашаю леди на прогулку, – он слегка поклонился и протянул руку.
– Но запеканка! – возмутился трактирщик.
– Я вернусь за ней, – мило улыбнулась я и тоже поднялась. – Друг мой, не позволяйте ей остыть!
Взяла Дарча под руку, и мы направились к выходу, как пара влюбленных голубков.
– В деревнях и стены имеют уши, вам это известно? – спросила я, когда мы спустились с крыльца.
– Я вам скажу больше, в городе уши есть у каждого камня в брусчатке, – неожиданно подмигнул он. – Откуда вы знаете об освидетельствовании?
– Граф Ревин проговорился, – призналась я. – Из услышанного я сделала вывод, что вы умеете не только напиваться вдрызг и ухлестывать за горничными.
– Дедукция?! – восхитился Дарч. – Как это мило с вашей стороны, леди Торч!
– И все-таки?
– Я не обязан разглашать следственные мероприятия, – хмыкнул он. – Думаю, об этом вам тоже должно быть известно.
– Естественно, господин Дарч, – холодно улыбнулась я, – как и о том, что вы обязаны держать в курсе происходящего владельца территории, где произошло преступление. То есть, мою бабушку, поверенным лицом которой я являюсь в данном случае.
– Приятно поговорить с умным человеком, – пробормотал дознаватель. – Ну хорошо, ваша взяла!
Я уже внутренне праздновала победу, когда Дарч остановился и заявил:
– Но проблема в том, леди, что состава преступления нет, а значит, преступления, как такового, не существует.
– То есть как? – удивилась я, выдергивая свою руку из его. – А несчастные девушки?
– Девушки как раз существуют, – пожал плечами дознаватель, – и их показания похожи друг на друга как две капли воды. Но пока единственное, в чем я могу их подозревать – это в сговоре, заключенном с неизвестной мне целью. Именно поэтому я хочу провести освидетельствование.
Я на мгновение представила, как бесхитростные девы Воральберга собираются в тайном месте, чтобы выдумать леденящую душу историю про «проникновение».
– Да чушь собачья! – использовала я любимое выражение Бреннона. – Наши люди просты и добры, они не склонны к тайнам и заговорам. Я могу ознакомиться с протоколами допросов?
– Их нет, – хмыкнул Дарч и в ответ на мой возмущенный взгляд постучал себя пальцем по лбу: – Все здесь, леди, слово в слово. Какие именно подробности вас интересуют?
Его вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что я вспыхнула и отвернулась, желая скрыть смущение.
– Ох! – заметив это, воскликнул он. – Я не хотел вас смутить.
– Я не хотела смущаться, но так вышло, – пробормотала я и посмотрела на него. – Со сколькими девушками вы поговорили?
– С пятью. Две проживают здесь, и три – в отдельно стоящих хуторах.
– Они, действительно, ничего не видели?
– Действительно. Только… – дознаватель запнулся, явно подбирая приличное слово, – …ощущали.
– Я могу задать им вопрос?
– Почему нет? – удивился Дарч. – Вы на своей земле, леди, они – под вашей защитой. Но я хотел бы присутствовать.
Я кивнула.
– Тогда отведите меня к одной из тех девушек, что живут в Старом Мосоле.
– Отведу, – улыбнулся он, – но вас, кажется, ждет запеканка, а меня – бритва и чистая одежда. Я зайду за вами в трактир через час, не возражаете?
– Не возражаю, – я разглядывала его с недоумением. – Откуда такая тяга к чистоте?
– Все очень просто, леди, я устроил себе выходной, а через час буду при исполнении, – рассмеялся Дарч. – Это совсем другая история и другой я! Сейчас вы имеете счастье лицезреть мою светлую половину.
– Скорее уж, неумытую… – фыркнула я и пошла к трактиру.
– Можете называть меня Демьен, я не арестую вас за это! – крикнул он мне в спину, все еще смеясь.
Я мысленно пожала плечами. Интересно, «темная» половина Демьена Дарча меня больше устроит?
* * *
Дарч был пунктуален. Явился минута в минуту, как раз тогда, когда я отложила салфетку и собиралась вставать из-за стола. Но замешкалась, потому что увидела его.
Этот Демьен сильно отличался от уже виденного мной человека с похмельным синдромом. Идеально выбритый, с гладко зачесанными назад белыми волосами, в строгом форменном черном сюртуке, узких брюках и до блеска вычищенных сапогах, теперь Дарч действительно походил на старшего дознавателя Особого отдела Департамента имперского сыска.
Он подал мне руку, помогая выбраться из-за стола, и до меня донесся тонкий аромат «Дыхания дракона» – модного в столице мужского одеколона.
– А чем занимается Особый отдел? – поинтересовалась я, размышляя над размером зарплат в Департаменте имперского сыска, позволяющих сотрудникам приобрести последний писк парфюмерной моды.
– Вам на самом деле интересно или вы спросили, чтобы поддержать разговор? – уточнил он.
– На самом деле, – кивнула я, стараясь не смотреть на него – новый Дарч оказался слишком проницательным.
– В основном, запутанными преступлениями, – сообщил он, – иногда необъяснимыми случаями, как те, ради которых я здесь.
– Вы маг?
– Нет, – спокойно ответил он и тут же переспросил: – А вы, леди?
– Очень слабый, – призналась я.
Он коротко взглянул на меня.
– Вас это заботит?
Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Глаза тоже стали другими – внимательными, холодными. Надо же, как меняет человека кружка рассола!
– Нисколько, Дарч, – ровно ответила я. – Так к кому мы идем?
– Мы уже пришли, – он взбежал на крыльцо добротного сельского дома, соседствующего с трактиром, и постучал в дверь.
Эту семью я не знала, поэтому замешкалась перед тем, как подняться по ступенькам.
Дверь открыла крепкая, еще не старая женщина. Руки у нее были мокрые, из чего я сделала вывод, что она стирала или мыла посуду. Увидев дознавателя, она недовольно поджала губы и проворчала:
– Опять вы?
– Мне нужно задать вашей дочери пару… – начал Дарч, но она прервала:
– Вопросы все те же? Вы ей не поверили, тогда зачем их снова задавать?
– А вы ей верите? – вмешалась я неожиданно для себя самой.
Женщина окинула меня оценивающим взглядом и неуклюже поклонилась.
– Я верю своей дочери, леди. Она такое выдумать не могла! У нее с умом все в порядке, в отличие от племяшки моей, прости господи.
Что-то в ее словах меня задело. Что-то неуловимо знакомое, но я не придала этому значения.
– Так мы войдем? – уточнил дознаватель.
Женщина крикнула вглубь дома:
– Мирина, иди сюда!
Следом за хозяйкой мы вошли в горницу, и я увидела рослую румяную девушку, как две капли воды похожую на мать. В ее взгляде, направленном на Дарча, читалось явное разочарование.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?