Текст книги "Пасынки Джихада"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pasynki-dzhihada-24683.jpg)
Автор книги: Лев Пучков
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Я пошептался с Ильясом и предъявил ультиматум. Не будете отвечать на вопросы – изнасилуем девчонку. Они сразу и не поняли, продолжали орать. Ильяс, в подтверждение моей угрозы, взялся за девчонку. Она начала брыкаться, но после хорошей затрещины обмякла.
Ильяс содрал с нее штанишки, разложил на диване, как ту курочку для насадки на вертел, и приспустил свои брюки.
Ну, блин… Он, конечно, крупнее меня, но вовсе не богатырь. Для явно выраженных атлетов, вообще говоря, работа диверсанта противопоказана. Потому что атлета легко запомнить. А двух атлетов рядом – тем более. Да, пацаны такие здоровенькие были, я еще подумал – спортсмены, наверное… Короче, Ильяс с виду – обычный парень среднего телосложения. Но лафет у него – извините! Как только его с такой снастью в диверсанты взяли? Это ведь особая примета – в общую баню, например, или на пляж, – даже и не думай.
В общем, как только тетки увидели это, сразу сдались. Покорил их Ильяс своими пропорциями, которые, кстати, стали на глазах подрастать. Девчонка-то – вот она, готова к употреблению.
В глазах у обоих теток – ужас, трясутся все, мама рыдать начала, умоляет: не троньте дочь, лучше возьмите меня! Да понятно, что для тебя это лучше. Но еще лучше быстро ответить на вопросы и как можно быстрее расстаться. А если мне покажется, что вы недостаточно искренни – не обессудьте…
Да, видимо, мама любит дочку, даром что та в папу удалась. Ответила быстро, толково, даже и не пыталась юлить. Даже насчет шубки раскололась. То есть папа заикнулся – мол, на днях обстряпаю одно дельце, если будет все удачно, дочке норковую шубку подарю.
В общем тут все было ясно. Любой военный вам скажет, чем может промышлять начальник строевой части объединенной группировки. Это большой человек с огромными возможностями. И активность контрразведки тут вполне объяснима. Строевики и товарищи, имеющие дело с АТВ (арттехвооружение), для особистов – всегда объект особого внимания.
Непонятно было, по какому поводу его взяли именно сейчас. Полковник Руденко, как настоящий кавказский мужчина, жену в свои дела не посвящал. Все вопросы по теме проскочили мимо, судя по реакции, жена полковника в самом деле пребывала в неведении по поводу его делишек, и даже не думала запираться. Обстановка как-то не располагала к неискренности.
Короче, мы получили вполне исчерпывающую информацию обо всем, что касалось личности полковника, но ни на шаг не приблизились к решению проблемы по нашему вопросу. Надо было срочно думать, что делать дальше.
– Маску, – скомандовал я Ильясу.
Ильяс глянул на меня – все понял, азартно сверкнул глазами и в три приема приспособил свою футболку в качестве маски. Это просто: вытаскиваешь руку из левого рукава (сейчас в принципе без разницы, просто привычка по летнему времени: правое плечо прикрыто, чтобы ремень оружия не тер) натягиваешь на голову футболку, прорезь левого рукава – отверстие для глаз. Дело в том, что диверсанту, когда он работает в автономном режиме на вражеской территории, таскать с собой маску категорически возбраняется. Если вдруг найдут при обыске – считай, сам себя сдал. А работать иногда приходится в такой обстановке, что лучше личико прикрыть. Особенно, когда снимаешь себя или товарища для отчета.
Я достал из кармана портативную цифровую видеокамеру, искусно стилизованную под маловыразительный предмет обихода, и кивнул на жену полковника.
Ильяс недоуменно посмотрел на меня и покосился на распростертую на диване девчонку. Я покачал головой, показал ему камеру и опять кивнул в сторону связанной женщины.
Ильяс коротко кивнул, придерживая брюки, приблизился к нам и, ухватив жену полковника за волосы, поволок ее в центр зала, на ковер. Я слегка пнул бабку поддых – она истошно заорала, включил камеру и внятно произнес:
– Отчет группы «Трибунал Джихада». Акция номер один: семья полковника Руденко…
* * *
Я не порнограф и не какой-нибудь сладострастный извращенец, поэтому подробности опущу.
В общем, поступили мы с женой и дочкой полковника как поступают солдаты со всеми, годными для этого дела женщинами при взятии вражеского города. Я тщательно снимал все это дело на камеру, потом сам занимался гимнастикой с дочкой Руденко, Ильяс снимал, затем он поменял Артура, чтобы тот тоже поучаствовал. У меня были кое-какие сомнения на его счет, которые нужно было опровергнуть как можно быстрее, или…
Артур – ничего, молодец, с ходу вписался в процесс. В общем, развлеклись мы на славу. Дочка, правда, быстро вырубилась, пришлось водой отливать. Когда отлили, впала в прострацию, и все удовольствие от наслаждения дикой природой насильственного акта сошло на нет.
Зато жена не подкачала. Баба попалась крепкая, гладкая, чувственная. До упора сопротивлялась, визжала и стонала, отчаянно вырываясь из-под всех, кто на нее залезал. Спасибо полковнику, хорошую супругу воспитал, доставила она немало приятных минут мастерам ратного дела. Будь моя воля, я бы ей выписал золотую медаль за организацию досуга среди личного состава.
Потом мы как следует пожрали, у них на кухне было много хорошей еды, прибрали за собой – посуду сполоснули кипятком, залили в мойке горячей водой, и сели ждать, выставив пост (Артура, естественно) на крылечке.
Только не надо думать, что мы совсем оборзели от безнаказанности или ненароком утратили чувство здравого смысла. Напротив, все было рассчитано до мелочей.
Вот выводы из информации, которой мы располагали – по допросу жены Руденко и личным наблюдениям.
За полковником, скорее всего, следили давно, и вовсе не в связи с нашей деятельностью, а по поводу каких-то других махинаций более безобидного характера. В противном случае (если предположить, что откуда-то со стороны Майрбека произошла утечка информации и вся эта активность связана именно с нами) следует признать, что те, кто за ним следил, – конченые идиоты. Иначе трудно объяснить всю эту канитель с погоней, начавшуюся практически сразу после нашего появления.
Чем именно занимался полковник, догадаться было нетрудно. Скорее всего, какими-то махинациями с документами. Исходя из этого логично предположить, что по делу он проходит не в роли особо опасного государственного преступника, а так себе – что-то типа военного негодяя средних размеров. Если бы было наоборот, брал бы его спецназ, и здесь сейчас топталась бы многочисленная опергруппа, состоящая сплошь из потомков чугунного Феликса.
Далее: почти сто процентов, что этим делом занимается войсковая контрразведка. Открою секрет, в этой дивизии я бывал не раз, обстановкой владею. Вся эта кавалькада с трофейным «мерсом» не поехала в глубь городка, а остановилась где-то как раз в районе узла. В смысле, узла связи – это военные так говорят «узел», без уточнения, потому что и так понятно, что других узлов в армии нет. На узле связи располагается особый отдел, вам об этом любой солдат дивизии скажет.
Как работает наша контрразведка, я знаю не понаслышке. Вернее, извиняюсь – конечно же, не наша, а их! Это я просто иногда забываюсь, отвыкнуть не могу…
В общем, приходилось в свое время сталкиваться.
Особенности здесь таковы: контрразведка занимается военными, а военные у нас всегда проходили по неофициальному общегражданскому статусу как бессловесная скотина, не имеющая никаких прав. То есть если где-то там милицейские опера вламываются без постановления в чужую хату и им за самоуправство может достаться на орехи, то в данном случае об этом даже и не вспомнит никто, настолько смехотворным кажется такое развитие событий. Никаких постановлений, никаких намеков на соблюдение формальностей – все делается как удобнее, «по-домашнему». Типа, это наш человек, военный, чего с ним церемониться? Захотим – возьмем, и будет сидеть в подвале сколько потребуется, хоть месяц, хоть пару. Какие сорок восемь часов на предъявление обвинения, вы что, ребята?! Надоест держать или умаслит как надо – отпустим. Надо будет – сделаем обыск дома в любое время, когда понадобится, и, естественно, без всяких там понятых. Какие понятые, если речь идет о военной тайне?! Это даже просто как-то смешно…
Короче, не буду грузить своей информированностью, сразу дам заключение по обстановке. В ближайшее время следовало ожидать три равновероятных варианта разрешения этой ситуации. Первый, наиболее предпочтительный: отбрешется (откупится – отмажется), помурыжат маленько и отпустят с миром. Второй – похуже, но тоже ничего: расколется по мелочи, сдаст какой-нибудь из незначительных схронов (до полковника дослужился, значит, не дурак, а если не дурак, в одном месте все сразу хранить не будет), привезут домой, будут делать обыск. И третий: приедут делать обыск без него.
Полковник нам был нужен кровь из носу, поэтому-то мы спокойно сидели и не дергались. Если даже второй вариант – все равно неплохо. Повторяю, особисты – не гражданские опера, приедут на обыск по-домашнему, втроем-вчетвером, без шума и лишней помпы. С этим мы справимся. А вот если будет третий вариант – приедут без полковника, придется здорово напрячься…
Звонок я тоже предусмотрел – не на необитаемом острове живут, может, кто-то захочет пообщаться. Мобильники жены и дочки мы отключили, в прихожей стоял проводной аппарат – этакий навороченный, многоканальный, на два разных номера. Хорошо живет полковник, некоторые и один-то телефон выбивают годами. К основному номеру было целых три параллельных телефона с радиотрубками: на кухне, в спальне и в зале.
Единственным кандидатом на роль дежурного по связи была теща полковника. Потому что к тому моменту жена и дочка уже пребывали в таком состоянии, что не только не могли общаться с кем-то, но даже плохо соображали, что с ними происходит.
Усадив тещу полковника у телефона в прихожей, я пообещал, что очень скоро мы уйдем, и предупредил ее:
– Если вдруг кто позвонит – у вас все нормально. Дочка в ванной, внучка ушла гулять. Если у вас хотя бы даже голос дрогнет – мы немедленно убьем их обеих. Понятно?
Ильяс тут же показал ей здоровенный мясорез – специально на кухне взял, для демонстрации.
Бабка, с ужасом глядя на нож, часто закивала. За этот час, что мы у них гостили, она в полном объеме успела проникнуться нашей нехорошестью. Когда тебя саму не трогают, а на твоих глазах крайне жестоко обращаются с близкими тебе людьми, а потом вдруг прекращают это грязное дело и заверяют, что скоро уйдут и все будет нормально… Знаете, даже у самого конченого пессимиста в такой ситуации возникает радужная нелепая надежда, что скоро и в самом деле все закончится и он, как это ни дико звучит, благодарен налетчикам хотя бы уже за то, что они прекратили терзать свои жертвы и – этакие славные и милые люди! – обещали скоро уйти совсем. В этот момент конченый пессимист готов расплакаться от радости и целовать своих обидчиков. Это что-то типа производной Стокгольмского синдрома.
Когда телефон зазвонил, я поднял трубку параллельного в зале, вернулся в прихожую и поощрительно кивнул теще полковника. Она взяла трубку и стала разговаривать. Ильяс стоял в дверях зала, внимательно смотрел на нее и поигрывал мясорезом. Теща полковника не сводила глаз с моего бойца, смотрела на него, как кролик на удава.
Звонил Руденко. Спросил, где жена, ответ «в ванной» принял безропотно, сказал, что он в сервисе и минут через сорок подошлет ребят, чтобы они забрали машину. Там, мол, кое-что надо отремонтировать.
Теща вела себя молодцом. Хотя, если полковник был бы повнимательнее, мог бы, наверное, заметить, что говорит она замороженным голосом и делает паузы, взвешивая каждое слово.
Я похвалил бабку: молодец, не подвела, теперь всем вам будет хорошо.
Увы, первые два приятных варианта «разруливания» проблемы с полковником отпадали. Оставался третий, самый опасный и отчасти непредсказуемый.
Что это за «сервис», в котором задерживается полковник, мы уже знали. Из разговора также стало понятно, что людей у них немного. Потому что из дивизии сюда доехать можно гораздо быстрее, чем за сорок минут. А сорок минут – как раз для того, чтобы пересечь город с запада на восток. То есть приедут сюда, скорее всего, те лихачи, что вязали полковника и двоих его приятелей, а потом убыли в сторону западной окраины. Видимо, чего-то там искали и не нашли. Что ж – бывает. Рано или поздно все находится. Для этого нужно самую малость: знать места, где это «все» лежит. Хе-хе…
А нам легче. Мы теперь знаем, что в контрразведке нам не придется иметь дело с целым взводом особистов.
Я позвонил в военкомат – справочник лежал на столе в прихожей, потом в дивизию. Разговор с чиновниками меня удовлетворил. Все оказалось не так страшно, как выглядело при первом рассмотрении.
Затем мы немного покопались в гардеробе полковника. Военной формы у него было хоть отбавляй, как это водится у хапуг военного профиля, достигших некоторого положения в своей сфере. Мы выбрали два новых комплекта «Ночи» – зимние куртки, кепи и штаны. Облачились. Ильясу все пришлось впору, как будто специально на него подбирали, Артур – так себе, ни рыба ни мясо, а на мне все висело мешком. Посмотрелся в зеркало – натуральное военизированное чмо первого года службы. Ильяс хихикнул, даже теща полковника вымученно улыбнулась. Своим внешним видом я остался доволен. Чем менее боевито ты выглядишь, тем больше шансов у тебя избежать целого ряда неприятностей, которые могут свалиться на «крутого парня».
Все, пора убираться отсюда.
– Подежурь на крыше, – скомандовал я Ильясу.
Ильяс с сомнением покачал головой, но возражать не стал – отдал мне мясорез и вышел.
Я вручил мясорез Артуру и показал ему камеру. Затем кивнул в сторону тещи полковника и ткнул пальцем на двери зала.
Артур разом побледнел и разинул рот, как будто ему не хватало воздуха. Интересно… Значит, побаловаться с женщинами полковника – запросто, а прикончить их духу не хватает?! Это что мне за бойца всучили?
Я показал Артуру свои часы и развел руками. Все, брат, время не ждет. Покажи, что ты можешь… Или будешь списан как не прошедший тест на профпригодность.
Артур шумно вздохнул и стал натягивать футболку на голову. Затем сощурил глаза, полоснул по мне взглядом через прорезь рукава, как бритвой чиркнул! И будто через пропасть прыгнул – шагнул к теще полковника.
– Ты сказал… – глаза у бабки разом сделались стеклянными, голос сел до еле различимого шепота – она все поняла. – Ты… сказал – нам будет хорошо…
– Вам и в самом деле будет хорошо. Теперь все ваши мучения позади, – я направил камеру на тещу полковника и выверенным тоном произнес:
– Отчет группы «Трибунал Джихада». Семья полковника Руденко. Финал…
* * *
Как вы думаете, может ли диверсант попасть на территорию дивизии внутренних войск? Отвечаю: смотря какой выбрать путь. Не буду голословно утверждать, что запросто – это зависит от того, какая голова на плечах у диверсанта и какой он предпочтет способ проникновения на объект.
Лучше всего, конечно, глубокой ночью, через какой-нибудь «самоходный» лаз. Из любого военного городка солдаты бегают в самоход (самоволку) – это не просто факт, а закон природы, – и для этого дела оборудуют прорехи в инженерной системе охраны. Офицеры эти прорехи заделывают (самому приходилось заниматься такими глупостями в свое время), солдаты создают новые, и таким вот образом эти две категории с титаническим упорством развлекаются с незапамятных времен. Результаты этих развлечений обнаружить нетрудно: достаточно полдня посидеть с биноклем на дальних подступах да понаблюдать, кто откуда лезет.
У нас такой возможности не было. А была необходимость: как можно быстрее попасть на территорию дивизии и добраться до контрразведки. То есть быстрее, чем те шустрые хлопцы с западной окраины доберутся до восточной.
В отличие от диверсантов ВОВ у меня есть огромное преимущество: я сам часть этой военной системы, можно сказать, ее дитя, и потому прекрасно знаю, как в ней все устроено.
Еще из дома Руденко я позвонил в военкомат и поинтересовался, не висят ли у них рекламные плакаты местной дивизии. Дежурный бодро сообщил, что висят, но мне они совершенно ни к чему. Потому что если я желаю поступить на контрактную службу, мне достаточно приехать в военкомат, там мне все объяснят и посоветуют… Как моя фамилия? Я назвался и сообщил фамилии Ильяса и Артура (думаю, не надо упоминать, что фамилии назвал по легенде) – мол, со мной товарищи, мы втроем желаем вступить в нестройные ряды.
– Очень хорошо, – дежурный взял паузу – записал фамилии. – Какой район?
– А мы не местные, – признался я.
– Совсем не местные? А откуда?
– Из Иноземцево.
– Так бы сразу и сказал… – энтузиазм дежурного сразу упал до нуля. – Тогда езжайте в дивизию. Там вам все объяснят.
– А может, все-таки к вам? Мы тут рядом, у тетки моей. Два шага до военкомата. А где дивизия – не знаем.
– Нет-нет, в дивизию, – дежурный объяснил, как найти дивизию, и повесил трубку.
Поясняю. В армии сейчас плохо: деньги платят просто смешные, а вкалывать заставляют по полной программе и частенько посылают не туда, куда надо. Народ в армию не идет, штат во всех частях укомплектован едва ли наполовину. Поэтому каждого, кто желает поступить на службу по контракту, встречают с распростертыми объятиями. Везде висят плакатики: стройный юноша судорожно сжимает автомат и с фанатичной одержимостью во взоре смотрит вдаль. Хочет Родину защищать. Там так и написано: «Есть такая профессия – Родину защищать». Но не уточняется, чью именно родину. А вдруг не свою родину? Вдруг родину Муджибура Рахмана, заваленного повстанцами во время переворота 1975 года, или амира Хаттаба – араба иорданского происхождения. Вопрос-то щекотливый! Видимо, поэтому так неохотно и идут.
У военкоматских есть план по призыву на службу по контракту, они за то дело получают премии и выговора, поэтому дежурный так загорелся, когда я позвонил. Иноземцево – это прерогатива области, Пятигорскому военкомату тут ничего не светит. Поэтому дежурный потух, когда я сообщил о том, что прибыл из Иноземцево. Сразу утратил ко мне интерес. Даже не спросил, зачем я приехал сюда, а не пошел в военкомат по месту жительства.
Затем я позвонил в строевую часть дивизии и спросил, когда лучше обратиться насчет устройства на службу по контракту. Там ответили, что чем быстрее, тем лучше, но – до восемнадцати часов. В восемнадцать кончается рабочий день. А не водитель ли я? Ну разумеется! Безусловно, я водитель. Всех категорий. И имею опыт вождения большегрузного транспорта в составе военных колонн. А тут со мной еще один такой же водитель и тоже хочет служить по контракту.
Тут мне сразу пообещали любовь и уважение, спросили фамилии и сказали, чтобы мы прямо сейчас ехали в дивизию. Пропуска будут на КПП, оперативного дежурного предупредят.
Минут через двадцать мы уже стояли у дверей первого КПП пятигорской дивизии внутренних войск.
Оперативный дежурный оказался товарищем дотошным: проверив наши документы, сказал, что в курсе, из штаба звонили – будут такие. Но все равно, ему надо кое-что уточнить. Кто нас направил?
– Военкомат, – не моргнув глазом выдал я.
– Городской?
– Так точно.
– Минутку…
И позвонил дежурному по городскому военкомату. Направляли таких-то? Чего ответил военкоматский дежурный, мы не слышали, но дежурный по дивизии удовлетворенно сказал «Хорошо, понял», положил трубку и без лишних слов поставил подписи на пропусках. И вручил нам эти пропуска через оконце.
– В тамбуре подождите. Посыльный придет, проводит.
– А разрешите, мы сами? – я состроил умильную рожу и с ностальгическим придыханием сообщил: – Я служил тут, все знаю. Два года назад дембельнулся.
– Ну! А где служил?
– В РМТО (рота материально-технического обеспечения).
– Так-так… А что-то я тебя… Хотя, вас тут таких… А кто ротным был?
– Когда я служил, ротным был Поп. Ой, извините – Попов! Андрей Федорович.
– Ну, понятно. Ладно, черт с вами. По городку чтоб не шарахались – арестую. В роту можете зайти, повидаться. Это чего у вас?
– Да так, пацанам гостинцы.
– Водки нет?
– Шутите?
– А ну, дай гляну… Угу… Угу… Понял. Хорошо, в роту можете зайти, потом сразу в строевую. Все – дуйте…
Вот так все просто. Два вопроса, два правильных ответа, и никаких тебе ночных ползаний по грязи и утомительного наблюдения.
– Круто, – не сдержав чувств, тихо сказал Ильяс, когда мы свернули за угол штаба и зашагали прямиком к видневшемуся вдалеке зданию узла. – Я бы возле этой дивизии неделю круги выписывал. Короче, я рад, что у меня такой командир…
Через три минуты мы беспрепятственно вошли в здание узла и прикрыли за собой дверь.
Тишина. Длинный коридор, двери без табличек. Все мне знакомо, так было и раньше. Однако за то время, что я отсутствовал, тут могло кое-что измениться. Надо сначала навести справки и на всякий случай «выключить» связь.
Я постучал в обитую металлом дверь с круглым застекленным оконцем-глазком. Кто-то посмотрел через глазок, послышалось «Не понял?», и дверь открылась. На пороге стоял раскормленный «дед», в новом «комке» и спокойно смотрел на меня с чувством глубокого превосходства. Превосходства было сантиметров на двадцать и примерно на столько же килограммов – связист оказался высоким и мясистым.
– Че хотел, салага?
Да, это я салага. Я так выгляжу. Особенность внешности. Особенность эта здорово помогает в моей работе и еще ни разу меня не подвела.
– Дюха из разведроты посылку просил передать, – я показал пакет с нашим так и не тронутым обедом.
– Дюха?
– Ну да, Андрюха Мартынюк. Вас тут сколько?
– Двое. Мартынюк? Че-то я…
– Это просто здорово, что вас двое. Значит, все сделаем быстро и без лишнего шума.
– Не понял? Чего «сделаем»?!
– Один момент, – я сделал знак Ильясу, достал камеру и негромко произнес:
– Отчет группы «Трибунал Джихада». Дивизионный узел связи. «Второй» – пошел…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?