Читать книгу "Шепот греха"

* * *

Ду Чэн дважды постучался в дверь кабинета начальника конторы, затем толкнул дверь и вошел. Дуань Хунцин сидел за своим столом и разговаривал по телефону. Увидев, кто пришел, Хунцин сначала растерялся, но затем указал на диван рядом со стеной, предлагая Ду Чэну сесть.

Тот без церемоний приземлился на мягкий диван и, достав сигарету, закурил. Хунцин, закончив разговор парой предложений, быстро повесил трубку и, сведя брови, посмотрел на Ду Чэна:

– Я разве не ясно тебе сказал, Лао Ду?

Ду Чэн тихо засмеялся. Хунцин встал со своего места и, подойдя к товарищу, ударил его по плечу:

– Иди уже, посади сам себя под арест.

Ду Чэн, смеясь, уклонился от второго удара, попутно достал еще одну сигарету и протянул Хунцину. Выкурив ее, тот налил Ду Чэну чай и поставил перед ним чашку.

– Я связался с одноклассником, который работает в больнице в Пекине. Подумай об этом.

Ду Чэн взял чашку в руки, сдул чаинки сверху и аккуратно отхлебнул.

– Начальник Дуань, скажи, сколько времени мы с тобой знакомы?

– Двадцать семь лет. Точнее, двадцать семь лет и четыре месяца.

– Ох! Так точно запомнил?

Хунцин произнес с серьезным видом:

– Пустяки! – И добавил: – Черт возьми, эти несколько дней я скучал по тебе.

Ду Чэн снова захохотал:

– Мы так давно знакомы, а ты будто и не знаешь меня…

– Старина, сейчас не время геройствовать. – Тон Хунцина смягчился. – Подумай, такой хороший шанс вылечиться! Сейчас технологии настолько развиты…

– Все это херня. Не поможет. Ты же слышал, что сказал врач, – осталось не больше года.

– Ты вообще не можешь превозмочь себя и попробовать?

– Если уж мне отведено так мало времени, стоит ли подвергать себя мукам?

Дуань Хунцин в растерянности смотрел на Ду Чэна и вдруг рассмеялся:

– Ты совсем смерти не боишься?

– Бессмысленно бояться. – Тот удобно расположился на диване, мелкими глотками потягивая чай. – Лучше уж сделать то, что душа желает.

– Говори, – Хунцин выпрямился, – что собираешься делать?

– Расследовать кое-какое дело. Ты знаешь.

Хунцин застыл на месте, выражение его лица резко сменилось на раздраженное.

– Да твою ж… снова за свое! – Он замахал руками, будто хотел избавиться от всего и всех перед своими глазами. – Когда же ты угомонишься?

– Пока не закончу – не угомонюсь. – Улыбка на лице Ду Чэна постепенно растаяла. – Расследую то дело, и всё.

– Да что с тобой не так? – резко спросил Хунцин. – Тебе сколько лет вообще?

Ду Чэн молчал, неотрывно смотря на него.

– Не можешь ответить? Хорошо, я скажу за тебя: тебе пятьдесят восемь. Два года до пенсии. – Хунцин взглянул на входную дверь, изо всех сил стараясь не шуметь. – Ты проработал столько лет… Все твои ученики уже, мать твою, командиры! А ты даже не поднялся до начальника отдела. Не понимаешь почему?

– Все я понимаю. – Ду Чэн вскинул брови. – Поэтому и хочу закрыть одно большое дело. Хотя бы поднимусь по служебной лестнице, прежде чем уйти.

– Да что ж с тобой делать-то? – вскипел Хунцин. – Делу уже двадцать с лишним лет. Все уже умерли. Какой хрен ты будешь расследовать?

– Я уже говорил, – Ду Чэн спокойно смотрел на него, – мы поймали не того человека.

– Всё-всё, хватит. Не стану с тобой спорить об этом. С этого дня ты уходишь в длительный отпуск. И по-честному!

– Ладно. – Ду Чэн решил больше не развивать эту тему. – Но я все равно вернусь к тебе.

Дуань Хунцин снова нахмурил брови:

– Зарплату и все премии я тебе выплачу. Скажу Чжэньляну и остальным позаботиться о тебе.

– Не стоит. – Ду Чэн замотал головой, направляясь к выходу. – Скоро конец года, а работы у вас много. Позволь щенкам заниматься своими делами, я привык быть один.

Как только он открыл дверь, Хунцин снова окликнул его:

– Старина… – На его лице было противоречивое выражение, будто слова давались ему с трудом. – Ты… ты хорошенько повеселись в этом году!

Ду Чэн, задержав на нем взгляд, рассмеялся:

– Понял, сделаю.

* * *

Покинув кабинет начальства, Ду Чэн немедленно зашел в лифт, стараясь избежать встречи со знакомыми. Иначе снова нужно будет объяснять, чем же он болен, и выслушивать подбадривающие речи, сдобренные жалостью.

Спустя полчаса он уже был дома. Отворил дверь, и в нос ему ударил затхлый запах. Он коротко выругался и принюхался – похоже, несло с кухни.

Лапша в кастрюле на плите уже покрылась зеленой плесенью; Ду Чэн сразу же выкинул ее и начисто оттер посуду. Затем достал из холодильника сморщенный лук, мелко нарезал его. Снова поставив кастрюлю на плиту, зажег огонь и, добавив подсолнечного масла, бросил туда лук. Масло тут же зашкворчало, повалил пар, и вскоре вся маленькая кухня была в полупрозрачном дыме.

Ду Чэн несколько раз размешал варево, добавил воды и наконец закрыл кастрюлю крышкой. Ожидая, пока закипит вода, он взял тряпку и принялся протирать мебель. Печень сразу же пронзило тупой болью. На лбу выступили капельки пота, и, с усилием закончив протирать паспарту на комоде, Ду Чэн бросил тряпку и сел за стол, чтобы перевести дух.

Он сидел до того момента, пока из-под крышки не начал валить густой пар. Ду Чэн достал из холодильника яйцо, разбил его и вылил содержимое в кипящую воду. Достав из кухонного шкафа лапшу, положил небольшую порцию в кастрюлю.

Закончив с нехитрым обедом, полицейский выкурил сигарету, а затем пошел в спальню, чтобы достать старый парусиновый сундук. С трудом донес его до кухни и, отодвинув тарелку в сторону, поставил на стол. Прежде чем открыть, сдул с крышки толстый слой пыли.

В сундуке были сложены архивные папки в уже пожелтевшей оберточной бумаге – их уголки были изрядно потрепаны. Рядом с ними лежали сваленные в кучу копии документов и фотографии – и они также были покрыты пылью.

Ду Чэн взял одну из папок и встряхнул ее. Пылинки закружились в солнечном свете, проникавшем через железные прутья на окне, и осели на поверхность стола.

Полицейский смотрел на выцветшие от времени иероглифы.

11.9 Серия убийств с изнасилованием и расчленением. 1990 год.

Глава 5
В мире людей

Ло Шаохуа поднял голову и увидел цифру 3 на подъездной стене. Ощущая, как капли пота стекают по лбу, остановился, держась за перила и переводя дыхание. Затем снова продолжил подниматься по лестнице.

Дойдя до своей квартиры, он осторожно открыл входную дверь и тихо вошел в гостиную, поставив корзинку с овощами на стол. Остальные комнаты были закрыты, из них доносился еле слышный храп. Ло Шаохуа присел, чтобы перевести дух, и кинул взгляд на часы. 5:25 утра. За окном уже не так темно: на небе проглядывалась полоса света. Восстановив дыхание, мужчина встал и прошел на кухню: достал фарфоровые тарелки и разложил их на столе. Открыл пластиковый пакет, который лежал в корзинке, – из него тут же потянулся сладковатый запах хвороста[11]11
  Хворост – жареные во фритюре, скрученные вдоль полоски пресного теста.


[Закрыть]. Шаохуа аккуратно разместил его на тарелках. Налил соевого молока в несколько чашек, достал трубочки. Затем отнес овощи обратно в холодильник.

Завершив все задуманное, он снова посмотрел на часы. 5:40. Семья обычно просыпалась в шесть. Шаохуа достал транзистор и, сделав звук потише, молча стал слушать программу о здоровье.

Постепенно небо прояснилось. Звуки машин и голоса людей стали более различимыми. Город утопал в густом утреннем тумане.

Только что пробило шесть. Из комнаты дочери донеслась веселая мелодия будильника. Она, одетая в ночнушку, сонно потирая глаза, окликнула отца – и зашла в ванную комнату. Ло Шаохуа поднялся из-за стола, попробовал температуру соевого молока и хвороста, взял порцию и направился в их с супругой спальню.

Цзинь Фэн уже давно проснулась: она читала книгу, лежа в кровати. Увидев мужа, хотела привстать, но почувствовала его ладонь на плече.

– Лежи, лежи. – Он поставил завтрак на прикроватный столик и погладил супругу по голове. – Соевое молоко немного остыло; хочешь, я еще подогрею?

– Не нужно. – Цзинь Фэн сделала глоток. – Ты встал так рано…

– Да, не мог уснуть. – Ло Шаохуа сидел на краю кровати, разделяя хворост на кусочки.

– Снова снились кошмары? – Цзинь Фэн накрыла ладонью руку мужа.

Шаохуа молча кивнул.

– В следующий раз, если будешь уходить рано, скажи мне. – Она ласково поглаживала его по спине. – Если тебя нет рядом, моя душа не на месте.

Ло Шаохуа хмыкнул, улыбнувшись жене:

– Быстрее ешь. Я пойду проведаю детей.

* * *

Очень скоро старая квартира наполнилась различными звуками: шуршанием утренних новостей по телевизору, плеском воды в раковине, шумом фена и воды в туалете, голосом Ло Ин, подгоняющей своего сына.

Ло Шаохуа был занят на кухне и в гостиной. Его взгляд упал на дочь и внука: после того как Ло Ин развелась, кроме заботы о супруге, на его плечах повисла ответственность за всю семью и их повседневную жизнь. Но он не считал это тяжкой ношей – наоборот, находил в этом радость. Проработав больше тридцати лет в полиции и наконец уйдя в отставку, Ло Шаохуа хотел хорошенько восполнить супружеский долг перед Цзинь Фэн.

Стрелка часов указала на семь. Дочь с внуком позавтракали и привели себя в порядок. Утренняя беготня наконец завершилась. Ло Шаохуа сел за стол, взял хворост и откусил кусочек. Тут же он услышал короткое «динь», оповещающее об эсэмэске. Лишь взглянув на сообщение, перестал жевать. Удивленно застыл. И сразу же окликнул стоящую в коридоре Ло Ин:

– Ин Ин, давай ты сегодня отвезешь ребенка на такси. – С усилием проглотил остатки хвороста. – Мне нужна машина.

– А? – Ло Ин в легком удивлении повернула голову. – Давай я отвезу тебя.

– Не нужно, – решительно произнес Шаохуа.

Ло Ин, вздохнув, взглянула на него. Она сразу узнала знакомый образ отца: малоразговорчивый, строго хранящий тайну о том, что происходит на работе. Час назад это был душевный старик, с любовью в глазах глядящий на них, но сейчас этот человек будто скрылся за толстой броней. Поэтому Ло Ин больше не задавала вопросов – вытащила ключи от машины и положила на стол, затем вышла из квартиры вместе с сыном.

Шаохуа какое-то время не шевелился. Но щелчок входной двери заставил его очнуться. Он еще несколько раз перечитал сообщение – и только потом закончил завтрак.

Убравшись на столе и принеся таблетки супруге, он подождал, пока она уснет. Затем, накинув пальто, вышел из дома.

Хотя Шаохуа долго не садился за руль, навыки никуда не делись. Синяя «Сантана» влилась в утренний поток машин, и он по привычке проверил, хорошо ли пристегнута кобура. Но на поясе было пусто. Ло Шаохуа очнулся, и на сердце у него потяжелело. Ему очень не хотелось связывать место, куда он направлялся, с работой.

Скрепя сердце, Шаохуа надавил на педаль газа и сквозь туман помчался в западный пригород.

* * *

Больница «Анькан» находилась в пригороде. Она была очень старой и внешне походила на полузаброшенную начальную школу. Ло Шаохуа остановился у обочины, издалека смотря на покрытую ржавчиной черно-зеленую калитку.

Солнце уже полностью взошло, но туман еще не рассеялся до конца. В больнице сейчас как раз было время завтрака. Водяной пар во дворе рассеивался в тумане, и люди будто сливались в этом потоке со всем окружающим миром. Ло Шаохуа наполовину опустил стекло и зажег сигарету, молча глядя на утопающую в тумане больницу.

Прошло больше двадцати лет, но он каждый год приезжал сюда. Однако до сих пор для него оставалось загадкой, как клиника для душевнобольных может называться «Анькан»[12]12
  Анькан (кит. 安康) – «безопасность и здоровье».


[Закрыть]. Если все ее пациенты будут в добром здравии – тогда отлично…

Ло Шаохуа погасил сигарету и взглянул на наручные часы. 8:25. Он опустил стекло еще ниже, позволяя прохладе заполнить салон автомобиля. Его пробрала дрожь – и тогда он окончательно проснулся.

Съежившись на водительском сиденье, мужчина сосредоточенно смотрел на вход в больницу.

Спустя десять минут до него донесся тихий скрежет. Из дымки показалась фигура человека: он медленно, будто в растерянности, ковылял по направлению к воротам.

Ло Шаохуа выпрямился, неотрывно глядя на него.

Постепенно силуэт стал более четким: мужчина ростом 175 сантиметров, возрастом плюс-минус 50 лет, худой, с непричесанными жесткими волосами. На нем был ватник, с правого плеча свисала дорожная сумка из искусственной кожи. В левой руке он держал авоську, заполненную разными принадлежностями: зубная щетка, мыльница, таз для умывания, – и все это при ходьбе издавало лязг.

Ло Шаохуа почувствовал, как сжалось его горло. Да, это действительно он…

Дойдя до железных ворот, мужчина растерялся. Очень быстро из дежурной комнаты вышел охранник – перед ним мужчина будто был готов припасть к земле и накрыть голову руками. Охранник что-то спросил. Мужчина с глупым видом еще несколько секунд смотрел на него. Но затем, опустив дорожную сумку, достал оттуда записку и протянул охраннику. Тот пробежался по бумажке взглядом – и сразу же потянулся к защелке, чтобы открыть дверь. Мужчина наблюдал за его действиями, молча и совершенно неподвижно. Только когда охранник нетерпеливо махнул рукой, он, будто в оцепенении, медленно вышел за пределы территории больницы.

Когда ворота вновь закрылись, мужчина медленно огляделся по сторонам: все вокруг ощущалось чужим и недосягаемым. И лишь спустя несколько минут он, пошатываясь, зашагал к ближайшей автобусной остановке.

В голове Ло Шаохуа абсолютно не было никаких мыслей – он старался не упускать мужчину из поля зрения, на автомате поворачивая голову туда, куда тот направлялся. Сейчас он, подняв голову, внимательно изучал расписание автобусов. Решив, какое направление ему нужно, молча стал дожидаться автобуса. В этот момент туман успел рассеяться – и теперь можно было рассмотреть этого человека еще лучше.

Ло Шаохуа протянул замерзшую руку и поднял стекло автомобиля, продолжая смотреть на мужчину, который находился за несколько десятков метров от него.

Он сильно похудел. Бо́льшая часть грубых волос поседела, морщины на лице стали четче, словно их тщательно вырезали ножом. Взгляд его был безжизненным, не выражающим никаких эмоций.

Ло Шаохуа несколько раз сжал и разжал кулак: ощущение холода постепенно ушло.

К остановке подъехал автобус. Мужчина, взяв походную сумку, зашел в него, и автобус, выпустив дым из выхлопной трубы, быстро скрылся из поля зрения Шаохуа.

Тот с трудом повернул голову; все его тело оцепенело настолько, будто превратилось в железную доску. Повернув ключ зажигания, Ло Шаохуа отправился следом за автобусом.

В салоне был такой же холод, как и на улице. Дрожа всем телом, Шаохуа вцепился в руль и приковал взгляд к автобусу впереди. В какой-то момент неосознанно посмотрел на наручные часы.

Седьмое января. 9:01.

Демон вернулся в мир людей.

* * *

Автобус въехал в город. Мужчина вышел на остановке около дома книги «Синьхуа» и пересел на другой автобус. Похоже, он не заметил «хвоста». Занял место около окна и продолжил наблюдать за сменяющимися пейзажами.

Спустя полчаса мужчина снова вышел – уже на Северной улице – и, пройдя примерно 700 метров на восток, направился к дверям завода «Люйчжу». Ло Шаохуа припарковался недалеко от него и, сидя в салоне автомобиля, продолжал наблюдать за каждым его действием.

В дежурной комнате объект слежки перекинулся несколькими словами с охранником. Схожий по возрасту с «демоном» мужчина был явно обескуражен этим визитом, поэтому сразу же позвонил куда-то. «Демон» неподвижно ждал, на его лице не было ни единой эмоции. Через несколько минут рядом с ними появился молодой парень в сером пуховике, что-то сказал охраннику – и затем они вместе с «демоном» покинули дежурную комнату.

Так прошло больше двух часов, но Ло Шаохуа оставался совершенно спокоен: он уже разгадал цель поездки этого мужчины и следующее место его назначения. Эта информация помогла распланировать все действия наперед. Но, несмотря на это, Шаохуа чувствовал неприятное смятение – он совсем не ожидал, что этот мужчина выйдет из больницы так рано. Эта новость была как камень на голову. Люди с таким послужным списком, как у «демона», должны быть заперты в «Анькане» навечно. К тому же Шаохуа думал, что тогда победил. Внезапное появление этого мужчины заставило представления о будущем разлететься вдребезги. Впервые после отставки Ло Шаохуа чувствовал себя бессильным.

«Как же поступить? Как теперь остановить его, если он не будет заперт за высоким забором?»

Железная дверь завода «Люйчжу» открылась, и из нее вылетел серый микроавтобус. К своему сожалению, Ло Шаохуа обнаружил в нем того самого мужчину на заднем сиденье. Выбросив сигарету, бывший полицейский суетливо повернул ключ зажигания и снова поехал следом.

Микроавтобус не проехал и пяти минут, остановившись перед жилым домом в районе «Люйчжу». Ло Шаохуа не стал следовать за ними дальше. Он знал этот жилой комплекс как свои пять пальцев и тем более был уверен в том, что работники отдела обеспечения завода «Люйчжу» повели мужчину в пятьсот первую квартиру в четвертом подъезде двадцать второго дома. Ее, как подарок от завода, получил отец мужчины, а мать передала ему квартиру как единственное наследство. Пока мужчина был на лечении в «Анькан», она охранялась сотрудниками завода.

Примерно через полчаса машина выехала с территории жилого комплекса – мужчины в ней уже не было. Ло Шаохуа завел автомобиль и, заехав во двор, направил его прямо к двадцать второму дому.

Четвертый подъезд, пятидесятая квартира. Ло Шаохуа, напрягая память, оглядел здание. Тут распахнулось выкрашенное в голубой цвет деревянное окно; можно было видеть, как колышутся на холодном ветру толстые серые занавески. Шаохуа еще раз кинул взгляд на окно и, достав телефон, набрал чей-то номер. Через несколько гудков из трубки послышался мужской голос:

– Офицер Ло?

– Врач Цао, сегодня утром я получил от вас сообщение. – Шаохуа помедлил, будто произнести имя преступника ему давалось с трудом. – Насчет Линь Годуна…

– А, так его уже, скорее всего, выписали, – устало проговорил врач. – Сейчас проверю.

– Не нужно. Я видел, как он выходил из больницы.

Сказав это, Ло Шаохуа замолчал. Цао нетерпеливо спросил:

– А что такое, какие-то проблемы?

– Проблемы? Вы… вы думаете, что он уже здоров?

– Это… это определенно. – Врач внезапно запнулся. – Но ему еще нужно будет записаться на обследование…

– То есть вы не можете гарантировать, что он опять чего-то не натворит? Так ведь?

– Офицер Ло, психические заболевания отличаются от других болезней. Есть определенные параметры и показатели. – Тон врача Цао тоже стал намного серьезнее. – Но одна из самых главных особенностей – это необходимость постоянно наблюдать за течением болезни. Часто случаются рецидивы.

– Но ведь только в прошлом месяце вы говорили, что ему необходимо продолжить лечение!

Доктор замолк на мгновение, а затем, выдохнув, произнес:

– Долго объяснять.

– Говорите.

– В другой раз. Сегодня я очень занят. В свободное время заезжайте в больницу, поговорим. – Доктор снова замолчал в нерешительности, затем, будто пытаясь выведать больше информации, спросил: – Офицер Ло, насколько я помню, вы Линь Годуну никем не приходитесь. Почему тогда так беспокоитесь? Перед тем как доктор Чжу ушел в отставку…

Шаохуа не дослушал – резко дал отбой.

Сколько бы он ни пытался выяснить реальную причину выписки Линь Годуна, «демон» уже вернулся в общество, и эту реальность нужно просто принять. Несколько десятков лет в криминальной полиции научили Ло Шаохуа не питать никаких иллюзий. А насчет этого дела у него уже имелись самые худшие предположения – и теперь нужно помешать им воплотиться.

Ло Шаохуа завел машину. Он понимал, что бывшая профессия дает ему преимущество, поэтому нужно просто заранее подготовиться.

Но не догадывался о том, что перед окном пятьсот первой квартиры сейчас стоит Линь Годун и, наблюдая за темно-голубой «Сантаной», слегка улыбается.

Глава 6
Друг

Лао Цзи в комнате не было.

Вэй Цзюн повесил тряпку на спинку стула, вытер руки о джинсы, прикидывая в уме, нужно ли ждать старика в комнате. От раздумий его отвлек вошедший Чжан Хайшэн. Он нес в руках швабру, но, увидев Вэй Цзюна, застыл на пороге:

– А где Цзи?

– Не знаю, – ответил парень. – Я только что пришел.

– Где же носит этого старика… – Хайшэн покосился на Вэй Цзюна. – Зачем ты снова приехал?

– А? – Цзюн пытался избежать взгляда санитара. – Волонтерство.

– Цзи снова попросил тебя что-то купить ему?

– Нет.

Выражение лица Хайшэна немного смягчилось, но в тоне его голоса по-прежнему не было ни капли вежливости.

– Иди-ка в другую комнату. Мне нужно помыть полы.

Он бросил на пол тряпку и начал небрежно возить ею. Вэй Цзюн не успел отойти, и его ступни дважды задела швабра. Поспешно схватив тряпку со стула, он вышел из комнаты.

Это был последний день практики – и юноша постоянно думал о том, что ему необходимо будет попрощаться с Лао Цзи. Может быть, не слишком официально, но любое дело должно иметь свое начало и свой конец.

Обойдя весь этаж и так и не обнаружив Цзи Цянькуня, Вэй Цзюн уже подумывал вернуться и расспросить Чжан Хайшэна, но в итоге отказался от этой идеи. Во-первых, санитар явно был не в курсе о местонахождении Цянькуня, а во‐вторых, даже если он знает, все равно ничего не скажет.

Ладно, проехали… В мире столько людей, и их с Цянькунем встречу можно назвать случайной – люди встречаются, потом расходятся… Все идет своим чередом.

Несмотря на такие размышления, Вэй Цзюн все же немного расстроился – у него еще не было человека, с которым можно было бы так же интересно поговорить. Он покрутил тряпку в руке и направился помогать остальным волонтерам. Поднявшись на второй этаж и убравшись там, пошел на третий. Здесь было намного спокойнее. Свернув в коридор, юноша заметил человека, сидевшего рядом с одной из комнат.

Это был Цзи Цянькунь.

Настроение Вэй Цзюна сразу же подскочило, и он ускорил шаг.

– Лао Цзи!

Повернув голову на голос, старик увидел Вэй Цзюна, и на его лице сразу же расцвела улыбка.

– Пришел!

– Да. Что вы тут делаете?

Парень подошел к Цянькуню и тоже заглянул в открытую дверь.

Это была одиночная комната, почти ничем не отличавшаяся от комнаты Цянькуня, только вот из-за закрытых занавесок внутри было темно, да и температура была как будто ниже. На кровати, полностью укрывшись ватным одеялом, лежал человек – была видна только его голова. Судя по рассыпавшимся по подушке седым длинным волосам, это была женщина, на вид примерно лет шестидесяти.

– А кто она?

– Ее фамилия Цинь. Как полностью зовут, точно не знаю. – Цянькунь продолжал задумчиво смотреть на нее.

– Она… спит? – Вэй Цзюн изо всех сил старался говорить тише.

– Да – и, похоже, очень крепко.

– А? – Вэй Цзюн удивленно посмотрел на него. – Что вы тогда здесь делаете?

Цянькунь еле слышно рассмеялся и, ничего не ответив, кивнул в сторону занавесок.

– Помоги. Иди раздвинь занавески.

Вэй Цзюн поначалу замялся: да, женщина крепко спит, но это же ее личная комната, в конце концов… Хотя просто раздвинуть занавески не будет каким-то серьезным проступком. Подумав, парень огляделся по сторонам и перешагнул порог комнаты.

В нос ему сразу же ударил странный запах. Он принюхался, отодвигая занавески. Послеполуденный солнечный свет сразу залил пространство комнаты: теперь очертания лица женщины стали более отчетливыми. Круглое ровное лицо, нежная на вид кожа – похоже, в молодости она считалась красавицей.

Вэй Цзюн повернул голову и посмотрел на Цянькуня.

– Ты тоже чувствуешь? – спросил тот.

– Да. – Вэй Цзюн нахмурил брови. В воздухе витали запахи кунжутного масла и еще чего-то… Отвратительное сочетание.

Цзи Цянькунь вкатился на коляске, осматривая комнату. А затем обратил свой взгляд на сладко спящую женщину, продолжая принюхиваться.

Вэй Цзюн тоже искал источник запаха. В такой маленькой комнате всё вроде как на ладони, но он не видел никаких остатков еды или еще чего-нибудь, что могло бы пахнуть подобным образом.

Наконец взгляды мужчин встретились. Старик рассмеялся, подъезжая ближе к кровати. Его лицо сморщилось, стоило ему еще раз вдохнуть неприятный запах.

– И правда, – он указал на женщину, – пахнет от нее.

Вэй Цзюну это показалось странным – какая такая процедура требует использования кунжутного масла?

– Давай, возьми вот это.

Парень проследил за указательным пальцем Цянькуня – на столе напротив кровати стоял стеклянный стакан. Внутри оставалось немного мутной воды.

Вэй Цзюн передал ему стакан. Сначала Цянькун поднес его к солнечным лучам – посмотрел на плавающие на поверхности воды пылинки. Приблизив к носу, понюхал, а затем макнул мизинец в воду, облизал его и тут же сплюнул.

– Всё. – Он вытер стекло носовым платком, затем обмотал им же стакан. – Можешь вернуть на место.

Вэй Цзюн повиновался. Клубок подозрений в его душе продолжал расти.

– Лао Цзи, что это…

– Не обращай внимания. – Цянькунь внезапно рассмеялся, но в его глазах на мгновение блеснул гнев. – Отвези меня обратно.

* * *

Они шли по утопающему в тишине коридору. Смотря на полураскрытые или распахнутые настежь двери, Вэй Цзюн спросил:

– Что за люди здесь живут?

– А? – Цянькунь, похоже, пребывал в своих мыслях. – Те, у кого длительный постельный режим. Им не нужно часто выходить, поэтому их и поместили на третий этаж.

Вэй Цзюн покачал головой, смотря на свои руки, которые сейчас подталкивали коляску.

– А как же вы сюда забрались?

– Да так, поразмыслил малость и забрался, – ответил Лао Цзи. Поняв, что старик не хочет говорить об этом, Вэй Цзюн тактично замолчал.

Повернув на лестничную площадку, парень остановился и в размышлениях посмотрел вниз, прикидывая, как же спустить старика на первый этаж. Цянькунь, заметив его замешательство, рассмеялся:

– Сначала спусти меня самого.

Действительно, оставался только этот вариант. Вэй Цзюн повернулся спиной и присел на корточки, Цянькунь обхватил руками его шею – и только тогда парень с большим усилием поднял его и понес на первый этаж.

Цянькунь оказался тяжелее, чем он думал. Пройдя небольшое расстояние, Вэй Цзюн почувствовал напряжение в спине и коленях. Очень быстро на его лбу проступили капельки пота, а дыхание сбилось.

– Если устал, опусти меня, – услышал он голос старика. – Отдохнешь – потом продолжим.

– Ничего. – Парня одолевал стыд за свою физическую слабость. Стиснув зубы, он двинулся дальше.

Спустившись на первый этаж, Вэй Цзюн снова столкнулся с проблемой – куда посадить старика? Не оставлять же его на холодном полу…

– Посади меня вон там, возле перил.

Вэй Цзюн так и сделал. Цянькунь крепко схватился за железные перила, его ноги легли на пол.

– Хорошо. Теперь спусти мою коляску. Только аккуратнее – эта штука очень тяжелая.

Вэй Цзюн, смахнув пот рукой, тут же побежал обратно на третий этаж – и быстро приволок коляску.

Цянькунь, сидящий на полу, выглядел словно куча старой одежды. Услышав, что Вэй Цзюн спускается, он с надеждой посмотрел в его сторону.

– Хорошая работа…

Вэй Цзюн понимал, что старику сейчас тоже тяжело: вцепившись обеими руками в перила, он в любой момент мог соскользнуть и упасть на пол, поэтому парень без промедления вернул Лао Цзи в коляску. Укрыв его пледом, наконец выпрямился – и оба протяжно выдохнули. Цянькунь похлопал его по плечу:

– Отвези меня в комнату. Заварим чай, отдохнем.

* * *

Хайшэн все еще был в комнате – нагнувшись, он заправлял кровать. Увидев Вэй Цзюна вместе с Цянькунем, взбил подушку и бросил ее у изголовья кровати. Санитар вроде как просто прибирался, однако Вэй Цзюну все же показалось, будто он что-то ищет.

– Ты вернулся? – Хайшэн широко улыбнулся. – Не хочешь отдохнуть?

– Нет. – Цянькунь опустил веки, жестом показывая Вэй Цзюну присесть около окна.

– Где ты был? Я волновался.

– Просто захотелось проветриться. – Старик не смотрел на санитара. – Вэй Цзюн, открой тот шкафчик. Там чайные листья, заварим их…

Хайшэн холодно бросил:

– Ну я тогда пойду, – и вышел, сильно хлопнув дверью.

* * *

Сегодняшний чай – «Луань Гуапянь»[13]13
  «Луань Гуапянь» – элитный зеленый чай из города Луань провинции Аньхой.


[Закрыть] – обладал чистым вкусом и свежим ароматом. Вэй Цзюн, чувствуя, как сильно вспотел, продолжал потягивать напиток, уютно устроившись за столом.

Цзи Цянькунь достал сигарету и затянулся; запах табака смешался с душистым ароматом чая. Вэй Цзюн принюхался – и сразу вспомнил ту женщину.

– Та старушка… она ваша подруга?

– Нет. – Цянькунь замотал головой. – Я знаю лишь ее фамилию.

– Тогда вы…

– Чуть позже я тебе все расскажу, – улыбнулся Цянькунь. – Во сколько ты уходишь?

– Да уже скоро. – Юноша взглянул на наручные часы. – Потом нужно будет зайти к декану и написать отзыв о работе.

– Отзыв?

– Да. – Не отпуская чашку, он встал, глядя старику в глаза. – Это мое последнее задание по предмету «Общественная практика».

– То есть, – Цянькунь запнулся и отвел взгляд, – ты больше не придешь?

– Не знаю. – Вэй Цзюн увидел на его лице тень разочарования и смягчился. – Когда не будет пар, смогу навещать вас.

– Ай! Да не нужно. – Цянькунь опустил голову и хаотично принялся стряхивать пылинки с пледа. – Ты молодой парень, не стоит уделять такому старому хрычу столько времени…

– Нет. – Вэй Цзюн сконфуженно потер затылок. – Все не так. Вы очень интересный. И мне нравится с вами общаться.

– Интересный? Ха-ха-ха! – Старик рассмеялся. – Я прожил столько лет… Для меня это высшая похвала.

– Это правда! Я думаю, вы не такой, как остальные здесь.

– Ха-ха! Конечно не такой…

Цянькунь повернул голову к окну – на одну половину его лица падало солнце, окрашивая зрачок в золотой цвет, другая же сторона находилась в тени. От этого выражение его лица было очень сложным: оно отражало и надежду, и подавленность.

Наблюдая за ним, Вэй Цзюн ни с того ни с сего почувствовал глубокую грусть. В комнате было тихо – так, что можно было расслышать дыхание друг друга. Одно было сильным, другое – слабым; одно – учащенным и обеспокоенным, другое – протяжным и глухим. Один человек будто изо всех сил хватался за то, что еще можно сберечь, другой словно с любопытством смотрел в будущее.

Спустя время Цянькунь повернулся и улыбнулся Вэй Цзюну.

– Не знаю, сможем ли мы снова увидеться, но я был рад познакомиться с тобой, Вэй Цзюн.

– Я тоже, – теперь улыбка заиграла и на лице парня, – Лао Цзи.

– Как же я хотел бы иметь возможность самому оценить тебя… – Цянькунь вскинул брови; в его взгляде были и дружелюбие, и хитрость. – Поставил бы тебе «неуд».

– Что? – Вэй Цзюн в недоумении округлил глаза.

– Чтобы ты снова приехал в дом престарелых!

Парень рассмеялся:

– Я обязательно приеду.

– Правда? – Выражение лица Цянькуня стало серьезным. – Смотри, не обманывай старика…

– Конечно!

– По правде говоря, есть одно дело, и мне нужна твоя помощь.

– Какое? – Вэй Цзюн мельком взглянул на блок сигарет на кровати, половина его уже была выкурена. – Купить сигареты?

– Нет. – Цянькунь кинул взгляд на дверь и понизил голос: – Ты же знаешь, какие отношения у нас с Хайшэном?

Парень кивнул, хотя был немного озадачен:

– Он ваш санитар. Верно?