Текст книги "Алый восход"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alyy-voshod-12912.jpg)
Автор книги: Ли Бристол
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Пожалуй, к обоим, – ответил он не колеблясь. Элизабет рассмеялась, и ее смех подействовал на Джеда, как добрый глоток виски, – с той лишь разницей, что смех этот согревал лучше любого напитка. Джед пристально посмотрел на собеседницу и вдруг понял, что пытается флиртовать с ней. В следующее мгновение она подняла на него глаза, и их взгляды встретились…
Элизабет не могла бы сказать, что прочла в его взгляде, но на мгновение у нее перехватило дыхание. Она видела перед собой светло-карие глаза, опушенные поразительно черными ресницами, и казалось, что в глазах этих пылает пламя. Девушка смотрела на Джсда словно загипнотизированная – его взгляд завораживал, притягивал, не отпускал…
Сердце Элизабет гулко билось в груди, кровь, казалось, бурлила в жилах, дыхание участилось… Ей вдруг почудилось, что она чувствует прикосновение Джеда, хотя он, конечно же, не прикасался к ней. Это длилось всего лишь мгновение, может, какую-то долю мгновения, но именно в этот миг Элизабет подумала: «Сейчас он меня поцелует». Она не могла бы объяснить, почему ей пришла в голову подобная мысль, но вместе с тем была уверена, что это не пустая фантазия. Элизабет замерла в ожидании; от волнения у нее даже закружилась голова.
И Джед действительно был готов ее поцеловать. Сейчас, когда он смотрел в ее сияющие глаза, он был способен на все, потому что мир – мир, каким он знал его до сих пор, – перестал существовать. Монотонное гудение насекомых, тихий шепот травы, колеблемой ветром, мельчайшие пылинки, танцевавшие в пронизанном солнцем воздухе, – все это вдруг куда-то исчезло, остались только он, оказавшийся на краю неведомой бездны, и она, смотревшая на него глазами, сверкавшими, точно драгоценные камни. Внезапно губы девушки чуть приоткрылись, и Джед, решившись наконец поцеловать ее, протянул к ней руки… Треск сучьев в густом подлеске мгновенно отрезвил Джеда. Резко повернувшись, он увидел выбежавшую на поляну собаку.
– О… Цезарь! – в восторге воскликнула Элизабет. Было очевидно, что она испытывает огромное облегчение.
Пес бросился к девушке и, упершись ей в плечи грязными лапами, лизнул ее в лицо своим влажным языком.
– Какой же ты, Цезарь, гадкий, скверный пес! – Элизабет весело засмеялась и, повернувшись к Джеду, проговорила: – Вы были правы, он нашел меня.
Джед с улыбкой кивнул. Он искрение сочувствовал девушке и теперь радовался вместе с ней, хотя пес, как он мысленно отметил, появился в самый неподходящий момент.
Элизабет принялась вытаскивать колючки из густой шерсти Цезаря. Время от времени она поглаживала его и весело смеялась. Когда же Джед, сделав из веревки ошейник, накинул петлю на шею пса, девушка воскликнула:
– О, благодарю вас! Теперь-то он уже не сможет от меня убежать!
Минуту спустя Элизабет вдруг заметила, что Джед держит под уздцы ее коня. Быстро оправив и разгладив юбку, она подобрала с травы свою шляпу. Настало время прощаться. В смущении глядя на своего нового знакомого, девушка проговорила:
– Мистер Филдинг, я думаю… К сожалению, мне пора ехать…
– Да, мэм. Вас, вероятно, давно уже ждут. Элизабет молча кивнула и окинула взглядом поляну.
Затем снова посмотрела на Джеда. Его золотистые волосы, казалось, сверкали под лучами солнца. И он был такой высокий, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза. «Неужели все так и закончится? – подумала Элизабет. – Неужели мы больше не увидимся?» Она вдруг поняла, что ей ужасно не хочется уезжать.
Ее лучшая подруга влюбилась в мужчину, которого видела всего раз в жизни, когда он, герой войны, лежал раненый, истекающий кровью на палубе корабля. В течение трех лет Маргарет оставалась верна своей единственной, порожденной фантазией любви, и все эти три года Элизабет безмерно завидовала подруге, поражаясь красоте ее тайного романтического чувства. Но даже история Маргарет, какой бы прекрасной она ни была, не шла ни в какое сравнение с нынешним приключением Элизабет. Так неужели же она могла так просто уехать?
Словно прочитав ее мысли, Джед вдруг проговорил:
– Я провожу вас на всякий случай – чтобы знать, что вы благополучно добрались до дома.
Лицо Элизабет озарилось счастливой улыбкой. Но уже в следующее мгновение она представила, как будет выглядеть ее возвращение. Что скажет Нэнси, что подумают знакомые, когда увидят, как она, растрепанная, в запачканной и измятой амазонке, выезжает из леса в обществе незнакомого мужчины? Вспомнив, что этот человек распускал шнуровку на ее платье, видел ее нижние юбки и прикасался к ней, девушка залилась краской. Если бы кто-нибудь из знакомых узнал об этом, ее репутация погибла бы!
– Нет-нет, вы не должны… – пробормотала она, потупившись. – Это было бы неприлично. Если кто-нибудь нас увидит… О, это невозможно!
Джед смутился – он понял, что девушка права и его предложение было неуместным.
– Если вы немного проедете по этой вот тропе, – сказал он, – то попадете на дорогу в Мобил. Вы ведь сумеете добраться до дома?
– Да, конечно. – Элизабет невольно улыбнулась; оказывается, она заблудилась, находясь совсем недалеко от дома. – Вообще-то я неплохо знакома с окрестностями, – продолжала она. – Только не знала, что дорога так близко отсюда.
Джед пристально взглянул ей в глаза, и Элизабет вдруг почувствовала, что сердце ее снова забилось быстрее. Стараясь не выдать своего волнения, она потуже затянула шнуровку на платье, завязала ленты шляпки и убрала под нее выбившиеся из прически непокорные пряди. Джед привязал собачий поводок к луке ее седла, и теперь ей оставалось только сесть на коня.
Сцепив пальцы «замком», Джед наклонился, и Элизабет, упершись ножкой в его ладони, взлетела в седло так стремительно и грациозно, что человеческое ухо едва ли уловило бы шорох кружевных нижних юбок. Взяв в руки поводья, девушка осмотрелась. Цезарь сидел на траве и, похоже, не собирался убегать, – вероятно, понимал, что теперь уже не сумеет.
И тут Элизабет снова подумала о том, что больше не увидит Джеда. А ведь ей хотелось задать ему еще тысячу вопросов, чтобы узнать о нем все – во всяком случае, как можно больше, потому что она почти ничего о нем не знала. И еще хотелось удержать в памяти его голос, движения рук, чудесную улыбку, появившуюся на его лице в то мгновение, когда между ними возникла какая-то странная связь – такого с ней прежде не случалось… Но появление Цезаря разрушило очарование, и Элизабет чувствовала, что подобное уже не повторится. Да, ей ужасно не хотелось уезжать, но она ничего не могла поделать.
Джед молча смотрел на ослепительную красавицу, восседавшую на породистом жеребце. Сейчас она была величественной и неприступной, и он не знал, что сказать ей на прощание – теперь все слова казались неуместными и невозможными, хотя всего несколько минут назад он беседовал с ней легко и непринужденно. Интересно, догадывалась ли она о том, что в какой-то момент ему отчаянно хотелось поцеловать ее? Джед надеялся, что не догадывалась.
Наконец, собравшись с духом, он пробормотал:
– Прошу прощения, мэм, что напугал вас. Я подумал, что… Если бы я не выстрелил, жеребец, возможно, не сбросил бы вас.
– О, мистер Филдинг, не беспокойтесь, – поспешно ответила девушка. – Я уверена, что вы ни в чем не виноваты. Вы действовали очень смело и решительно.
В последние годы Элизабет постоянно слышала наставления насчет того, что нельзя быть слишком доверчивой и незащищенной и «носить сердце на виду», но только теперь поняла значение этой фразы. Однако она была слишком неопытной в искусстве флирта и не умела вести двойную игру, поэтому в смущении проговорила:
– Поверьте, каждая девушка мечтает о том, чтобы молодой отважный незнакомец спас ее от неминуемой гибели в лесной глуши. Для меня вы сегодня стали героем, мистер Филдинг, и я никогда не забуду вас. Никогда!
Опасаясь, что станет жертвой собственной слабости, Элизабет яростно рванула поводья и уже несколько секунд спустя скрылась за деревьями.
Джед с изумлением смотрел ей вслед. Чем он заслужил столь высокую оценку? Почему эта девушка назвала его героем? Он никогда не думал о себе ничего подобного. И уж никак не ожидал услышать столь лестное мнение из уст прекрасной юной леди.
Джед еще несколько минут стоял посреди поляны, стоял, прислушиваясь к затихавшему вдали стуку копыт. Он вдруг почувствовал, что ему стало ужасно грустно, почувствовал, что не сможет забыть эту девушку. Наконец, решив, что предается нелепым и глупым фантазиям, Джед резко развернулся и направился в хижину за своими седельными сумками.
– Пошли, Сэм, – бросил он через плечо, но при этом даже не взглянул в сторону леса.
И тотчас из-за деревьев появился всадник, одетый почти так же, как Джед.
– Не хотел мешать вашему прощанию, – с усмешкой проговорил Сэм Хьюстон. Остановившись в нескольких метрах от Джеда, он добавил: – Подумал, что леди будет смущена, если я вдруг появлюсь.
Сэм Хьюстон был лучшим другом Джеда, и тот всегда был рад его видеть, где бы Сэм ни навестил его. Однако сейчас Джед почувствовал, что совершенно не расположен принимать гостей. По-прежнему не оборачиваясь к Хьюстону, он пробормотал:
– Очень предусмотрительно с твоей стороны.
– Должен заметить, что ты очень неплохо держался. – Сэм сдвинул шляпу на затылок и весело рассмеялся. – Обычно в обществе женщин ты терялся, но сейчас… Что же с тобой произошло?
Джед промолчал. Сэм Хьюстон во многих отношениях был замечательным человеком, однако у него было два недостатка – привязанность к бутылке и слабость к хорошеньким молодым женщинам. Именно поэтому Джед проигнорировал реплику друга.
Залив водой огонь в камине, Джед взял седельные сумки и ружье и направился к лошади. Он уже приготовился к отъезду, и не было смысла медлить.
– Ты сейчас обратно в Техас? – спросил Сэм. Джед наклонился, чтобы поправить подпругу.
– Да, обратно в Техас. Здесь я покончил со всеми делами.
– Отлично, – кивнул Сэм. – Похоже, что я перехватил тебя очень вовремя.
Джед нахмурился:
– Дружище, я же говорил тебе, что не хочу иметь никакого отношения ни к твоим речам, ни к твоей политике. Когда вернешься в Техас, мы будем вместе охотиться, но здесь каждый из нас сам по себе.
– Мне хотелось бы, чтобы ты тут встретился с одним человеком, – заявил Сэм.
Джед запрыгнул в седло.
– Дружище, я ведь тебе сказал, что не интересуюсь этим.
– Но это очень влиятельный человек, – продолжал Хьюстон как ни в чем не бывало. – И у него к тебе предложение. Поговори с ним – вот все, о чем я тебя прошу. Хотя бы выслушай его…
Еще недели две назад, повстречавшись с другом по пути в Алабаму, Джед понял, что именно этим все закончится. Сэм был уверен: чем больше людей с деньгами он сумеет привлечь на свою сторону, тем больше у техасцев появится оснований обратиться в Вашингтон с требованием присоединить к Штатам территорию Техаса. Разумеется, Джед прекрасно понимал, что Техас отчаянно нуждался в притоке капиталов, но он полагал, что техасцы сумеют справиться со своими проблемами собственными силами и обойдутся без помощи чужаков.
Натянув поводья, Джед проговорил:
– Я уже все сказал и теперь отправляюсь в Техас. Сэм направил своего коня следом за лошадью Джеда.
Поравнявшись с ним, пробормотал:
– Но пойми, я дал ему слово…
Джед в раздражении передернул плечами; он понял, что придется уступить и выполнить просьбу друга. Впрочем, он с самого начала знал, что уступит, потому что ни в чем не мог отказать Сэму Хьюстону. Сэм научил Джеда читать и писать свое имя, и они не раз спасали друг другу жизнь, сражаясь с многочисленными врагами. К тому же Сэм сказал, что уже дал слово…
– Черт бы тебя побрал, – проворчал Джед. – Ты же знаешь, что мне легче пройти босиком по гнезду гремучих змей, чем участвовать в этих твоих затеях.
Сэм с усмешкой пожал плечами; он тоже с самого начала знал, что друг ему не откажет.
– Так зачем же я тебе нужен, Сэм? Что ты на этот раз затеял?
Хьюстон снова усмехнулся и, непринужденно откинувшись в седле, проговорил:
– Полагаю, тебе будет полезно пообщаться с образованным человеком, мой юный друг. Тебе необходимо немного пообтесаться. – Немного помолчав, Сэм добавил: – Прошу тебя внимательно выслушать то, что он тебе скажет. Просто выслушай, и все.
– Хорошо, договорились, – пробормотал Джед. – Из-за того, что мне предстоит его выслушивать, придется выехать намного позже, чем я рассчитывал. Так что не мешало бы поторопиться…
Объехав вокруг дома, Джед спросил:
– Кстати, кто этот человек? О чем ему хочется со мной поговорить?
– Это лорд Хартли. Он из Англии. Что же касается темы вашей беседы… Сам все узнаешь, когда поговоришь с ним. Он гостит на плантации Спринг-Хилл. Это как раз по дороге в город, так что ты ненадолго задержишься.
Джед прекрасно знал, где находится Спринг-Хилл – одна из самых процветающих алабамских плантаций. В детстве Спринг-Хилл являлась для него символом всего, чего ему хотелось бы достигнуть в жизни, – это была его детская мечта, до сих пор не сбывшаяся. И вот теперь, когда он собрался навсегда распрощаться с Алабамой и своими мальчишескими грезами, ему предстояло впервые в жизни въехать в ворота плантации Спринг-Хилл. Что ж, возможно, в этом был какой-то смысл…
Выезжая на дорогу, Джед проговорил:
– Только хочу сразу предупредить: надолго я там не задержусь.
Сэм с усмешкой покосился на друга:
– Не задержишься, если не захочешь. Но я подозреваю, что тебе там предстоит возобновить… весьма приятное знакомство.
Джед внимательно посмотрел на Сэма:
– Ты говоришь о молодой леди, с которой я недавно расстался?
Джед только сейчас сообразил, что юная красавица так и не назвала своего имени, хотя он представился по всем правилам.
Сэм между тем продолжал:
– Ее зовут Элизабет Коулмен. Она с плантации Ларчмонт, но сейчас гостит у мистера Уильяма Бледсо. Так что приготовься к встрече. – Выдержав эффектную паузу, Сэм добавил: – Уверен, что она не откажется возобновить знакомство.
Глава 3
В этот солнечный майский день плантация Спринг-Хилл вполне оправдывала свою славу. Обширные сады пенились цветами древовидных азалий и фуксий, вдоль извилистых дорожек сплошной стеной протянулись благоухающие кусты алых и белых роз, ряды чудесных желтых нарциссов чередовались с кустиками лаванды, а изумрудная трава газонов была тщательнейшим образом подстрижена.
По дорожке же, мимо изящных столиков, уставленных серебряными вазами с клубникой, подносами с нежнейшими кексами и хрустальными чашами для пунша, прогуливались молодые леди в туалетах пастельных тонов и джентльмены во фраках и атласных шарфах. Зонтики от солнца, украшенные кружевами и лентами всех цветов, трепетали над головами дам, а отполированные до блеска трости джентльменов постукивали по мраморным плитам дорожек.
На одной из лужаек юные красавицы в ослепительных нарядах играли в крокет. Под развесистым дубом самые богатые плантаторы штата курили сигары и беседовали о будущем Юга и достоинстве южной аристократии. Дети со смехом и громкими криками носились по лужайкам, играли в мяч и катали обручи, однако не забывали при этом, что за ними бдительно следят мамаши.
Цезарь же, вполне довольный своей жизнью, дремал у себя будке, излишне темпераментный жеребец был уже почищен и теперь жевал в конюшне овес, а Элизабет Коулмен и Маргарет Ли сидели в гостиной на обтянутом полосатым шелком диванчике. Скромно склонив головки, девушки негромко переговаривались, но каждая думала о своем.
Шурша черным шелковым платьем, Нэнси Ли вошла в гостиную и подошла к письменному столу. Повернувшись к подругам, она выразительно взглянула на Элизабет, и та невольно отвела глаза. Было совершенно очевидно: Нэнси узнала о ее утренней эскападе. Но каким образом?..
Элизабет, подкупив мальчика при конюшне земляничным тортом, уговорила его позаботиться о жеребце и не сообщать груму мистера Бледсо о ее утренней верховой прогулке. После этого она с величайшей осторожностью поднялась наверх по черной лестнице, и, казалось бы, ее никто не заметил. Ей удалось помыться, привести себя в порядок и переодеться у себя в будуаре до того, как о ней вспомнили. Грязную амазонку и исцарапанные ветками ботинки для верховой езды она завернула в узел и уложила на дно саквояжа Так как же Нэнси догадалась?.. Как узнала о ее приключении? Должно быть, имела еще одну пару глаз – на затылке.
Снова взглянув на Элизабет, Нэнси сказала:
– Я полагаю, юная леди, что нам следует кое-что обсудить, прежде чем мы присоединимся к гостям. – Немного помолчав, она добавила: – Поскольку же поведение одной из вас непременно повлияет на поведение другой, вам обеим будет полезно выслушать меня.
Подруги в замешательстве переглянулись и потупились. Сердце Элизабет глухо забилось; ей уже казалось, что следовало сразу рассказать обо всем Нэнси, ведь она и так догадалась… Но все-таки – каким образом?
Нэнси Ли, вдова священника, являлась воплощением всех возможных добродетелей, то есть была идеальной южанкой. Антуанетта, младшая дочь Нэнси, вышла замуж за Уильяма Бледсо и стала хозяйкой великолепного особняка и богатейшей плантации. Так что теперь Нэнси направила всю энергию на устройство судьбы своей старшей дочери Маргарет… и ее лучшей подруги Элизабет Коулмен.
Нэнси Ли пользовалась всеобщим уважением, именно поэтому Абрахам Коулмен, отец Элизабет, после смерти супруги доверил Нэнси воспитание дочери. Плантация мистера Коулмена находилась всего в восьми милях от владений Уильяма Бледсо, и Элизабет часто у него гостила, особенно в последние два года. Порядки в доме мистера Бледсо были не слишком обременительными и строгими, так что у Элизабет не находилось поводов для разочарования – если, конечно, не считать такие ситуации, как нынешняя.
Будучи вдовой, Нэнси носила черные платья, подчеркивавшие изящество ее фигуры, а иссиня-черные волосы, резко контрастировавшие с безупречно белой кожей, стягивала на затылке в тугой узел. Хотя взгляд Нэнси мог бы остановить самого дьявола, ее подлинная сила заключалась не в суровости, а в мягкости. «Я весьма разочарована твоим поведением, дорогая», – говорила Нэнси, когда хотела отчитать Элизабет, и девушке в такие моменты хотелось втянуть голову в плечи и закрыть лицо ладонями, чтобы избежать ласкового и печального взгляда опекунши.
Элизабет снова покосилась на подругу. Затем, повернувшись к Нэнси, пробормотала:
– Пожалуйста, мэм, не сердитесь. Если бы вы позволили мне объяснить…
Нэнси вздохнула и с упреком в голосе проговорила:
– Невежливо перебивать меня, Элизабет. Я ведь не только к тебе обращаюсь, я обращаюсь… – Взглянув на дочь, она продолжала: – Обращаюсь к Маргарет… В данном случае – в основном к ней.
Элизабет почувствовала величайшее облегчение; она так обрадовалась, что даже не услышала дальнейших слов Нэнси. Маргарет! Оказывается, Нэнси ничего не знает! Не знает о ее, Элизабет, утренней авантюре. Выходит, не она, а Маргарет каким-то образом сегодня провинилась.
Но уже в следующее мгновение Элизабет нахмурилась. Ведь она, обрадовавшись своей удаче, даже не посочувствовала подруге, а той теперь приходится выслушивать упреки матери…
– … Но это детское увлечение вышло за пределы дозволенного, – говорила Нэнси. – Мне сказали, что вчера ты прогуливалась с ним по саду, и тебя не сопровождала ни одна из старших дам. Это никуда не годится, Маргарет.
Элизабет взглянула на подругу. Маргарет сидела с невозмутимым видом; казалось, она была абсолютно спокойна. Нэнси же между тем продолжала:
– И тебе, Элизабет, следует прислушаться к моим словам. Я прекрасно понимаю, что девушки склонны к романтическим фантазиям, но боюсь, вы слишком уж увлечены весьма сомнительными романами… Подобное увлечение – за пределами здравого смысла. К тому же ты, Элизабет, всячески поддерживала это… помешательство Маргарет на генерале Хьюстоне. Уверяю тебя, ты оказала ей плохую услугу. Что же касается столь любимых вами романов… Поверьте, такое бывает только в книгах, но не в жизни.
Элизабет смиренно кивнула:
– Да, мэм, конечно…
На самом же деле Элизабет считала, что чувства, которые испытывала Маргарет к генералу Хьюстону, гораздо прекраснее и романтичнее любой истории из любовных романов. К тому же она сомневалась, что могла оказать какое-либо влияние на образ мыслей Маргарет. Но возражать опекунше, конечно же, не следовало ни при каких обстоятел ьствах.
Снова повернувшись к дочери, Нэнси проговорила:
– Вчера ты вела себя совершенно недопустимым образом, моя дорогая. Думаю, теперь-то ты понимаешь, что этот человек совсем не подходит тебе. Его репутация… Его репутация такова, что молодым благовоспитанным леди из благородных семейств не следует общаться с ним. Мне кажется, ты должна забыть о нем и выбросить из головы свои романтические бредни.
Но на лице девушки было ясно написано, что она не собиралась расставаться с «романтическими бреднями».
– Сэм Хьюстон – герой войны! – заявила Маргарет, и щеки ее вспыхнули. – Он генерал, он был губернатором и…
– Совершенно верно, – перебила Нэнси. – Мистер Хьюстон действительно герой войны и генерал. Однако это не означает, что он соответствует нашим представлениям о том, каким должен быть истинный джентльмен. К тому же он разведенный, моя дорогая. И его развод сопровождался таким грандиозным скандалом, что и шепотом невозможно повторить все то, что о нем говорят – особенно в присутствии благовоспитанных дам.
– А мне все равно! – выкрикнула Маргарет. При этом в глазах ее блеснули слезы, а руки, лежавшие на коленях, непроизвольно сжались в кулачки. – Я люблю его. Люблю с той самой минуты, как увидела раненого и истекающего кровью на борту корабля в Новом Орлеане. Я уже тогда знала, что он герой Сан-Хасинто. И с того дня его образ не покидал меня. А теперь мои молитвы и провидение привели его сюда и свели нас! И я никогда не разлюблю его!
Элизабет ликовала; она гордилась своей подругой и восхищалась ею, и ей захотелось закричать об этом во все горло, захотелось поддержать подругу и ободрить. Теперь, после своего утреннего приключения в лесу, она прекрасно понимала Маргарет, понимала гораздо лучше, чем прежде. Несколько лет Маргарет мечтала о своем герое; мечты эти казались несбыточными, но она продолжала любить генерала Хьюстона и верила в свою мечту… И вот два дня назад судьба привела Сэма на плантацию Спринг-Хилл, и он полюбил Маргарет так же страстно, как она его. Значит, мечты иногда сбываются, а сказки становятся реальностью. «Возможно, наступит счастливый день, когда и мои мечты осуществятся», – думала Элизабет.
Нэнси по-прежнему смотрела на дочь, смотрела с грустью и сочувствием.
– Моя дорогая, ты ведь гораздо моложе его, генерал Хьюстон – мой ровесник. Что же касается твоей веры в провидение, то должна заметить: ты путаешь роль провидения с деловыми интересами мистера Хьюстона, а ведь именно они, и ничто иное, привели его сюда. Надеюсь, что это обстоятельство не принесет нам горького разочарования.
Маргарет молчала; было очевидно, что она не отступилась и хранит верность своему избраннику. Немного помедлив, Нэнси подошла к девушкам и, взглянув на них с ласковой улыбкой, проговорила:
– Мои дорогие, слушайте меня внимательно. Слушайте и запоминайте. Это очень важно… Так вот, юным леди всегда необходимо помнить о своем положении в обществе и никогда не вступать в отношения с людьми, находящимися за пределами нашего круга. Если вы поступите иначе, это принесет вам несчастье и разобьет ваши сердца. И не только ваши… Существует определенный кодекс джентльменского поведения, о котором, я уверена, генерал Хьюстон не имеет ни малейшего представления и которым не руководствуется. Нет сомнений в том, что он замечательный человек, но его мир бесконечно далек от вашего, мои дорогие, и вы погубите себя, если попытаетесь соединить свои судьбы с такими людьми, как он. Я оказываю вам неоценимую услугу, когда говорю об этом. Поверьте, если вы откажетесь внять моим словам, ваши боль и страдания будут несопоставимы с тем, что вы чувствуете сейчас.
– Но вы ведь не запретите им видеться? – не выдержав, спросила Элизабет; ей казалось, что будет ужасно несправедливо, если такая прекрасная и романтическая любовная история закончится столь грустно. – Ведь Маргарет так долго ждала, так долго мечтала о встрече с ним и так преданно любила его… И вот теперь, когда он приехал сюда…
Выразительный взгляд Нэнси заставил девушку умолкнуть. Впрочем, Элизабет прекрасно понимала, что не следовало возражать опекунше – тем более что она ничем не могла помочь бедняжке Маргарет.
Вполне удовлетворенная тем, что Элизабет, судя по всему, осознала неуместность своих возражений, Нэнси сказала:
– Если генерал Хьюстон пожелает поговорить с моей дочерью, ему придется обратиться ко мне, потому что джентльмену подобает вести себя именно так. – Взглянув на дочь, Нэнси продолжала: – Я запрещаю тебе искать с ним встречи, так как подобное поведение ничего не добавит к твоим достоинствам и не вызовет одобрения людей нашего круга. Пойми, моя дорогая, молодая леди никогда, ни при каких обстоятельствах не должна проявлять инициативы и пытаться привлечь к себе внимание джентльмена. Добропорядочная девушка всегда должна помнить о скромности и благопристойности, а если ей окажут внимание, ей следует принимать это с надлежащим достоинством, ибо репутация юной леди – ее единственное приданое…
Нэнси внезапно умолкла и прошлась по комнате. Затем снова подошла к девушкам и с улыбкой проговорила: – А теперь, мои дорогие, вы должны отправиться к гостям. Каждая из вас должна быть любезной и гостеприимной хозяйкой, но в то же время не забывать о том, что следует вести себя, как подобает молодой леди Я не требую от вас большего, но хочу, чтобы вы запомнили мои слова и вели себя соответствующим образом.
В свои сорок шесть лет Сэм Хьюстон был еще очень крепким мужчиной, ростом же и шириной плеч превосходил многих. Следует заметить, что неумеренное потребление спиртного не лучшим образом сказалось на цвете его лица, да и в фигуре Сэма появилась некоторая тяжеловатость. Однако осанка и весь облик генерала Хьюстона заставляли окружающих относиться к нему с должным уважением.
– Итак, сэр, должен вам сказать, что я вполне удовлетворен, – проговорил Сэм, обращаясь к Уильяму Бледсо. – Да-да, удовлетворен сверх всякой меры. – Генерал поднял свой стакан и с ослепительной улыбкой добавил. – Не сомневаюсь, сэр, что вы найдете Техас именно таким, каким я его описал, и скоро сами убедитесь в том, что каждое мое слово – истинная правда.
Бледсо ответил гостю вежливой улыбкой.
– Должен признаться, генерал, что ваши идеи произвели на всех огромное впечатление, пожалуй, даже заинтриговали. А моя теща… Она слушала ваши рассказы с величайшим интересом. Поэтому мы решили, что самое разумное – отправиться в Техас, чтобы увидеть все собственными глазами.
– Миссис Ли будет вас сопровождать, сэр? – спросил Хьюстон, пытаясь, впрочем безуспешно, скрыть свое удивление.
Заметив, что гость смущен, Уильям с усмешкой ответил:
– Моя теща на редкость практичная дама. Она обладает необыкновенно острым умом и удивительным для женщины деловым нюхом. В некоторых случаях я ей доверяю даже больше, чем себе самому. Что же касается суровых условий путешествия, то они ее не пугают. Женщины из семейства Ли в каком-то смысле замечательные личности. Они обладают железной волей, которую трудно заподозрить в столь хрупких созданиях, и все без исключения на редкость умны и сообразительны.
– Вот как?.. – пробормотал Хьюстон и сделал еще один глоток из своего стакана. Он ничего не мог бы сказать обо «всех без исключения» женщинах из семейства Ли, однако был абсолютно уверен: одна из них действительно замечательная…
Немного помолчав, генерал спросил.
– А прелестные дочери миссис Ли будут ее сопровождать?
– Сомневаюсь, – ответил Бледсо. – Моя жена терпеть не может путешествия, а мисс Маргарет… Откровенно говоря, сэр, я подозреваю, что миссис Ли весьма обеспокоена поведением Маргарет и едва ли разрешит ей поехать.
– Но неужели миссис Ли поедет без компаньонки? – допытывался генерал.
Бледсо задумался; очевидно, ему не так-то просто было ответить на этот вопрос.
– Я не знаю, кто станет компаньонкой Нэнси, – проговорил он наконец. – Но в одном абсолютно уверен: она сама способна позаботиться о себе, любое принятое ею решение будет приемлемым.
Сэм был разочарован. Генерал понял, что Маргарет не удастся посмотреть страну, о которой он накануне рассказывал с таким пылом. Впрочем, Сэм тотчас же напомнил себе о том, что приехал в Алабаму по делу, а вовсе не для того, чтобы искать жену. Так что у него не было особых оснований для огорчений.
Повернувшись к своему соседу слева, генерал спросил:
– А вы что думаете, мистер Коулмен? Вы, конечно же, присоединитесь к своим друзьям, не так ли?
Абрахам Коулмен отрицательно покачал головой:
– Сожалею, но сейчас я не могу оставить плантацию. Однако я счастлив, что могу положиться на мнение лорда Хартли и совет мистера Бледсо. Так как лорд Хартли в каком-то смысле возглавляет эту экспедицию, я, безусловно, соглашусь с его мнением, каким бы оно ни было. – С улыбкой взглянув на Уильяма Бледсо, Абрахам добавил: – И разумеется, я с величайшим вниманием выслушаю все, что скажет миссис Ли.
– В таком случае вопрос решен, – объявил Хьюстон. – Лорд Хартли уже весьма заинтересовался Техасом и возможностью вложений в него, и я рассчитываю, что он возглавит колонизацию этих территорий. Весьма вероятно, мистер Коулмен, что скоро и вы присоединитесь…
– Мое дело – хлопок, сэр, – ответил Абрахам. – Хлопок – вот самое подходящее для меня занятие. И если техасская почва хотя бы наполовину столь дружелюбна к плантатору, как вы сулите, то я не сомневаюсь: многие из нас присоединятся к вам.
– Хлопок – это фундамент, на котором будет построено королевство Техас, – с торжественным видом заявил Хьюстон. – От Мексиканского залива до Рио-Гранде забелеют холмы, покрытые хлопковыми плантациями. И все мы станем богатыми людьми.
– В таком случае, сэр, предлагаю тост. – Уильям Бледсо поднял свой стакан. – За нашу общую удачу.
Сэм Хьюстон, никогда не упускавший случая выпить, с жаром подхватил:
– И за Техас, где эта удача нас ожидает!
Чарльз Эджком, лорд Хартли, был на редкость красивым мужчиной. Его золотистые волосы еще не начали редеть, а безупречно правильные аристократические черты лица свидетельствовали о том, что род лорда один из самых древних в Англии. Высокий и худощавый, словно созданный для фехтования, лорд Хартли был не только безупречным денди, но и весьма проницательным человеком. При этом он никогда не терялся – даже в самых сложных ситуациях действовал стремительно, как змея, и был столь же коварен.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?