Текст книги "Джек Ричер, или Поле смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dzhek-richer-ili-pole-smerti-149197.jpg)
Автор книги: Ли Чайлд
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Благодарю вас за совет. И за заботу о моей карьере.
– Всегда пожалуйста.
– Продолжайте, – сказал он.
– Отлично. Согласно вашим мудреным определениям, я не происхожу ниоткуда. Я из места, именуемого Армия. Я родился на базе армии США в Западном Берлине. Мой старик служил в морской пехоте, а мать была француженкой. Они познакомились в Голландии и поженились в Корее.
Финли сделал пометку в блокноте.
– Я был сыном армии, – продолжал я. – Покажите мне перечень американских военных баз во всем мире – и вот перечень тех мест, где я жил. В школу я ходил в двух десятках разных стран, а затем четыре года учился в военной академии в Уэст-Пойнте.
– Продолжайте, – повторил Финли.
– Я остался в армии, – сказал я. – Поступил в военную полицию. Я снова жил и нес службу на всех этих базах. А потом, Финли, после тридцати шести лет, прожитых на белом свете сначала сыном военного, а затем военным, я вдруг узнал, что больше нет необходимости в огромной, могучей армии, потому что Советы легли брюхом кверху. И вот ура! Мы стрижем купоны с окончания холодной войны. Что для вас означает то, что ваши налоги теперь будут тратиться на что-то другое, но я остаюсь безработным, бывшим военным полицейским, которого называют бродягой самодовольные гражданские болваны, не продержавшиеся бы и пяти минут в мире, в котором я жил.
Финли обдумал мои слова. Похоже, они не произвели на него особого впечатления.
– Дальше, – сказал он.
Я пожал плечами.
– Так что сейчас я просто получаю удовольствие от жизни, – сказал я. – Быть может, со временем я найду чем заняться, быть может, не найду. Быть может, я где-нибудь осяду, быть может, нет. Но прямо сейчас мне этого не хочется.
Финли кивнул. Сделал еще кое-какие пометки.
– Когда вы уволились из армии? – спросил он.
– Полгода назад. В апреле.
– И вы с тех пор нигде не работали?
– Вы шутите, – усмехнулся я. – Когда вы сами в последний раз искали работу?
– В апреле, – сказал он, пародируя меня. – Полгода назад. И я нашел это место.
– Что ж, вам повезло, Финли.
Я больше не знал, что сказать, и поэтому умолк. Финли какое-то время смотрел на меня.
– На что вы жили с тех пор? – спросил он. – Какое у вас было звание?
– Майор, – ответил я. – Когда мне дали пинка под зад, я получил выходное пособие. До сих пор сохранил его почти полностью. Пытаюсь растянуть как можно дольше, понимаете?
Долгая пауза. Финли принялся выбивать ритм концом ручки.
– Ладно. Давайте поговорим о последних двадцати четырех часах, – сказал он.
Я вздохнул. Дальше мой путь лежал через тернии.
– Я приехал на автобусе компании «Грейхаунд», – сказал я. – Сошел у развязки. В восемь утра. Дошел по шоссе пешком до города, зашел в ресторан, заказал завтрак и начал его есть, когда появились ваши ребята и притащили меня сюда.
– У вас тут есть какие-нибудь дела? – спросил Финли.
Я покачал головой.
– Я не работаю. У меня нигде нет никаких дел.
Он старательно записал это.
– Где вы сели на автобус? – спросил он.
– В Тампе. Он выехал вчера в полночь.
– В Тампе, штат Флорида? – переспросил Финли.
Я кивнул.
Он выдвинул другой ящик. Достал расписание автобусов «Грейхаунд». Раскрыл его на нужной странице и начал водить по ней длинным коричневым пальцем. Это был очень дотошный полицейский.
Наконец Финли пристально посмотрел на меня.
– Этот рейс идет экспрессом, – сказал он. – Прямиком на север, до самой Атланты. Прибывает туда в девять утра. Здесь не останавливается.
Я покачал головой.
– Я попросил водителя остановиться, – сказал я. – Он ответил, что не имеет права это делать, но все же остановился. Остановился специально для того, чтобы выпустить меня.
– Вы уже бывали здесь прежде? – спросил Финли.
Я снова покачал головой.
– У вас здесь родные? – продолжал он.
– Нет, здесь никого нет.
– А вообще родные есть? – настаивал он.
– Брат, в Вашингтоне, – сказал я. – Работает в казначействе.
– У вас в Джорджии есть друзья, знакомые?
– Нет, – сказал я.
Финли записал все мои ответы. Затем наступила долгая тишина. Я знал точно, каким будет его следующий вопрос.
– Тогда почему? – спросил Финли. – Почему вы сошли с автобуса на незапланированной остановке и шли пешком до города, в котором у вас нет абсолютно никаких дел?
Это был убийственный вопрос. Финли мне его задал. Как, несомненно, задаст и прокурор. А у меня не было на него убедительного ответа.
– Ну что вам сказать? Это был каприз. Меня тянуло к перемене мест. Должен же я был куда-то попасть, верно?
– Но почему именно сюда? – спросил Финли.
– Не знаю, – признался я. – У моего соседа была карта, и я выбрал этот городок. Мне хотелось держаться подальше от оживленных мест. У меня была мысль сделать круг и вернуться обратно к заливу, но только, быть может, чуть западнее.
– Вы выбрали это место наугад? – спросил Финли. – Не вешайте мне лапшу на уши. Как вы могли его выбрать? Это же всего-навсего название. Точка на карте. У вас должна была быть какая-то причина.
Я кивнул.
– Я решил заглянуть к Слепому Блейку, – сказал я.
– Кто такой этот Слепой Блейк? – спросил Финли. Я видел, как он просчитывает различные сценарии так, как шахматный компьютер просчитывает возможные ходы. Кто мне этот Слепой Блейк – друг, враг, сообщник, заговорщик, учитель, кредитор, должник, моя следующая жертва?
– Слепой Блейк – это гитарист, – пояснил я. – Он умер шестьдесят лет назад, возможно, был убит. Мой брат купил пластинку, на конверте была статья, и там говорилось, что это произошло в Маргрейве. Брат написал мне об этом. Сказал, что он был здесь пару раз весной, по каким-то делам. Я решил сам заглянуть и попробовать что-нибудь выяснить.
Финли молча вытаращил глаза. Мое объяснение показалось ему совсем неубедительным. Если бы я был на его месте, оно мне тоже показалось бы неубедительным.
– Вы приехали сюда для того, чтобы найти гитариста? – спросил он. – Гитариста, умершего шестьдесят лет назад? Почему? Вы играете на гитаре?
– Нет.
– Как ваш брат мог вам написать? – спросил он. – У вас ведь нет адреса.
– Он написал на адрес части, где я служил, – ответил я. – Оттуда всю мою почту переправляют в банк, куда я положил выходное пособие. Ее пересылают мне, когда я прошу выслать очередную порцию денег.
Финли покачал головой. Сделал пометку.
– Автобус компании «Грейхаунд», отъезжающий в полночь из Тампы, верно? – сказал он.
– Да, – подтвердил я.
– Билет сохранился?
– Полагаю, он в пакете с моими вещами, – сказал я, вспоминая, как Бейкер складывал в пакет весь тот мусор, что был у меня в карманах.
– А водитель автобуса вас вспомнит? – продолжал Финли.
– Думаю, вспомнит, – сказал я. – Это была незапланированная остановка. Мне пришлось его уговаривать.
Я превратился в зрителя, отрешенно наблюдающего за происходящим со стороны. Сейчас моя задача не отличалась от той, что стояла перед Финли. У меня возникло странное ощущение, что мы с ним беседуем о каком-то абстрактном деле. Коллеги, обсуждающие запутанную проблему.
– Почему вы нигде не работаете? – спросил Финли. Я пожал плечами. Попытался объяснить.
– Потому что я не хочу работать, – сказал я. – Я работал тринадцать лет, и это меня никуда не привело. У меня такое ощущение, будто я попробовал делать так, как положено, но из этого ни черта не вышло. А теперь я буду делать так, как хочу сам.
Финли молча смотрел на меня.
– У вас были неприятности в армии? – спросил он.
– Не больше, чем у вас в Бостоне, – ответил я.
Похоже, он удивился.
– Что вы хотите сказать?
– Вы проработали в Бостоне двадцать лет, – сказал я. – Вы сами мне это сказали, Финли. Так почему вы очутились в этом забытом богом захолустье? Вы должны были выйти на пенсию, жить в свое удовольствие и ловить рыбу на мысе Код или где-нибудь еще. Что же с вами случилось?
– Вас это не касается, мистер Ричер, – нахмурился Финли. – Отвечайте на мой вопрос.
Я пожал плечами.
– Спросите у армии.
– Спрошу, – заверил меня он. – В этом вы можете не сомневаться, черт побери. Вас уволили с хорошей аттестацией?
– А разве в противном случае я бы получил выходное пособие? – ответил вопросом на вопрос я.
– Почему я должен верить, что вы получили от армии хотя бы ломаный грош? – настаивал Финли. – Вы живете как последний бродяга. Итак, с хорошей аттестацией? Да или нет?
– Да, – ответил я. – Естественно.
Он сделал еще одну пометку. Задумался.
– Как вы отнеслись к тому, что вас уволили со службы? – наконец спросил он.
Я обдумал его вопрос. Пожал плечами.
– Никак. Вот я был в армии, а теперь уже не в армии.
– Вы испытываете злость? – настаивал Финли. – Чувствуете, что вас предали?
– Нет, – сказал я. – А должен чувствовать?
– И вас ничего не беспокоит? – спросил он так, как будто что-то обязательно должно было быть.
Я чувствовал, что хорошо бы что-нибудь ему ответить. Но не мог ничего придумать. Я служил в армии с самого своего рождения. Теперь я уже не служил в армии. И чувствовал себя бесподобно. Чувствовал свободу. Как будто всю жизнь у меня слегка болела голова. А я заметил это только тогда, когда она перестала болеть. Меня беспокоило только то, чем жить дальше. Чем зарабатывать на жизнь, не расставаясь с только что приобретенной свободой, – а это было весьма непросто. За полгода я не заработал ни гроша. Это была моя единственная проблема. Но я не собирался говорить о ней Финли. Он сочтет это мотивом. Подумает, что я решил обеспечить дополнительное финансирование своей бродяжнической жизни, грабя людей. На складах. А затем их убивая.
– Наверное, переход дался мне нелегко, – наконец сказал я. – Особенно если учесть, что такую жизнь я вел с детства.
Финли кивнул. Обдумал мой ответ.
– Почему уволили именно вас? – спросил он. – Вы сами вызвались уйти со службы?
– Я никогда и нигде не вызывался сам, – сказал я. – Первое правило солдата.
Опять молчание.
– У вас была какая-то специализация? – наконец спросил Финли. – На службе?
– Сначала общее поддержание порядка, – ответил я. – Таково правило. Затем пять лет я занимался обеспечением режима секретности. А последние шесть лет я занимался кое-чем другим.
Пусть сам спросит.
– Чем же? – спросил Финли.
– Расследованием убийств, – ответил я.
Финли откинулся назад. Крякнул. Снова сплел пальцы. Посмотрел на меня и шумно вздохнул. Подался вперед. Ткнул в меня пальцем.
– Верно, – сказал он. – Я обязательно все проверю. У нас есть ваши отпечатки. Они должны иметься в военном архиве. Мы запросим вашу служебную характеристику. От начала и до конца. Со всеми подробностями. Мы проверим автобусную компанию. Проверим билет. Найдем водителя, найдем пассажиров. И если вы сказали правду, мы достаточно скоро это выясним. Если вы сказали правду, возможно, это позволит вам отмыться. Несомненно, все определит хронология событий. Но пока в деле остается много неясного.
Помолчав, Финли снова шумно вздохнул. Посмотрел мне в лицо.
– Ну а до тех пор я буду действовать осторожно, – сказал он. – На первый взгляд про вас ничего хорошего не скажешь. Бродяга. Бездомный. Ни адреса, ни прошлого. Вполне вероятно, весь ваш рассказ – чушь собачья. Быть может, вы беглый преступник. Убиваете людей направо и налево во всех штатах. Я просто не знаю. Нельзя требовать от меня, чтобы я порадовал вас хотя бы капелькой сомнения. Зачем мне сейчас сомневаться? Вы останетесь за решеткой до тех пор, пока мы не будем полностью уверены, договорились?
Это было то, что я и ожидал. Это было то, что я сам сказал бы на месте Финли. Тем не менее я покачал головой.
– Вы проявляете осторожность? – сказал я. – Это еще мягко сказано.
Он спокойно выдержал мой взгляд.
– Если я в чем-то не прав, в понедельник я угощаю вас обедом. У Ино, чтобы расквитаться за сегодняшний день.
Я снова покачал головой.
– Я не ищу здесь друзей.
Финли просто пожал плечами. Выключил магнитофон. Перемотал кассету назад. Вынул ее. Подписал. Нажал на кнопку переговорного устройства. Пригласил Бейкера. Я ждал. Было довольно прохладно, но я уже успел высохнуть. Дождь, прошедший над Джорджией, промочил меня насквозь. Теперь вода испарялась в сухой воздух кабинета. Кондиционер всасывал ее в себя и отводил по трубке.
Постучав, в кабинет вошел Бейкер. Финли попросил его отвести меня в камеру. Затем кивнул. Этот жест говорил мне: если выяснится, что ты не тот, кого мы ищем, помни, я просто выполнял свою работу. Я кивнул в ответ. Мой жест говорил: пока ты перестраховываешься, убийца разгуливает на свободе.
Отделение для содержания под стражей представляло собой лишь отгороженный угол. Оно было разделено на три отдельные камеры вертикальными прутьями. Передняя стена была из решетки. Вход в каждую камеру через отдельную секцию на петлях. Металл тускло блестел. Чем-то напоминал титан. Во всех камерах на полу ковролин. И больше ничего. Ни табурета, ни топчана.
Лишь новая высокобюджетная версия загонов в полицейских участках, которые можно увидеть в старых фильмах.
– На ночь здесь не оставляют? – спросил я у Бейкера.
– Нет, – ответил тот. – Вечером вас перевезут в тюрьму штата. Автобус придет в шесть часов. Привезет вас назад в понедельник.
Захлопнув дверцу, он повернул ключ. Я услышал, как по всей высоте секции щелкнули засовы, входящие в гнезда. Электромагниты. Я достал из кармана газету. Снял пальто и свернул его. Растянулся на полу и подложил пальто под голову.
Вот теперь я точно вляпался. Выходные мне предстоит провести в тюрьме. Не в камере предварительного заключения в полицейском участке. И дело вовсе не в том, что у меня были какие-то планы на предстоящий уик-энд. Просто я хорошо знал, что такое обычная тюрьма. Многие дезертиры рано или поздно попадают в обычные тюрьмы. За какое-то преступление. Правоохранительные органы извещают армию. За дезертирами приезжают военные полицейские. Так что я знал, что такое обычная тюрьма. И перспектива провести в ней два дня не вызывала у меня никакого энтузиазма. Я лежал, раздраженно слушая шум полицейского участка. Звонили телефоны. Стучали клавиатуры. То быстрее, то медленнее. Полицейские приходили и уходили, разговаривая вполголоса.
Тогда я постарался дочитать захваченную газету. Она была полна всякого вздора о президенте и о том, как он собирается переизбираться на второй срок. Старик посетил город Пенсакола на побережье залива Флорида. Он намеревался сбалансировать государственный бюджет до того, как поседеют его внуки. Президент обрезал расходы с ретивостью человека, продирающегося через джунгли с мачете в руке. В Пенсаколе досталось береговой охране. В течение последних двенадцати месяцев пограничники по собственной инициативе всеми силами полумесяцем выходили в воды залива и досматривали все суда, которые им чем-то не нравились. Судя по всему, год назад по этому поводу трубили фанфары. Успех превзошел самые смелые ожидания. Пограничники находили все, что угодно. В основном наркотики, но также оружие и нелегальных иммигрантов с Гаити и Кубы. Подобная акция снижала уровень преступности во всех штатах, за тысячи миль от побережья, в долгосрочной перспективе. Небывалый успех. Но сейчас от этого приходилось отказываться. Акция требовала очень больших денег. Береговая охрана перерасходовала выделенные средства. А президент сказал, что не может увеличить ее бюджет. Более того, он вынужден будет его урезать. Экономическое положение страны тяжелое. Пограничникам ничем нельзя помочь. Так что через неделю дежурство в море придется прекратить. Президент старался показать себя государственным деятелем. Большие шишки из правоохранительных органов очень разозлились, потому что, на их взгляд, предупредить преступление лучше, чем его расследовать. Но обитатели Вашингтона радуются, так как пятьдесят центов, потраченные на полицейского, патрулирующего улицы столицы, гораздо заметнее двух долларов, выброшенных в океан за две тысячи миль от избирателей. Обе стороны приводили множество аргументов. А президент самодовольно улыбался в объективы фотоаппаратов и заявлял, что ничего не может поделать. Я отбросил газету, так как чтение только распаляло мою злость.
Чтобы успокоиться, я включил в голове музыку. Припев песни «Молния, попавшая в дымовую трубу». В исполнении группы «Хаулинг вульф» в конце первой строфы звучит изумительный сдавленный крик. Говорят, для того чтобы прочувствовать блюз, необходимо много ездить по железной дороге. Это неправда. Для того чтобы понять блюз, надо оказаться взаперти. В камере. Или в армии. За решеткой. Где-то там, откуда молния, попавшая в дымовую трубу, кажется далеким маяком недостижимой свободы. Я лежал, положив голову на свернутое пальто, и слушал звучащую в голове музыку. На третьем куплете я заснул.
Я проснулся оттого, что Бейкер начал долбить ногой по решетке. Раздался глухой звон, похожий на погребальный. Рядом с Бейкером стоял Финли. Они смотрели на меня. Я остался лежать на полу. Мне было так очень удобно.
– Где вы были вчера в полночь? – спросил Финли.
– Садился на автобус в Тампе, – ответил я.
– У нас появился новый свидетель, – сказал Финли. – Он видел вас в районе складов. Вчера вечером. Бесцельно слонявшегося. В полночь.
– Это полная чушь, Финли, – сказал я. – Такого быть не может. Что это еще за новый чертов свидетель?
– Этот свидетель – Моррисон, – сказал Финли. – Начальник полицейского участка. Он сразу сказал, что уже видел вас раньше. И вот теперь он вспомнил, где именно.
Глава 03
На меня снова надели наручники и отвели в кабинет, отделанный красным деревом. Финли сел за большой стол перед флагами, под старинными часами. Бейкер устроился в конце стола. Я сел напротив Финли. Он достал магнитофон. Вытащил спутанные провода. Поставил микрофон между нами. Постучал по нему ногтем. Перемотал пленку назад. Готово.
– Последние двадцать четыре часа, Ричер, – сказал Финли. – Подробно.
Обоих полицейских переполняло едва сдерживаемое возбуждение. Шаткое обвинение внезапно стало прочным. Их начинал охватывать азарт победы. Мне были знакомы эти признаки.
– Вчера вечером я был в Тампе, – сказал я. – В полночь сел на автобус. Это могут подтвердить свидетели. В восемь часов утра я сошел с автобуса в том месте, где шоссе подходит к автостраде. Если ваш Моррисон говорит, что видел меня в полночь, он ошибается. В это время я находился за четыреста миль отсюда. Больше я ничего не могу добавить. Можете проверить мои слова.
Финли молча посмотрел на меня. Затем кивнул Бейкеру, и тот открыл желтую кожаную папку.
– Личность жертвы не установлена, – начал Бейкер. – Никаких документов. Бумажника нет. Никаких отличительных примет. Белый мужчина, около сорока лет, очень высокий, бритый наголо. Труп был обнаружен сегодня в восемь часов утра на территории складов у внешней ограды, неподалеку от главных ворот. Он был частично прикрыт листами картона. Мы смогли снять отпечатки пальцев. Результат отрицательный. В базе данных они не числятся.
– Кто он, Ричер? – спросил Финли.
Бейкер подождал ответа с моей стороны. Ничего не дождался. Я сидел и слушал тихое тиканье старинных часов. Стрелки ползли к половине третьего. Я молчал. Порывшись в папке, Бейкер достал другой лист бумаги. Взглянув на него, он продолжил:
– Жертва получила два выстрела в голову. Вероятно, из автоматического пистолета небольшого калибра, с глушителем. Первый выстрел был сделан с близкого расстояния, в левый висок, второй – в упор под левое ухо. Судя по всему, пули с мягкими наконечниками, потому что выходные отверстия полностью лишили этого парня лица. Дождь смыл пороховой нагар, но форма ожога предполагает применение глушителя. По-видимому, первый же выстрел стал смертельным. Пули не застряли в черепе. Гильз на месте преступления обнаружено не было.
– Где пистолет, Ричер? – спросил Финли.
Посмотрев на него, я скорчил гримасу. И ничего не сказал.
– Жертва умерла между половиной двенадцатого и часом ночи, – продолжал Бейкер. – Трупа не было, когда вечерний сторож в половине двенадцатого уходил с дежурства. Он утверждает это с полной определенностью. Труп был обнаружен, когда дневной сторож открывал ворота. Около восьми часов утра. Он увидел, как вы уходите с места преступления, и позвонил нам.
– Кто это был, Ричер? – снова спросил Финли.
Не обращая на него внимания, я посмотрел на Бейкера.
– Почему до часа ночи? – спросил я.
– Потому что ночью примерно в час начался ливень, – сказал Бейкер. – Асфальт под трупом остался абсолютно сухим. Значит, труп лежал на земле до того, как начался дождь. Согласно медицинскому заключению, жертва была застрелена около полуночи.
Я улыбнулся. Время смерти меня спасет.
– Расскажите, что было дальше, – тихо произнес Финли.
Я пожал плечами.
– Это вы мне сами расскажете, – сказал я. – Меня там не было. В полночь я находился в Тампе.
Подавшись вперед, Бейкер достал из папки еще один лист.
– А дальше произошло то, что ты спятил, – сказал он. – Сошел с ума.
Я покачал головой.
– В полночь меня там не было, – повторил я. – Я садился на автобус в Тампе. В этом нет ничего сумасшедшего.
Полицейские никак не отреагировали на мои слова. Они оставались угрюмыми.
– Твой первый выстрел его убил, – сказал Бейкер. – Затем ты выстрелил во второй раз, после чего словно обезумел и долго пинал труп ногами. На теле многочисленные травмы, полученные посмертно. Ты его застрелил, после чего превратил труп в месиво. Ты лупил его ногами, что есть силы. На тебя напал приступ безумия. Затем ты успокоился и попытался завалить труп картоном.
Я заговорил не сразу.
– Посмертные травмы? – спросил я.
Бейкер кивнул.
– Что-то страшное, – подтвердил он. – Этот парень выглядит так, словно его сбил грузовик. Все кости переломаны. Но врач говорит, это произошло тогда, когда он уже был мертв. У тебя не все дома, Ричер, это точно, черт побери.
– Кто он? – в третий раз спросил Финли.
Я молча посмотрел на него. Бейкер прав. Дело становится странным. Очень странным. Неистовая жестокость, приводящая к смертельному исходу, – это уже плохо. Но жестокость по отношению к трупу еще хуже. Мне несколько раз приходилось с этим сталкиваться. И у меня не было никакого желания встретиться еще раз. Но так, как описал случившееся Бейкер, оно вообще не имело смысла.
– Как вы с ним познакомились? – спросил Финли.
Я смотрел на него. Ничего не отвечая.
– Что такое pluribus? – спросил он.
Я пожал плечами. Продолжая хранить молчание.
– Кто это был, Ричер? – снова спросил Финли.
– Меня там не было, – ответил я. – Я ничего не знаю.
Финли помолчал.
– Какой номер вашего телефона? – вдруг спросил он. Я посмотрел на него как на сумасшедшего.
– Финли, черт побери, о чем вы говорите? – сказал я. – У меня нет телефона. Вы не поняли? Я нигде не живу.
– Я имел в виду сотовый телефон, – сказал Финли.
– Какой сотовый телефон? У меня нет сотового телефона.
Меня охватила паника. Эти полицейские принимают меня за убийцу. За сумасшедшего бродягу-наемника с сотовым телефоном, разгуливающего по стране и убивающего людей. А затем превращающего трупы в месиво. Связывающегося с какой-то подпольной организацией, наводящей меня на очередную жертву. Всегда в движении.
Финли наклонился вперед. Протянул мне лист бумаги. Это был обрывок бумаги от компьютерного принтера. Не старый. Покрытый блестящим слоем жира. Такой приобретает бумага, проведшая месяц в кармане. На нем было напечатано подчеркнутое заглавие: «Pluribus». Под ним телефонный номер. Я посмотрел на листок. Не притронулся к нему. Не желаю иметь какие-либо недоразумения с отпечатками пальцев.
– Это ваш номер телефона? – спросил Финли.
– У меня нет телефона, – повторил я. – Вчера ночью меня здесь не было. Чем больше вы будете приставать ко мне, Финли, тем больше времени потеряете.
– Это номер сотового телефона, – продолжал он. – Это мы установили точно. Принадлежит компании с центром в Атланте. Но абонента мы сможем установить только в понедельник. Поэтому мы обращаемся к вам, Ричер. Будет лучше, если вы поможете следствию.
Я снова посмотрел на клочок бумаги.
– Где вы это нашли?
Финли задумался. Решил все же ответить.
– Листок лежал в ботинке вашей жертвы, – сказал он. – Сложенный и спрятанный.
Я долго сидел молча. Мне было страшно. Я чувствовал себя как героиня детской книжки, провалившаяся в нору. Оказавшаяся в незнакомом мире, где все вокруг странное и непонятное. Как Алиса в Стране чудес. Она провалилась в нору? Или сошла не в том месте с автобуса «Грейхаунд»?
Я сидел в удобном, роскошном кабинете. От такого бы не отказался и швейцарский банк. Я находился в обществе двух полицейских. Умных и проницательных профессионалов. Вероятно, на двоих у них не меньше тридцати лет опыта. Хорошо оснащенный и укомплектованный грамотным личным составом полицейский участок. Скорее всего, проблемы с финансированием здесь не стоят. Слабое место – осел Моррисон в кресле начальника, но в целом мне давно не приходилось видеть такой четкой и слаженной организации. Но они со всех ног бегут в тупик. Все, похоже, убеждены в том, что земля плоская. А небо над Джорджией – это огромный купол, закрепленный у них над головой. Я был единственным, кто знал, что земля круглая.
– Два момента, – наконец сказал я. – Этот человек был застрелен в упор из автоматического пистолета с глушителем. Первый выстрел был смертельным, второй контрольным. Гильз нет. О чем это говорит? Работал профессионал?
Финли молчал. Его основной подозреваемый обсуждал с ним дело как с коллегой. Как следователь, он не должен был это допустить. Он должен был меня остановить. Но ему хотелось меня выслушать. Я буквально видел, как он спорит с самим собой. Финли сидел совершенно неподвижно, но его мысли возились, будто котята в мешке.
– Продолжайте, – в конце концов сказал он.
Торжественно, словно делая мне одолжение.
– Это была казнь, Финли, – сказал я. – Не ограбление и не ссора. Хладнокровная и хирургически точная казнь. Никаких улик на месте преступления. То есть опытный профессионал, ползающий с фонариком и подбирающий гильзы.
– Продолжайте, – повторил он.
– Выстрел в упор в левый висок, – сказал я. – Возможно, жертва находилась в машине. Убийца говорит с ней в окно, затем поднимает пистолет. Бух! После чего он наклоняется в салон и делает второй выстрел. Потом подбирает стреляные гильзы и уходит.
– Уходит, и все? – удивился Финли. – А как насчет остального? Вы хотите сказать, был и второй – сообщник?!
Я покачал головой.
– Их было трое, – сказал я. – Это же очевидно, правда?
– Почему трое? – спросил Финли.
– Но абсолютный минимум – двое, верно? – настаивал я. – Как жертва попала на склад? Скорее всего, приехала на машине. Слишком далеко до чего бы то ни было, чтобы идти пешком. В таком случае где же машина? Убийца также не пришел пешком. Так что абсолютный минимум – это двое. Они приехали вместе и уехали по отдельности, один на машине убитой жертвы.
– Но? – продолжал Финли.
– Но улики указывают на то, что было минимум три человека, – сказал я. – Взгляните с точки зрения психологии. Вот ключ к разгадке. Человек, аккуратно всаживающий пулю небольшого калибра из пистолета с глушителем в голову жертвы и делающий контрольный выстрел, вряд ли вдруг обезумеет и начнет пинать ногами труп, верно? А потом вдруг успокоится и попытается укрыть труп старым картоном. Перед вами три различных поступка, Финли. Так что вы имеете дело как минимум с тремя людьми.
Финли пожал плечами.
– Может быть, все же с двумя, – заметил он. – Возможно, прятал труп убийца – потом.
– И не надейтесь, – возразил я. – Он не стал задерживаться на месте преступления. Ему пришлась бы не по душе дикая и совершенно бессмысленная жестокость. К тому же, оставаясь на месте убийства, он рисковал, что его могут случайно увидеть. И еще. Если бы такой человек заметал за собой следы, он сделал бы это как надо. Не оставил бы труп там, где его нашел первый появившийся человек. Так что вы имеете дело с тремя разными людьми. Финли задумался.
– Ну и? – сказал он.
– Ну и которым из них являюсь я? – спросил я. – Убийцей, маньяком или идиотом, прячущим тело?
Финли и Бейкер переглянулись. Ничего мне не ответили.
– Ладно, кем бы я ни был, что, по-вашему, произошло на складе? – продолжал я. – Я приезжаю туда с двумя дружками, в полночь мы убиваем этого типа, после чего мои дружки уезжают, а я решаю остаться здесь? Почему? Это же чушь, Финли.
Он молчал. Думал.
– У меня нет двух дружков, – сказал я. – И машины. Так что в лучшем случае вы можете сказать, что жертва пришла туда пешком, как и я. Мы встретились, я очень аккуратно, профессионально застрелил этого человека, подобрал гильзы, вынул у него бумажник, но забыл обыскать ботинки. После этого спрятал оружие, глушитель, фонарик, сотовый телефон, гильзы, бумажник и все остальное. Затем вдруг совершенно поменял характер и принялся пинать труп ногами как сумасшедший. После этого снова полностью поменял характер и предпринял бессмысленную попытку спрятать труп. А потом просидел где-то восемь часов под дождем и пошел пешком в город. Это лучшее, что вы можете придумать. И это полнейшая чушь, Финли. Потому что, черт побери, зачем мне ждать восемь часов под дождем рассвета, чтобы уйти с места преступления?
Финли долго смотрел на меня.
– Я не знаю, – наконец сказал он.
Такой человек, как Финли, не делает подобного признания без внутренней борьбы. Казалось, из него вышел весь воздух. Дело, которое он вел, оказалось полной чушью, и Финли это понял. Но у него были серьезные проблемы с показаниями его собственного шефа. Он не мог прийти к своему начальнику и сказать: «Моррисон, ты мешок с дерьмом». И он не мог заняться разработкой альтернативной версии, раз босс преподнес ему подозреваемого на блюдечке. Финли мог проверить мое алиби. Этим он мог заниматься. Никто не сможет обвинить его в излишней старательности. А затем в понедельник он начнет все сначала. Поэтому Финли чувствовал себя так отвратительно: он потеряет совершенно впустую семьдесят два часа. К тому же впереди его ждала еще одна серьезная проблема. Ему придется сказать своему начальнику, что я не мог быть на месте преступления в полночь. Он должен будет вежливо вытянуть из жирного Моррисона отказ от своих показаний. Это очень трудно, когда ты новичок, проработавший всего шесть месяцев. А тот, с кем ты имеешь дело, – полный осел и твой прямой начальник. Проблемы со всех сторон, поэтому Финли чувствовал себя хуже некуда. Он молчал, тяжело дыша и пытаясь решить, как быть дальше. Пора ему помочь.
– Телефонный номер, – сказал я. – Как вы определили, что это сотовый номер?
– По коду, – ответил Финли. – Вместо кода района у него префикс выхода в сотовую сеть.
– Отлично, – продолжал я. – Но вы не можете установить, кому принадлежит этот номер, потому что списка абонентов сотовой сети у вас нет, а управление сети отказывается вам помочь, верно?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?