Читать книгу "Не предавай меня"

Глава 3. Третья капля. Когда чаша переполнена

– Малыш? – слышу голос Артема, находясь в ванной, но у меня ноги покрыты пеной для бритья, так что вылезать не вариант.

– Я в ванной, Тем, – кричу ему и продолжаю водить бритвой по коже.

Он входит почти сразу, и я улыбаюсь, посмотрев на него. Тема же оценивает то, что видит, а я замечаю, что его лицо напряжено.

– В чем дело? – тут же убираю бритву от кожи и выпрямляюсь.

– Ты потратила пять тысяч? – я уже хочу сказать, что не понимаю, о чем речь, когда он поднимает руку, предугадав мой ответ.

Смотрю на файл, в котором лежат мои обновленные анализы, и, растерявшись, открываю рот, но ничего не говорю.

– Твоя сумка упала с дивана, и оттуда выпали бумаги, – поясняет муж. – Печати и бирюзовые логотипы клиники, куда мы сдаем анализы три года, я уже выучил наизусть.

Хочу сказать. Хочу поведать о том, что сказала мне на приеме гинеколог, но он не дает. Он зол. А мы всю последнюю неделю прожили без ссор. В нашей квартире стояли то тишина, то смех… было так хорошо. И мне бы хотелось, чтобы так и оставалось.

– Пять тысяч, Лика? – он бросает бумаги в корзину для белья. – В пустоту. В никуда.

– Послушай, это анализ крови, – все же говорю. – И врач сказала, что он важен. На осмотре…

– Господи, – он запрокидывает голову и трет лицо раскрытыми ладонями, резко уводя пальцы в волосы, дергая их. – Да эта стерва дерет с тебя деньги вместо реальной помощи, – кричит он, и я роняю бритву.

– Это не так, родной. Любовь Михайловна сказала…

– Да мне насрать, что она сказала, – продолжает, не сбавляя оборотов. – Она нам не помогает. Она знает, что мы хотим ребенка, и эта старая стерва точно знает, что у нас, блядь, ни хрена не получается.

Я замираю и хочу заплакать… но не могу. Я попросту не могу ни сказать, ни сделать… ничего.

Поэтому Артем продолжает.

– Мы хотели подождать, когда гребаная квартира продастся, и сделать гребаное ЭКО. Вот каков был наш план. Это было в наших постоянных разговорах, Лика. Тогда бы мы сдали анализы и все, что потребовали бы обследования. Но мы не планировали тратить деньги сейчас, когда раз за разом ничего не получается. Когда у нас и так мало денег.

– Но две недели назад она сказала, что ситуация улучшилась, что есть шанс… – пытаюсь снова донести до него.

– Господи, детка, – он подходит и, обхватив мое лицо ладонями, смотрит прямо в глаза.

Он смотрит с болью. Но в его взгляде проглядывается… поражение. Эту эмоцию я вижу впервые, и меня буквально трясет от страха. Поэтому я хватаюсь за его руки, которыми он удерживает мое лицо, и отрицательно качаю головой, чтобы он не говорил больше ничего. Но он все равно говорит.

– Сколько раз она говорила нам подобное дерьмо? И, как видишь, мы все еще не родили ребенка.

Всхлип срывается с губ. Но Артем отходит, отпустив меня, и смотрит таким взглядом, что мне становится не по себе. Я тяну к нему руку, но он отступает еще дальше.

– Нам… – он сглатывает, я вижу, как дергается его кадык. – Нам нужен перерыв, Лика.

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

«Перерыв», – повторяю мысленно, взвешивая каждую многотонную букву этого слова.

Он же говорит не о нас?

Так?

– Хорошо, – соглашаюсь тут же. – Хорошо, подождем продажу и… – встаю в скользкой ванне, но мои ноги разъезжаются, и я сажусь обратно на ее край. – Родной… я согласна, слышишь?

– Нет, Лика, – он машет головой и опускает ее. – Нет. Нам с тобой… – мое сердце замирает, как испуганное. – Просто дай всему этому время. А я пока поживу у мамы. Я чертовски задолбался. Прости.

Он разворачивается и скрывается за дверью.

– Нет… Нет-нет… Не надо так, слышишь? Ты чего?

Быстро вытираю ступни и вылезаю из ванны с белыми до колен ногами, колотящимся сердцем, готовым взорваться в любую секунду. Растрепанная. Растерянная.

Настигаю его у входной двери и хватаюсь за плечи. Он стоит в куртке и шапке. Смотрит на меня, переполненный болью. Мои пальцы вцепляются в его куртку так, будто я держу его над пропастью.

– Ты не можешь… – шепчу, встав на носочки. Целую его в губы. Обцеловываю лицо. Плачу. – Не нужно. Прошу тебя, Темочка. Прости.

– Я должен, – обхватив аккуратно за плечи, отодвигает меня от себя и заглядывает в глаза. – Иначе… иначе мы все потеряем, Анжелика. Дай мне неделю или две, – просит, умоляя.

– Неделю? Но это же… Послушай, – пытаюсь вовлечь его в разговор и рассказать, что чувствую. – Я тоже устала. Порой это сводит меня с ума. Мне тридцать три, а я все еще не могу даже забеременеть. Я хочу этого, но не могу. Это сидит в моем мозгу и терзает до судорог в конечностях. Но я здесь, видишь? Ты тоже должен быть здесь. Со мной. Мы есть друг у друга, и это самое важное. Всегда же так и было. Все эти годы мы были друг у друга.

– Я тоже здесь, но мне нужно время. Детка, я вернусь. Просто… я тоже не хочу сойти с ума. А я уже начал сходить, и это нехорошо.

Он смотрит на меня словно в последний раз.

– Прошу… – всхлипываю, теряя рассудок.

Артем целует меня в губы – до боли, отчаянно – и просто выходит за дверь, не подозревая, что мое сердце сейчас разбивается на сотни осколков.

А я больше не иду за ним. Я остаюсь на месте. Остаюсь в нашем доме одна. И считаю секунды до его возвращения, которые превращаются в минуты, а те – в часы, дни и недели.

Глава 4. Когда без него не получается

Время замирает. Без него оно почти не идет. Лишь смена дня и ночи, будильник с утра на работу и возвращение домой в пять вечера напоминают о том, что оно все-таки течет в своем привычном ритме, а даты сменяются, прибавляя плюс один к предыдущей. И все же я сломлена.

Я скучаю по мужу. Тоскую так сильно, что порой зависаю в мгновении, плачу в подушку.

Но Артем пишет и звонит. Каждый день. Спрашивает, нужно ли мне что-то. И каждый раз я говорю: «Нет», но оставляю при себе другой ответ – «Тебя».

На следующее утро, когда Тема вышел за дверь, я позвонила маме и рассказала ей все. Она живет в деревне недалеко от города и предложила мне приехать – побыть с ней и папой. Но я боялась уезжать. Боялась пропустить момент, когда он вернется, а меня тут не будет. Ведь я думала, что вернется он на следующий же день, потому что поймет: порознь мы слабы.

Поэтому мы с мамой говорили. Много. Мне кажется, так хорошо она не понимала меня никогда, как в эти дни, которые стали для меня настоящим мучением и испытанием наших супружеских отношений с Артемом.

В основном она советовала мне выдержать это расставание. Потому что… она считала так же, как и муж. Мы были загнаны в тупик и уже не могли выбраться из него сами, тем более находясь на одной территории. Не уйди он сейчас и не возьми перерыв – все бы закончилось разводом. А это слово вызывало во мне рвотный рефлекс. Хотя я пока что не знаю, что в итоге с нами будет, даже с учетом этой паузы.

Я просыпалась утром. Ходила на работу. Со стороны все казалось нормальным. Но никто из сторонних наблюдателей не имел понятия, через что проходила моя душа.

Дни продолжают идти вперед, а я словно в трилогии фильма конца девяностых «Куб»: иду из одной кубической комнаты в другую, и они не заканчиваются. Лишь наполняются подавляемыми разумом страхами.

Понедельник сменился вторником, а тот – средой. В итоге наступил очередной понедельник, но он не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Работа была просто работой. Она даже не могла послужить мне местом, где я бы с удовольствием находила суету привлекательной и отвлекалась от домашних проблем и пустоты. Поэтому пустота становилась все больше.

Ему нужно было время – отойти от ссор и проблем в тишине и одиночестве. А меня это одиночество убивало и делало по-настоящему одинокой.

Время дома сводилось к тому, что я просто отдыхала и ничего не делала по вечерам, за исключением уборки. Привычные вещи казались пресными, и было стойкое ощущение, что медленно наступает депрессия. Я уходила в нее словно под воду. А ведь я даже не умела плавать.

Страх становился уже не тем, что пугал. Он становился союзником и плел сети, загоняя в угол.

В один из дней к нам в гости приходили Роза и Вадим – наши общие друзья. Как оказалось, Артем не поделился с Вадимом ничем из того безумия, в которое превратилась наша с ним семейная жизнь. Хотя они были очень близки. Я же не делилась вообще ни с кем событиями нашей с мужем жизни. Лишь маме сказала – и все. И дело не в том, что у меня был какой-то опыт предательства со стороны подруг. Вовсе нет. Просто наша с мужем жизнь – это как супружеская постель. А я не хочу впускать в нашу кровать никого другого.

Поэтому я отвертелась тем, что Тема поехал к маме, чтобы помочь в квартире. Если Роза и заподозрила меня во лжи, то промолчала, а после того, как они с мужем ушли, спрашивать не стала. Мы с ней были подругами, и потому она знала мои принципы касательно личной жизни.

Медленно закончилась первая неделя февраля. С тех пор как ушел Артем, прошло четырнадцать дней. Стужа за окном проникала в душу. Потому что он не возвращался. По-прежнему звонил и писал. Был обеспокоен, и я верила, что он искренен, но он не приезжал, и боль врастала в мое тело, пуская корни и отравляя своими токсинами.

Хотя Артем был ласков и трепетен в своих звонках и СМС. Показывал свою заботу и просил беречь себя. Порой вообще создавалось впечатление, что все как прежде, если не помнить о тех днях, что он проводил не со мной. Но мне нужен был муж и ответы на вопросы. Я хотела знать, как, по его мнению, мы выберемся из этого кризиса. Я хотела знать, куда мы двигаемся и каков наш план.

Если ему шло на пользу расстояние, то меня оно уничтожало.

Набравшись смелости, я решила поговорить с ним откровенно. Правда, не с глазу на глаз, а по телефону. Потому что я не желала ехать туда, куда меня не звали. Или могла не застать его на месте. Я терпела две недели и не озвучивала самый главный вопрос, потому что он попросил меня о времени, чтобы прийти в себя. Но в этот вечер, не дождавшись его привычного звонка, я позвонила сама. Только телефон не отвечал…

Сначала меня подкосили дурные мысли. Чего я только не придумала в своем уставшем от смятений мозге, но я взяла себя в руки. Что было в наших отношениях с Темой настолько же крепким, как и любовь, так это доверие. И я не хотела сейчас даже мысленно подвергать сомнениям его верность.

Но после того, как в третий раз мой звонок остался без ответа, я, плюнув на все, набрала свекровь. Сын живет у нее уже две недели. Уверена, что он дал ей понять, что случилось между нами, или хотя бы образно обрисовал ситуацию, ведь мне она не звонила ни разу. Значит, он ее об этом попросил.

– Анжелика, – счастливо поприветствовала она меня по телефону. – Как ты, солнышко?

– Здравствуйте, Алла Ильинична. Я хорошо. А как вы? Здоровье в порядке? Надеюсь, не отвлекла вас и не разбудила?

– С божьей помощью, дочка. Спать я не ложилась, да и не занята ничем. Телевизор вот смотрю, – ответила она привычно, и я улыбнулась впервые за последние недели искренне и легко. – Ты что-то хотела?

Помявшись секунду, все же озвучиваю причину звонка. Не преступление ведь совершаю, в самом деле.

– Что-то до Артема дозвониться не могу. Может, он не слышит телефон или…

Предположений у меня не было. Поэтому я просто замолчала и позволила ей ответить как есть.

– Ох, так он же сегодня на смене. Наверное, телефон оставил где-нибудь или просто не слышит.

Опешив, я посмотрела на время. Потому что Артем освобождается с работы в шесть. А стрелки часов указывали на четверть десятого.

– Какой смене, Алла Ильинична? – спросила пересохшими губами.

– А он что, не сказал тебе, что на вторую работу устроился? Уже как недельки две, – сказала она, и я зависла.

Так вот чем он занимается?

Противный, подавляемый мной голос заговорил. И озвучивал он мерзкие, ужасные вещи, на которые я как могла старалась не обращать внимания.

– Что? Погодите, – стала я заикаться, потому что не имела понятия, что он планировал искать вторую работу. Мы не всегда находились на грани. Мы много говорили о планах на ближайшее и дальнейшее будущее. Там не было даже мыслей о подработке. – Но… а как же его работа, основная?

– Так и остается за ним.

– Но… я не понимаю.

– Ох, милая моя девочка… А ведь он сказал тебя не тревожить лишний раз. Сказал, что все ты знаешь, а лишние разговоры не нужны. Я и не говорила ничего.

– Я вообще не в курсе. Он сказал, что берет перерыв, что вернется через пару недель, но… Я просто…

– Вот весь в отца. Чтобы ты не отговаривала, он и не возвращается поэтому, Анжелика. Ох… не спит он почти. Ночью там, днем тут. Переживаю я, милая. Говорит – ребенок появится, деньги будут нужны. Каждая копейка важна. А работа буквально на время – и платят хорошо. Это то, что он мне говорил, милая.

Из глаз в ту же секунду потекли слезы. От боли, разочарования – что все вот так закрутилось между нами: беременность, деньги и постоянное недопонимание. Но еще слезы душили из-за того, что он любил меня так сильно и, если делал что-то, то молча. Ради нас.

– Анжелика? Ты плачешь? – позвала свекровь, и, проглотив эмоции, я попыталась ее успокоить.

– Я в порядке. И…

В динамике послышались короткие гудки, и, отстранив от уха телефон, я увидела второй звонок от Артема.

– Алла Ильинична, вы простите, мне Тема звонит. Отвечу ему.

– Конечно, конечно. Давай, милая. Заеду к тебе завтра, ты не против?

– Что вы, буду рада вас видеть.

– Спокойной ночи, милая.

– Доброй ночи и вам.

Сбросив вызов с ней, отвечаю на звонок мужа и молчу, стараясь успокоиться.

– Лика? Ты тут? Привет.

– Привет, да… я была в ванной.

– Ясно, а мне робот сказал подождать, потому что ты с кем-то говоришь, – сделал он «тонкий» намек.

– Так с твоей мамой говорила, – ответила я и замолчала.

Он тоже не торопился продолжать беседу.

На фоне слышалась музыка. Голоса парней и девушек. Было несложно догадаться, что за работа, куда он уходил вечером и до глубокой ночи.

– В клубе, значит?

– Что?

– Вторая работа – это работа в клубе, Тем?

Я не ревновала. Разговор был о другом.

– Я ведь не могу работать днем сразу на двух работах, не так ли?

– Это не требовалось, ты же в курсе.

– Временно сойдет.

– Это не самое безопасное место, Тем, – сказала я тише и свернулась калачиком на его подушке, ощущая аромат мужа, которым она пропиталась.

– Я в порядке.

– Я слышу это, – задержав дыхание, я выпалила то, что терзало душу: – Но ты в порядке где-то там, а не рядом со мной.

Не сдержавшись, я всхлипнула, и из глаз снова хлынули слезы.

– Родная…

– Две недели я тебя не видела. Неужели ты не соскучился? – сорвалась я. – Неужели, Артем… Знаю, что ты попросил время, но… что если в итоге…

– Я доработаю еще эту неделю, и мы увидимся. Ладно? Я замещаю одного знакомого. Он предложил подработку – временно. Я и согласился.

– Правда? – спросила заикающимся голосом.

– Конечно. Мне не нужна эта работа. Мне нужна моя жена, наша квартира и чтобы ты была счастлива. Господи, как ты могла подумать, что я не соскучился, когда я думаю о тебе каждую минуту, малыш?

Это признание больно ударило в грудь, словно конфетти и сотни фейерверков взорвались внутри меня одновременно, наполняя грустью и радостью сразу.

Волны тихого спокойствия аккуратно накрывали меня. И вот я уже не боюсь того, что утону и не умею плавать.

– Лика? – его голос, словно нежный шелк, который пленил меня, чтобы ласкать весь вечер, прозвучал в динамике.

– М?

– Спасибо, что дала мне это время, – сказал он откровенно и честно. Я знала, что ему это было важно. Сейчас мы говорили о том самом доверии и заботе. – Мы все преодолеем, слышишь?

– Возвращайся домой, – прошептала я как на духу.

– Я вышел из дома на время, а не навсегда.

– Люблю тебя, – подавив дрожь в голосе, говорю ему.

– Люблю тебя. Спокойной ночи и больше не плачь.

– Хорошо. Будь осторожнее там.

– Обещаю, – ответил он, и вызов тут же был сброшен.

А я лишь после поняла смысл его слов. Он обещал увидеться, а не вернуться через неделю.

Глава 5. Когда миришься с тоской, но продолжаешь надеяться

После разговора с мужем, хоть и малость, но мне стало легче. Теперь, когда вечером он не звонил до десяти, я точно знала, где он и что делает. Порой меня так и подмывало узнать название клуба и прийти туда, чтобы… увидеть его. Но я не делала этого.

Возможно, мне было страшно. Как однажды сказала бабушка: «Не стоит искать что-то, если не знаешь, как потом с этим поступить».

Была ли она права, я выяснять не хотела.

Возможно, второй причиной моего бездействия стала безвозвратность. Ведь если сейчас я позволю сомнениям победить, то все будет окончательно разрушено.

В этот раз речь шла о ревности. Я ревновала мужа ко всем, кто мог его видеть, быть рядом, и завидовала. Но терпела.

Свекровь, как и обещала, приехала на следующий день после работы.

Мы погуляли, хоть погода и оставляла желать лучшего, выпили кофе и поужинали у нас дома.

Она рассказывала о том, как справляется в одиночестве. Как скучает по мужу. Когда несколько лет назад умер отец Артема, он переживал, что его мама не справится. Но, думаю, у нее не осталось выбора. Он даже раздумывал забрать ее к себе, если станет совсем тяжело, но она на корню запретила рассматривать такой вариант.

Общаться со свекровью – отдельный вид удовольствия, так как она очень образованный и умный человек со своим видением многих вещей.

Прошло еще несколько рабочих дней, наполненных суетой. Общение с Темой по телефону продолжалось, когда мне вечером позвонила Роза «просто поболтать». Но почти сразу пошла в атаку с расспросами и попыткой оказать помощь.

– Слушай, ну как ты там? В последний раз ты выглядела так, словно тебя сейчас стошнит.

– Разве? Не припомню такого.

– Лика, – сказала она строгим голосом «учительницы», – я не стала в тот вечер и после него навязываться, потому что ты как цербер охраняешь свою семью от лишних ушей и носов, но я не дура.

– Никогда не считала тебя дурой.

– Спасибо, но я не об этом.

Я стала раздражаться, что она все-таки завела этот разговор, но решила выслушать.

– Вадим видел Тему в клубе в прошлую субботу. Сначала подумал, что вы там вместе тусите. Подошел, а оказалось – тот на входе стоит в фирменной футболке охранника. Что у вас творится?

– Роза, – предостерегающе произнесла ее имя.

– Анжелика, я все понимаю. И я не враг, блин. Просто поговори со мной. У меня у самой забот выше крыши – как без этого в семье? Но если бы Вадим свалил из дома, я бы его пинками гнала до границы с Казахстаном.

– Прекрати, – рассмеялась я, ощущая, как в глазах скапливаются слезы.

– Все из-за ребенка?

Сделав вдох, я не знала, что сказать. Казалось, что если я признаюсь в проблемах с Артемом, то все резко усугубится. Но дело в том, что я была на грани. Я была готова взорваться, как мыльный пузырь. И одно дело – взорваться наедине с собой и затопить соседей слезами. Другое – рассказать подруге и услышать ее мнение, потому что я была не в состоянии мыслить объективно.

Что, если я упускала нечто важное? Нечто такое, что просто не видела за стеной боли и сложностей между нами с мужем?

Поэтому я впервые решила приоткрыть дверь.

Рассказывать много не пришлось. Роза знала о проблеме зачатия, так как пару раз приходила со мной в клинику за анализами и однажды – на прием. Она не знала, как эти сложности влияют на нас с Артемом, но могла догадаться.

Я не винила мужа. Не выставляла его виноватым. Я просто сказала, что у нас кризис и он на время переехал к маме.

– Да уж, подруга, – вздохнула Роза и замолчала, что было на удивление странно.

Я ожидала бурной реакции, согласно ее характеру и манере высказывать свое мнение. Но не тишины.

Неужели сказанное настолько ее поразило, что лишило дара речи?

– Ты еще тут? – аккуратно дала о себе знать.

– Ага, – отозвалась она, словно злясь. – Просто думаю, какого черта он творит.

– В смысле?

– В смысле – почему ушел? Зачем бросил-то? Да, тяжело, да, дерьмово заниматься сексом и париться из-за беременности. Ему что, сложно понять, что это ты не можешь забеременеть, а не он? – ударила она меня прямо в грудь основной причиной. – Может, вообще вся проблема как раз-таки в нем, а не в тебе.

– Роза, – устало попросила я ее.

– Что, Роза? И ты его еще защищаешь. Будь Вадим на его месте, я бы его обратно не пустила. Ушел – все. Первая кочка – и сразу в кусты. Я просто в шоке.

– Мы все обсудили.

– Что именно? Продастся квартира, сделаете ЭКО. Ты беременна – и жизнь сразу стала лучше? А как же «в болезни и здравии»? Почему сейчас надо сдаваться и сбегать, когда самое время взяться за руки и ждать продажи? Обратились бы к семейному психологу, в конце концов.

Я тоже думала о психологе, но у нас маленький город, и вряд ли можно найти толкового специалиста. А ездить в большой город слишком накладно. Одна поездка будет обходиться в десять и больше тысяч. Мы просто не могли себе этого позволить.

– Брось, а, – психанула я, не выдержав и пожалев о том, что решила с ней поговорить откровенно. – Мне тяжело, ему тяжело. Если бы он остался, мы бы вообще могли развестись. И он не просто ушел – он сейчас пашет в две смены, чтобы у нас были деньги на анализы и прочее, господи.

Я почти задыхалась, когда закончила свой монолог.

– Я сама злюсь на все это. Обессилила так, что порой ничего не хочу. Но в своем муже я уверена. Он меня не бросил.

– Лик, ты не обижайся, ладно? Я тоже психанула, потому что переживаю за вас. За тебя в большей степени. Прости.

– Ладно, ты тоже не обижайся. Я сама не своя.

– Оно и понятно, – фыркает подруга. – Он свалил, а ты сама не своя. Мой Вадим точно так не поступил бы. Стоит задуматься.

– Роза.

– Да молчу я. О, вспомнила его – явился. Слушай, – переходит на шепот, – он весь такой шухерится постоянно. Четырнадцатое-то уже скоро, вот сижу и думаю, что он там готовит. Знает, что я привыкла к празднованию с размахом, не скупится.

Дыхание застревает в горле, потому что я тоже постоянно думаю о празднике, который еще со школы был моим любимым, как только я влюбилась в Артема.

– В любом случае, будет что-то романтичное, – с трудом выдавливаю я.

– Я его придушу, если не будет так, как ты сказала.

Рассмеявшись и подавив боль, которая стала подниматься на поверхность, прощаюсь с подругой и откидываюсь на подушки.

Мне хотелось, чтобы ко Дню влюбленных он вернулся. Точнее, я почему-то была в этом уверена.

Но праздник через два дня, а в наших с ним разговорах нет ни намека на примирение и его возвращение домой. Одно заставляет надеяться на лучшее – вера. После того разговора я больше не спрашивала о его возвращении. Но продолжала ждать.

Признаться, наши беседы с мужем стали спокойнее, откровеннее. Без надрыва. Но темы, которые привели нас к этой разлуке, мы не обсуждали. Это нам еще предстояло.

Я перестала плакать, изнурять себя постоянными мыслями о плохом, о неудачах в зачатии и в целом успокоилась.

Я планировала длинный разговор в тот день, когда Артем вернется домой. Понимала его поступок, но не хотела бы, чтобы каждый раз, когда мы окажемся в кризисе, он уходил.

В ночь на четырнадцатое февраля мы созвонились. Муж казался загадочным, или я просто себе что-то надумала. Но, когда я засыпала, душа горела от ожидания.

С утра я получила не цветы, а СМС с поздравлением и весьма милым признанием в любви. Я сомневалась, что Артем появится у меня на работе, но периодически проверяла телефон на случай, если он напишет, что ждет меня на улице.

К обеду получила от Розы приглашение пойти в кафе, где она работает, чтобы встретиться с ней и еще несколькими нашими подругами.

И когда они начали рассказывать, кого и каким сюрпризом разбудили мужья, я могла лишь улыбаться и радоваться за них.

Искренне. Но немного тоскливо.