Читать книгу "Не предавай меня"

Глава 6. Когда все ожидания рушатся

– Значит, у вас все настолько плохо? – Роза поджимает губы, ожидая моего ответа. Благо девчонки уже разошлись, иначе я бы не простила ей такую тему для обсуждения на встрече с подругами.

Однако она спасла меня от ответа на вопрос: «Что тебе подарил Тема?» Роза сказала, что я даже с ней этим не поделилась, поэтому попросила встать в очередь. Это было горько.

Я не какая-то капризная жена. На самом деле я привыкла довольствоваться малым. Мы с Артемом из небогатых семей и никогда не купались в роскоши. Живем по средствам, иногда позволяя себе что-то приятное, но не более того.

К тому же, когда встал вопрос о ребенке, мы стали экономить, так как знали, какие это расходы. Правда, не предполагали, что они начнутся еще до того, как я сумею забеременеть.

Поэтому сегодня я не ждала чего-то грандиозного. Больше всего на свете я хотела увидеть своего мужа. Получить свой праздничный поцелуй и объятия с самого утра, чтобы весь день знать, что он ждет меня дома. Вот и все.

– Я хочу все исправить, Роз. Правда хочу. Но я не знаю как.

– Слушай, ну а что ты сделаешь? Приехать к свекрови и тащить его домой – не выход. Он сам должен вернуться и все исправить. Ни один из вас не виноват в происходящем. Да, такое случается, что пара не может забеременеть. И вы уже составили план. А ваша пауза… это все-таки его идея, даже если она действительно спасла ваш брак. Он должен все исправить и прийти первым.

– Знаю. Просто сижу с опущенными руками и ненавижу это.

– Я вообще не понимаю, чего вы так вцепились в эту ерунду с детьми. Развлекались бы и тусили в свое удовольствие, как мы с Вадимом.

Я смотрю на нее и не желаю что-либо говорить.

– Я тут подумала, ты только не злись, – предостерегает она меня, и я киваю, пообещав держать себя в руках. – Может, это потому, что вы со школы вместе. Устали?

Это было самым страшным для меня.

Я любила его как прежде. Возможно, даже сильнее, потому что повзрослела я – и любовь к мужу вместе со мной. Но что, если она права? Что, если мои чувства стали крепче, а его – изменились и исчерпали себя? А ситуация просто открыла глаза на настоящее?

Сердце больно кольнуло, сжалось и никак не отпускало.

Но если это так, я бы хотела, чтобы он пришел и сказал об этом открыто, а не убегал. И, зная своего мужа, такой вариант событий был не в его характере. Он сильный и смелый, чтобы прятаться как трус за маской просьб о времени. Нет. Это не о моем Теме.

Я хотела работать над проблемами в наших отношениях. Я пыталась, и он тоже. Мы оба вкладываемся по полной, и я верю, что Артем не халтурит. Но я не хочу останавливаться. Надеюсь, что он тоже.

Пока мы с Розой обсуждаем наши с Артемом отношения, на мой телефон приходит сообщение. И я чувствую, как сосет под ложечкой от нервов.

«Малыш, ты где?»

– Боже мой, – вздыхаю, и подруга тут же перегибается через стол и читает мое сообщение.

– Ну наконец-то, – ударяет по столу рукой, и я подпрыгиваю от испуга.

– С ума сошла, Роза.

– На меня не отвлекайся, отвечай – и пусть сюда едет.

Она откидывается на спинку стула, а я пишу ответ.

«В кафе у Розы».

«Понял», – тут же приходит его ответ, и в конце – стикер-сердце.

– Ну что? – спрашивает подруга. – Едет?

– Написал, что понял.

– Иди в уборную давай. Прихорашивайся, а то бледная как смерть.

И я даже спорить не стала. Тут же вскочила, схватила сумочку и помчалась в уборную.

Я сегодня не особо наряжалась. Не делала укладку, к которой привыкла, и обошлась без макияжа. Поэтому сейчас быстро исправляла это перед зеркалом.

– Ты долго? – внезапно в туалетную комнату вошла Роза.

– Он что, уже здесь?

– Нет. Я пришла в туалет, а ты поторопись.

И я сделала ровно это. Быстро расчесала волосы, вышла и села на место Розы, чтобы сделать фотографию на фоне водопада, который был размещен за спинкой стула, на котором она сидела.

– Эй, – возмутилась подруга.

– Я сделаю пару фотографий и…

– Извините, – подошла официантка, перебив меня.

– Да? – мы обе посмотрели на нее.

– Это просили передать вам, – она положила передо мной розовый конверт с фирменным логотипом кофейни.

– Кто? – удивляюсь я.

– Просто попросили отдать инкогнито. Сегодня у нас работает «почта влюбленных».

– Я знаю, что у нас сегодня почта, Аня. Спасибо, иди, – с улыбкой ответила Роза и подмигнула мне. – Она у нас новенькая.

Девушка кивнула и удалилась, а я схватилась за конверт и закрыла глаза.

– Ты слышала? «Почта влюбленных». Как думаешь, он здесь?

Роза стала осматриваться, а я смотрела на конверт – заинтригованная, воодушевленная… и с ощущением, что все мои страхи испарились.

– Боже мой, ну что там такое? Давай скорее, – подгоняла подруга.

– Да подожди ты.

Аккуратно открыв конверт, не желая его порвать, я прикрыла глаза и засунула внутрь руку, чтобы потом открыть их и увидеть то, что там спрятано.

Вытянув на стол то, что ощущалось как стопка карточек, я нахмурилась. Под пальцами точно чувствовался глянец.

– Ох… твою ж… мать… – ошарашенно прошептала Роза и накрыла мои пальцы. Я резко открыла глаза и опустила голову. – Это что за хренотень?

То, что я приняла за глянец и карточки, оказалось фотографиями. Их была целая стопка. Но дело не в этом.

Одна фотография, распечатанная, кажется, раз десять, содержала то, что размазало мое сердце по стене и утопило в водопаде за спиной.

Я стала листать снимки, отмечая все больше деталей.

Крупным планом – мужская рука. Она лежала на женском животе. Выпуклом, поистине красивом животе, внутри которого развивалась жизнь. Пальцы этой крупной ладони уходили за край кружевного топа. С безымянного было снято кольцо, но бледная полоска выдавала статус, как ни крути.

Я, даже сидя за столом и глядя на это статическое фото, могла сказать, что эта рука гладила живот с трепетом и обожанием.

– Лика? Эй, дорогая, это же ерунда. Кто угодно мог…

– Нет, – перебиваю шепотом.

Это не было ерундой. Не для меня.

– Покрывало видишь? – говорю подруге.

– Какое? – она посмотрела на фото. – Ну?

– Я это покрывало купила в квартиру и делала фотографии для продажи. Там его и оставила. – И тут в память врезается недавний случай. – Я же буквально недавно сказала Артему, что хочу поехать и посмотреть, как там обои после ремонта. А он сказал, что сделает это сам.

– Вот же черт меня раздери.

Мои сомнения, подозрения, которые я откидывала, словно чистила февральский снег широкой лопатой, рухнули мне в итоге на голову.

– Так, пошли отсюда. Подышим, подумаем и… набьем ему морду, если понадобится.

Роза схватила меня за руку, и первая фотография случайно упала обратной стороной вверх.

– Ну-ка смотри. Тут подпись. «Будешь продолжать разыгрывать семейную идиллию?» – прочла она вслух. – Зато мы теперь знаем, что подсунула тебе эту гадость любовница. Эта стерва точно знала, что ты будешь здесь. Может, это их затея, а может, она решила выйти из тени таким способом.

– Но сказала я о своем местоположении только Артему, – выдала очевидное.

– Тогда дадим ответ им обоим и оставим его на столе. Он ведь хотел прийти, не так ли?

«Выходит, он хотел прийти сейчас, чтобы порвать со мной?» – почему-то я сделала именно такой вывод.

Роза взяла со стола ручку и хотела уже что-то написать, но я остановила ее.

– Дай я.

Получив ручку, я написала на двух фотографиях: «Ты мог просто сказать правду, а не быть трусом!»

Одну я оставила на столике и попросила ту же девушку передать «подарок» мужчине под именем Артем, который придет в кафе. Другую забрала с собой.

Поставив точку, я взяла у Розы куртку, надела ее и вышла вместе с подругой из кафе, до конца не понимая, жива я все еще или нет. Но пока ноги шли – я двигалась вперед.

– Ты куда? – спросила она, хватая за руку.

– Поеду сначала домой. Возьму ключи и на квартиру. Оставлю второе послание там. Если это не заберет в кафе. Заодно проверю… не сошла ли с ума.

– Я с тобой, – безапелляционно говорит подруга, но я останавливаю ее.

– Нет. Я сама. Спасибо, что посидела со мной и заставила встать из-за столика, но я сама.

– Лика, состояние у тебя не очень.

– Чувствую себя не очень. Но я в порядке. Буду.

Она смотрит с сомнением и быстро обнимает, сдавшись.

– Позвони, ладно?

– Конечно.

Помахав ей на прощание, я пошла в сторону остановки, и как только села в маршрутку, мой телефон зазвонил.

Увидев на экране имя контакта, подняла трубку.

– Малыш, ты где? – спросил он взволнованно, но привычно.

– Пожалуйста, не звони мне больше, – шепчу умоляюще.

– Что? Я приехал в…

– У официантки для тебя кое-что есть. Мне пора. Пока.

Сбросив вызов, я полностью выключила телефон, перед этим отпросившись с работы по причине плохого самочувствия, чтобы немного побыть наедине с разбитым сердцем и растерзанной душой.

Глава 7. Когда страхи сбываются

Добравшись до квартиры, я плетусь наверх. Забираю второй комплект ключей, к которым прикасаться противно, но я все равно это делаю и, не задерживаясь внутри, выхожу, плетясь обратно на остановку.

Во мне живет надежда, скорее уже на последнем издыхании, но она там еще есть, чего греха таить. Надежда, что все банально «не так, как кажется». Выражение «не пойман – не вор» отдается внутри пониманием. Лица моего мужа не видно на фотографии, но спокойнее все равно не становится. Все равно боль не уходит.

Да, мне стоило с ним поговорить сейчас. Стоило остаться в кафе и задать вопросы напрямую. Но я не смогла. Я была так ошарашена свалившейся новостью, что не была готова вести диалог. Возможно, это самый важный разговор в нашей с мужем жизни, но я попросту отодвинула его немного. Чтобы собраться с мыслями.

Сейчас я хотела убедиться в том, что это та самая кровать, то самое покрывало. Ведь я не могу отрицать и того, что все совпало: его исчезновение, беременная девушка вместо неудобной жены, которая не способна на зачатие, и его попытка остановить меня от посещения квартиры.

Да, это может быть лишь совпадением, но разве подобное предположение не насмешка? Разве это не отговорки и не попытка оттянуть неизбежное?

Если сейчас мое доверие будет уничтожено таким жестоким образом человеком, которому я доверяла как самой себе почти двадцать лет своей жизни, то как я буду жить с этим? Кто в таком случае в моей жизни останется? Разве я смогу впредь доверять людям?

Дождавшись маршрутки, сажусь в нее и, прислонившись головой к холодному стеклу, закрываю глаза, из которых вытекают слезы.

Полный провал. Все уговоры успокоиться не сработали. Ничего не работает, и я судорожно всхлипываю.

На меня смотрят другие пассажиры, когда я наконец пытаюсь взять себя в руки и осматриваюсь. Они смотрят с сожалением, наверное, строя догадки. Вытираю слезы салфеткой, но они не останавливаются ни на секунду, и я перестаю пытаться.

Сойдя на нужной остановке, пять минут иду пешком и наконец подхожу к пятиэтажке.

Идти туда не хочу. Проверять что-то тоже. Но чтобы задать вопросы, я должна это сделать. Только надеюсь, что той женщины нет в квартире. Я бы ее за волосы оттаскала, но тут проблема – она беременная. Придется сдерживаться.

Поднимаюсь на нужный этаж, а, остановившись перед дверью, медлю. Но в итоге открываю ее и вхожу. Нет смысла оттягивать неизбежное.

Внутри запах странный. То ли краской до сих пор пахнет, то ли… не знаю, чем еще. Не разглядывая все досконально, не выискивая следов в ванной или на кухне, потому что не настроена на долгое пребывание здесь, я просто миную остальное пространство, вхожу в единственную жилую комнату и смотрю на кровать.

Надежда раскалывается на куски, словно наткнувшаяся на риф хлипкая лодка. То же покрывало. Смятая подушка. Та же виднеющаяся кровать с фотографии. И если встать у изножья под тем же ракурсом – все как кусочки пазла совпадает.

Глаза застилает слезами, а внутри такая боль, что я сгибаюсь пополам и не могу дышать. Воздух рывками покидает легкие и такими же маленькими глотками возвращается обратно.

Я не сажусь на постель. Это слишком жестоко. Нет, я сажусь на пол и пытаюсь прийти в себя. Пытаюсь прогнать ком, который перекрыл жизненно важные пути в моем теле. Но для этого мне, наверное, придется вырвать сердце, ведь то, что внутри, разбито, уничтожено.

И все же удается. Отдышаться. Прореветься как следует.

Дотянувшись до брошенной недалеко сумочки, я подтягиваю ее ближе и вытаскиваю из внутреннего кармана телефон. Включаю его и обнаруживаю эсэмэски от Артема и уйму звонков от него же. Несколько – от Розы и один – от коллеги.

Не успеваю набрать мужа, как он звонит сам. Видимо, ему пришла отбивка, что я появилась в сети.

Подняв трубку, я прикладываю телефон к уху и молчу. Артем – нет. Он говорит:

– Милая, это не я. Я не изменял тебе. И не имею понятия, что это за хрень. Слышишь? Лика, малышка, я люблю тебя.

Он проговаривает это на одном дыхании, чтобы успеть сказать все, что важно, за три секунды, на случай если я отниму у него эту возможность.

– Тем, ты не мог бы пожить у своей мамы еще какое-то время? – игнорируя его слова, спрашиваю осипшим и будто усталым голосом, на самом же деле в нем просто нет жизни.

Выгорела дотла.

– Лика, где ты? Мы поговорим, и я тебе все объясню. Я ездил на квартиру. Да. Но я, черт подери, не изменял тебе. Откуда у тебя вообще эти фото?

– Тема, ты услышал мой вопрос?

– Я не стану съезжать, тем более когда такой вопрос поднят. Нам нужно поговорить.

– Нет так нет. Я позвоню позже.

– Анжелика, – орет он, и я на миг застываю, не сбрасывая вызов. – Я твой. Всегда был и остаюсь твоим. Полностью. Прошу, верь мне.

– Ты просил время, и я тебе его дала. Можешь сделать то же самое в ответ?

– У нас была проблема, и мы нуждались в расстоянии, – настаивает он. – Это…

– Это тоже проблема, родной. Это огромная проблема, и я хочу быть готовой к разговору.

– Твою мать… – рычит он, а я хнычу, потому что снова болит. Там, глубоко в груди, где сердце тянется к нему даже на расстоянии, даже сквозь такую ошеломляющую боль. Но я не позволяю этому глупцу вот так слепо верить. – Лика… Не делай этого. Мы должны поговорить и…

– Прошу, – перебиваю его.

И когда он молчит достаточно долго, я все-таки сбрасываю вызов, вызываю такси и еду к родителям в деревню, потому что все, чего я боялась, скорее всего сбылось. Поэтому мне нужно время, чтобы собраться и посмотреть страхам в лицо.

Глава 8. Когда нужно услышать другое мнение

Я не звоню маме заранее. Во-первых, не хочу тревожить раньше времени. Во-вторых… у меня выключен телефон. Ничтожное пояснение.

Перед тем как отключить смартфон, я прочла сообщение от Розы. Она работает в том кафе, где мы сегодня обедали, администратором, хотя ее родители владеют им, и подруга решила устроить допрос официантке, чтобы узнать, кто отправил за наш стол те фото мне. И та описала девушку: высокую, красивую брюнетку, а еще беременную. В целом исчерпывающий ответ, но мне было все равно. Я не хотела знать о ней ничего. Так об этом подруге и написала, попросив дать мне время, и предупредила, что еду к маме на все выходные, чтобы не переживала.

Вакансий в деревне мало, поэтому мама работает в школе техничкой, а значит, она либо уже вернулась со смены, если работала сегодня с утра, либо еще в школе, если работает эту неделю со второй смены. Отец на границе страхует машины и возможно тоже на смене. По идее, дома должно быть пусто.

Старый дворовой пес Бакс, которого я нашла, будучи школьницей, встречает меня ленивым лаем, но, поняв, кто вошел во двор, тут же виляет хвостом и подходит, опустив уши.

Погладив его по голове, я вытаскиваю ключ из сумки и открываю дверь. Как я и предполагала, дома тихо и пусто. А еще спокойно и пахнет детством.

Несмотря на то что бабушка прожила всю жизнь в городе, мама с папой обосновались в деревне и никогда не планировали оттуда переезжать. А я поступила на бюджет в единственный институт в городе на факультет менеджмента и осталась жить с бабулей, пока не стала работать и не сняла с Артемом квартиру. Он тоже из этой деревни. Его родители переехали в город, когда он закончил одиннадцатый класс. Таким образом, мы никогда не расставались. Ни в школе, ни после выпуска. Только если совсем ненадолго.

Эта мысль отзывается в сердце тягостной, выжигающей болью.

Проходя в свою старую комнату, я замечаю по пути неубранную посуду на столе, некоторые вещи, оставленные в спешке, и решаю вместо хандры убраться и приготовить ужин.

Быстро переодевшись – так как здесь было полно моих вещей – засучив рукава, я принимаюсь за дело.

Признаться честно, трудотерапия всегда была позитивной: когда в душе отвратительно и гадко, хочется то ли орать, то ли плакать. Поэтому я не замечаю времени. И когда заканчиваю с ужином, на часах уже семь. Входная дверь аккуратно открывается.

– Рома? – зовет мама.

Ее голос оказывает то самое влияние на мою изнывающую душу, и когда я выхожу к ней, в моих глазах уже стоят слезы.

– Анжелика? – удивляется она и, не задав больше ни слова, раскрывает руки, чтобы обнять.

Что тут скажешь? Она моя мама.

Поужинав, я встаю из-за стола и мою тарелки. Мы решили оставить разговоры к чаю. Поэтому все, что я за это время ей рассказала, – это срок моего пребывания в родительском доме.

Пока я заканчиваю с посудой, мама наливает заварку и ставит пирог на стол.

– А папа до завтра на работе?

– Да, сегодня пораньше уехал, коллега попросил подменить на пару часов.

– Ясно. Как он?

– В порядке. Сильный мужчина, – усмехается она.

Это папина любимая фраза на вопрос, как у него дела. Он всегда отвечает: «А что со мной будет? Сильный мужчина».

Сняв перчатки, я сажусь за стол и сталкиваюсь с маминым обеспокоенным взглядом.

– Окончательно поссорились?

– Хуже, мам.

– И что же там может быть хуже?

Чтобы не отвечать сразу на прямой вопрос, я рассказываю все от начала – то есть с сегодняшнего утра – и заканчиваю вызовом такси, чтобы приехать к ним с папой. Сбивчиво, со слезами, снова переживая ситуацию полностью.

– Ну и дела, – выдыхает мама, покачав головой. – Даже и не знаю, что сказать, дочь.

– Я в таком же состоянии. Плачу и не знаю, что думать.

– А может, стоило поговорить?

– Мам, я и пары слов связать не смогу, смотря на него. Даже по телефону не особо получилось. Слышу голос – и внутри все обрывается.

– Это тоже верно. Лучше все обдумать. И ты меня извини, Лика, но больно Тема любит тебя, чтобы такую подлость совершить.

– Это и меня убивает. Квартира пустая, мам. Мы ее к продаже подготовили, ты же знаешь. Ну кто еще мог в нее попасть? Еще сделать фотографии и отправить их именно мне? Зная прекрасно, как я выгляжу и что бываю в том кафе? Мам, я только и делаю, что думаю обо всем этом, но каждая моя мысль заканчивается опровержением, понимаешь?

– Понимаю, дочка. Но ты погоди, стоит еще подумать…

Ее прерывает звонок, и когда мама вытаскивает телефон из сумки, ее плечи словно сами по себе выравниваются. Лицо становится ясным, глаза горят.

– Отец звонит.

– Не говори ему сейчас ничего, ладно? Пусть доработает смену, а завтра уже…

– Но скрывать твой приезд не стану.

– Хорошо, – она тут же улыбается.

Пока мама говорит с папой, я сижу за столом напротив нее и с радостью слушаю их разговор.

Им по пятьдесят пять, и я восхищаюсь их отношениями. Впрочем, у нас с Артемом тоже было так до того, как мы погрузились во всю эту историю с беременностью. Теперь и вовсе пришли к «измене».