Электронная библиотека » Лилия Лукина » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Рождение Королевы"


  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 17:20


Автор книги: Лилия Лукина


Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Лилия Алексеевна Лукина
Когда впереди – Вечность. Книга первая. Рождение Королевы

Эта книга, как и все, что уже были и еще будут написаны, посвящается светлой памяти моей дорогой мамы, Людмилы Алексеевны Поляковой, которую я бесконечно люблю.



Глава 1. Елена Михайловна Королёва

Погода была ужасной и настроение ей под стать – впрочем, у Елены уже давно не было другого. Старательно обходя лужи – туфли были старенькие и единственные – она торопилась в офис, недоумевая, зачем шефиня вызвала ее на ковер в разгар рабочего дня. Шефиней была директор Центра социального обслуживания населения одного из районов областного города Желтогорска. Выбившись в начальство из рядовых работниц исключительно потому, что в числе ее подопечных оказалась мать одного влиятельного человека, которого она слезно, почти на коленях умолила помочь ей, она держалась за свою должность мертвой хваткой. Зная работу не понаслышке, она не давала спуску своим подчиненным, понимая, что малейший их промах мгновенно скажется на ней, и прощай теплый кабинет – благодетель предупредил ее, что его помощь будет разовой. А у власть предержащих и своих кандидатур на это место хватало – кто же не захочет устроить на непыльную работенку свою родственницу? И тогда ей снова придется в любую погоду таскаться с тяжелыми сумками, а возраст и здоровье уже не те. Вот она и следила за подчиненными день и ночь, старательно гася даже намеки на какие-либо конфликты.

Елена проработал в центре всего неделю, старалась изо всех сил, но, многого еще не зная, думала, что совершила какую-то страшную ошибку, и готовилась к разносу, на которые шефиня была большая мастерица, а то и к увольнению – хотя штат был не укомплектован, та, не задумываясь, выгнала бы ее, дорожа собственным местом.

Войдя в офис, Елена забежала в туалет, чтобы привести себя в порядок и, взглянув на свое отражение в зеркале, только горько усмехнулась. И было от чего. В свои неполные пятьдесят лет она выглядела гораздо старше, о косметике и прочих женских штучках давно и хорошо забыла, а ее густые, черные с обильной сединой волосы торчали во все стороны, потому что соседка, работавшая когда-то мужским мастером и теперь по дешевке стригшая всех окрестных старух, к которым Елена причисляла и себя, была подслеповата. Кое-как причесавшись, она пошла к кабинету шефини, внутренне готовая к тому, что судьба приготовила ей очередную пакость – как будто ей предыдущих было мало!

За дверью бушевало то, что посторонний человек счел бы скандалом, а на самом деле было обычным рабочим моментом – это шефиня выясняла отношения с одной из своих подчиненных, судя по голосу, Надеждой.

– Ну, знаешь! – бушевала Надя, которая когда-то начинала вместе с начальницей и они были на «ты». – Я и так перед Княгиней только что барыню не плясала, а она?!.. Да она сама не знает, какого рожна ей надо! Пользуется тем, что ты перед ней стелешься, и перебирает нас, как другая – помидоры на базаре.

– А ты знаешь, сколько она сюда платит? – кричала в ответ шефиня. – Она за полный комплекс услуг платит!

– Знаю! Сама у нее деньги беру! Только ей от нас ничего не надо! Совсем! Ни продуктов, ни рецептов, ни оформления документов! – не унималась Надя. – Она с жиру бесится и любопытством мается! В душу влезть хочет! И все-то ей знать надо: какое у тебя образование, какая семья, что и о чем ты думаешь, почему ты именно здесь работаешь… Из одной все, что можно, выпытает, а потом другую требует! Да какое ее собачье дело, почему я здесь работаю? Уж не от хорошей жизни я сюда пришла, как и ты когда-то! Да у меня проблем – выше крыши! И делиться я ими с ней не буду! Она же меня все равно не поймет! Она же ни одного дня в своей жизни не проработала! Всю жизнь за мужем-профессором припеваючи прожила в собственном особнячке! Мы с тобой, как лошади ломовые, вкалывали, а она?! Маникюрчики-педикюрчики! Завивочки-укладочки! – ерническим тоном сказала она. – Бабе под восемьдесят, а она все никак угомониться не может!

– Значит, умнее нас оказалась, раз сумела так устроиться, – вздохнула шефиня.

– Это точно, – вынуждена была согласиться Надя и снова взорвалась: – Только какого черта я буду с ней лясы точить и кофе распивать?! Да у меня каждая минута на счету! У меня своих дел по горло! Да мне этот кофе ей в морду выплеснуть хочется! Мне этот ее сладкий кусок в горло не лезет! А я ей улыбаться должна! Нет, вот ты скажи, чем я ей не угодила?

– Да нет у нее к тебе никаких претензий, – успокоила ее шефиня. – Просто хочет другую социальную работница! Вот и все!

– Так не осталось же никого, – удивилась Надя.

– Ошибаешься, Королёва осталась. Последняя, – поправила ее шефиня. – И мой последний шанс как-то поладить с Княгиней.

– Новенькая?! – воскликнула Надя.

– Выхода другого нет, – вздохнула шефиня. – Ты же Княгиню знаешь! Одно ее слово – и я вылечу с этого места в два счета. И посадят сюда какую-нибудь блатную девулю, с которой вы же первые наплачетесь. Вспомните тогда меня!

– Не каркай! – попросила ее Надя.

– Ладно, авось обойдется, – с бо-о-ольшим сомнением в голосе, вздохнув, сказала шефиня. – Кстати, где Королёву черти носят? Давно должна была прийти.

Стоявшая под дверью Елена, с одной стороны, успокоилась, что ни в чем не виновата, а с другой – испугалась, что может не справиться и подвести людей. Она осторожно постучала в дверь и, услышав ответ «Войдите», сначала заглянула в кабинет, а потом осторожно вошла. Шефиня, едва взглянув на нее, все поняла и спросила:

– Все слышала? – Елена кивнула. – Тогда забирай у Надежды документы и вперед. И очень тебя прошу: постарайся поладить с Княгиней. Чем черт не шутит, вдруг у тебя получится то, что не вышло у других?

Елена вздохнула и пообещала:

– Я постараюсь!

Прочитав на обложке дела имя «Маргарита Георгиевна Князева», она спросила:

– Поэтому и Княгиня?

– Не только! Впрочем, сама все увидишь! Это нечто! – выразительно сказала Надя. – Когда же мы с тобой к ней пойдем? По графику я должна к ней завтра зайти, но раз уж ты ее забираешь, то давай сегодня в четыре вечера встретимся на Набережной – она там рядом на Кленовой живет и я вас познакомлю. Договорились?

Елена в ответ просто кивнула и отправилась по своим делам, по дороге размышляя о новой подопечной. Надо же – в собственном особнячке! Елена хорошо знала город, так что представляла себе эту коротенькую, длиной всего в один квартал, улочку, пролегавшую чуть выше и параллельно Набережной между двумя спускавшимися к Волге переулками и сплошь застроенную маленькими кирпичными и деревянными домиками. Несколько лет назад «новые русские» собрались снести весь этот квартал и выстроить на его месте элитный дом, но очень скоро вдруг почему-то отказались от своего плана и даже не объяснили причин.

Ожидая вечером на Набережной Надю, Елена грустно размышляла о том, что, если жизнь и правда, как зебра, полосатая, то лично у нее черные полосы преобладают и по частоте, и по ширине, а последняя, начавшаяся много лет назад, и вовсе конца не имеет. Одно слово – беспросветность! И она искренне обрадовалась, когда Надя оторвала ее от этих безрадостных мыслей.

На их звонок в дверь симпатичного, каменного особнячка с прилегавшим к нему небольшим садиком – верхушки кленов были видны из-за высокого каменного забора с солидными металлическими гаражными воротами – им открыла невысокая, стройная блондинка ослепительной красоты с необыкновенно яркими, голубыми, лучистыми глазами, никак не старше пятидесяти лет на вид, в брюках, элегантном джемпере и с дымящейся сигаретой в тонких, холеных пальцах со свежим маникюром, и Елена просто не поверила своим ушам, когда Надя сказала:

– Вот, Маргарита Георгиевна, это Елена Михайловна Королёва. Теперь с вами будет работать она, – и, увидев округлившиеся от удивления глаза Елены – вот так старушка под восемьдесят! – она, довольная произведенным впечатлением, ехидно хмыкнула и, быстро распрощавшись, ушла.

– Очень приятно! – отозвалась Княгиня, радушно протягивая Елене ухоженную руку, и приветливо пригласила: – Проходите, пожалуйста – надо же нам с вами познакомиться.

– Мне тоже очень приятно, – с трудом выдавила из себя, входя в дом, Елена, понимая, что невозможно не ответить на рукопожатие, и одновременно испытывая жгучий стыд за свои собственные огрубевшие руки, давно забывшие, что такое крем. – Но я, в общем-то, на минутку, Маргарита Георгиевна, только познакомиться и узнать, чем я могу быть вам полезна, – ошеломленно лепетала она.

– Ах, Елена, если бы вы знали, как я не люблю обсуждать что-то в коридоре! Но вы, наверное, торопитесь? – полу-утвердительно спросила Князева.

– Да-да! – обрадовавшись этой неожиданной подсказке, подтвердила Елена. – Сегодня, вообще, был очень нелегкий день.

– Ну, хорошо! – улыбнулась Маргарита Георгиевна. – Но в следующий раз мы с вами обязательно поболтаем. Сколько там у вас по правилам отводится на одну старушку? Тридцать минут, кажется?

– Так это на старушку, – не могла не улыбнуться ей в ответ Елена. – А вы и не старушка вовсе. Вы очень симпатичная и энергичная дама средних лет.

– Да? – тонкие, соболиные брови Князевой иронично приподнялись. – Кажется, именно в таких случая Фаина Раневская говорила о себе, что она симулирует здоровье. Выходит, у меня это тоже неплохо получается, – с этими словами она достала из лежавшей на тумбочке сумочки банкноту в пять тысяч рублей и блокнот, на листке которого что-то быстро написала и, протянув его вместе с деньгами Елене, сказала: – Купите мне, пожалуйста, все вот по этому списку в супермаркете «Гурман». Там очень простая система: вы заходите, отдаете список какой-нибудь девушке, она все собирает в пакет и приносит на кассу, а вы тем временем можете попить кофе в баре. Кстати, кофе бесплатный. И пяти тысяч рублей вам должно хватить. Вот вам моя визитка с телефонами – ведь по правилам это вы мне должны звонить и интересоваться, что мне надо. Не так ли?

– Да-да! Так! – кивнула Елена, убирая визитную карточку в сумку.

– Замечательно! Значит, с этим все. И вот еще что, Елена. Было бы лучше, если бы вы приходили ко мне в конце вашего рабочего дня, когда вам не нужно будет никуда больше спешить. Не волнуйтесь! – добавила она, видя удивление Елены. – Я не собираюсь вас долго задерживать, но и вам, и мне будет неприятно, если вы будете сидеть, как на иголках, и украдкой посматривать на часы, а я буду делать вид, что этого не замечаю. Договорились?

– Да, конечно… Если вам так удобно… – только и смогла произнести Елена.

– Вот и славно! И не надо меня так откровенно бояться! Поверьте, я не кусаюсь! – и, словно в подтверждение этого, Князева широко улыбнулась, демонстрируя великолепные белоснежные зубы. – До завтра, Елена!

– До свиданья, – пятясь в сторону двери, сказала та и испытала несказанное облегчение, когда эта самая дверь за ней закрылась.

Она постояла немного на крыльце, ожидая, пока прохладный, пахнущий рекой воздух охладит ее разгоряченное лицо и, придя, наконец, в себя, пробормотала:

– Да уж! Действительно Княгиня!

Тут она услышала сдавленный смешок из-за двери и с тщетной надеждой, что это ей только показалось, заторопилась домой. Но, войдя во двор и взглянув на темные окна своей квартиры, Елена в очередной раз испытала страшную боль от того, что в них не было света. Она никак не могла смириться с мыслью, что мама там ее уже не ждет, что ей некого покормить обедом, что нет больше того самого любимого, самого родного, единственного на свете человека, которому было по-настоящему интересно все, что с ней происходило, который переживал ее беды еще горше, чем она, и радовался ее счастью большее ее самой. Эта боль, несколько притуплявшаяся заботами дня, наваливалась на нее одинокими пустыми вечерами и изводила до стона, до крика, до горьких отчаянных рыданий, в которых ее некому было больше утешить. Уже никогда мама не подойдет к ней, не погладит по голове, не скажет: «Ну, ничего, доченька! Не плачь! Все образуется! Все будет хорошо!». Потому что уже ничего и никогда не будет у нее в жизни хорошо.

На лестнице, как всегда, пахло кошками и дешевым, вонючим табаком, по углам блестели лужи органического происхождения, и свет слабенькой синей (чтобы никто не позарился) лампочки под потолком едва позволял попасть ключом в замок. Квартира встретила ее темнотой и тишиной. Этот миг, когда она входила в ставшую теперь словно чужой для нее квартиру, пугал Елену больше всего, и она тут же зажигала свет во всех комнатах, хотя это тоже было больно – ведь он показывал ей, что она в доме одна. Совсем одна. Елена сразу же, как было всегда, прошла к креслу, в котором мама проводила все свои дни, опустилась перед ним на колени, уткнулась лицом в лежавший на сидении плед, еще хранивший мамин запах, и глубоко его вдохнула, чувствуя, как подступают к горлу рыдания. Чтобы заглушить их, она заговорила, как всегда, рассказывая маме все, что с ней произошло днем – других собеседников у нее давно уже не было:

– Ты знаешь, а мне новую подопечную дали! Ее у нас Княгиней зовут, и я с ней сегодня познакомилась. Это совершенно необыкновенная женщина. Ей почти восемьдесят, а выглядит не больше, чем на пятьдесят! Мамочка, я знаю, что ты мне сказала бы! Что я должна быть осторожна с новым человеком, от которого неизвестно чего можно ожидать, и я обещаю тебе, что я буду очень осторожна. Ты уж не волнуйся за меня там, хорошо? Не переживай! Я тут пока что справляюсь… Вроде неплохо…

Быстро поднявшись с колен, Елена бросилась в кухню и только там уже разрыдалась. Словно снова пряча от мамы свои слезы, словно мама могла их увидеть и расстроиться из-за того, что ее дочка так горько, так безутешно плачет.

Есть совершенно не хотелось, и она сделала себе кофе (самый дешевый из растворимых, что только был в продаже), чтобы выкурить с ним свои две сигареты в день, только две. И не потому, что так заботилась о своем здоровье, до которого теперь никому на свете, в том числе и ей самой, не было никакого дела, а потому, что по деньгам больше не могла себе позволить. А на кухне… Наверное, куря на кухне, она пыталась обмануть саму себя, вернуться в то время, когда могла курись только там, чтобы не беспокоить маму табачным дымом. Вот ей и казалось, что, если она будет сидеть, как раньше, на кухне, это будет значить, что мама по-прежнему здесь… Дома…

А завтра она снова будет ходить по домам старушек, добрых и злых, умных и уже выживших из ума, а, главное, одиноких. Будет ходить, смотреть на них, и видеть в них саму себя, свою собственную одинокую, ничем и никем не согретую старость и понимать, что и к ней когда-нибудь будет приходить такая же, как она сама, социальная работница (если они к тому времени, конечно, еще будут существовать). Она будет приносить ей продукты, оформлять документы и, занятая своими собственными проблемами, торопиться поскорее уйти, не испытывая никакого желания поговорить. Кому же интересны одинокие старики?

«А все-таки странно, – думала, уже засыпая, Елена, – зачем Князевой социальный работник?».

Подойдя на следующий день к супермаркету «Гурман», Елена невольно замедлила шаги – ей еще никогда не приходилось бывать в таких дорогих магазинах, потому что у нее не было денег на покупки там, а заходить просто из любопытства, как на экскурсию, ей казалось неприличным. Но, поскольку сегодня она шла туда по делу, да к тому же с деньгами, которые весь день ужасно боялась потерять, Елена собралась с духом и вошла, словно в холодную воду нырнула. И тут же застыла, ошеломленная всем этим великолепием: многочисленными стойками с разнообразными разноцветными коробками и коробочками, пакетами, банками и бутылками, снующими по залу молоденькими продавщицами в практически прозрачных халатиках, под которыми даже издалека были видны тоненькие полоски черного нижнего белья. Заметив ее, к ней тут же подскочила, приветливо улыбаясь, симпатичная блондиночка со словами:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Да, – немного смущенная таким радушным приемом кивнула головой Елена. – Мне сказали, что вам нужно просто отдать список, и вы сами все соберете и отнесете на кассу. Так?

– Конечно, это входит в мои обязанности, – продолжая улыбаться, подтвердила девушка, вот только в глазах у нее при виде старого костюма Елены и ее совершенно немодных, неоднократно чиненых туфель появилось нескрываемое презрение. – Давайте список, а вы пока можете выпить кофе. Пожалуйста! – и она показала рукой на ведущую в бар лесенку.

Елена поднялась и, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, осторожно присела за столик – перед ней тут же, словно из воздуха, появилась крохотная чашечка, от которой исходил одурманивающий аромат хорошего, дорогого кофе. Елена попробовала этот обжигающий напиток и даже зажмурилась от удовольствия – такого она не пила уже много-много лет. Стараясь растянуть удовольствие, она пила кофе крохотными глоточками и старалась незаметно все рассмотреть – вряд ли ей придется побывать в таком месте еще раз. «Интересно, – думала она, – зачем было поднимать бар на такую высоту? Ведь отсюда можно разглядеть только продавщиц, но уж никак не то, что они накладывают в пакеты. Почему в баре сидят, в основном, мужчины – ведь ходить за покупками, вроде бы, совершенно не их занятие? Почему у двух женщин, пьющих кофе за соседним со мной столиком, сидя спиной к залу, такое брезгливое выражение на лицах?».

– Ваш заказ готов, – услышала Елена над ухом чей-то голос, подняла взгляд и увидела стоящую рядом и дежурно улыбающуюся девушку, но вот в глазах у нее было совершенно не понравившееся Елене выражение торжествующего злорадства.

Конечно, по всем правилам приличия Елене следовало уйти, оставив кофе недопитым, но он был таким вкусным! «Ну и пусть думают обо мне, что хотят!» – решила она и одним глотком допила его, нечаянно прихватив и осадок – не самое приятное ощущение. Расплатившись за покупки, Елена посмотрела на часы – ого, уже четыре! – и направилась к Княгине.

– Здравствуйте, Маргарита Георгиевна! Я ваш заказ принесла, – сказала она открывшей ей дверь Князевой, протягивая пакет и сдачу.

– Добрый вечер, Елена! И спасибо! – приветливо отозвалась та. – Проходите в комнату и не вздумайте снимать туфли – здесь это не принято. Сейчас мы с вами поужинаем и поболтаем.

– Н-н-нет, Маргарита Георгиевна! Что вы! Нам этого нельзя! Нам правилами запрещено! – испуганно запротестовала Елена, глядя в спину Княгини, которая, забрав пакет, направилась, наверное, в кухню.

– Ах, Елена! Жизнь и так невероятно скучная вещь, а уж по правилам!.. – Князева, не оборачиваясь, махнула рукой. – Вы же целый день бегали по чужим делам и в лучшем случае перехватили на ходу пирожок с начинкой неопознанной природы. Сейчас я вас отведу вымыть руки, и мы съедим кое-что вкусненькое. И не волнуйтесь вы так! Я вашей грозной заведующей ничего не скажу, так что бояться вам нечего.

«Ну и положение!» – думала Елена, проходя в комнату и оглядываясь по сторонам – увиденное ее потрясло: в гостиной стояла антикварная мебель в отличном состоянии, на полу лежал роскошный пушистый ковер в приглушенных желто-бежевых тонах, на который было страшно наступить, а стол был уже сервирован на двоих такой посудой, есть с которой было настоящим кощунством – настолько она была прекрасна.

– Пойдемте сюда, – позвала ее вернувшаяся Князева, проходя к противоположным дверям. – Ванная здесь.

«Какая может быть ванная в одноэтажном домике? – удивилась Елена. – Здесь и удобства-то должны быть во дворе!». Но она ошиблась – ванная была, да еще какая! Черная, огромная, блестящая! Такие Елена видела только в рекламе по телевизору. Позже, уже за столом, где Елена чувствовала себя, несмотря на все радушие хозяйки, невероятно скованно и старалась, как можно лаконичнее, отвечать на все ее вопросы, Князева неожиданно спросила:

– Елена, а вы смотрели, что в пакете, когда забирали его из магазина? Вы в «Гурмане» все это покупали?

Елена мгновенно внутренне сжалась, и от нехорошего предчувствия у нее тут же защемило сердце.

– Д-д-да, там! Но в пакет? Нет, Маргарита Георгиевна, не смотрела!

– Ерунда! – махнула рукой Князева. – Это я просто так спросила, – и тут же резко сменила тему: – Елена, ваш рабочий день с восьми до семнадцати, не так ли? – Та, соглашаясь, кивнула. – Так вот, сейчас только половина пятого, а мне нужно кое-куда съездить. Вы не составите мне компанию? Обещаю, что позже пяти я вас не задержу.

– Да-да, конечно! Это ведь входит в мои обязанности! – Елена тут же начала подниматься из-за стола. – Вам помочь убрать посуду?

– Пусть остается здесь – на это у нас с вами уже нет времени. Так же, как и на кофе, к сожалению. Но обещаю, что в следующий раз я напою вас чудным кофе.

– Спасибо, – с трудом улыбнулась Елена и спросила: – Мы пойдем на троллейбусе или на автобусе?

Это был совсем не праздный с ее стороны вопрос – ведь на трамвай и троллейбус ей выдавали проездной, а в автобусе ей пришлось бы платить за проезд.

– На моей машине. А вы водите машину, Елена?

– Нет, что вы! Я, вообще, техники боюсь, потому что ничего в ней не понимаю! – воскликнула та.

– Ну и зря! Это она вас должна бояться. Что вы вдруг возьмете и сломаете ее, чтобы не своевольничала. Уверяю вас, это не самый плохой способ обращения с ней.

Выйдя вслед за Князевой из дома прямо в гараж, Елена увидела там длинную, блестящую и явно очень дорогую машину цвета старого золота. Княгиня села за руль и кивнула Елене на место рядом, которое та послушно заняла. Князева щелкнула пультом, и металлические ворота сначала бесшумно поднялись, выпуская их, а затем опустились у них за спиной. Княгиня вела машину также легко и уверенно, как и все остальное, что она делала. Когда они свернули к супермаркету «Гурман», Елена почувствовала неладное, тем более, что на парковке рядом со своими машинами стояли и явно ожидали кого-то, как их теперь принято называть, «лица кавказской национальности» и еще один человек, в котором Елена, вглядевшись, узнала самого известного в городе адвоката Григория Борисовича Берлимбле, импозантного мужчину лет пятидесяти пяти на вид, славившегося тем, что не проиграл за свою жизнь ни одного процесса. Маргарита Георгиевна остановила машину рядом с входом и, перегнувшись назад, взяла с заднего сидения недавно принесенный ей Еленой пакет с покупками (и когда она успела его туда положить?), бросив при этом:

– Пойдемте, мне надо кое-что выяснить.

Она вышла из автомобиля и направилась в магазин. Елена, с ужасом понимая, что влипла в какую-то крайне неприятную историю, которая ей может очень дорого обойтись, как загипнотизированная, последовала за ней, но краем глаза успела заметить, что при виде Князевой стоявшие около своих машин мужчины двинулись следом за ними – выходит, они ждали их. Войдя в магазин, Маргарита Георгиевна высыпала содержимое пакета на блестящий прилавок рядом с кассой и спокойно спросила:

– Как прикажете это понимать? Все приобретенные в этом магазине продукты с просроченным сроком годности.

Сидевшая за кассой жгучая брюнетка весьма вульгарного вида мельком глянула на эту кучу и мило улыбнулась:

– Это невозможно! У нас таких продуктов не бывает! И потом, это не наш фирменный пакет. А чек у вас есть?

Елена поняла, что еще немного, и она упадет в обморок – ей и в голову не пришло, что чек могли не положить в пакет – ведь его всегда и везде обязательно туда кладут, да и откуда ей было знать, какой фирменный пакет в этом магазине.

Маргарита Георгиевна повернулась к ней и попросила:

– Покажите мне девушку, которая вас обслуживала.

Чувствуя, что ее начинает сотрясать противный, мелкий, нервный озноб, Елена крутила головой во все стороны, но не могла увидеть ту продавщицу.

– Ее здесь нет, – с трудом прочистив перехваченное спазмом горло, только и могла пролепетать она. – Это была такая молоденькая блондинка.

– У нас много молоденьких блондинок, – все еще продолжая улыбаться, сообщила ей брюнетка, только теперь это была улыбка уже знакомого Елене торжествующего злорадства, словно она хотела сказать: «Ну, что? Влипла, клуша?»

– В таком случае соберите здесь всех работниц, – спокойно потребовала Княгиня.

– Извините, но в нашем магазине распоряжается наш директор, – с нажимом произнесла кассирша.

– Ошибаетесь! – невозмутимо заявила Маргарита Георгиевна. – В моем магазине распоряжаюсь я. Кстати, позовите и вашего директора. И поторопитесь, я не намерена долго ждать.

На кассиршу стало больно смотреть, улыбка мгновенно исчезла с ее лица, глаза забегали, она заметалась, явно не зная, что делать, но потом все-таки сорвалась с места и побежала вглубь зала. Княгиня же повернулась к мужчинам, которые все это время стояли за их спинами, и приветливо произнесла, обращаясь к Берлимбле:

– Как вы добры ко мне, друг мой! Бросить свои дела, когда мне потребовалась ваша помощь!.. Что бы я без вас делала? – и протянула ему руку, к которой тот почтительно склонился.

– О чем вы говорите, Маргарита Георгиевна? Разве могло быть иначе? – сказал он, глядя на Князеву своими печальными большими, карими глазами.

– Я знаю это, друг мой! Знаю и ценю! – проникновенно сказала Князева и улыбнулась ему легкой, летящей улыбкой, а потом повернулась к остальным мужчинам. – Рашид! – позвала она, и к ней тут же направился высокий красивый кавказец лет сорока, которому она тоже протянула руку, а он ее бережно принял двумя руками и, слегка поклонившись, осторожно пожал. – Рашид! – продолжала Князева. – Вы не раз предлагали мне продать вам этот супермаркет и я, немного поразмыслив, решила согласиться. Сама я никогда не имела склонности к коммерции и приобрела его в свое время, чтобы моему любовнику, теперь уже, конечно, бывшему, было чем заняться, но он, как я поняла, не справился.

«Выходит, это магазин Княгини? А его директор – ее любовник? Да какой у нее может быть любовник в таком возрасте?! Зачем он ей, даже если она так хорошо выглядит?! Что здесь, вообще, происходит?», – изумленно думала немного успокоившаяся Елена, надеясь, что Князева сможет во всем разобраться. Тем временем, к ним подошел модно и дорого одетый высокий мужчина, из тех, кого принято называть «мачо», по виду ровесник Рашида. Он, улыбаясь, склонился к руке Князевой и негромко спросил:

– Что случилось, Маргарита Георгиевна?

В ответ она только глазами показала на лежавшие на прилавке продукты. Парень тут же, быстро посмотрев их, твердо и категорично заявил:

– Это покупалось не здесь!

Услышав это, Елена почувствовала, как ее душат подступившие к горлу рыдания, и ей отчаянно не хватает воздуха, потому что Княгиня, конечно же, поверит своему любовнику, пусть, как она сказала, и бывшему, а не ей. А она, недотепа, ничего никому не сможет доказать. А ведь бабушка и мама постоянно предупреждали ее, излишне доверявшую людям, что нужно быть осторожной с новым человеком, и совсем не зря за нее беспокоилась. И, не выдержав такого нервного напряжения, Елена горько и безнадежно расплакалась.

– Вот видите, Маргарита Георгиевна! – продолжал между тем директор. – Она вас просто элементарно обворовала, а теперь плачет, стремясь вызвать вашу же жалость!

Тут Елена, никогда в жизни не взявшая ни у кого ни копейки, воспитанная, как ей неоднократно приходилось слышать о себе, «честной дурой», поняла, что она сейчас просто умрет, прямо на этом самом месте, потому что большего незаслуженного оскорбления ей в жизни никто никогда не наносил.

– Елена! – резкий, как удар хлыста, окрик Князевой заставил ее поднять голову и посмотреть той в лицо. – То, что вы не умеете нападать – это полбеды! Но вот то, что вы не умеете защищаться, уже совсем никуда не годится! Но учитесь! Учитесь же! – гневно сказала Княгиня и повернулась к директору: – Кажется, я велела собрать здесь всех работниц магазина! Или я должна повторять дважды?

– Как скажете, Маргарита Георгиевна, – тут же согласился тот и, когда через пару минут около них собралась толпа девушек, сказал: – Ну вот, все в сборе.

– А теперь, Елена, – Князева четко и жестко выговаривала, глядя ей в глаза, – посмотрите внимательно на этих людей и скажите, кто из них вам знаком.

Елена, преодолевая мелкую внутреннюю дрожь, мучительно всматривалась в эти враждебные лица и испытала несказанное облегчение, когда, наконец, смогла кивнуть на одну из девушек:

– Вот она подошла ко мне в баре и сказала, что мой заказ готов. Но блондинки, которой я отдавала список, здесь нет.

– Я не ослышалась? – спросила Маргарита Георгиевна, глядя на директора. – Ты, кажется, сказал, что все в сборе?

– Одна из продавщиц отпросилась ненадолго, – он изо всех сил старался сохранить лицо. – Но это все равно ничего не меняет. Мало ли, что наговорит эта дрянь! – и с ненавистью покосился на Елену.

Тут из глубины зала к толпе подбежала уже знакомая Елене чем-то очень довольная блондинка и, встретившись с ней глазами, ехидно улыбнулась.

– Вот этой девушке я отдавала список! – чувствуя, что с ее души спадает непомерная тяжесть, воскликнула Елена.

– Я эту женщину вижу первый раз в жизни! – хладнокровно заявила та. – И, вообще, нищенки в наш магазин даже не заходят!

Елена растерянно повернулась к Князевой, которая, казалось, потеряла всякий интерес к происходящему, потому что мило улыбнулась Берлимбле и сказала:

– Друг мой, у вас найдется при себе лист бумаги и ручка? – и, когда тот с готовностью полез в свой портфель, попросила: – Продиктуйте, пожалуйста, Елене заявление на мое имя от сегодняшнего числа с описанием всего произошедшего. Кстати, напомните мне, друг мой, как там было сформулировано в контракте, который вы от моего имени заключили со всеми наемными работниками магазина?

Тот тут же процитировал:

– «В случае умышленного нанесения морального, равно материального ущерба Владельцу или Предприятию, либо репутации Владельца или Предприятия, виновная сторона несет ответственность…»

Но тут Княгиня прервала его:

– Вот-вот, это именно тот случай! И там было еще что-то о коллективной ответственности! Вы не откажетесь мне помочь, друг мой?

– Безусловно, Маргарита Георгиевна! Зачем вы спрашиваете? – и адвокат укоризненно покачал головой.

– Простите, друг мой! Простите! Это просто нечаянно вырвалось, – и Князева ласково улыбнулась ему.

«Господи! Как же он ее любит!» – мелькнула в голове у Елены совершенно неуместная для нее в данной ситуации мысль – ей бы о себе в тот момент думать. Но тут она перевела взгляд на сотрудников магазина и изумилась произошедшей в них перемене – сейчас они больше всего напоминали загипнотизированных удавом Каа бандерлогов – такой ужас и безысходная обреченность были написаны на их лицах. «А, может быть, не стоит писать это заявление? – подумала Елена. – Княгиня мне поверила… Все обошлось… А то она их сейчас под горячую руку всех просто уничтожит… Хотя… Какая уж тут горячая рука? Холодный расчет и полная невозмутимость! Нет, ну что за женщина! Настоящая Княгиня! И зря говорят, что короля играет свита! Она и одна, без этих мужчин справилась бы!». Наверное, эти мысли были так откровенно написаны на ее лице, что Маргарита Георгиевна тут же все поняла и довольно жестко спросила:


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации