Читать книгу "Дочь от лучшего друга"

Глава 11. Руслан.

Около четырёх лет назад

В голове отвратно долбят басы, а на языке противный горький привкус крепкого алкоголя. Озираясь, потираю уставшие глаза. Сколько же здесь разнообразных баб? Блондинок и брюнеток, рыжих, даже лысая есть, в юбках, развратных платьях, шортах, длинноногие и пухлые, сисястые и с отменными задницами.

Еби – не хочу. А сегодня нет желания.

Почему должно быть так паршиво именно в этот день в году? Во все остальные триста шестьдесят четыре более-менее можно как-то жить.

А в этот день просто невыносимо. Сердце саднит. Каждый год эти сутки напоминают мне, что сердце у меня всё же имеется. И оно в прошлом… любило. В первый и последний раз.

Сегодня пятое августа. День, когда моей Кати не стало.

Тринадцать лет прошло. А я будто бы до сих пор чувствую на пальцах шелк ее волос, а на губах – горячее сладкое дыхание.

Почему моя память не может сунуть башню в песок хотя бы на один день, чтобы не выдавать эти болезненные картинки из прошлого? Чтобы ничего не чувствовать…

Я же научился.

Мне двадцать девять лет. Я умею ни к кому и никогда, ни при каких обстоятельствах не привязываться. Я сжег все болтающиеся вокруг меня веревки по самое основание, чтобы никто даже чисто гипотетически не смог подцепиться. Как только в связях с женским полом чувствую отзвуки старых эмоций – рублю этот сук, так что даже зазора не остается.

Парни, сидевшие со мной за одним столом, разбредаются по випкам, и я один, как неприкаянный, бухаю. В глазах троится от выпитого.

Надо забыться сном и завтра будет полегче.

Телефон моргает новым входящим сообщением. Пытаюсь его прочитать. Это Снежа, мой тренер из спортивного клуба. Периодически мы видимся для жёсткого траха. Естественно, без всяких отношений и прочей херни.

«Первая випка. Жду»

Грязная ухмылка против воли растягивается на лице. Оттрахаю Снежу и поеду домой спать. Баста.

Немного пошатываясь, держась за стены, дохожу до випки. Открыв дверь, офигеваю. Какого хера тут так темно? Надо будет разобраться с чуваком, который отвечает за освещение в клубе.

– Сне-жа, – зову, заперев дверь на ключ. – Беги сюда, папочка голодный.

Сдираю с себя рубашку и ослабляю ремень на брюках. Не думать. Не вспоминать. Похуй на всё. Кати нет, а мне надо просто как-то пережить этот день, чтобы не загнуться от воспоминаний. Завтра будет легче!

Утопаю в кожаном диване, забрасывая руки за его спинку и пытаясь повысить градус возбуждения.

– Снежочек. Где ты?

– Не кричи, – слышу низкий сиплый голос и ощущаю движение справа.

Хватаю Снежу за руку и неуклюже привлекаю на колени, впиваясь в мягкий соблазнительный рот. Там влажно, сладко и как никогда приятно.

В голове какое-то удивительное ощущение, будто это Катя. Моя Катюша. Списываю это предположение на сегодняшнюю дату в календаре и продолжаю всасываться в податливые губы.

Снежа хныкает и беспорядочно водит ладошками по коже на моей груди.

Прикрывая глаза, стискиваю упругие ягодицы. Может, я слишком пьян? Залил шары и мерещится теперь на каждом шагу ересь.

Снежа явно переусердствовала с сушкой на этот раз, потому что она тощая, как анорексичка. Но меня и это вставляет.

Грязная похоть в голове достигает чрезвычайных размеров, вминаю покорное тело в пах, выколачивая стоны из Снежиного рта.

– Сучка, – шепчу пьяно. – Оттрахаю так, что завтра придется взять выходной.

Она пугливо отстраняется, но я крепко держу. Не уйдет.

Жесть как хочу её.

Тренерша явно сменила духи, потому что от ее волос пахнет как… Нет!!! Нет, нет, нет. Только о мелкой не думай. Не хватало еще во время секса вспоминать об этой Присоске. Приклеилась ко мне и не отлипает даже в этот момент.

Катя – ещё куда ни шло…

Буду представлять ее.

Прохожусь языком вдоль тонкой шеи и сквозь ткань шелкового платья покусываю острые сосочки. Снежа выгибается под напором моих зубов, но я намертво удерживаю ее изящную талию.

Сдираю платье и снова вбираю в себя ее грудь.

Катя, почему всё так вышло? Нахера тебе это надо было? Никогда тебя не прощу. Никогда не забуду и никогда, никогда не прощу.

Агрессия попадает в кровь и множится по венам, смывает к чертям хлипкую заслонку в башке. Сжимаю ладонями Снежину кожу на пояснице, наверняка до острой боли. Она тихо скулит и всхлипывает.

Рву одним махом тонкие блядские трусы и вгоняю в нее два пальца без подготовки.

– А-а-а-а, – вопит.

– Раздвинь ноги шире, детка. У тебя что, секса с прошлого раза не было? Узкая, пиздец.

– Тебя ждала, – низко сипит и извивается на моих пальцах, словно кукла на шарнирах. Сжимает мышцами так, что мне практически больно. Последние мозги улетучиваются, когда рисую в воображении на месте пальцев свой член.

– Поработай ртом, девочка, – указываю, легко выталкивая Снежу с колен. Чуть сдвигаюсь к краю дивана и развожу ноги шире, чтобы ей было удобнее.

Девчонка отчего-то медлит и мне приходится в темноте разыскать ее голову, грубо подтолкнуть, потому что ждать дальше невыносимо.

Одной рукой придерживаю замеревший затылок, пока пальцами другой вскрываю замок на брюках и сдвигаю трусы. Обхватываю ладонью разрывающийся ствол и стучу головкой по ее мягким губкам.

– Соси, – хриплю.

Снежа с секундной задержкой, неспешно ведет языком по основанию члена, выбивая искры из моих глаз. Не знаю, где она научилась изображать из себя девственницу, но, черт возьми, меня это заводит еще больше, чем привычная развратность.

Подаюсь бедрами в тесный ротик, выпуская рычащие звуки. Ее ладошки сжимают мою эрекцию так, что я вот-вот, несмотря на алкоголь в крови, позорно обкончаюсь на первой же минуте банального облизывания члена.

– Пиздец, – рычу, снова и снова погружаясь во влажную трясину. Снежа задевает чувствительную кожу зубами и в целом минет на два из десяти, но я как болван стараюсь не спустить ей в горло.

– Иди сюда, – дёргаю за локти. Еще раз пошловато проверяю сырость между ног, которыми она сдавливает мои бедра. – Презервативы в машине. Ты все еще на таблетках?

– Угу, – отзывается.

Как правило, я предельно осторожен, но в этот момент так хочу ее и настолько пьян, что мне похрену. Один раз не пидорас.

– Привстань, – распоряжаюсь, растирая ее влагу по своему члену. Подставляю его ко входу и резко насаживаю на себя стройное тело.

– А-а-а-а, – орёт Снежа, зверски втыкаясь ногтями в мои плечи.

– Ты чего? – стихаю, – больно?

– Н-н-нет, – ревёт она не своим голосом. Падает на меня.

Приподнимаю охрененные ягодицы еще раз и врезаюсь заново. Узко пиздец, ощущение, что я деру ее вагину изнутри с мясом.

– Рус-лан, – хныкает она, всхлипывая. – Рус-лан.

По спине пробегает мерзкий колючий холодок, а в голове происходит мощный ужасающий взрыв. Это не Снежа, мать твою.

И тем более не Катя.

Это голос Присоски.

– Ты че здесь делаешь? – ору так, что у самого уши закладывает.

– Руслан, миленький, продолжай, – шепчет она, зацеловывая мое лицо своими влажными солеными губами. – Пожалуйста, я так тебя люблю! Так люблю!

– Рихтер, блядь, ты охуела?! – рычу, стараясь скоординироваться и столкнуть ее с себя. Элина не дается и продолжает активно ерзать своими бедрами на моем члене, выбивая из меня остатки здравого смысла.

– Свали нахер, – хриплю, сдирая ее руки, но матушка-природа оказывается проворнее и от того, как она вжимается в мой пах скользкой промежностью, я все же позорно кончаю в неё.

Откидываю голову на спинку дивана и устало прикрываю глаза.

Сука, я только что бухой в дрова лишил девственности генеральскую дочку!

Глава 12. Элина.

После секса Алиев практически насильно усадил меня в такси.

Мне казалось, что он меня убьёт. А он… просто проглотил язык. Это еще хуже его обыкновенного «гнева с кавказскими корнями».

Приехав домой, я долго осматривала себя в зеркале.

Я – женщина. О-фи-геть!

Мне не было стыдно, я не испытывала угрызений совести. Я просто получила своё. То, о чем мечтала больше трёх лет!

Между ног страшно саднило и горело так, что даже притронуться было больно. Приняв душ, я рухнула в кровать и проревела почти до рассвета.

Потому что дура!

Проснулась от непрекращающегося звонка в дверь.

Вновь Алиев. В голове промелькнула призрачная надежда на то, что он приехал извиниться. На то, что «повторить» я, конечно, не рассчитывала. Да и чисто физически не смогла бы.

– Одевайся, – грозно распорядился.

– К-куда? – сказала я, прижимая к груди сжатые ладони. Не дай бог, к отцу повезет!

Он лениво исследовал мою любимую пижамку с котятками. Черт. Мысленно врезала себе по лбу. Вот надо было именно её напялить ночью?!

Чертыхнувшись матом, Руслан очень мило потер левую бровь пальцами. Взгляд с прищуром горящий, ощущение, что всю ночь он глаз не сомкнул. Рвал на себе волосы, которые смешно были спутаны. Брюки чуть-чуть помяты. Футболку нацепил шиворот-навыворот, о чем я ему и сообщила.

Тайком спрятала улыбку, когда он вышел из ванной уже переодетый.

– Хохочет она. Сейчас сниму ремень и отхожу по жопе. Смелая, блядь.

Его фраза про ремень на его брюках в свете прошедших событий вынудила мои щеки воспламениться, а грудь сладко заныть. Эта ночь ничего не поменяла.

Я все так же его люблю и хочу. Хочу, чтобы моим был. И больше ничьим.

– Одевайся, сказал, – проворчал Алиев, проходя ко мне на кухню, и привычно включая кофеварку.

Позже я, бесспорно, обрадовалась, что мы уехали не к строгому отцу. Но страшно испугалась, когда машина остановилась у клиники женского здоровья. Новомодное двухэтажное здание с серебристой вывеской.

– Вылезай, – прошипел Руслан, натягивая темные очки на глаза.

– Зачем мы здесь?

– Чтобы ты спросила, Рихтер. Поднимай свой зад и шагай за мной.

В полнейшем молчании мы дошли до регистратуры, где уже были оформлены документы для первичного приема. Остается только догадываться, откуда у человека, которого я люблю, такие связи в репродуктивной клинике.

Молодой, приятный врач в кабинете встретил меня с легкой улыбкой.

– Пиздец, – глухо проворчал Алиев, заглянув следом за мной, и чуть громче спросил. – А что женщин-гинекологов в этой богадельне совершенно нет?

– Почему? – удивился доктор. – Конечно, есть. Но вы можете не волноваться, я буду предельно аккуратен. Если для вас этот вопрос не принципиален, конечно?!

Руслан окинул меня мрачным взглядом сверху вниз, начиная с небрежно замотанной шишки из волос на голове, и заканчивая белоснежными дутыми кроссовками на ногах, сжал до хруста зубы и ответил:

– Н-а-м принципиально!

– Хорошо, – кивнул врач и обратился к медсестре, сидящей за соседним столом. – Проводите молодую пару к Наталье Семеновне.

Считать в который раз я покраснела за это утро, я уже не решилась. Я вся – один сплошной большой алый шар, состоящий из стыда.

Наталья Семеновна с осторожностью провела осмотр, слава богу, не в присутствии господина Алиева. После того как я, уже одетая, выскользнула из кабинета, Руслан кинул мне холодное «жди здесь» и скрылся за дверью. Их разговор с гинекологом продолжался около десяти минут.

Вышел из кабинета Алиев без слов и просто отправился по коридору в сторону выхода. Немного растерявшись от такой грубости, я поднялась с мягкого кожаного диванчика и побрела по коридору за ним.

– Села в машину, – скомандовал сурово.

Мы молча доехали до первой аптеки.

– Сиди тут, – опять приказ.

В отместку продемонстрировала ему язык в спину. Два раза. И третий наудачу.

Вернулся в машину он с упаковкой таблеток и водой.

– Выпей.

– Что это? – спросила я испуганно.

– Контрацепция.

– Типа… аборт? – ужасаюсь.

Руслан снова смачно выражается.

– Типа контрацепция. Пей.

– Я не буду, – отворачиваюсь к окну.

– Окей, – кивает он. – Едем к твоему отцу. Расскажем ему все, как было.

– Ладно, ладно, – забираю упаковку. – Ты хоть читал противопоказания?

– Читал. Шизофрении там нет, тебе можно, – мрачно шутит Руслан, и я давлю истеричный смешок.

– А побочные действия? – спрашиваю, вскрывая блистер.

Он опасно вздыхает, а пальцы нервно стискивают оплетку руля.

– Не заговаривай мне зубы, Рихтер.

Быстро забрасываю таблетку в рот и запиваю водой. К сожалению, моя квартира находится неподалёку, поэтому мы уже через несколько минут попадаем в большой закрытый двор.

В машине вновь повисает неуютная тишина. Разворачиваюсь к нему и прохожусь глазами по мускулистому телу. Даже под страхом смерти я никогда не признаюсь, что сожалею о своем первом сексуальном опыте.

Мой первый мужчина – Руслан Алиев.

Боже.

Круче только лишь, если бы Эминем проснулся в моей кровати и зачитал рэп.

– Ну… созвонимся? – робко узнаю, глядя на упрямый профиль.

Руслан склоняет голову.

– Ага.

– Пока? – растерянно задеваю ручку на двери.

– Бывай, – отзывается равнодушно.

Что за бесчувственный человек?

Стремительно выхожу из машины, со всей дури бабахнув дверью. Ягуар тут же срывается с места, едва меня не сшибая.

– Да пошёл ты, – кричу ему вдогонку и сплевываю желтую таблетку на асфальт. Смачно утираю нос ладошкой.

Руслан близко общается со мной не первый год, но так и не уяснил, что Элиночка Рихтер добивается всегда того, что она желает.

Глава 13. Элина

Наши дни

Руслан Алиев: «Завтра в двенадцать жду вас».

Поднимаю глаза к небу. За что мне всё это? Зачем он снова появился в моей размеренной счастливой жизни?

Пока стою на светофоре агрессивно колочу по экрану большим пальцем, набирая ответ:

Э: «Привет, Руслан! Я не смогу!»

Руслан Алиев: «Почему?»

Потому что ты самый невозможный человек в моей жизни?! Не задумывался?

Э: «Потому что у меня маникюр в двенадцать»

Руслан Алиев: «Ок. Заеду за Мией, потом заберешь, как освободишься или привезу, куда скажешь.»

Э: «Губу закатай, Алиев. Без меня моя дочь никуда не поедет.»

Нервно заламываю руки, пока наконец-то не получаю ответа, от которого моя ярость поднимается до критической отметки:

Руслан Алиев: «Тон смени. Я тебе не Зая. Жду завтра в три часа».

Он что, на Вову намекает?! Да как он смеет?

Машу рукой своему жениху, и залетаю в машину.

– Привет, котёнок, – приобнимает мои плечи.

– Привет… Зай, – смотрю в окно и мысленно проклинаю себя и Алиева.

– Какие у нас планы на выходные? – спрашивает Вова игриво.

Устало вздыхаю, предвосхищая его недовольное лицо, кстати, недовольное по праву. Мало кто будет счастлив, если его невеста третьи выходные подряд уезжает из дома к отцу своего ребенка.

– Завтра мы с Мией едем к Алиеву.

– Котёнок, – тянет Вова. – Ну, сколько можно? Так что теперь всегда будет? Всю жизнь?

– Нет, конечно, – возмущаюсь.

– Почему ты не хочешь отпустить Мию одну? Ты сама говорила, что они отлично поладили.

Даже очень. Слишком хорошо.

Как он не понимает, что я ревную свою дочь? К маме своей дочь поначалу ревновала, стыдно признаться. А уж к Руслану – так тем более.

Я боюсь оказаться ненужной для собственного ребенка. Или того, что она когда-то скажет, что ее отец лучше, чем я. Не знаю, откуда в моей голове такие мысли, но они есть и мне страшно.

– Не будешь же ты до восемнадцатилетия возить ее туда, – продолжает Вова. – У нас родятся еще дети. Ты будешь нужна нам.

Неприятно стискиваю руки в кулаки. Мы разговаривали с ним про будущих общих детей. Я сказала, что в ближайшие пять лет точно не хочу, но Вова словно не слышит. Я намерена закончить наконец-то университет и поработать.

Настя уходит во второй декрет и очень на меня рассчитывает.

Настроение улетучивается, и я молча жду, когда мы подъедем к детскому саду. Забрав Мию, привычно для пятничного вечера ужинаем в ресторане с детской комнатой и едем к нам домой.

Уже перед сном выясняется, что презервативы закончились, а Вова забыл заехать в аптеку.

– Я успею, – шепчет он мне, зацеловывая шею.

– Нет, – отвечаю немного резковато, отодвигая ладонями его плечи. – Рисковать я не готова.

Вова ворчит, но спокойно поправляет трусы и укладывается рядом. Уже позже, слушая в темноте его мерное дыхание, размышляю о том, что в этом вопросе я ему не совсем доверяю. Уж чересчур часто он заговаривает о детях. Может, умышленно в аптеку не заехал?

Слегка хохотнув, обнимаю подушку и прикрываю глаза.

Не суди всех по себе, Рихтер!

* * *

К дому Руслана на этот раз мы приезжаем даже чуть раньше, чем запланировано.

За несколько недель вполне одинаковых, стандартных встреч я привыкла к его холодному отношению ко мне. Алиев улыбается исключительно в присутствии дочери. При обращении ко мне всегда удушающе безразличен и вежлив.

В его тоне нет пренебрежения или неуважения. Там вообще ничего нет. Ноль эмоций по отношению ко мне. И вот бы выдохнуть, успокоить себя, что он оставил мысли о браке «для галочки». Но меня почему-то начинает раздражать тот анабиоз, в который он впадает, когда обращается ко мне.

Я привыкла рождать в нем эмоции. Разные. Особенные. А не вот это вот всё.

– Руслан… отпусти, – хихикает Мия, когда отец, изображая самолет, носит ее по розовой комнате.

– Устала? – спрашивает он, возвращая дочь в вертикальное положение.

– У меня головка кружится.

Мия размещает ладошки у себя на макушке и очень мило изображает головокружение. Руслан не сводит с нее восхищенных глаз.

– Обедать пойдём?

– А мама пойдёт.

Руслан кидает равнодушный взгляд в сторону подоконника, на котором я восседаю с телефоном в руках.

– Если захочет, конечно.

– Мам, пошли, – зовет Мия и я, естественно, одернув платье, бреду за ними на выход.

После обеда Ольга Викторовна уводит Мию на новенькую детскую площадку, выстроенную за домом, а Руслан приглашает меня в кабинет для «важного разговора».

– Вы подготовились к приему иммунолога? – спрашивает меня, указывая на кресло, в котором я размещаюсь.

– Да, – отвечаю. – Спасибо, мы сдали все необходимые аллергопробы и остальные анализы. Остается лишь дождаться приема.

– Я буду вас сопровождать, – констатирует.

Киваю. Что уж поделать? Украдкой смотрю на его задумчивое суровое лицо.

– Так дальше, – перебирает Руслан пальцами по столу, завораживая меня мерным постукиванием. – Тебе звонил автоинструктор, но ты отказалась от занятий?

Закатываю глаза.

– Руслан. Я прекрасно вожу автомобиль.