Читать книгу "Дерзкий. #плохая_девочка"

Глава 10

***

Мне всё равно! Мне вообще по боку, кто ему и что присылает. Я не должна даже обращать внимание на этого… Дерзкого.

Он человек, из-за которого я теперь должна отрабатывать долг. Он не оставил мне выбора. И с кем он спит мне всё равно!

Но вместо того, чтобы спокойно спать, я до самого рассвета смотрю на сообщения, которые он мне написал. И пытаюсь сопоставить время. Можно ли успеть удовлетвориться, приехать домой и начать переписываться со мной? Или прямо в процессе всё это делает?

Ой, фу, Лёля! Очнись!

Вот только его грубость раздражает. А должна оттолкнуть. Его слова и пошлость, которая так и сочится со всех щелей, должна пугать, а я пыталась ответить себе на ответ: был ли он с той девкой, которая прислала ему голую фотку.

Но рассвет наступил слишком быстро, а ответов я так и не получила на собственные вопросы.

Так и не уснув нормально, я поднялась и первой успела входить в душ. Потом занялась завтраком и подготовкой к лекциям.

Но долго побыть в своём коконе не получилось. Мне позвонила Вика.

– Ты жива? – её вопрос повеселил меня.

– Жива, – отвечаю я, утыкаясь лицом в подушку, откладывая учебник.

– Он тебя трогал?

– Нет, – вру я, а память так услужливо подбрасывает момент, как он сжал мою ногу.

И фантомный отпечаток обжег то же место.

– Лёль, – голос у неё становится подозрительным. – Ты врёшь.

– Не вру.

– Врёшь. Я слышу. У тебя голос такой.

– Какой «такой»? – раздражённо спрашиваю я.

– Как после того, как тебя поймали, когда мы первый раз покурили. Ты так же говорила бабушке, что ты только рядом стояла.

Я закрываю глаза и считаю до трёх.

– Вика.

– Что он сделал? – она не отпускает.

– Ничего, – выдыхаю я. – Правда. Он просто… положил руку мне на ногу. Всё.

– Он что? – взрывается она.

– Вика, тише, – шиплю я. – Дома все.

– Мне плевать! Он тебя лапал?!

– Он не лапал, – защищаюсь я. – Он просто… положил руку. Чтобы… напугать, наверное.

– Лёля, – говорит Вика очень медленно. – Это называется домогательство. Ты можешь его за это…

– Ничего я не могу, – перебиваю я. – Вика, слушай меня. Я не могу. У меня брат ещё не отошёл. Космический долг и полгода. Я не могу сейчас раскачивать лодку.

– А он может тебя лапать? – голос у неё становится опасно тихим.

– Он не лапал, – повторяю я. – И он сказал, что не будет меня трогать.

– Ага. Сказал. А руку на ногу положил. Лёля, ты слышишь себя?

Я слышу. И мне противно от того, как это звучит.

– Вика, я справлюсь, – говорю я тихо. – Правда.

Она молчит долго. А потом говорит:

– Если он тебя тронет ещё раз… – начинает Вика, но я перебиваю её.

– Вик, пожалуйста. Мне и так не очень спокойно, – прошу я подругу.

Она вздыхает, но всё же соглашается со мной. Мы ещё несколько минут разговариваем, а потом она сбрасывает.

А я лежу в кровати, смотрю в потолок и думаю о том, что я соврала ей дважды. Первый раз – когда сказала, что он не трогал, второй, что справлюсь.

Потому что я не знаю, справлюсь ли.

Понедельник. Университет. Лекция по хирургии.

Я сижу на своём обычном месте у окна, и делаю вид, что конспектирую. Но на самом деле я думаю о пятнице.

О том, как он смотрел на меня. О том, как положил руку мне на бедро. О том, как сказал: «Ты ещё не моя».

– Солодова, – зовёт меня преподаватель, и я вздрагиваю.

– Да? – поднимаю голову.

– Повторите, пожалуйста, классификацию переломов.

Я встаю. Открываю рот. И понимаю, что не помню ничего.

В голове пустота. Как будто кто-то взял и стёр всё, что я учила.

– Я… – начинаю я.

– Вы что, Солодова? – преподаватель смотрит на меня поверх очков.

– Я… не готова, – выдавливаю я.

Вика, сидящая рядом, округляет глаза. Потому что я всегда готова. Я не была не готова ни разу за пять лет.

– Садитесь, – говорит преподаватель. – И подготовьтесь к следующей паре. Пожалуйста.

Я сажусь. Вика тянет меня за рукав.

– Ты чё? – шепчет она. – Ты никогда не бываешь не готова.

– Я просто забыла, – шепчу я в ответ.

– Лёль, – она смотрит на меня так, будто я сошла с ума. – Ты забыла классификацию переломов? Ты её знаешь с третьего курса наизусть!

– Забыла, – повторяю я и отворачиваюсь к окну.

Потому что если скажу правду, что я не забыла, а просто не могу думать ни о чём, кроме него, она меня убьёт.

И если в субботу и воскресение, я ещё могла спихнуть всё это на то, что это просто стрессовая ситуация, как было при первых дежурствах в приёмном покое. То сегодня, я уже не могу найти себе никакого оправдания.

А ещё, Ден начал присылать мне каждый вечер по одной цифре.

В субботу вечером он прислал шесть. Вчера – пять. И я знаю, что он пришлёт сегодня. И этот отсчёт, будто какой-то новый способ психологического давления.

Но я стараюсь не думать об этом. Не отвечаю и не реагирую.

После пар сразу еду на дежурство. Нет смысла ехать домой, тем более, что нужно как-то занимать себя, чтобы не думать о том, кто не выходит из головы.

И если бы он хотя-бы что-то сделал посерьёзнее, но он будто загоняет меня в ловушку собственных мыслей.

А среди ночи, когда я уже проверила всё, и подготовила приёмник, скорая привозит парня, после аварии. Его завозят на каталке, а я замираю у стойки.

Парень поворачивает голову в мою сторону. Сначала хмурится, слишком внимательно сканируя меня взглядом, а потом его губы растягиваются в улыбке, которая меняется на болезненный оскал. А я узнаю в этом парне одного из бойцов, которому зашивала ухо и вправляла палец в пятницу.

– Привет, доктор. Так вот где ты обитаешь. Ну давай, полечи меня снова.

___________

Хорошая девочка Лёля, кажется, немного попала!

Ну а пока приглашаю вас в ещё одну историю нашего литмоба «Хэштегнутые» от Кира Хо

«Морок #Желание»

👆ТЫК СЮДА👆

Глава 11

Страх сковал всё тело. И только привычка заставила подойти к парню и быстро осмотреть его.

Фельдшер скорой замер буквально на мгновение и окинул меня слишком придирчивым взглядом.

– Ну так что, доктор? – не унимаясь продолжил издевательски говорить этот идиот. – Я жить буду? Или может у тебя есть другой способ, чтобы меня полечить?

– Я не доктор, – строго произнесла я и обрадовалась, что мой голос прозвучал ровно. – Доктор сейчас подойдёт.

– А если я хочу, чтобы меня лечила именно ты? – оскалился парень и потянул ко мне здоровую руку.

Я резко дёрнулась. Больше не автомате. Не люблю когда ко мне дотрагиваются без спроса. Тем более, я прекрасно знаю, кто это. И этот идиот чуть не свалился с каталки, если бы не вовремя оказавшийся рядом Кулагин.

Он дернул парня назад, и тот со стоном снова лёг на спину.

– Молодой человек. С вашими травмами не стоит двигаться, – строго произнёс он, придавливая парня к каталке одной рукой, а второй поманил к себе фельдшера, чтобы взять карточку. – Артём, так?

– Так, – сквозь зубы выдохнул он. – Можно понежнее?

– Понежнее тебя мама будет дома гладить по попе, – ответил в своей манере Кулагин.

– Мне же больно, – зарычал Артём и снова попытался дернуться.

– Это хорошо, – кивнул Кулагин и теперь перевёл взгляд на меня. Строгий, даже осуждающий, что мне стало страшно и стыдно. Но ответил Артёму: – Значит живой. А всё остальное меня не волнует. На рентген его, – бросил он двоим санитарам, которые пришли с ним, а я заметила их только сейчас.

Этот Артём перевёл хмурый, даже злой взгляд на Кулагина, а потом посмотрел снова на меня и подмигнул.

И самое ужасное, что Кулагин заметил это.

Ребята его быстро увезли, а я стояла и смотрела ему в след, пока Пал Саныч не заговорил:

– Алёна, ты умная девушка. Лучшая, с кем я работал. Не смей тушеваться, когда на твоём пути попадутся те, кто провоцирует тебя. Таких будет много. Не смей выдавать себя никогда.

Я повернулась к Пал Санычу и стушевалась под его сканирующим взглядом.

В прошлый раз он сделал вид, что поверил мне, когда я Митьку говорила ему. Сейчас же…

– Ты меня услышала? – уже строже спросил он и нахмурился.

– Да, – ответила я, чувствуя, как сердце ускоряется.

– Молодец. А теперь иди работай. И я сам займусь пострадавшим, – добавил он и ушёл.

Я смотрела в спину уходящего руководителя и сгорала со стыда. Когда я соглашалась на условия Тайманова, я даже представить не могла, что смогу кого-то из его шайки увидеть вот здесь, у себя на дежурстве.

Но сейчас…

Остаток смены проходит в каком-то полубреду.

Я проверяю назначения, записываю анамнез, меняю капельницы – всё на автомате. Руки работают, голова вроде тоже, но внутри меня что-то крутится, как белка в колесе.

Это же только один боец из клуба Тайманова. И он узнал меня. А я уже штопала не одного. И каждый из них просто больные на голову ублюдки.

Я прокручиваю сцену, как Артём мне подмигнул, как Саныч это увидел, снова и снова. Как будто мы старые знакомые. Как будто между нами есть что-то общее.

Я сжимаю челюсти так, что начинают болеть зубы. Но легче не становится.

Всё под контролем, Солодова. Всё нормально. Ты просто студентка на дежурстве. Ты ничего не нарушала.

Но я нарушила. Я нарушила всё, когда согласилась на условия Дена. И от этого понимания становится ещё хуже.

В половине шестого утра я, наконец-то, снимаю халат, собираю вещи и выхожу на парковку.

На улице холодно, и ещё темно. Фонари светят тускло, и в воздухе пахнет дождём. Я достаю телефон, чтобы проверить время и замираю.

У дальнего края парковки стоит он.

Дерзкий.

Прислонился к капоту своей чёрной машины, руки в карманах, голова чуть наклонена набок. Смотрит прямо на меня.

Нет. Нет, нет, нет.

Я инстинктивно делаю шаг назад, как будто могу раствориться в воздухе. Но он уже увидел меня. Уже выпрямляется. Уже идёт.

Медленно. Не торопясь. Как хищник, который знает, что добыча никуда не денется.

– Лёля, – говорит он негромко, останавливаясь в паре шагов. – Привет.

Я не отвечаю. Просто смотрю на короткий ёжик волос, на разбитую бровь, заклеенную пластырем, на синяк, который стал только темнее сегодня, на светлые глаза, в которых сейчас читается что-то вроде… любопытства?

– Что ты здесь делаешь? – выдавливаю я.

– Проверяю, как ты, – отвечает он, и в его голосе слышится издёвка. – Соскучился.

– Не смешно, – шиплю я.

– Не смешно, – соглашается он. – Но правда.

Я делаю ещё шаг назад, а он зеркалит.

– Ден, – говорю я очень тихо. – Уезжай. Пожалуйста.

– Нет, – просто отвечает он.

– Ты не можешь здесь быть! – голос у меня срывается. – Ты не можешь просто так приезжать сюда! Это моя работа! Моя жизнь!

– Твоя жизнь, – повторяет он медленно и чуть склоняет голову. – Лёля, твоя жизнь сейчас – это я. Полгода. Ты забыла?

– Я не забыла! – выкрикиваю я, и голос эхом отдаётся по пустой парковке заставляя меня вздрогнуть. – Но это не значит, что ты можешь…

– Могу, – перебивает он. – Могу, Лёля. Потому что ты моя ответственность. И если один из моих парней попал сюда – я приеду. Проверю. Чтобы убедиться, что всё в порядке.

У меня перехватывает дыхание.

– Артём, – шепчу я. – Ты из-за него здесь?

– Из-за него, – кивает Ден. – Он позвонил мне и сказал, что увидел тебя. И я решил проверить, не наделала ли ты глупостей.

– Каких глупостей? – взрываюсь я. – Я ничего не сделала! Я просто работала!

– Знаю, – говорит он спокойно. – Но ты могла испугаться. Могла кому-то рассказать. Могла позвонить ментам.

– Я не позвонила, – цежу я сквозь зубы.

– Знаю, – повторяет он. – Поэтому я здесь. Чтобы сказать тебе, что ты умничка, Лёля. И посоветовать в следующий раз звонить мне. Хорошо, малышка?

Я смотрю на его спокойное лицо, на холодные глаза, сбитые костяшки – и понимаю, что это угроза.

Он не кричит, не требует, а просто тихо подводит меня к нужному ему решению. Просто тихая, ровная угроза, от которой у меня холодеет спина.

– Я не дура, – шепчу я. – Я не позвоню.

– Хорошо, – кивает он. – Тогда всё в порядке.

Он поворачивается, делает шаг к машине. И мне бы заткнуться. Просто взять и замолчать. Ничего не говорить. Но слова сами срыватся с губ.

– Идиот, – шиплю я ему в спину.

Он оборачивается так быстро, что я не успеваю среагировать.

Делает два шага – и я уже у стены приёмника, зажатая между холодным кирпичом и его горячим телом.

– Давай, Лёля, – хрипит он тихо, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. – Добавь ещё что-нибудь.

– Ты… – я пытаюсь оттолкнуть его, но он ловит мои запястья одной рукой и прижимает к стене над моей головой.

– Я что? – повторяет он. – Больной? Псих? Урод? Всё сразу?

– Да! – выдыхаю я. – Всё сразу!

– Хорошо, – кивает он. – Я согласен. Я всё это. Но знаешь, что ещё?

– Что? – шепчу я.

– Я тот, кто тебя защищает, – говорит он очень тихо. – Я тот, кто следит, чтобы с тобой ничего не случилось. Я тот, кто приехал сюда в шесть утра, чтобы убедиться, что ты цела.

У меня перехватывает дыхание от его слов.

– Ты… ты просто контролируешь меня, – выдавливаю я. – Это не защита. Это страх за собственную шкуру.

– Называй как хочешь, – пожимает он плечами. – Мне всё равно.

Он отпускает мои запястья и отступает на шаг.

Я стою, прижавшись к стене, и смотрю на него. На его спокойное лицо. На его руки, которые снова в карманах. На его взгляд, в котором сейчас читается что-то похожее на… удовлетворение?

– Четыре, – говорит он.

– Что? – не понимаю я.

– Четыре дня до пятницы, – поясняет он. – Я пришлю тебе цифру сегодня вечером. Как обычно.

– Зачем ты это делаешь? – шепчу я.

– Чтобы ты не забывала, – улыбается он разбитой губой. – Чтобы думала обо мне. Каждый день. Каждый вечер. Каждую ночь.

Он делает ещё шаг назад.

– Поезжай домой, Лёля, – говорит он. – Отдохни. В пятницу увидимся.

И уходит.

Просто разворачивается и уходит к своей машине. Садится. Заводит мотор и уезжает.

А я стою у стены приёмника и дрожу. Но не от холода, а от ярости, страха и чего-то ещё, чего я не хочу называть, и понимаю, что он прав.

Я думаю о нём и это бесит.

___________

Глава 12

***

Я отъехал от больницы ровно на столько, чтобы Лёля меня не увидела, но я мог её видеть. А теперь стою и смотрю, как она быстро идёт в сторону автобусной остановки.

Быстро, с высоко поднятой головой и идеально ровной спиной. Такая маленькая и такая смелая птичка.

Молодец, Лёля, сопротивляйся. Мне так больше нравится.

Но я видел, как у неё дрожали руки. Как она сглатывала. Как смотрела на меня – с яростью, страхом и чем-то ещё.

И сейчас пытаюсь задавить в себе желание поехать за её маршруткой, которая так вовремя подошла к остановке.

Я ведь мог предложить ей подвезти её. Но нет. Я не полностью отбитый мудак. И даже пытаюсь найти в себе ответы, чего же не предложил ей?

Потому что ты на грани, Дерзкий.

Потому что если бы она села в машину – я бы не довёз её до дома. Я бы свернул куда-нибудь в переулок. Прижал бы к сиденью. Запустил бы пальцы в её волосы. Сорвал бы этот её конченный пучок. И поцеловал бы так, что она забыла бы своё имя.

Сначала бы трахнул её рот, а потом бы и её. Прямо в машине. Не спрашивая. Не церемонясь. И она бы дала. Все дают. Я знаю, как довести. А может быть и не дала бы. Но нет!

И это было бы неправильно. Потому что Лёля – не шлюха из клуба. Не та, которую можно трахнуть и забыть.

Она уже моя!

Сука, какое бесящее слово! Но я не могу по-другому. Чувствую себя конченным маньяком. Но я хочу, чтобы она сама это поняла. Сама пришла. Сама захотела меня. Захотела так, чтобы в её глазках не было страха.

Так что пусть идёт. Я и подрочить могу.

Сука, кому скажи, что Дерзкий дрочит как пацан, засмеют!

Но выдержка, Дерзкий. Всего четыре дня осталось и я снова буду смотреть на неё. И она будет в моей власти.

Но сейчас нужно уладить то недоразумение, которое появилось, потому что я, долбодятел. Не подумал. А нужно было просчитать всё!

Я достаю телефон и набираю Артёма.

Он берёт на втором гудке.

– Ден, – голос у него напряжённый. – Я не…

– Где ты? – перебиваю я.

– В палате. Мне руку загипсовали. Сказали, через месяц снимут, а сейчас нужно три дня полежать, потому что сотряс.

– Хорошо, – говорю я. – Сейчас приеду.

– Ден, слушай, я не специально…

– Закройся, – обрываю я. – Жди.

Сбрасываю. Завожу мотор и еду обратно в приёмник.

В отделение меня пропускают через отдельный вход. Очень полезно иметь в городе тех, кто работает везде и могут доложить о любом косяке моих же бойцов. Артём лежит в палате на четверых. Один. Остальные койки пока пустые.

Рука в гипсе, глаза бегают. Понимает, сука, что накосячил.

Я закрываю за собой дверь. Прохожу к окну и сажусь на стул напротив.

– Ну? – говорю я спокойно. – Рассказывай.

– Ден, я клянусь, я не знал, что она там работает, – выпаливает он быстро. – Я просто увидел её и…

– И что? – наклоняюсь ближе. – Решил поприкалываться?

– Нет! – он мотает головой. – Я просто… завис, бля. Серьёзно. Я не думал, что она…

– Что она здесь? Что она настоящий врач? Что она не просто тёлка, которую я привёл в клуб поразвлечься? – перебираю я варианты и от каждого, мне хочется сломать ему и вторую руку.

– Да, – шепчет он. – Я реально не знал, Дерзкий.

Я смотрю на то, как он ёрзает, сглатывает, как бледнеет и тихо продолжаю:

– Тёмыч, ты её трогал?

– Нет! – он вскидывает здоровую руку. – Я только хотел… ну, пошутить. Типа «полечи меня», понимаешь? Я не думал, что она так испугается.

– Она не испугалась, – поправляю я, потому что мне уже доложили. – Она разозлилась.

– Да, – кивает он. – Да, точно. Она вообще крутая. Я имею в виду…

– Тёмыч, – перебиваю я. – Заткнись.

И он затыкается. Я встаю, подхожу к окну и смотрю на парковку, где всего полчаса назад стоял с ней.

– Слушай меня внимательно, – говорю я, не оборачиваясь. – Ты её больше не трогаешь. Не смотришь. Не подмигиваешь. Не шутишь. Если ты её увидишь где-то – ты проходишь мимо. Как мимо стены. Понял?

– Понял, – быстро отвечает он.

– Хорошо, – киваю я. – Потому что если ты её ещё раз напугаешь – я сломаю тебе вторую руку. Лично.

– Ден, я понял, – голос у него дрожит. – Клянусь. Я больше не буду.

Я оборачиваюсь. Смотрю на него.

– Она моя, – говорю я. – Ты это понял?

– Да, – кивает он. – Да, Дерзкий. Понял.

– Отлично, – говорю я. – Тогда лежи, лечись и больше не попадайся мне на глаза.

Я выхожу из палаты. Иду по тихому коридору отделения и уже на выходе натыкаюсь на одного из санитаров.

– Нормально? – спрашивает тихо он, отлипая от мобилы.

Он же мне и позвонил, когда увидел Тёмыча и то, как тот отреагировал на Лёлю.

Он работает здесь уже три года. Я плачу ему. Он мне звонит, если кто-то из наших попадает сюда. Если кто-то задаёт лишние вопросы. Если что-то идёт не так.

Сегодня он позвонил мне в два ночи. Сказал: «Твой дебил здесь, и он странно подкалывает Алёну Солодову. Она теперь одна из ваших?»

Я подорвался сразу и рванул сюда. Сидел на парковке и ждал, когда она выйдет, потому что через полчаса после первого сообщения он прислал мне, что Тёмыча определили в палату, а Лёля занята другими пациентами.

– Нормально, – киваю я ему и протягиваю руку.

Он жмёт в ответ и мы расходимся. Я на парковку и домой, а он – работать.

Но сев в машину, я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. А перед глазами глаза Лёли. Огромные, испуганные и дерзкие одновременно. Такая правильная девочка, которую я хочу трахнуть, но вместо этого еду её спасать, сука!

Достаю телефон, открываю чат с Лёлей. Смотрю на последнее сообщение, которое я ей отправил вчера.

«5»

Она не ответила. Как и все предыдущие разы.

Но она читала.

Я знаю, что читала. Потому что статус «прочитано» горит под каждым моим сообщением.

Я набираю:

«4»

Жду секунду. Две. Три.

Высвечивается «прочитано», но ответа снова нет.

Я усмехаюсь. Кладу телефон на панель. Завожу мотор.

Четыре дня, Лёля. Всего четыре дня. И пускай я обещал прислать тебе циферку вечером, но хочу сейчас. Я с тобой вообще дохера чего хочу, но пока рано.

И с этими мыслями я отправляюсь в клуб. Нужно решить много вопросов. Олег подкалывает меня следующие несколько дней. Но я не отвечаю. Тренируюсь сцепив зубы. По вечерам пытаюсь успокоить дикую боль в руке, и каждый раз в башке звучит звонкий голос Лёли: «сделай рентген».

И тут мне приходит гениальная мысль. Но чтобы осуществить её, сначала она отработает ещё одну пятницу со мной.

Пятница наступает быстрее, чем я ожидал.

В восемь вечера я стою у её подъезда. Прислонившись к машине, а не внутри и жду.

Она выходит ровно в девять. Как обычно – в худи, в джинсах, с рюкзаком за спиной. Видит меня и снова замирает на секунду. Это уже становится привычкой.

Но через секунду, вздёргивает подбородок и идёт в мою сторону.

Умница. А ещё нереально сексуальная в этих закрытых шмотках. Никогда же не любил девок, которые прячут всё, а тут кайфую.

Она подходит и сразу же открывает переднюю дверь, и садится.

Я задерживаюсь на улице всего на несколько секунд. Нужно просто передышать перед тем, как я снова окунусь в её запах.

А потом сажусь за руль и выезжаю со двора. Мы молчим. Всю дорогу. Но я чувствую её взгляды на себе – короткие, быстрые, будто она боится, что я замечу.

Но я замечаю и от этого что-то давящее поднимается в груди.

Подъезжаем к клубу, глушу мотор и замечаю, как Лёля дергается, чтобы выйти, но я блокирую двери.

Она поворачивается к ней и я замечаю, как она напрягается. Но и вижу, как на тонкой шейке ускоряется пульс.

– Лёля, – тихо растягиваю её имя.

Она смотрит на меня. А в зелёных глазах плещется настороженность.

– Открой дверь, – говорит она, но я слышу, как на последнем слове её голос немного срывается.

– Сегодня будет десять боёв, – говорю я игнорируя её просьбу. – Последний – мой. И ты меня ждёшь.

– Я вроде не дура, – отвечает она хмурясь. – С первого раза запомнила. Да и выбора у меня нет.

– Есть, – говорю я. – Ты можешь убежать. Но не убегаешь.

Она сжимает губы и резко отворачивается.

– Я не убегаю, потому что у меня есть брат, – цедит она.

– Ага, – киваю я. – Конечно. Только из-за этого.

Она возвращает взгляд на меня и я жду, что она сейчас взорвётся. Я ведь старался вывести её из себя всю неделю. Но она так ни разу и не среагировала на мои сообщения.

Упёртая, смелая и такая напуганная малышка. Из-за которой в моей башке долбит грёбанный пульс, оглушая и отрубая все инстинкты кроме одного: хочу её!

Но Лёля ничего не говорит. Сжимает губы плотнее и слишком громко сглатывает. И это молчание только сильнее давит.

Так что чтобы заглушить всю свою дурь, хотя до боя, я нажимаю кнопку разблокировки двери, и Лёля выскакивает из машины быстрее, чем я успеваю ей что-то сказать.

Смотрю, как она заходит в здание, как держит спину, как вздрагивает, когда ей что-то говорит один из охраны. Я хмурюсь, и жду, когда она скроется в здании. Нужно напомнить и этим, что не стоит трогать моё.

Но кто бы мне сказал, что сегодняшний вечер пойдёт не по плану, я бы десять раз подумал…

Хотя нет, не подумал бы! Разъебал бы. Но что уж теперь…