Текст книги "Запретный Альянс"

Глава 40

Открываю глаза и сначала не понимаю, где нахожусь. Тёмные стены, алые простыни и очень знакомый аромат витает вокруг. Слишком знакомый, его вряд ли с чьим-то перепутаю. Дерик.

Переворачиваясь на спину, лёжа на огромной, безумно удобной и мягкой постели, потягиваюсь, чувствуя себя отдохнувшей, но желающей ещё немного поспать. Воспоминания возвращаются так же быстро, как и мой пульс повышается от страха. Бросаю взгляд на окно, за которым только мерцающие звёзды и непроглядная ночь.

Чёрт! Меня усыпили, и я всё пропустила! Всё важное!

Откидывая одеяло, обнаруживаю на себе только немного расстегнувшуюся на груди сорочку Дерика и свои маленькие белые трусики. Извращенец.

Голова немного кружится, когда я поднимаюсь на ноги. Мне бы ванную найти. Во рту, словно не мывшиеся год кошки поселились. А они моются?

Реджи, да соберись ты! Есть дела поважнее кошек!

Открываю одну дверь и сразу же нахожу небольшую ванную. Включаю свет и подхожу к зеркалу.

– Ну и пугало. – С ужасом смотрю на себя в зеркало.

Включаю воду и хватаю зубную пасту, пальцем чистя зубы. Тушь, тени и помада… всё это представляет собой теперь месиво на моём лице. Смываю косметику и пальцами приглаживаю волосы. Немного лучше.

Ощущая себя уже практически очень хорошо, в темноте оглядываю спальню и не нахожу своих вещей. Ничего, босиком уже приходилось ходить, да и вид у меня модный, если верить Инге. Она зачастую именно так и возвращалась домой, говоря, что она Кэрри и сбежала от жены мистера Бига.

Хмыкая себе под нос, выхожу из спальни, и мой живот громко урчит от голода.

Спускаюсь по лестнице, замечая, что свет включён, и аромат еды, а особенно жаренных помидор, становится невыносимым, просто до боли в желудке.

Такое чувство, что ничего страшного здесь не произошло. Ничего не изменилось. Никаких ссор не было. Так спокойно.

– Уже проснулась? Надеюсь, ты отдохнула, Джина.

Вздрагиваю от голоса Дерика и поворачиваюсь в сторону гостиной.

Он жив! Боже, он жив!

Непроизвольно мои губы расплываются в улыбке, и я несусь к нему, как больная идиотка. Обнимаю его и прижимаюсь к нему, радуясь ещё одной возможности его увидеть.

– Всё хорошо, Джина? – напряжённо спрашивает он.

– Ты жив… ты здесь… ты жив, – повторяю, немного отклоняясь назад и улыбаясь ему.

Дерик прочищает горло и выворачивается из моих рук. Ну да, вряд ли он рад этому так же, как я.

О Господи, что я наговорила, придя в этот дом? Матерь Божья! Теперь я полностью вспоминаю всё и от стыда хочется пулей вылететь отсюда. Но я… я была под наркотиками Эльмы. Точно это чёртовы наркотики, они на меня плохо влияют.

– Думаю, ты голодна. Я готовлю пасту «Болоньезе». Ты это ешь? – Дерик возвращается на кухню.

– Ты умеешь готовить? – удивляюсь я.

– Иногда. По настроению, – отвечает, пожимая плечами. Он стоит, словно никуда не ходил, в той же футболке, в тех же джинсах и ботинках, как ни в чём не бывало, помешивая соус.

И это принц Альоры. Настоящий принц.

– Через пять-семь минут будет готово. Хочешь что-нибудь выпить?

– Только не чай от Эльмы, – прыскаю от смеха.

Дерик оборачивается и усмехается.

– Бокал красного вина или белого?

– Хочешь снова напоить меня? – спрашивая, прищуриваюсь, облокачиваясь о стеклянный обеденный стол бедром.

Дерик окидывает меня горячим взглядом и нагло останавливается на расстёгнутых пуговицах его рубашки, надетой на моё обнажённое тело. Трусики не в счёт. Как показала практика, они, вообще, не помеха для секса.

О чём я думаю? Боже!

– Просто воду. Алкоголь будет для меня лишним. – Перевожу свой взгляд на большие окна между кухонной зоной и обеденной. Это даже не окна, а балконные двери.

Заинтересованно подхожу к ним, забыв, что Дерик продолжает наблюдать за мной, стараюсь высмотреть хотя бы что-то. Но из-за ярко освещённого помещения, в окне мало что видно. Только моё отражение и то, что за спиной.

– Ты можешь выйти, Джина.

Вздрагиваю, когда дыхание Дерика опаляет мою щёку. Он толкает дверь в сторону, и сразу же прохладный воздух обдаёт меня с ног до головы.

Охая, шлёпаю босыми ногами по шершавому кафелю на улицу и оглядываюсь. Большая лоджия со столиком и креслами, даже качели есть здесь же под крышей. А впереди зелёная, ухоженная лужайка и небольшой фонтан.

Поднимаю голову, и дыхание спирает от красоты гор, раскинувшихся передо мной. Их словно можно потрогать. Они так близко, и повсюду видны огоньки городков.

– Боже, как красиво. Не помню, чтобы из замка был такой вид, – восхищённо шепчу, спускаясь на лужайку. Хоть погода уже довольно прохладная, чтобы разгуливать практически голой, но я не могу устоять.

Свежескошенная трава. Её аромат. Чистейший воздух и запах елей. А тихо как.

– Это идеальное место. Здесь невероятно красиво. Лучше, чем в замке. Там всё настолько помпезно, что порой тошнит от обилия золота, и глаза слезятся от кричащей вычурности. А здесь… – хихикаю, шевеля пальцами ног на траве.

– Отец любил этот дом, – говорит Дерик, и я замираю. Так просто. О своём отце. О короле. Об убийце.

– А твоя мама? – надеясь, что он в хорошем расположении духа, интересуюсь я и медленно направляюсь по лужайке к фонтану, оформленному в виде раскрывшейся лилии.

– Она была восхищена им, но для неё здесь было слишком тихо и скучно. Она рвалась к обществу, золоту, ослепляющему глаза. К богатству. – Дерик стоит в дверях, облокотившись о них.

Опускаю руку в фонтан и вожу ей по холодной воде.

– Жаль… для меня это лучшее место на планете. Не считая спален. Твоя вульгарная и пошлая. – Бросаю взгляд на Дерика.

– Так и задумывалось, – отвечает он и скрывается на кухне.

Здесь столько места. Лужайка огромная, и можно было бы разбить сад или поставить беседку. А как было бы здорово собирать здесь друзей на барбекю.

Когда я была в этом месте впервые, то есть обозлённая, полная противоречий и считавшая Дерика врагом, то не смогла заметить всей этой красоты. Оценить её. А сейчас… я бы осталась здесь навсегда.

– Возвращайся в дом, Джина. Простудишься. И, к слову, ужин готов.

Оборачиваюсь, наблюдая, как Дерик ходит туда-сюда. От плиты к столу. Это так странно. Словно другого мира не существует. Только мы. Наш дом. Наша маленькая тайна.

Если честно, то после стольких событий, я не хочу думать о плохом. Не хочу снова дёргаться от каждого шороха и напряжённо ждать нападения на Дерика. Я просто пытаюсь отпустить ситуацию и насладиться всем так, словно я живу в параллельном мире.

Закрываю дверь на балкон, и мой живот снова возмущённо урчит от аромата еды.

Смущаясь под усмешкой Дерика, указывающего садиться за стол, быстро опускаюсь на мягкое сиденье и с изумлением смотрю на огромную, порцию сочной пасты.

– Невероятно пахнет, – шепчу я.

– Тогда не сдерживай свои первобытные инстинкты, Джина. Тебе пора уже поесть, – Дерик улыбается мне. Он такой спокойный. Отчасти это немного напрягает. А с другой стороны, я рада видеть его именно таким.

Дерик ставит передо мной два бокала. Один с белым вином, второй с водой.

– Твои желания изменчивы. Выбирай, Джина. – Он кладёт руки мне на плечи и наклоняется, предлагая напитки.

От его близости по телу прокатываются волны из сладких мурашек вожделения, но я натягиваю улыбку и киваю ему.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

Он фыркает, откровенно реагируя на моё «мило», и, обходя стол, располагается напротив меня.

Теперь бы не заляпаться соусом. Будет жутко неловко.

Но все мои мысли вылетают из головы, когда я, намотав спагетти на вилку, кладу их в рот. Боже, давно я так вкусно не ела. А то всё морепродукты, крабы и другая ерунда. Вот это – нормальная, человеческая пища. Много пищи!

Я как метеор кладу пасту в рот, запивая её то водой, то вином, абсолютно забыв о том, где нахожусь. Пережёвывая наспех, как привыкла дома, поднимаю взгляд, и вся еда встаёт в горле. Сглатываю её.

– Прости… я… не ела долго…

– Всё в порядке. Только у тебя соус, вот здесь. – Дерик перегибается через стол и проводит пальцем по моим губам. Охаю, а он уже садится на место и облизывает его.

– Эм… спасибо… я долго спала? – Стыдливо хватаю бокал с вином и делаю большой глоток. Да, именно его мне и не хватало.

– Шесть часов. Мало, но ты хотя бы перестала падать в обморок. Сейчас начало одиннадцатого, – спокойно отвечает Дерик и настолько аристократично орудует вилкой и ложкой, что теперь я чувствую себя чёртовой дикаркой.

– Понятно.

О чём говорить дальше? Я вроде бы наелась, хотя осталась ещё половина. Но больше не хочу выставлять себя невоспитанной дурой перед ним.

– Моя одежда… мне нужно переодеться и вернуться обратно в замок. Наверное, девочки волнуются, куда я пропала…

– Можешь остаться здесь, а завтра я тебя отвезу, – перебивает меня Дерик.

– Не хочу доставлять тебе лишние хлопоты. Я и так одна большая проблема для тебя. И насчёт… ну того, что я знаю. Если ты волнуешься, что я кому-то скажу, то нет. Я буду использовать информацию только против Дина и никому и словом не обмолвлюсь о том, кто ты такой.

Дерик откладывает приборы и обмакивает губы салфеткой. Чёрт, у меня тоже такая есть! Дура!

Но между нами снова повисает неприятное молчание под его буравящим взглядом. Ёжусь и допиваю своё вино.

– У тебя нет никакой информации, Джина.

– Ошибаешься. У меня её полно, – довольно парирую я.

– Нет. Уже нет. Надо было прятать лучше. Я всё вернул на место. К архиву у тебя доступа больше нет, так что…

– Ты что, сделал? – возмущаясь, перебиваю его.

– А теперь запомни, Джина. Прежде чем кого-то и чем-то пугать, надо держать в тайне то, что у тебя есть. Иначе тебя могут опередить.

От его безразличия внутри вскипает гнев.

– Ты рехнулся? Я хорошо спрятала! Ты не мог найти это! Ты…

– Комод, стоящий на втором этаже в коридоре. Под постельным бельём.

У меня душа летит в пятки. Как он узнал?

Дерик, довольный собой, придвигается ближе и подхватывает бокал с вином.

– Я знаю тебя, Джина. Знаю, как устроены твои мозги, и то, что ты очень умная. Постельное бельё меняют раз в неделю или по требованию. Ближайшая смена белья как раз после коронации Дина. В комод никто не полезет, а Калеб удачно пошёл у тебя на поводу и скрыл все твои делишки. Ты не могла спрятать информацию ни в моей, ни в своей, ни в третьей комнате, но замок ты сломала. Точнее, его сломала Кристин. Я узнаю её руку. Она никогда не умела скрывать свои следы.

Приоткрываю рот от его слов, пока Дерик отпивает вино и победно улыбается мне.

Но почему он так рад? Я не понимаю. У нас была такая возможность, чтобы предотвратить катастрофу. Но Дерик против.

– Что ж… – поднимаюсь со стула и холодно окидываю его взглядом. – Тебе моя помощь не нужна, значит, я умываю руки. Ты сам несёшься на верную смерть. Твоё решение. Идиотское. Тупое. Неадекватное. Бесчеловечное. Маразматичное. Хреновое. Решение. Я удаляюсь с чувством выполненного долга. И да, иди в задницу, Фредерик. Ты полный мудак.

Он смеётся от моих слов. Смеётся так нагло прямо мне в лицо.

– Пойду так на улицу. Главное, от тебя подальше. Придурок, – фыркая, резко разворачиваюсь и иду в гостиную.

– Стоять.

Непроизвольно мои ноги прирастают к полу, но я сжимаю кулаки и делаю ещё шаг.

– Пошёл ты, Фредерик, – шиплю, зло бросая на него взгляд через плечо.

– Вернись на место, Джина. Немедленно. Или я верну тебя силой. Всегда мечтал приковать тебя наручниками и изводить твой разум, пока ты не сойдёшь с ума. – Дерик красноречиво показывает на наручники, лежащие на журнальном столике.

– Ты меня не напугаешь, понял? Я не боюсь тебя. И за тебя тоже не боюсь. Я столько сделала, чтобы спасти тебя, а ты, идиот, взял и всё перечеркнул. Ты обо мне не подумал! О людях не подумал! Ты…

– Я соврал тебе, – громко перебивает меня, и я замолкаю.

– Хочешь узнать в чём, вернись на место, а я пока обновлю твой бокал. – Он поднимается со стула и обходит стол, отодвигая мой стул.

Стиснув зубы, всё же возвращаюсь на место и плюхаюсь на стул.

– Умница. – Дерик целует меня в макушку, но я дёргаюсь, посылая ему яростный взгляд.

– Не обращайся со мной, как с дурой. Здесь один дурак – ты, – цежу сквозь зубы.

Он улыбается мне, словно его это ничуть не задевает. Налив мне в бокал вино, он ставит бутылку на стол и садится на своё место.

– Говори, лживый мерзавец, в чём ещё ты меня обманул? – шиплю я.

– Ты знаешь, Джина, когда ты ругаешься, меня это сильно возбуждает.

– Фредерик! – возмущаясь, повышаю голос.

– Я не отказывался от трона. Ферсандр мне не дал этого сделать, ни когда я узнал правду, ни в последние годы.

Крупица надежды снова появляется в груди.

– Правда? То есть… ты ещё принц? – шепчу я.

Дерик кривится и делает большой глоток вина.

– К сожалению. Я с ним говорил сегодня. Если ты думаешь, что я не оценил твоей помощи и стремления помочь мне, Джина, то ошибаешься. Твои слова, поступки и ты сама. Всё это каждый раз шокирует меня. Моя сестра выбрала удачную компаньонку в борьбе против меня…

– Это не так… Кристин тебя любит, Дерик. Безумно любит, – быстро говорю я.

– Она не живёт в Альоре и не понимает всей сути проблемы. Она не может быть компетентна. Я сын убийцы, поступкам которого нет оправданий, Джина. Народ был запуган им и умирал. Ферсандр стал для меня отцом. Настоящим отцом, который приютил меня…

– Не приютил, а использовал. Не спорь. Твоё присутствие рядом с ним было выгодно только для него и его семейки. Он наблюдал за тобой. Держал под колпаком, чтобы ты никогда не посмел захотеть стать кем-то большим для Альоры, – зло вставляю я.

– Ты ошибаешься, Джина. Ферсандр многие годы убеждал меня, что я обязан выйти из тени и стать тем, кем рождён.

Передёргиваю плечами и отворачиваюсь от Дерика. Не верю я этому Ферсю. Не верю, и всё.

– Джина, пойми, я не могу быть королём. Это создаст множество проблем, как во внутренней политике, так и во внешней. Могут начаться восстания, и снова погибнут люди. Я этого не могу допустить.

– Я не прошу тебя стать королём. Я прошу не позволить стать им Дину. Я слышала, как он после разговора с Ферсем сказал, что если он тебя не убьёт, то это сделает он сам. Я была в тайных коридорах, на пути в архив, когда услышала их разговор. Оттуда и знаю, что Ферсь пригласил тебя для разговора. Да, он хорошо осадил Дина. Но Дин не скрывал своих настоящих чувств, когда вышел от Ферся. Он сказал это вслух. Я не вру…

– Я верю тебе, Джина. Но Дин всегда был импульсивным, и его слова я понимаю. Он боится потерять достаток и роскошную жизнь. Ферсандр перенесёт коронацию на год.

– Он обманет, Дерик! Обманет! – вскрикиваю я.

– Может быть, но у меня есть ещё власть, чтобы предотвратить это. Ферсандр не пойдёт против меня. Мы семья.

Искоса бросаю недоверчивый взгляд на Дерика и тяжело вздыхаю.

– Не нравится мне всё это. Не нравится, хоть убей. Я вижу его политику иначе, понимаешь? Рядом с ним Клаудия, и она сделает всё, чтобы её сынок был на троне. А он не пойдёт против жены, – напоминаю я.

– Не превращай короля в идиота, Джина. Клаудия не имеет права голоса. Ферсандр не позволит развалить страну, поэтому он меня и вызвал. Мы обсуждали положение дел и приняли общее решение. Я возвращаюсь в замок, мы проводим бал в честь Дня независимости и расходимся. Коронации не будет. Вместо неё, состоится ужин, на котором Ферсандр сообщит о своём решении…

– Ты король. Ты нужен этим людям.

– Джина, – Дерик предостерегающе повышает голос.

– Хорошо. Раз ты настолько уверен в Ферсе, то как можешь быть так уверен в Дине? Он говорил, что собирает новый «Альянс», – упрямо говорю и смотрю ему в глаза.

– Калеб следит за всем. Да, был набор новых парней, но в ближайшем будущем, я буду их обучать, и они будут полностью под моим контролем…

– Если тебя не убьют раньше, – перебиваю его.

Дерик тяжело вздыхает и отодвигает тарелку от себя. Он складывает руки на столе, недовольно буравя меня взглядом.

– Тебе плевать на себя, Дерик. Так плевать. Ты не видишь, как мы волнуемся о тебе, словно нам больше всех надо. Ты халатно относишься к своей жизни… я не понимаю тебя. Почему? Почему ты настолько не ценишь себя? Не ценишь независимое мнение окружающих, которые тебя уважают, а рвёшься куда-то в другую, плохую, смертельно опасную сторону? Да, это не моё дело. Ладно. Забыли. Когда мой самолёт в Америку? Ведь дальше ты сообщишь мне именно это. – Расстроившись окончательно, опускаю плечи и смотрю на стеклянный стол.

– У меня не было подобной цели, Джина. Встань на моё место. Я сын убийцы и жестокого зверя. Я человек, который может сотворить что-то более ужасное, чем он. Мне нельзя. Моя работа меня остужает, напоминая мне о том, кто я такой и где моё место. Я не отношусь к своей жизни халатно. У меня просто не было цели. Я привык жить одним днём, готовый в любую секунду пожертвовать собой ради будущего Альоры. Это равноценный жест с моей стороны, чтобы загладить вину отца.

Бросаю на него печальный взгляд и снова вздыхаю.

– Ты не представляешь, как это страшно, знать, что человек, который тебе дорог, не дорог самому себе и в любую секунду может исчезнуть, оставив после себя глубокую рану вины на моём сердце. Тебе меня не понять. А мне никогда не понять тебя, Фредерик. Думаю, что дальнейшее обсуждение бессмысленно. Ты не знаешь, что я чувствовала в те моменты, когда узнавала крупицу за крупицей о тебе. Ты не можешь оказаться на моём месте, а я не могу быть на твоём, как и изменить твоё решение. Прости, наверное, я была неубедительной. Или ты не увидел моей искренности. Не знаю, что пошло не так, но ты каждый раз разбиваешь мне сердце своими словами и решениями. Ты разбиваешь мою личность, и я больше не понимаю, какой смысл в моей жизни. Ещё утром он заключался в том, чтобы уберечь тебя. А сейчас… так пусто. Главное, чтобы ты был счастлив. Пусть не так, как мне хотелось бы, но счастлив. Если тебя всё устраивает, и ты продолжаешь идти у них на поводу, окей. Это твои право и решение. Я их уважаю.

Я отъявленная лгунья, но в данной ситуации ничего другого для Дерика сделать не могу, кроме как, отойти в сторону, хотя всё внутри противится. Но он всё для себя решил, забыв о тех, кому он, действительно, дорог. Это эгоистично.

Глава 41

Очень сложно двигаться в темноте, не понимая, на правильном ли ты пути. Когда тебе не дают ни одной подсказки, то ты просто действуешь наугад. Так, как ты поступила бы в отношении самого родного и близкого человека. И даже если всё это противоречит твоему поведению и прежним мыслям, ты всё равно пытаешься сделать хотя бы что-то, чтобы остаться в памяти важного для тебя человека.

Надеюсь, что не буду винить себя за свои поступки. Очень хотела бы, чтобы в памяти Дерика я задержалась не как что-то запретное или мимолётное, а как близкое и искреннее. К сожалению, это лишь мои мечты.

Поднимаю взгляд на Дерика и больше говорить ни о чём не хочется. Его лицо ничего не выражает, а я вложила всю душу в свои последние слова. Это обижает и превращает меня в пустое место.

– Что ж… спасибо за ужин. Он был вкусным. Куда мне убрать недоеденное? Я бы забрала с собой, чтобы не есть снова изыски королевской кухни. – Всё же язва внутри меня не дремлет, пока я собираю приборы и перекладываю их с места на места, только бы занять руки.

– Ты так влюблена?

Резко вскидываю взгляд на Дерика.

– Ещё раз? – спрашиваю, и мой голос садится от его предположения.

– Ты так сильно влюблена в Альору, Джина? – повторяет он.

Где-то внутри меня проносится облегчение, что Дерик спросил именно о стране, а не о… хм, нём. Я не влюблена в Дерика. Да, между нами был просто хороший секс и куча тайн, но никак не чувства.

– Конечно, – спокойно отвечаю. – А как иначе? Мне хотелось бы, чтобы эти люди не знали, каково это – жить от зарплаты до зарплаты, ненавидеть каждый новый день и просыпаться с тяжёлыми мыслями о том, сколько у тебя долгов, и что их нужно выплатить. Пусть они и дальше улыбаются друг другу или незнакомцам. Пусть будут такими добродушными, подвозя странную американку, и убеждая, что это именно у неё неправильное видение мира, а не у них. Это необыкновенный народ. Он словно живёт вне законов и правил другого мира. Здесь нет злобы среди обычных людей. Нет зависти к соседям. Наверное, это и есть идеальная жизнь. А природа? Сколько она может подарить, если с ней правильно обращаться. Здесь существуют в гармонии смесь сельской жизни и высокий уровень качества жизни, чего в остальном мире многие лишены. Если есть домик и свой огород, то нет возможности носить хорошую одежду. Если есть возможность покупать дорогие ткани, то никогда не ценишь, насколько чист воздух вокруг. Здесь баланс, который я бы хотела сохранить, но это, увы, не в моей компетенции. Я лишь туристка.

– Ты была бы хорошей шпионкой, Джина, – с улыбкой замечает Дерик.

– Брось, я выдаю себя моментально и постоянно делаю глупости. Да и хватит с меня уже чужих тайн. – Печально приподнимаю уголок губ и неожиданно понимаю, что мы так прощаемся друг с другом. Спокойно. Тепло. До слёз больно.

Сглатываю горький ком в горле и поднимаюсь со стула.

Не люблю я прощаться с людьми. Я не умею. Они от меня уходят раньше, чем я могу об этом подумать. И уходят они навсегда, в могилу.

Беру тарелку в руки, вижу, что Дерик тоже встаёт со стула, и замираю. Он обходит стол и останавливается позади меня. Его рука накрывает мою и заставляет поставить тарелку обратно.

Озадаченно поворачиваю к нему голову. Ну почему он такой спокойный? Не узнаю его. Обычно он в движении или хотя бы как-то проявляет себя горящими в глазах эмоциями. Сейчас же взгляд Дерика напоминает безлунную, тёплую и умиротворённую ночь… перед бурей.

– Что-то не так? – обеспокоенно спрашиваю его, когда он разворачивает меня за плечи лицом к себе.

– Я не умею поддерживать душевные беседы, потому что моя работа подразумевает отсутствие сердца и души…

Ещё более удивлённо смотрю на него. Это к чему он?

– Но ты должна знать, Джина, что именно твоё волнение, беспокойство и искренность я заметил сразу. Я всегда отвергаю помощь, она мне и не нужна была до некоторых пор. А вот сейчас… мне очень нужна помощь…

– Я готова помочь тебе, – быстро вставляю. Дерик улыбается и касается пальцами моей щеки, проводя по пряди волос.

– Ты не поможешь мне в этом деле, Джина. Это личное.

– Так почему не рассказать мне об этом? Я же не предам, волкодав. И это многое может изменить, – хмурясь, говорю ему.

– И что же изменит это?

– Не что, а кого. Нас с тобой. Если бы ты сказал мне правду о том, что на самом деле происходит сейчас, и что тебя мучает, то мы бы изменились. Ты и я. Мы бы стали ближе, а это меняет мысли, поступки и будущее. Я тоже не любительница поболтать, но с тобой готова стереть язык, чтобы лучше понять тебя и себя заодно. Рядом с тобой я узнала о себе так много. И благодаря твоим тайнам, каким-то событиям, начала больше нравиться себе и узнала, что умею. Так и ты. Открыться всегда сложно, но порой это дарит облегчение. Ты столько скрываешь внутри себя. Держишь это где-то очень глубоко, что я до сих пор не понимаю, как ты с ума не сошёл в этом аду. Я бы хотела разделить его с тобой, даже если это не изменит твоих решений. Хочу просто быть другом тебе в такой сложной ситуации. Иного нам уже не дано, правда? – И я так надеюсь, что он убедит меня в обратном, в том, что шанс ещё есть, и между нами не всё потеряно.

Но вместо этого, Дерик притягивает меня к себе и крепко сжимает в руках. Чёрт. Жмурясь, обнимаю его и закрываю глаза, принимая его вот такой ответ.

– Спасибо, Джина. Ты многое для меня сделала, – шепчет Дерик.

– Всегда пожалуйста, Фредерик. Кстати, королевское имя.

Слышу его грудной смех и улыбаюсь.

– Скорее, насмешка судьбы.

От его ответа мою улыбку стирает напрочь. Немного отклонившись, озадаченно смотрю на мелкие морщинки Дерика у глаз и улыбку.

– Ты… подожди, ты что, подслушивал? – прищуриваюсь я.

– А как же. Было интересно узнать, какая ты на самом деле, Джина. Когда Дин начал цитировать Шекспира, единственную книгу, которую он дочитал до конца…

– Это было ужасно. Он всё перепутал, – смеюсь я.

– Зато ты знала. И я всё ждал, когда же ты скажешь ему отвалить от тебя. Этого не случилось…

– Если бы ты ему не помогал, то случилось бы намного раньше, – напоминаю ему.

– Но теперь я могу благодарить Питера за то, что вовремя смылся сам, и я узнал тебя. Наконец-то, узнал, Джина.

– И как? Сильно разочаровался?

– Ни капли. О многом я даже не подозревал. Я услышал тебя, Джина. Из сотен криков и ссор. Из миллионов голосов. Из тысячи людей, шепчущих мне о важном. Я услышал тебя. Ты уникальная девушка, Джина. Уникальная в своём безумии и так отличающаяся от всех. Я тебя запомню. Запомню каждую секунду, в которой видел тебя. Запомню каждый твой взгляд, обращённый ко мне. Запомню вкус твоих губ и нежность прикосновений. Запомню тебя на всю свою жизнь и буду благодарен за то, что ты поверила мне в тот момент, когда я безумно в этом нуждался. Ты пришла в ту минуту, когда я был в тупике от страха потерять тебя. Ты оказалась рядом. И пусть порой ругалась так, что моя кровь горела от возбуждения, но была рядом со мной. Ты мне дорога, Джина, и я опасаюсь, что, когда ты поймёшь, насколько я никчёмен на самом деле, разочаруешься во мне. Ты…

– Никогда, – шепчу, мотая головой. – Никогда не разочаруюсь. Ты для меня пример силы духа. Ты, столько лет живший с чувством вины, всё равно остался участливым, добрым и прекрасным человеком, Фредерик.

– Ты специально зовёшь меня так, как нарекли? – спрашивая, прищуривается он.

Смеюсь и киваю.

– Мне нравится твоё имя. Оно такое… большое.

– Большое? Ты имеешь в виду мой член или что-то другое?

– Дурак! Я об имени говорю!

– Ладно, но оно не такое большое, как Реджина.

– Я говорю абсолютно о другом! – шлёпаю его по плечу.

– Я имела в виду, что оно включает в себя невероятные возможности и глубину личности.

– Я или буду валяться завтра с сильным отравлением от твоих комплиментов, Джина, или прямо сейчас упаду замертво.

Откидывая голову, смеюсь от его слов.

– Хотя бы не тошнит сейчас. Видишь, какой прогресс.

Мы улыбаемся, обнимаясь, и не сводя глаз друг с друга. Я не хочу отпускать его. Не хочу уходить. Не хочу разрушать эту странную идиллию между нами. Не хочу терять его…

– Ты живи, ладно? Просто живи, – шепчу, крепко обнимая Дерика, и целую его в шею.

– Обещаю, Джина, – он гладит меня по волосам, и я чувствую его горячее дыхание в них. Мои губы продолжают касаться его кожи. Я даже слышу биение сердца Дерика. Оно бьётся быстрее, чем обычно.

Но пора уходить.

– Что ж, – размыкаю руки, и кто бы знал, как сложно сейчас отойти от Дерика хотя бы на шаг.

– Я могу попросить тебя вызвать мне машину или позвонить Калебу? Ну там, собрать вещи ещё нужно, найти какой-нибудь рейс в Америку и другие дела, – произношу, отворачиваясь и делая вид, что всё легко и просто.

– Ты решила, что я так просто отпущу тебя в Америку, Джина? – В голосе Дерика проскакивают стальные нотки.

Тушуясь, сразу же понимаю, на что он намекает.

– Да. Мне нужно будет подписать документы о неразглашении информации? Хорошо. Без проблем, я всё подпишу, – быстро заверяю его.

– Ты, конечно же, подпишешь, но для начала вымоешь всю посуду. – Дерик указывает взглядом на стол, а затем на раковину, где нагромождены кастрюли.

– Ты что, серьёзно? – удивляюсь я.

– Я готовил. Это будет справедливо, – произносит он и, пожимая плечами, поднимает мою тарелку и несёт её к кухонной зоне.

– А-а-а, то есть Ваше Королевское Высочество не может опуститься до уровня посудомойки, – поддеваю его.

Дерик поворачивается и усмехается, выбрасывая недоеденное мной в урну.

– Нет, хочу увидеть, как ты не языком треплешь, а руками работаешь, Джина. Вперёд, а я, так уж и быть, тебе помогу. И потом, если ты выполнишь моё условие, я вытащу свою задницу из дома, чтобы проводить тебя до ворот.

– Не сломайся от усилий, выскочка, – фыркаю, а Дерик смеётся.

Но раз так, то ничего, помою посуду. Мне не сложно.

Закатываю рукава на рубашке и подхожу к раковине.

– А ты не отказывал себе в приобретении посуды, да? Бери пример с меня. Я пользуюсь одноразовой и бумажной. Её просто выбрасываешь и не засоряешь планету, как и не тратишь водные ресурсы.

– Прости, не могу опуститься до такого уровня. Мне проще из кастрюли, как самому настоящему пещерному человеку. Поторапливайся, работа не ждёт, Джина, – Дерик смачно шлёпает меня по оголённой ягодице, отчего я вскрикиваю и подпрыгиваю на месте.

– Больно же! Идиот!

– Зато мне хорошо.

Хотя задница нещадно горит, но я полностью обескуражена таким нормальным настроением Дерика. Какого чёрта случилось с этим миром? Он такой игривый, словно милый тигрёнок на лужайке.

Мотаю головой и включаю воду. Если бы у него были ещё средства для мытья посуды, было бы, вообще, сказочно. Но я, тщательно оттирая губкой пригоревший соус, тру кастрюлю. А их три. Дерик не заморачивался, ведь под боком есть я, которая, ввиду сложившихся обстоятельств, конечно же, ему поможет.

Дерик передаёт мне свою тарелку, и я мою её. Он открывает верхний шкафчик, показывая, где она должна стоять. Искривляю лицо, передразнивая его так называемую помощь. Тянусь рукой и привстаю на цыпочки, ставя тарелку на место. А этот наглец, облокотившись о кухонный уголок, нагло смотрит на мою задницу, растягивая удовольствие и попивая вино из бокала.

И всё, на этом его помощь заканчивается. Мне приходится самой ходить от стола к раковине под пристальным внимаем Дерика, предлагающего и мне вино в новом чистом бокале.

– Пей сам. Я только его помыла! – возмущаюсь я.

– И смотри не подавись, – говорю и откидываю прядь волос, раздражённо возвращаясь к мытью посуды.

От злости из-за его поведения увеличиваю напор воды, и её брызги летят мне на лицо и рубашку. Визжа, быстро закрываю кран, слыша за спиной смех Дерика.

– Весело тебе? – спрашиваю, яростно вытирая воду с лица и поворачиваясь к нему. Всё мокрое. Теперь я, вообще, как голая. Даже соски просвечивают через мокрую рубашку. Чёрт бы побрал этого наглого принца!

– Очень, – смех Дерика обрывается. Его лицо становится таким знакомым. Серьёзным и сосредоточенным.

Упираю руки в бока и красноречиво смотрю на два бокала в его руках.

– Ты пей вино или отдай бокал, я помою.

– Я пью… пью, – он отводит от меня взгляд. – А ещё тебе вот и это нужно помыть.

Он бросает в раковину целую охапку приборов, стоящих в металлическом стакане. А я их уже мыла!

– Да ты издеваешься! Это не смешно, Фредерик! Отдай, – хватаю из его руки один из бокалов и залпом выпиваю вино, чтобы хоть как-то смириться с неизбежным.

Тепло алкоголя моментально проникает в мою кровь, делая комнату немного больше.

– И вот это тоже, – забираю и его бокал. Быстро опрокидываю его содержимое в себя и, довольная, ставлю в раковину два бокала.