Текст книги "Запретный Альянс"

Оказываясь на площади, замечаю, что все флаги с праздника так и висят, но дополнительно подняты везде официальные штандарты Альоры в честь грядущего события. Надеюсь, что только в честь Дня независимости. Гуляя по городу, нахожу в новой части города довольно много магазинов с брендовой одеждой по довольно доступным ценам, кучу ресторанчиков и салоны красоты. Спускаюсь дальше, в старый город, намереваясь купить домой что-нибудь из сувениров. Когда-то мне придётся вернуться, и… если честно, думать об этом не хочу. Меня печалит тот факт, что когда я уеду отсюда, то вряд ли смогу ещё раз вернуться, как и увидеть Дерика, Эни и других. Моя жизнь словно разделилась на Америку и на Альору. И в обоих случаях я не узнаю себя. Наверное, стала жёстче и… не стоило так говорить с Сабиной. Раньше я постоянно пыталась быть со всеми милой и держать язык за зубами, только потом бурчала себе под нос, а сейчас… хорошо это или плохо, но не собираюсь снова превращаться в ту, что была до поездки.

Удобно расположившись в кафе на побережье, заказываю себе кофе и чизкейк. Людей вокруг достаточно, но немного. Разговоры негромкие, а, скорее, приглушённые, и можно насладиться красивыми оттенками моря. Замечаю табличку, извещающую о бесплатном вайфае, и обдумываю, стоит ли позвонить сестре или лучше Мег. А сказать-то им нечего. Всё запрещено, даже поделиться своими переживаниями не могу. Мне очень нужен совет, серьёзный совет, как быть и как относиться ко всему происходящему.

– Надеюсь, я останусь жив, если присяду рядом?

Вздрагиваю от неожиданно раздавшегося голоса надо мной. Нет, это не Бог, а Герман, но он единственный человек, с кем я могу говорить без тайн.

– Я посмотрю на твоё поведение. Ещё раз бросишь меня в багажник, ты труп, – предостерегаю его.

Он улыбается мне и садится на стул рядом, помешивая свой кофе.

– Наслаждаешься?

– Ага, так красиво. Дома у меня нет времени на то, чтобы вот так посидеть и просто посмотреть на природу. Постоянно куда-то бегу. Хотя и здесь я тоже бегала, а сейчас… даже странно.

– Спасибо, что не дала плохому случиться. Я насчёт брошюр, – шепчет Герман.

– Я ничего не сделала, просто была шпионкой, ради этого спокойствия. Полье успокоился, как и остальные? Бунта не будет?

– Пока не слышал, Эльма бы сказала. Она очень волнуется за своего жениха, а он, в свою очередь, очень вспыльчивый. Справедливый, как ты.

Слабо улыбаюсь Герману.

– Вроде бы всё хорошо. Праздник пройдёт, и всё устаканится. Надеюсь, что Дин поймёт решение Ферсандра. Об этом ещё не сообщалось?

– Нет, но я бы сообщил, потому что люди до сих пор немного напуганы. Они знают Дина и раньше не особо волновались о его коронации, а теперь напряжены и только ждут сигнала, чтобы бороться за своё.

– Почему Ферсандр тянет?

– Я не знаю, Реджина. Но перед тем как сообщить народу о подобном решении, нужно собрать министров и выслушать их мнения. Сначала король должен сказать своё слово, а остальным – согласиться с ним.

– Выходит, он опасается, что не все согласятся, – догадываюсь я.

– Да. Отец Моники, к примеру. Его близкие друзья, тоже министры. А если не согласен один, то это посеет сомнения. Отец Моники хороший оратор, и ему выгодно, чтобы Дин стал королём. Он надеется выдать за него дочь.

– И, вероятно, это ему удастся. Моника спит с Дином, она коварна, хитра и пойдёт по головам, чтобы добиться своего. Предполагаю, как и её отец.

– Увы, так и есть. Поэтому заседание может затянуться на целый день, и оно назначено на завтра, чтобы после праздника Ферсандр имел уже более чёткие данные, как и Дерик.

– А если они не придут к решению?

– Значит, заседание будет перенесено на следующий день.

– А если и тогда…

– Тогда коронация состоится. Решение о передаче трона было принято полгода назад, и все поддержали его. Сейчас должно состояться заседание, чтобы подтвердить согласие всех влиятельных лиц, но, как ты знаешь, планы изменились, а министры узнают об этом только завтра. Так что для них это будет полным шоком. Но они прислушиваются к мнению короля, тем более он должен будет аргументировать своё решение, поэтому и здесь могут возникнуть сложности. Сказать полную правду он не сможет. Дин его сын.

– То есть аргументы могут быть слабыми, и министры не обратят на них внимания? А Дерик? Он же тоже входит в палату министров?

– Его отстранили от этой должности. Дин постарался, аргументируя это тем, что якобы сейчас Дерик находится под подозрением, что это именно он настраивает жителей против Дина из-за… ты понимаешь чего. Поэтому он не будет принимать участия в заседании. А насчёт первого вопроса, ты права, Реджина. Пока ничего не отменено.

– Чёрт. Я об этом ему и сказала. Я была уверена, что Дин воспользуется ситуацией. Но разве не Дерик всё это предотвратил и дал опровержение в газету?

– От имени Дина, Реджина. Для народа сейчас важно не то, кто это сделал, а чьим именем было это подписано.

– Дело дрянь. Выходит, есть вероятность, что Дин всё же станет королём?

– К сожалению, да. Никто не может знать наверняка, что будет на собрании, но будем надеяться, что у короля ещё есть полномочия, и его слово имеет вес. Раньше они слушали его и делали так, как он им говорил, точнее, советовал сделать. А сейчас ввиду того, что среди министров есть заинтересованные в коронации Дина, дело принимает абсолютно безрадостный оборот. Но мы будем надеяться на лучшее, как обычно.

– Понятно. Значит, остаётся только надежда.

Герман бросает на меня удивлённый взгляд.

– Что? – недоумеваю я.

– И ты не собираешься ничего предпринимать, куда-то идти, чтобы доказать кому-то, насколько они не правы? Температуры нет, Реджина? – Герман прикладывает ладонь к моему лбу, но я подаюсь назад.

– Юморист из тебя дерьмовый, Герман. Нет, я ничего не буду делать. Единственный человек, который может сделать что-то кардинальное, это Дерик. Я устала постоянно говорить ему о том, что он поступает крайне глупо и верит своим демонам, а не тем, кто живёт рядом с ним. Да и… мы расстались. Он винит меня во всём. Я и сама себя виню, поэтому мне проще, вообще, не находиться в замке и уехать поскорее отсюда, пока не стало слишком больно, – шёпотом говорю.

– Тем более я поругалась с Сабиной. Сказала ей, что хватит ныть о своей судьбе и искать богатого мужика, надо полагаться на свои силы. Она разозлилась, обиделась и послала меня к чёрту. Паршивый день, – грустно добавляю.

– Нашла из-за чего расстраиваться. Ты всё правильно ей сказала. Такие, как она, привыкли, что за них всегда платит мужчина. Они зависят от мужчины, считая это правильным. Это унизительно для женщины, поэтому не бери в голову, Реджина. Я говорил тебе, что не стоит с ней связываться. Она эгоистичная и избалованная стерва, не лучше той же Моники. Просто Сабина умеет лгать прямо в лицо, и в этом точно не плюс для неё. Моника хотя бы не скрывает своего настоящего отношения, открыто об этом высказывается, и всегда знаешь, чего от неё ждать. А Сабина пронырливая змея, как и её братец. Они всегда там, где есть деньги, и где их будут содержать, – с нескрываемым отвращением говорит Герман.

– Ну, вы оба отъявленные лжецы. Она участвовала в том случае в лесу, ты же передал прессе чёртову статью о нас с Дином. Зачем ты это сделал? Я от тебя подобного не ожидала, – напоминаю ему.

– Я это сделал ради друга и не раскаиваюсь. Я сделал всё правильно, – отстаивает своё мнение Герман.

– Брось, Реджина, ты же знаешь, что было пять лет назад, и вот по чистой случайности оказалась в Альоре. Опять начинает повторяться то же, что было в прошлом. Мне просто хотелось, чтобы ты увидела правду, и Дерик тоже узнал, что ты не падаешь ниц перед Дином и между вами нет чувств, – добавляет уверенно Герман.

– Из тебя не только ужасный юморист, но сваха ещё хуже. Почему бы тебе своей личной жизнью не заняться?

– У меня её нет и не будет. Работа такая.

– Говоришь, как Дерик. Вы что, это с детства заучивали?

– Это правда, Реджина. Ну кому я нужен? Я, а не мои деньги и моя должность. Со мной сложно, и я это знаю. Поэтому проще быть одному. Так что я вложил свои силы в чужие отношения…

– Которых не было. Секс, и только, а теперь и этого нет. Дерик вчера меня кинул, – говорю и отпиваю уже остывший кофе, заедая его чизкейком.

– Он бы никогда тебя не бросил. Дерик тоже сложный человек. Он полностью погружён в проблемы страны и помощь ей, а сейчас… не справился с навалившимися проблемами. То ли ему защищать страну, то ли тебя. Долг и чувства. В нашей профессии нет места второму, чтобы не было дилеммы.

– И об этом тоже он тоже сказал вчера, выходит, всё так, как и я думала. Он винит меня во всём, Герман. И он прав. Если бы я не влезла, если бы не появилась…

– То вы оба никогда бы не узнали, что всё можно совмещать, если правильно распределять силы. Этому тоже нужно учиться. У Дерика хотя бы шанс был, я же даже этого не хочу. Мне пора дальше ехать прочёсывать улицы и прислушиваться к разговорам. Встретимся завтра на празднике. Надеюсь, что всё разрешится в нашу сторону, – Герман целует меня в щёку и уходит.

Доедаю свой чизкейк и допиваю кофе, собираюсь и выхожу обратно в город, гуляя по улицам, встречаю закат на берегу с невероятным куском пирога, о котором говорил Дерик, и стаканчиком чая. В полном одиночестве. Всё же порой стоит побыть наедине с собой, чтобы никто не мешал. Не думать, не анализировать, а наслаждаться минутами тишины и спокойствием без проблем, без разговоров и без тёплого плеча, на которое можно было бы положить голову.

Глава 48

Вернувшись в замок уже ночью, устало плетусь к себе и замечаю свет в кабинете Дерика. Дверь приоткрыта, но я поднимаюсь к себе и вхожу в спальню. Бросаю покупки на кровать, снимаю на ходу одежду и голой прохожу в ванную. Спасёт ноющие ноги только тёплая и приятная вода.

Забираюсь в ванну и откидываю голову назад, закрывая глаза и слушая шум воды. Проведя достаточно времени наедине с собой, выхожу, вытираясь полотенцами и заматывая одним волосы. Переодеваюсь в шёлковую пижаму. Прислушиваюсь. И так тихо. Может быть, ну их эти отношения? Есть дружба, и я всё равно переживаю за Дерика и будущее страны. А ещё бы уснуть.

Выхожу из спальни и отправляюсь на поиски молока. Говорят, это помогает. В кабинете свет уже выключен, и это вызывает разочарование. Я надеялась, что Дерик заметит, что я брожу здесь в одиночестве, и хотя бы выйдет, чтобы поддержать беседу. Но видимо, не мой день сегодня.

Открыв холодильник, осматриваю забитые продуктами полки, и тепло появляется в груди. Дерик. Беру бутылку с молоком и достаю стакан. Наливаю себе молоко, и слышу звук шагов. Немного напрягаюсь, но делаю вид, что ничего не замечаю. Звук шагов стихает перед входом в кухню.

– Привет. Тоже пришёл за молоком? – Натягивая улыбку, поворачиваюсь, точно угадывая, кто стоит за спиной.

Дерик.

По его виду сложно понять, что на самом деле он сейчас думает, или как прошёл его день сегодня. Лицо Дерика ничего не выражает, даже злости. И вот это уже не привычно.

– Привет. Нет. За пивом.

Возвращаю в холодильник молоко и достаю бутылку, протягивая ему.

– Одну или упаковку?

– Я передумал. Не хочу. Парням нельзя пить, когда они на службе, – сразу же отвечает он.

– Понятно. Ну, ладно, доброй ночи. – Беру свой стакан и прохожу мимо него. А что я могу сделать? Поскандалить? Усугубить своё, и без того незавидное, положение? Не хочу. Мне уже достаточно той вины, которую мы оба на меня наложили. Мне по горло её хватает на этот день.

Вхожу в свою спальню и прикрываю за собой дверь. Забираюсь в ставшее уже любимым кресло и отпиваю молоко. Раньше оно мне казалось гадостью, но это настоящее, не пакетированное, а самое настоящее, какое я один раз пила на ферме у родителей Мег. У них несколько коров. После того, как узнаешь вкус чего-то настоящего, пропадает желание пользоваться подделкой. И это касается всего. Твои запросы на качество вещей, отношений, чувств поднимаются до следующей отметки. Остальное становится пресным, лживым и недостойным тебя. Если хоть раз ты испытала что-то настоящее, то на меньшее уже не согласишься. Но к сожалению, бюджет не всегда может позволить подобное, поэтому отметки снова скатываются до минимума, и ты пользуешься дерьмом от безысходности.

Дверь моей спальни открывается.

– Я могу войти? – Дерик заглядывает ко мне. Хмыкаю.

Раньше он не спрашивал разрешения. Брал то, что хотел.

– Конечно. Это твоё крыло, – пожимаю плечами и делаю ещё один глоток молока.

Дерик чувствует себя словно не в своей тарелке, а я молчу. Не собираюсь помогать ему подбирать слова или же, вообще, нарушать тишину. Порой нужно просто наблюдать, чтобы дать человеку самому решить, куда двигаться. И если не к тебе, то что ж, так тому и быть.

Он всё же садится напротив меня и приподнимает уголок губ.

– Словно год прошёл с того момента, когда мы с тобой вот так же сидели в первый раз, – говорит он.

– Да, многое случилось и скоро уже закончится. В такие моменты временные рамки не ощущаешь.

– Нам нужно поговорить, Джина, – его тон становится серьёзным, а мой пульс не подскакивает выше нормы.

– Хорошо. О чём?

– О нас.

– И что ты хочешь сказать мне? Вчера, кажется, ты всё решил, поэтому в объяснениях нет смысла. Я тебя поняла и никак не буду препятствовать твоим желаниям. В данный момент стране ты нужен больше, чем мне, Фредерик, – когда я произношу его имя, он немного кривится, словно это ему неприятно.

– Когда ты собираешься уехать, Джина? – неожиданно меняет тему.

– Ты хочешь мне в этом помочь? – усмехаюсь, ставя бокал на стол.

– Если тебе нужна в этом помощь, то я готов заказать для тебя королевский лайнер. В любое время. Нужно только назвать его.

И всё же так больно. Какой бы спокойной я ни казалась сейчас, моё сердце с невыносимой мукой сжимается от его слов. Дерик хочет скорее избавиться от меня. И я его понимаю. От меня столько проблем.

– Мне без разницы. Так что в любое удобное для лайнера время. Моя сумка уже собрана, осталось только отдать вещи, которые ты любезно предоставил мне, и переодеться в свои дешёвые тряпки, казавшиеся мне раньше довольно качественными. Документы в порядке, деньги есть, поэтому… – не заканчиваю предложение на его манер.

– Даже не останешься на праздник? Будет фейерверк и красивый бал. Хорошая еда, выпивка, веселье. Напоследок, как память об Альоре.

– Ну, у нас тоже бывает День независимости, и, в принципе, во время фейерверка я уже сплю, как и в Новый год. Меня это никогда не интересовало, особенно красота королевских балов, выпивка и веселье, а поем я уже в Америке. Не этим мне запомнится Альора, Дерик, а людьми, природой и тем, что я чувствовала здесь. Не всегда это было приятно, но зачастую мне было крайне интересно узнать, что же произойдёт дальше. Остальное меня уже не касается. Это ваша история, не моя.

– Ясно. Я тебя услышал. Значит, завтра? Ты хочешь улететь завтра. – Дерик переводит взгляд на стол, а потом встаёт, не глядя на меня.

– Я буду занят и не смогу попрощаться с тобой, Джина. Поэтому… сделаю это сегодня. Благодарю тебя за то, что ты появилась здесь. Это…

– Не надо. Пожалуйста, Дерик. Давай, сделаем вид, что нам обоим всё равно? – Его пристальный взгляд выбивает у меня почву из-под ног. Хоть я и сижу, но ощущение, будто пол двигается вместе со мной.

– Мне не всё равно. Никогда не было всё равно. Но раз ты так хочешь, то я выполню твою просьбу. И у меня есть кое-что для тебя. – Дерик достаёт из кармана подвеску в виде парусника, которая покачивается в его руках.

– Пусть она будет у тебя. Я знаю, что зачастую обижал тебя и вёл себя, как урод. Но я отдал тебе её пять лет назад и вновь увидел. Буду надеяться, что она снова вернёт тебя в Альору. Когда-нибудь. По любой причине. Я буду здесь. И я буду рад тебя увидеть, Джина.

У меня першит в горле от его слов. Я не могу расплакаться сейчас, достаточно уже выставила себя эмоциональной дурой, поэтому только благодарно улыбаюсь ему.

– Спасибо, Дерик. Береги себя, ведь мне иначе не к кому будет возвращаться, – произношу, и даётся это с трудом. Понимать, что я больше его не увижу, не прикоснусь, мы не поссоримся и, вероятно, в данный момент ему грозит опасность, так больно.

На его лице появляется слабая улыбка.

– Я могу одеть её? Не хотелось бы, чтобы она потерялась, – предлагая, он указывает взглядом на подвеску. – Я починил цепочку. Точнее, она новая, и застёжка снова работает, – добавляет.

– Спасибо. Конечно, я была бы рада. Это честь для меня, – кивая, поднимаюсь с места и подхожу к нему.

Подняв волосы, чувствую сначала холод металла на своей груди, а потом прикосновение тёплых пальцев Дерика, едва ощутимо проходящих по цепочке на моей шее. У меня всё внутри замирает.

– Может быть, мне остаться на праздник? – слетает с губ прежде, чем я успеваю подумать.

– Можешь и дольше, Джина, – выдыхает Дерик, а его руки скользят по моим плечам.

– Ну… я о том, чтобы быть полностью уверенной, что Альора в безопасности, – шепчу, поворачиваясь в его руках.

– Да, это веская причина, чтобы задержаться подольше. С твоим повышенным чувством справедливости ты жить не сможешь, если не узнаешь финала истории, – Дерик с серьёзным видом кивает мне.

– Значит, я могу улететь примерно через два-три дня? Чтобы знать наверняка.

– Лучше через четыре или пять, тогда ты точно будешь уверена, что Альора в полном порядке.

– Да, четыре или пять гораздо лучше, и я могла бы найти что-то ещё для своих девочек. Я купила им палантины, но боюсь, что они не оценят.

– Если ты ищешь сувениры, то я мог бы показать тебе места, где они продаются. Не в столице, а немного дальше. Также там ты смогла бы купить для них гранатовое вино, особенно для Инги.

– Точно, если я не куплю ей хорошую выпивку в дьюти-фри, она меня на порог не пустит, – смеюсь я.

– А Мег могла бы порадоваться соусу из гранатов. Он очень вкусный.

– Я пробовала и купила бы себе. Вдруг начну правильно питаться или хотя бы просто буду есть с ним крылышки.

– Отличный вариант, Джина. Мы могли бы съездить в графство, в котором производятся эти продукты. А ещё сыр? Ты же любишь пасту, сыр – это главное, что делает блюдо неповторимым.

– Я люблю макароны и картошку. С альорским сыром они будут вкуснее. Да и тоже память. Я могла бы пригласить девочек на ужин, и они бы оценили по достоинству Альору, благодаря сыру, вину и соусу.

– Прекрасный план, как привезти частичку Альоры в Америку.

Наши лица каким-то образом оказались очень близко. Но я не должна поддаваться его гипнотическому, жаркому взгляду.

– Да, план отличный, – отвожу взгляд и делаю шаг назад. Я должна сама отпустить Дерика, а не находить сотню причин, почему хочу остаться. А он хороший манипулятор… слишком хороший.

Едва отворачиваюсь, чтобы отойти на приличное расстояние, как меня за затылок хватает крепкая мужская ладонь. Не успеваю среагировать, и в следующий момент на мои губы обрушивается рот Дерика.

Вот и конец всей моей уверенности в своих решениях.

Один его поцелуй, и всё вылетает из головы, оставляя только его губы, руки и возбуждение в моём теле.

Его язык осторожно раздвигает мои губы, вызывая желание податливо отвечать, ласкать его, гладить плечи, стискивать волосы и глотать дыхание с такой жадностью, словно я умру, если перестану это делать. Дерик ласкает мой язык, посасывает, покусывает и одновременно сводит с ума до изнеможения. Его ладони смыкаются на моей талии, прижимая теснее к себе и вырывая из груди стон, ловко пойманный очередным поцелуем. Я отчётливо ощущаю возбуждённый член Дерика сквозь ткань джинсов, бедром потираясь о него.

– Меня постоянно тянет к тебе, Джина. Я не могу остановиться. И не хочу останавливаться, – хрипло шепчет Дерик, сажая меня на стол.

– Я не хочу быть виновной в том, что ты забудешь о стране…

– Молчи. Я погорячился. Я хочу тебя, Джина. Хочу постоянно. – Он целует мою шею, вынуждая запрокинуть голову назад.

Я чувствую жар его рук даже через тонкую ткань шёлковых пижамных штанов. Его губы, оторвавшись от моей шеи, перешли к мочке уха, лизнув её. По телу проносятся мурашки. Бёдра непроизвольно сжимаются. Дрожь проходит по телу, когда его язык опускается вниз по моей шее. Закусываю губу, чтобы не вскрикнуть от желания немедленно ощутить его в себе.

Дерик скользит ладонью под резинку моих штанов и одновременно трусиков, его пальцы касаются возбуждённых складок, и он раздвигает их пальцами. Невольно застонав, выгибаюсь сильнее. Дерик кусает мой сосок сквозь ткань топика, его палец входит в мою дырочку, медленно скользя в ней.

– Если попросишь, Джина, я остановлюсь. – Его палец выходит из меня.

Опускаю голову и хватаю его руку.

– Только если ты заменишь это своим членом, Дерик.

Меня колотит от возбуждения, на лице Дерика проскакивает удовольствие от моего ответа. Но оно недолгое. Толкаю его в грудь. Он отступает, шокировано смотря на меня.

Соскакиваю со стола и, схватив его за рубашку, впиваюсь в губы. Тяну вниз за собой на пол, дрожащими пальцами расстёгивая на нём рубашку.

– Я не хочу прощаться с тобой, – шепчу между поцелуями.

– Тогда прекрати постоянно это делать. – Дерик грубо хватает мои волосы, от неожиданности вызывая у меня вскрик.

– Ещё раз соберёшь сумки, и я привяжу тебя к кровати в своём доме. Я буду кормить, трахать тебя и засыпать рядом с тобой, но ты ни черта не двинешься дальше.

Мой топик летит в сторону, за ним рубашка Дерика.

От его угроз моя кровь вскипает сильнее. Мы падаем на пол, целуясь, как безумные. Снова. Словно это никогда больше не повторится. Словно опять в последний раз.

Дерик рывком спускает с меня штаны вместе с трусиками и обхватывает мою талию, толкая меня к кровати. Я успеваю сделать только шаг, как он оказывается позади и его сильный, огненный и возбуждённый торс прижимается к моей спине. Нахожу его губы, целуя их, облизывая и постанывая от прикосновения ладоней, ласкающих моё тело. Дерик массирует мою грудь, одной рукой, а второй спускает джинсы. Горячий член касается моих ягодиц. Всё моё тело буквально пульсирует от желания. Я трусь о член Дерика, пытаясь поймать его в себя, и практически удаётся, но он хватает меня за талию и наклоняет на кровать, прижимая лицом к матрасу. Член, зажатый между моих ног, медленно движется, скользя по клитору. Кусая губы и практически обездвиженная крепкими руками Дерика, удерживающего меня на месте, я изнываю внутри от похоти. Его член останавливается у входа в моё влагалище, и он немного надавливает, шумно выдыхая.

– Дерик…

Дёргаясь уже от необходимости ощутить его внутри, скулю, а он застыл. Мои пальцы с силой впиваются в матрас. Я истекаю от желания. Коленки, стоящие на полу, затекают.

На секунду мне кажется, что уже ничего не будет. Странное поведение Дерика…

Из моего горла вырывается звериный крик, когда он неожиданно резко наполняет меня. Словно из моего тела вырвалась душа и моментально была затянута обратно.

Стон за стоном. Дерик удерживает меня за талию, вынуждая держать ноги вместе, и сейчас я ощущаю непередаваемые чувства. Как будто стало теснее, больнее, слаще. Его член с трудом входит в меня на полную длину и освобождает. Бесчисленное множество раз. Я задыхаюсь от удовольствия. Извиваюсь. Утыкаюсь лицом в матрас, чувствуя каждый миллиметр его члена, скользящего внутри меня. До меня доносится его тяжёлое дыхание, его стоны. Низкие. Коварные. Сексуальные настолько, что у меня всё плывёт перед глазами. От его проникновений по моему телу разносится блаженство. Мне хочется быть в этом состоянии постоянно. Ощущать его член внутри себя и так жить. Двигаться. Получать удовольствие. Разрываться на части от удовольствия. Кричать от оргазма. Скулить, умоляя не останавливаться. Рассыпаться на кусочки от невероятного счастья.

Меня возносит всё выше и выше к кульминации собственного оргазма. И когда он наступает, то Дерик резко перестаёт двигаться и входит в меня до основания. Его руки приподнимают меня, прижимая к груди.

– Сделай это снова. Заставь меня кончить собой, – хрипит он, впиваясь в мои губы. А я не знаю, что делать. Всё происходит само в моём теле. Стенки сжимают его член, они вибрируют, а тело вытягивается в струну.

– Чёрт, да… да… так… Джина… так… – Дерик жмурится, до боли сжимая моё горло. Его дыхание рваное, направленное прямо мне в губы. Его член дёргается внутри меня, и я чувствую это так ярко, словно своими глазами вижу, как сперма стекает и впитывается в моё тело, соединяясь со всем, до чего только может добраться.

Хватка Дерика ослабевает. Мы просто падаем на пол. Измождённые. Уставшие. Довольные.

С закрытыми глазами и сбившимся дыханием я лежу у Дерика на руке, а он позади меня. И всё становится таким приятным. Хорошим. Спокойным. Мирным. Мыслей нет, только сладкая усталость во всём теле, хотя ноги от того напряжения, что было, немного дрожат.