Текст книги "50 и одно дыхание легче"
![](/books_files/covers/thumbs_240/50iodno-dyhanie-legche-255641.jpg)
Автор книги: Лина Мур
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Сорок четвёртый вдох
Удерживая в руке коробку, нажимаю на звонок. Через несколько мгновений дверь распахивается, и я оказываюсь в объятиях Лидии.
– Моя красавица, Мишель, – она целует меня в щёку и заводит в квартиру, где на меня смотрят несколько пар глаз.
– Добрый вечер. С днём рождения, Марк, – улыбаюсь парню, довольному тем, что сегодня его день, и всё внимание тоже принадлежит ему.
– Привет, спасибо. Рад, что ты пришла. Подарки, обожаю подарки. И они мои, – Марк целует меня в щёку и забирает коробку из моих рук. Я даже не успеваю ничего сказать, как он срывает бант и откидывает верх коробки.
– Это…
– Я сама готовила. Капкейки для тебя и всех остальных, – тихо объясняю я.
– Хм, сама? – Перепрашивает Тейра, подходя ближе и рассматривая разноцветные верхушки кексов.
– Да. Сегодня утром. Они свежие, – киваю я.
– Ты же не умеешь готовить, Миша. Ты уверена, что они съедобные? – С сомнением спрашивает сестра.
– Я записалась на курсы кулинарии. Да, я их ела. Вы не отравитесь, обещаю, – натягиваю улыбку, чувствуя, как краска заливает мои щёки.
– Как замечательно, правда, дорогая? Мишель, очень рад тебя видеть и знать, что ты создаёшь невероятные шедевры, – стараясь сгладить удивление на лицах всех присутствующих, кроме Амалии, стоящей у двери, сложив руки, Адам улыбается мне.
– Да-да, это превосходно. Ты умница, Мишель. Давайте, пройдём в гостиную, а девочки мне и Лидии помогут подготовить стол, – Кэйтлин взглядом указывает Амалии идти за собой.
– Отлично, проходим. Почему мы толпимся у двери? Лидия, унеси пока это восхитительное угощение Мишель, предложишь их на десерт, – Адам забирает у озадаченного Марка коробку с кексами и передаёт её Лидии.
– Тейра, Кэйтлин ждёт тебя на кухне. Помоги ей, дорогая, – Адам подталкивает сестру к гостиной.
Мы остаёмся с Марком наедине.
– Вау, я и не знал, что ты теперь кулинарией увлекаешься, – прыскает от смеха Марк.
– Нужно ведь когда-то начинать. И это был подарок, но не тебе, а вот мой подарок тебе, – достаю из сумочки конверт и протягиваю парню.
Он с радостью разрывает его и достаёт подарочный сертификат.
– Прыжок с парашютом. Там открытая дата, так что тебе нужно только позвонить по указанному номеру и сообщить, когда поймёшь, что готов. Будешь прыгать в тандеме с инструктором, – быстро поясняю я.
– О, боже, это круто. Спасибо, Мишель. Это, действительно, здорово. Сам бы я не решился, хотя хотел попробовать что-то новое. Спасибо, – он обнимает меня и снова целует в щёку.
– Поедешь со мной для моральной поддержки? – Интересуется он.
– Конечно, только заранее скажи, когда решишься. Я могу работать, – киваю ему. Мы направляемся в гостиную, где находится только Адам, потягивающий бренди из бокала.
– Завтра ты тоже приглашена. Я арендовал кабинку, ну как кабинку, стол в клубе, будут мои друзья и просто сослуживцы. Хочу, чтобы ты пришла, Мишель. Придёшь? – С надеждой спрашивает Марк.
– Не дави на неё, Марк, – вставляет Адам.
– Я не давлю, а приглашаю, папа. И, вообще, я уже взрослый, чтобы самому общаться с девушкой, – фыркает парень.
– Да, конечно, приду. Напиши время и место. Только ненадолго, у меня работа, – я не хочу идти, но не могу отказать Марку. Ведь это не так сложно, как кажется. Приехать, покивать всем, познакомиться и уехать, сославшись на головную боль или же на ранний подъём.
– Отлично. Вино или шампанское? Что тебе налить?
– Я… помогу на кухне. Наверное, так будет лучше, – я бегу. Мне некомфортно сидеть в гостиной с двумя мужчинами, таращащимися на меня и ожидающими, что я начну рассказывать им о своих успехах, которых нет. Мне не о чем рассказывать, вообще. Да и не хочу.
Оказываюсь в столовой, где Лидия расставляет тарелки и бокалы. Прохожу мимо неё и останавливаюсь у входа в большую кухню.
– Чем помочь? – Интересуюсь я.
– Мишель, отдыхай. Иди посиди и поболтай с ребятами. У нас всё уже готово, – улыбаясь, Кэйтлин достаёт из духовки запечённые овощи и ставит на стол.
Тейра усмехается, нарезая и выкладывая на тарелку мясо, а Амалия никак не выказывает интереса к тому, что происходит, доставая закуски из холодильника. Я чувствую себя лишней. Мне даже не хотят дать шанса стать частью их жизни. И это в последнее время норма. Никто не желает меня туда впускать, оставляя где-то на границе. От этого моё, и без того не особо-то хорошее, настроение опускается до отметки «ноль».
Тяжело вздыхая, разворачиваюсь и возвращаюсь в гостиную, где Адам и Марк обсуждают повышение цен на рынке недвижимости. Они замечают меня и замолкают.
– Им помощь не нужна, – тихо, словно оправдываясь, говорю я.
– Не волнуйся, они справятся. Каждый вечер Кэйтлин с Тейрой накрывают на стол, – улыбается мне Адам.
– Как она? Тейра? – Опускаясь в кресло, интересуюсь я.
– Молодец. Её табель довольно хорош по сравнению с прошлым годом, и мы планируем начать подбирать дополнительные курсы, которые ей были бы, действительно, интересны. Конечно, характер у неё не сахар, но она привыкла. Всё в порядке, Мишель. Мы её не обижаем, – киваю на слова Адама.
– Я знаю, что вы её не обижаете. Но я должна быть ответственна за жизнь сестры, а сбагрила её на вас.
– Мишель, ты что? Ты не сбагрила её на родителей. Она не доставляет им хлопот, – убеждает меня Марк.
– Доставляет, – озадаченно приподнимаю брови на ответ Адама. – Но это нормально, Мишель. Это ребёнок, наш ребёнок, и ты тоже наша дочь. Ты не должна нести ответственность за сестру, потому что у тебя и без того достаточно своих проблем. Нам бывает сложно, как и любым другим родителям, это жизнь, в которой именно мы обязаны учить наших детей тому, что хорошо, а что плохо. И да, ссоры бывают, без них никак. Это мы взяли на себя ответственность растить Тейру и помогать тебе. Я об этом не жалею.
Меня согревает тот факт, что сестра в надёжных руках, и к ней относятся так, как должны относиться к ребёнку родители. Строго и в то же время наполняя её жизнь любовью, которой мы с ней практически не видели раньше. Я рада, что у Тейры есть шанс не совершить моих ошибок и насладиться настоящей семьёй, увидеть эту модель поведения и в будущем верно выбрать свой путь. Не как я.
– У нас всё готово. Идите к столу, – в гостиной появляется Кэйтлин и приглашает нас в столовую.
Я сажусь рядом с Марком, напротив нас располагаются Тейра и Амалия, а во главе стола с разных сторон Адам и Кэйтлин.
– Амалия сказала, что Николас не сможет прийти сегодня, – наклоняясь ко мне, шепчет Кэйтлин.
– Да… да, он на работе, – сдавленно отвечаю я. Боже, как же сложно держаться. Последние дни с того момента, как воспоминания начали разрушать мою прекрасную оболочку свободы, я чувствую себя ужасно. Жестокие слова Николаса о том, что он отправится на поиск девушки лучше, чем я. Его радость, оттого что теперь его тоже никто не будет ограничивать в желаниях. Это особенно меня оскорбляет. Я не знала, что он так сильно ненавидит тот день, когда мы встретились. Я думала иначе. Выходит, что мы оба устали друг от друга настолько, что готовы разбить всё в один миг, а не бороться за неизвестное. Я не знаю, правильно ли это. Но мне чертовски плохо, оттого что именно я стала той причиной, которая изменила его жизнь насильно. И он постоянно винит в этом меня в своей голове. Глупая кукла. Сломанная кукла.
Я стараюсь улыбаться на тосты родителей, предназначенные для Марка, и вести себя так, словно ничего такого страшного нет в моей жизни, что заставляет меня испытывать безумное желание снова спрятаться ото всех. Я отвечаю на вопросы о том, чем занимаюсь, какие блюда мы готовим на курсах, и чему я уже научилась. Адам постоянно хвалит меня, как и Кэйтлин. Меня уже тошнит от этой радости, которую я не хочу видеть. Моя семья другая. Там было холодно и одиноко. Меня приучили к этому холоду. Меня приучили всё разрушать, как делали это мои родители. Они сломали мою жизнь с момента моего рождения, так и не показав, как следует бороться друг за друга. Они, наоборот, продемонстрировали мне, что при любой проблеме нужно уходить и заводить любовника или любовницу. Я делаю то же самое, что и они. Я не прилагаю усилий, чтобы что-то сохранить, а бросаю всё и ухожу, хлопая дверью.
– Я помогу убрать со стола, – поднимаюсь со стула, когда вечер завершается, и хватаю свою тарелку и бокал.
И вот сейчас. Я тоже ухожу. Я не смеюсь над шутками Марка и Адама. Мне претит эта жизнь, и я даже не желаю учиться быть нормальной. Я сломанная изначально. И меня доломали.
– Эй, ты как? – За спиной раздаётся голос Амалии.
Шумно вздыхаю и оборачиваюсь к ней.
– Прости меня, – шепчу я.
Девушка улыбается и передёргивает плечами.
– Всё нормально. Как себя чувствуешь? – Она подходит ко мне ближе.
– Ужасно. Я всё разрушаю. Буквально всё. Я не создана для семьи и вот таких ужинов. Мне не нравится сидеть среди гостей и улыбаться им, поддерживать беседы, делать вид, что мне комфортно. Я… дура я.
– Так это нормально. Я такая же. Меня они бесят, а я с ними живу с рождения. Но они прикольные иногда, когда не лезут в мои дела, – хмыкает Амалия.
– Они твои родители.
– И что? Они меня вдвойне бесят, чем тебя, потому что постоянно делают вид, что всё хорошо, даже если это не так. Они созданы для этого. И мы всегда будем для них маленькими и неразумными детьми, которых нужно успокаивать своей улыбкой.
– Мне плохо. Очень плохо, – шепчу я.
– Я знаю, Мишель. Уж кто-кто, а я тебя прекрасно понимаю. Мы чем-то похожи. Угрюмые тролли в красивой оболочке эльфов. Мы распыляем пыльцу, обманывая себя в том, что должны радоваться, что мы вот такие, а на самом деле предпочитаем болото и топь, в которых луч света для нас уже огромная проблема. Что ты теперь планируешь делать?
– Понятия не имею. Я ушла, Ами. Ушла, чтобы подумать, но уже довольно много времени прошло без него. Я так и не подумала. Я до сих пор не знаю, люблю ли его. А он, вероятно, уже нашёл кого-то лучше, как и намеревался. Он винит меня во всём, понимаешь? В каждой своей ошибке виновата я сама. И я себя чувствую безумно виноватой перед всеми. Я не знаю, как мне жить дальше, что я хочу получить от этой жизни, куда мне идти, как правильно дышать, чтобы не ощущать комка в горле. Я не знаю, – шепчу, а горечь снова собирается внутри. Мне страшно подумать о том, что Николас в данный момент улыбается другой. Мне так больно осознавать, что он, действительно, начал другую жизнь, когда я осталась разбитой им и его миром.
– Может быть, тебе нужно сравнить? – Непонимающе приподнимаю брови.
– Сравнить?
– Ага. Познакомься с кем-нибудь, попробуй сама жить дальше. Я так делала с Джексоном. И вот тогда поняла, что я люблю другого. Джексон ничего не даст мне. Не те эмоции, которые заставят моё сердце биться чаще. Всё не то. Он не смог заполнить пустоту после другого. И это даже не пустота, а место, в котором любовь до сих пор живёт. Ты думаешь, мне нравится бегать и искать его? Нет. Но я буду это делать до той минуты, пока не скажу этому наглому хаму в лицо о том, что люблю его, безумно люблю и хочу быть с ним, а потом извинюсь за всё и вернусь домой.
– А что дальше, Ами? Что будет с тобой дальше, когда он согласится? Не факт, что он женится на тебе и…
– Мишель, тебе, правда, настолько это нужно? – Перебивает она меня. – Ты, действительно, любила Николаса за то, что он, возможно, оденет на твой палец кольцо и женится на тебе?
– Нет, раньше я об этом не думала. Но ведь нужно двигаться дальше. Нельзя постоянно быть любовницей, Ами.
– Почему? Кто сказал, что жить нужно именно так, а не иначе? Какой идиот придумал, что свадьба – это то, что мы обязаны сделать? Мне плевать на принятые кем-то и когда-то условности. У каждого человека своё представление о счастье. Брак не делает отношения крепче. Это фикция, чтобы другие косо не смотрели. А не плевать ли на них? Пусть Сара выходит замуж за Райли. Это их решение, но не твоё и не моё. Они вот так хотят жить. А ты хочешь быть тенью Николаса Холда? Сейчас ты вправе сама выбирать то, что хочется тебе. Жить, где тебе вздумается. Ходить на курсы и работать там, где тебе комфортно. А после свадьбы тебе придётся всё изменить в себе. На это нужна невероятная смелость, да и работы будет больше. Это обязательства, к которым ни ты, ни я не готовы. Для начала нужно хотя бы решить старые проблемы и научиться жить с ними. Нельзя перескочить этот важный период времени, будет только хуже. Время нужно не только для того, чтобы испытывать радость, но и на путь к ней. Не торопись. Ты хотела время, чтобы понять саму себя, вот и займись этим, – Ами потирает моё плечо.
– В том-то и дело, что я не знаю. Мне больно. Но эта боль иная. Она не раздирает на части. Она другая. Тихая, что ли. Словно медленная, как будто нить натягивается и каждую минуту понемногу разрывается. С ней я могу жить, двигаться, заниматься своими делами, готовить, работать, улыбаться. Но она постоянно внутри меня. Она словно умирает. Я не знаю, как это объяснить. Мне кажется, что это мои чувства погибают внутри меня. Именно вот так. Появились ярко и неожиданно, а уходят безмолвно и тихо. Мне страшно от этого, – шёпотом признаюсь я.
– Это ты должна понять сама, Мишель. Я не подскажу тебе, что с тобой сейчас творится. Я попросту не знаю. Но если любовь уходит, то тебе повезло. Ты станешь свободной. Прислушайся к себе и, действительно, попробуй жить дальше без Николаса. Может быть ты и вправду не в силах справиться с тем, что он хотел от тебя. Ты отвергаешь это и выбираешь иной путь. В этом нет ничего плохого. Это не трусость. Трусость быть рядом с человеком, который тебя убивает, а ты понимаешь это и молчишь. Вот это трусость. А сказать честно о том, что твою любовь изваляли в грязи и избили плетями, это храбрость. Я…
– О чём вы здесь шушукаетесь? – На кухню входит Марк, и Амалия замолкает, убирая свою руку с моей.
– Фирму по производству тампонов обсуждаем. Не твоего ума дела, старик, – фыркает Ами.
– Ха-ха, тебя мама зовёт, – передразнивает сестру Марк.
Амалия подмигивает мне и скрывается в столовой.
– Так что вы опять задумали, а? В какую ещё историю решили влезть? – Прищуривается Марк.
– Ни в какую. Мы говорили о том, что мне следует жить дальше. Без Николаса. Мы расстались, – лицо парня вытягивается от удивления, а потом он закатывает глаза.
– Не надоело вам трепать друг другу нервы? Сколько раз вам нужно расстаться, чтобы понять, что вы всё равно друг без друга не можете?
– Здесь и проблема, Марк. Можем. Я могу. И я живу так уже больше недели. Не хочу портить тебе настроение в день рождения, так что забудь. Со мной всё в порядке, – мотаю головой и отталкиваюсь от раковины, чтобы уйти.
– Мишель, – Марк успевает схватить меня за локоть.
– Ты же понимаешь, что моё настроение не зависит от ваших отношений с Николасом? И если тебе нужен друг, то я с удовольствием обсужу это с тобой.
– Сейчас я не знаю, кто мне нужен. Прости. Пришли мне сообщение, куда завтра подъехать, ладно?
– Хорошо.
– Я поеду домой. Жутко хочу спать. Ночью проходила вебинар по приготовлению пиццы, а завтра у меня три съёмки с восьми утра, – двигаю плечом, сбрасывая его руку с себя.
– До завтра. Спасибо, что пришла, – он кивает мне, и я делаю то же самое.
Прощаюсь со всеми, произнося заученную речь о том, что мне завтра рано вставать, и сбегаю из дома Ллойдов.
Очень сложно разобраться в себе и понять, что ты хочешь получить от самой себя. Я не знаю. Раньше весь мой мир крутился вокруг Николаса, его проблем и тайн. Сейчас же его нет рядом со мной, а мир всё так же крутится, только вот уже иной. Обычный. Но достаточно ли мне обычного мира, или же я из тех, кому в нём слишком скучно?
Сорок третий вдох
Я едва могу открыть глаза после вечеринки в клубе в честь дня рождения Марка. Мне не следовало там оставаться так долго. До шести утра. Не следовало пить вместе с Амалией и Марком. Не следовало… почему?
Потираю глаза, и голова гудит от похмелья.
Почему мне не следовало развлекаться? Потому что Николасу это не понравилось бы. Но его нет, поэтому я могу позволить себе всё. Буквально всё, и даже встречаться с кем-то.
Поднимаясь с постели, бреду в душ, чтобы собраться на работу.
В данный момент я нахожусь в какой-то прострации. Раньше у меня был смысл двигаться, и я знала, что вечером увижу Николаса. Я жила до этой минуты. Неужели, женщинам чтобы не было скучно, действительно, нужен мужчина? Неужели, мы настолько зацикливаемся на них, что теряем собственную индивидуальность? Вероятно, что так. И вот сейчас настало то самое время, чтобы остановиться. Хватит. Мужчина – это хорошо. Но пресмыкаться перед ним, подавляя себя, унижаться – это уже слишком. Мужчина и женщина должны дополнять друг друга, сходясь словно два кусочка пазла и создавая что-то новое без убытков для обеих сторон. Но всё же кто-то чем-то жертвует. Нужны ли эти жертвы? Нет, конечно, нет. В нашей с Николасом истории они были. И к чему это привело? К его страхам и новым проблемам, которые отразились на мне. Правильно ли жертвовать собой в отношениях? Любовь ли это? Или же мы просто цепляемся за мужчину, чтобы иметь стимул быть нужной кому-то, когда не нужны даже самим себе?
Я полностью запуталась в собственных мыслях и до сих пор не скучаю по Николасу. На меня не накатывают воспоминания о том, как мне было хорошо с ним. А когда это было? Могу вспомнить лишь свидание в ресторане, а потом всё завершилось тем, что ему нравилось. Всё всегда завершалось именно так, чтобы ему было комфортно. Я не отрицаю, что получала свою часть удовольствия. Но при этом я постоянно делала то, что хочет он. Так нельзя.
Мой мобильный звонит, когда я снимаю какого-то парня для портфолио. Вижу на экране незнакомый номер и прошу сделать паузу. Выхожу из студии и отвечаю на звонок.
– Да.
– Привет. Мишель? – Раздаётся абсолютно незнакомый мужской голос.
– Да, это я, – медленно произношу, не понимая, кто это, и откуда у него номер моего телефона.
– Это Дастин. Мы вчера познакомились на вечеринке у Марка, и ты дала мне свой номер, чтобы я позвонил.
Боже, я этого не помню. Я была пьяна и не особо адекватна.
– Мы с ним работаем вместе, – добавляет он, словно это может что-то прояснить для меня.
– Понятно. Я… сейчас на работе. Не могу говорить, – кусаю губу, коря себя за такую глупость.
– Оу, прости. Я не знал. Мне перезвонить позже?
– Нет, не стоит. Я буду занята, у меня курсы по кулинарии, а потом пойду в спортзал. Я, вообще, не помню тебя, признаюсь честно. Я перепила, и… мне неудобно, что ввела тебя в заблуждение, – жмурюсь от стыда. Ну как я могла так поступить? Я же несвободна. Я… стоп. Я свободна и могу встречаться с теми, кто мне нравится. Чтобы проверить. Да, то, что сказала Амалия. Сравнить свои ощущения и понять, нужен ли мне, вообще, Николас.
На другом конце провода тишина. Видимо, парень в данной ситуации испытывает крайне тяжёлое разочарование и полное отсутствие комфорта.
– Знаешь что. Ты мне перезвони после семи вечера, ладно? Договоримся и сходим куда-нибудь вместе, чтобы в моей памяти всё прояснилось, – уверенно говорю я.
– Хорошо… хм, ладно. После семи?
– Да, у меня закончатся съёмки, и я смогу с тобой поговорить.
– Если ты не хочешь, то я не настаиваю. Я просто думал что…
– Я хочу. Хочу. Всё в порядке. Похмелье меня выматывает. Я, вообще, не пью так много. Обычно не пью. Я недавно рассталась с парнем и готова двигаться дальше. Так что я в норме. Позвони мне после семи. Пока, – сбрасываю звонок и киваю самой себе.
Отправляю сообщение Марку с вопросом о том, кто такой Дастин, и почему мне никто не сказал о том, что я дала ему номер своего телефона.
Возвращаюсь в студию и продолжаю работу, но отвлекаюсь на сообщение от Марка.
«Отличный парень. Не женат. Двадцать семь лет. Из хорошей семьи. Могу переслать тебе его финансовую историю. Она в порядке. А я причём, Мишель? Ты с ним проболтала часа два, если не больше. Мне что, следовало тебя за волосы оттащить от него?»
О, Господи. Я даже не помню этого. Вообще, не помню, как говорила с кем-то, кроме Амалии, предлагающей мне текилу. Ненавижу текилу. Чёрт возьми. Прошу Марка прислать хотя бы его фотографию, потому что я, вообще, не понимаю, сколько нужно было выпить, чтобы совсем не помнить этого.
Завершая съёмку, произношу снова заученный текст о том, что фото можно будет получить через десять дней на ресепшен, предоставив чек и договор. Как только модель уходит, и за ним закрывается дверь, хватаю телефон и открываю сообщение от Марка с фотографией Дастина.
Неплохо. Тёмные волосы и голубые глаза, приятная улыбка. Он красивый, и у него ямочки на щеках, делающие его довольно милым. Пока я рассматриваю парня, он звонит мне. В семь часов и одну минуту.
– Привет, – отвечаю я, зажимая телефон между плечом и ухом.
– Привет. Это Дастин.
– Со второго раза я узнала. Ты прости, я, правда, тебя не помню, но Марк сказал, что ты неплохой парень, – забираюсь на стул и сворачиваю фон.
– Ну, раз Марк сказал, то, значит, да. Я неплохой парень, и знаю о тебе многое. О том, что ты рассталась с парнем тоже. Ты о нём целый час говорила, если не больше, насколько он не ценил тебя в этих отношениях и даже не смог дать время, чтобы подумать, хочешь ты их или нет…
Боже мой.
Фон, как и телефон падают на пол из моих рук. Отчего я спрыгиваю со стула и хватаю мобильный.
– Ты там в порядке? Я слышал грохот.
– Пыталась свернуть фон. А что ещё я говорила? Боже, мне стыдно, – закрываю глаза рукой, как будто это может помочь.
– Многое. Я расскажу тебе об этом завтра, к примеру, после работы. Согласна?
– Хорошо. Я заканчиваю в пять, поэтому могу подъехать куда-то, – быстро киваю я. Как я могла говорить такое незнакомому человеку, да ещё и жаловаться ему? Господи, какой ужас.
– Я в силах сам забрать тебя…
– Нет, я на машине. И не собираюсь больше пить, клянусь. Мне так комфортнее, доехать самой и уехать тоже самой. Прости, мне идти нужно, а то на курсы опоздаю. Пришли сообщение о месте встречи, я хочу знать всё, что наболтала. Чёрт, я сгораю от стыда, – стону я, слыша, как парень смеётся. У него приятный смех. Звонкий, а у Николаса он мягкий, грудной, обволакивающий собой.
– Окей, тогда до завтра, Мишель.
– До завтра.
Выключаю звонок и сижу в шоке.
Я не говорила о Николасе ни с кем, кроме подруг и Марка. Это единственные люди, с которыми я, вообще, набралась бы смелости обсудить что-то. А выдать всю свою подноготную о Николасе… Боже, а вдруг я сболтнула лишнего? Вдруг я упомянула о клубе и о теме? Что я натворила?
Быстро собираю фоны и выключаю свет. Меня трясёт от нелепости моих поступков. Как такое может быть? Я готова сейчас же сбежать в другую страну, только бы не знать, что я выкинула вчера. Снова бежать. Я всегда так поступаю. Ухожу, не решив проблему. Нет, я должна измениться. Я не повторю судьбу своих родителей. Я видела, чем всё закончилось. Я не хочу быть похожей ни на свою мать, ни на своего отца. Я должна решить эту проблему сама и понять, почему мой язык настолько развязался, и вся та тихая боль выплыла наружу так неожиданно.
На курсах у меня подгорает всё, что можно и нельзя. Я постоянно отвлекаюсь и полностью погружаюсь в свои мысли, из-за чего меня просто просят уйти, чтобы не довести всё до пожара.
Возвращаясь домой, наспех готовлю себе пасту с грибами и ложусь спать. Вот и всё. А заснуть не получается.
Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
В моей голове появляются воспоминания о том, что Николас говорил мне однажды, оставшись здесь в одну из ночей. О своих чувствах. О своей любви. Когда мне этого стало мало? Ведь в самом начале я даже думать боялась о подобном. Я не допускала мыслей о том, что такой мужчина, как Николас Холд, полюбит меня и признается в этом. А сейчас? Я не довольствуюсь тем, что у меня есть, точнее, было. Я, не успев насладиться его любовью, перескочила к стадии «вить гнездо». Но я не хочу детей. Я не собираюсь их рожать или же не представляю себя в роли невесты. Меня это пугает. Я не готова выходить замуж. Передо мной, действительно, весь мир, и я хочу увидеть его. Я хочу дышать кислородом в разных странах, фотографировать их достопримечательности и смеяться. Не одна. В подобных образах я вижу Николаса. Не тёмную ночь, в которой мы крадёмся с ним в клуб, чтобы он находился там и общался со своими единомышленниками, оставляя меня одну за барной стойкой, а ярким днём, когда светит солнце, и всё открыто.
Я мучаюсь до двух часов ночи, просматривая телефон, и вспоминаю о Саре. Мне стыдно, что я была так резка с ней, но моё мнение не изменилось. Я считаю, что всё сказала верно. Это моё решение. Мой выбор. Почему она винит меня в нём? Почему я не виню её за то, что она простила Райли после того, как он ударил её? Я и слова не сказала по этому поводу, а приняла её сторону, ведь это её чувства и её путь. И мне, может быть, обидно, что она встала на сторону Николаса, так и не узнав, какие жестокие слова он мне сказал при расставании. Да, они коробят меня до сих пор. Он даже не хотел услышать меня. Он просто отрезал меня, выбросил и закрыл дверь. И где он сейчас? Понятия не имею. Но он так и не появился, как и обещал. Действительно, возвращаться сложнее, чем уходить. Чтобы вернуться, нужно иметь веские основания и полностью осознавать обязательства, которые ты берёшь на себя этим действием. Но в данный момент я не готова к ним. Я не хочу любить его больше.
На следующий день утром я надеваю расклёшенную юбку с футболкой и кеды, считая, что это нормальный вид для встречи с Дастином. Я не волнуюсь. По моей коже не бегут мурашки. Я не трепещу от ожидания. Я просто знаю, что в семь часов должна быть в кафе, недалеко от банка, в котором работают Дастин и Марк.
«Ты что, серьёзно решила идти с ним на свидание? Он спрашивает, какие цветы ты любишь!», – приходит сообщение от Марка в полдень.
«Да, серьёзно. И это не свидание, а встреча. Обычная встреча двух людей. Я хочу узнать, что наболтала, будучи пьяной», – отвечаю ему.
«Это ненормально, Мишель. Я всё понимаю, но ты же в курсе, что Николас может ему жизнь испортить?», – приходит через несколько минут.
«Николаса нет в моей жизни, Марк. Если он это сделает, то окончательно убедит меня в том, что я никогда не буду готова продолжать отношения с человеком, который изводит других, наслаждаясь их мучениями. Это для меня больше неприемлемо. Это мой выбор. И все должны его уважать», – меня раздражает то, что все почему-то считают, что я обязана отдать дань памяти Николасу Холду, словно мужу, похороненному после долгих лет совместной жизни. Боже, мы даже года не встречались, чтобы я отчитывалась перед ним. Я хочу пойти на эту встречу и понять, могу ли я двигаться с кем-то другим дальше. Я обязана сравнить отношение к себе двух мужчин. Других я в счёт не беру, потому что все они были до Николаса, и я тоже была другой. Сейчас я изменилась, и мне нужны причины, которые заставляли меня оставаться с Николасом, терпеть его мир и подстраиваться под него всё это время. Я ищу свои чувства или же подтверждение того, что их больше нет.
Завершая работу, получаю свои деньги и расписание на завтрашний день. Утром могу поспать, а вечером успею на курсы кулинарии. Отлично. Две съёмки.
Только сажусь в машину, как мой мобильный звонит, и я вижу номер Адама. Меня пугает то, что он звонит мне. Раньше он не звонил просто так.
– Добрый вечер, – напряжённо произношу я.
– Здравствуй, Мишель, – мягкий голос Адама заполняет динамик.
– Что-то случилось? Тейра? Она что-то выкинула…
– Нет, всё в порядке. Я звоню для того, чтобы сообщить тебе, что отправляю Кэйтлин и Тейру отдохнуть на пару недель на Крит. И я хочу предложить тебе полететь с ними, чтобы отдохнуть.
– О-о-о, спасибо за такое предложение, но я работаю. Мне не дадут отпуск, – облегчённо вздыхаю.
– Хорошо. Амалия тоже остаётся здесь, у неё какие-то дополнительные уроки по рисованию. Она говорила тебе об этом?
– Нет, разговор про это не заходил.
– Я присоединюсь к девочкам через несколько дней, поэтому, пожалуйста, присмотри за Амалией. Она в последнее время чересчур активна. Прости, что прошу тебя об этом…
– Нет, всё в порядке, Адам. Конечно, я присмотрю за ней. Я буду рада, – быстро перебиваю его.
– Спасибо, Мишель. Береги себя, и если я буду тебе нужен, то позвони мне.
– Хорошо, спасибо. Желаю отлично отдохнуть.
– Благодарю, Мишель.
Это прекрасно. Тейра улетит из страны вместе с родителями Амалии и Марка. Может быть, она полностью ощутит себя дочерью в этой семье, чего не смогла дать наша. Меня радует эта новость.
Доехав до нужного места, паркуюсь и выхожу из машины. Оказываясь в кафе, оглядываю гостей и замечаю Дастина. Он именно такой, как на фотографии, присланной Марком. В строгом костюме и с улыбкой, появившейся на лице, когда увидел меня.
– Привет. Не знал, какие цветы ты любишь. Выбрал классику, – парень поднимается и протягивает мне кустовые розы белого цвета.
– Привет, спасибо. Они очень милые. Мне нравятся, – я чувствую себя странно. Я не помню, когда была на нормальном свидании. Хотя это не совсем свидание, а скорее встреча, но всё же. Когда Николас приглашал меня куда-то, чтобы не поругаться, а для наслаждения? Почему мы перестали даже ужинать вместе?
– Так что ты будешь заказывать, Мишель? – Моргаю, непонимающе глядя в голубые глаза Дастина, а затем перевожу взгляд на официантку, ожидающую от меня решения.
Боже. Я выгляжу глупой идиоткой.
– Салат. Какой-нибудь салат и воду, – пожимаю плечами, натягивая улыбку.
– Морепродукты. У вас есть что-то с морепродуктами. Мне они очень нравятся в последнее время. Слишком нравятся, я обожаю готовить королевские креветки и делать с ними итальянскую пасту с травами. Это… – замолкаю и делаю глубокий вдох.
– У нас есть цезарь с креветками, – подсказывает девушка.
– Отлично. Его. Спасибо.
Чёрт, я забыла, как вести себя на свидании. На встрече.
– Ты хорошо готовишь? – Интересуется Дастин.
– Нет, сжигаю всё к чёртовой матери, но с третьего раза кое-что съедобное выходит. На курсы хожу, чтобы не спалить свою кухню, – сдавленно отвечаю я.
Я постоянно избегаю смотреть ему в глаза, а он старается поймать мой взгляд. Мне некомфортно.
– Скажи мне, что за курсы, я тоже туда запишусь. Я перебиваюсь или офисными обедами и ланчами, или же готовой едой из супермаркета. Не умею готовить, вообще. Мой максимум – заварить чай, да и тот из пакетика, – с моих губ срывается смешок.
– Эй, всё в порядке. Я тоже нервничаю, – добавляет Дастин, и я поднимаю на него взгляд.
– Я хочу знать, что наговорила тебе. Мне жутко стыдно за это. Обычно я не болтаю о бывших и не обсуждаю их с незнакомыми людьми, – тихо признаюсь я.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?