Читать книгу "I DRAMA. Когда я не согласилась с правдой"

Диджей говорит:

– Дорогие, прекрасные наши девушки. Иногда мы любим вашу инициативу. Пусть каждая из вас сейчас подойдёт к тому, кто нравится, или, возможно, к тому, кого вы уже любите. Будьте смелее!

Я протягиваю руку тому парню, который мне нравится. Возможно, я его люблю. Точно люблю. Ровным счётом так же как и ненавижу. Он прекрасен и ужасен одновременно. Это невыносимо. Невыносимо помнить то, что помню я. Невыносимо видеть его освобождённым от этих воспоминаний. Это просто несправедливо! Он улыбается и встаёт мне навстречу.

Твоя нежность меня пленила с первых минут,

Окутала навсегда!

Он кладёт свои руки мне на талию, я обнимаю его за шею. Мои красные глаза в облачении графитовых теней. Мы – кадр из душераздирающей драмы. Наша любовь не предполагала других амплуа. Начиная с той дьявольской ночи, когда он всадил нож мне в сердце.

– Почему ты бросила меня?

Где ты была эти дни? Где твоё алиби?

Между нами чёрная дыра. Пропасть. Бездна. Я начинаю подозревать, что причина пропасти между нами не посттравматическая амнезия, а его нежелание помнить. Амнезия как способ начать всё заново. Стереть своё предательство. Я люблю его по-прежнему, так же сильно, как и до той ночи, когда он всадил мне нож в сердце. В машине на следующее утро, когда он приехал ко мне слишком быстро, потому что он ехал не из своего дома, мы совместно договорились этот нож не замечать, но я знала, что он знает, я знала, что он чувствует вину, я упивалась его виноватым выражением лица, его извиняющимся тоном, я купалась в его слабости, а сейчас…

– Ты просто ничего не хочешь помнить, Дима.

Помню смех,

Помню слёзы твои,

Пора принять, что он больше не хочет быть виноватым. Возможно, он не помнит. Возможно, он делает вид, что не помнит. Если первое, то будет очень жестоко напоминать ему об этом. Если второе… Мой гнев и ненависть подступают к горлу, даже когда я просто думаю об этом. Я лелею свою обиду как долгожданного младенца.

– Не хочу. Это обязательно? Можно просто начать всё сначала?

Звёзды таяли, а я тонул в глазах твоих,

И весь мир для нас двоих,

Дышал ожиданием встречи, плёл кокон,

И лишь твои ладони меня не били током*

Я улыбаюсь. Он больше не хочет лелеять моего долгожданного младенца. Я думала, что смогу остановиться, думала, что наполнилась этим пьянящим чувством власти над виновным, но дырявое ведро не наполнишь. Жертве всегда мало. Я вытащила нож из своей груди, и теперь там зияет дыра, через которую выливается всё, чем меня стараются наполнить.

– Я бы очень хотела, правда. Но, видимо, нет.

Просил повторить, но время не остановить,

Прости, обещаю хранить

Остатки нашего с тобою прежнего,

Нежного бережно…*11
  Цитата из песни «Нежность». Исполнитель и автор текста Krec, Артём Бровков. Текст взят из открытых источников.


[Закрыть]

Я смотрю на него и пытаюсь идентифицировать свои чувства.

Я хочу, чтобы он умер.

Я хочу, чтобы он жил вечность.

Мои чувства к Диме – олицетворение аффективной амбивалентности. Влюбиться в него было актом самоповреждающего поведения.

Дима из прошлого заслуживает моей ненависти.

Дима из настоящего – любви.

Есть женщины, виртуозно вворачивающие чувство вины своим мужчинам по самые гланды. Я предпочитаю другой способ излечения. Месть. Или детское «дать сдачи».

Я руководствуюсь принципом неадекватного ответа. Если, например, тебя сильно схватили за руку, оставив синяк, надо взять что потяжелее, например, стеклянный стакан и разбить о голову обидчика, оставив шрам над бровью как вечное напоминание.

Нарушение границ должно иметь жёсткие, порой неадекватные содеянному последствия, иначе это не твои границы, а просто пожелания, не требующие обязательного исполнения.

Я кладу голову на его плечо и закрываю глаза.

Я стою в закрытой кабинке туалета филиала ада. Достаю розовую таблетку из заднего кармана и спускаю её в унитаз. Затем я достаю пачку сигарет из сумки.

Мотаю головой, будто хочу вытряхнуть из неё пару отделов мозга и заказываю ещё одну порцию рома. Дима говорит:

– Ты много пьёшь, поехали домой, – он уводит меня, взяв за запястье.

Я и не хотела выходить из дома в этот день.

Какое-то время спустя, здание Приморского районного суда города Санкт-Петербурга.

– Если честно, я не лезла в их отношения, – я громко хмыкнула, на что судья резко отреагировала, стукнув своим молотком и пригрозив мне удалением из зала суда. – Но могу рассказать одну историю.

Я не хочу это слушать. Я не хочу это слушать. Я не хочу это слушать. Подношу своё левое запястье к носу и делаю глубокий вдох. По-моему, мне нужна помощь психотерапевта.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

На следующее утро Дима везёт меня в институт. Я прогуляла уже четыре дня, решила, что нужно показаться. Я молча тыкаю кнопки в поисках какого-то музыкального сопровождения для нашего сериала «Ничто не забыто. Почти» – Т9 на Love Radio. Это идеальный аккомпанемент к нашей драме. Делаю громче. Смотрю на Диму и кричу ему эту песню в лицо, только чтобы не дать ему сказать то, что он хочет сказать.

Вдох-выдох и мы опять играем в любимых…

Дима делает тише:

– На протяжении всего времени, что мы вместе, Лиза, меня не покидает ощущение, что я должен оправдываться и извиняться. Оправдываться и извиняться.

Он легонько бьёт тыльной стороной ладони по рулю каждый раз, когда произносит «оправдываться» и «извиняться». Я согласна с тем, что он именно должен оправдываться и извиняться. Он обязан это делать, да, я так действительно считаю. До конца своих дней.

Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах…

– Ты спрашивал, почему я бросила тебя? Ты просто забыл, каким мудаком ты был! Я хотела, чтобы ты тогда умер. Вот как сильно я ненавидела тебя тогда, Дима. А ты просто ударился головой, сломал пару костей и забыл. Ну просто замечательно!

Пустой покинуть мир, забыть пустые лица

Я сознательно пытаюсь умалить серьёзность аварии. Удар пришёлся на сторону водителя, левый край капота был полностью вдавлен в салон. Когда я открыла глаза в машине после удара, я не смогла увидеть его из-за кусков искорёженного металла и надутых подушек безопасности. Я увидела только часть его неестественно сложенной правой руки.

Я не верю, что произношу эти слова. Я знаю, что было. Я звонила в больницу. Я узнавала у друзей. Они сдавали для него кровь. Я – нет. В его правой руке установлен металлический штифт и сдерживающие винты можно легко нащупать под кожей. На его теле, от груди до пупка, белый тонкий шрам от разреза. Ему удалили разорванную селезёнку.

На его голове, под волосами, чувствуется след от удара о стойку. Тяжёлая закрытая черепно-мозговая травма, повлёкшая за собой генерализованную посттравматическую амнезию. Он две недели был в коме. У него есть степень инвалидности.

Иногда я заслуживаю, чтобы меня захотели убить.

Прости меня, Дима.

Я ненавижу тебя, Лиза.

Я делаю громче и кричу:

Жить без бед нельзя, да я и не хочу!

И если что случится, то ты прижмёшь к плечу,

Залечишь раны…

– Да? Серьёзно хотела, чтобы я умер?! Что ты такое говоришь, Лиза?

Дима кричит, не сбавляя громкости. Думаю, слышать такое – не самое приятное. Но и нестись с оторванным от реальности галлюцинирующим придурком на скорости сто тридцать километров в час тоже так себе удовольствие, знаете ли. Я несу свою жертву как олимпийский огонь. Я лелею свои обиды как долгожданного младенца. Я знаю, что так жить нельзя. Я не знаю, как это прекратить.

Цилиндры его BMW взвывают. Он смотрит на меня дольше, чем кажется безопасным. Он не смотрит на дорогу. Самоповреждающее поведение. Это игра, в которую он снова меня втягивает. Он не помнит, что я не проиграю. Аня завизжала бы, хватаясь за свои чёрные волосы из рекламы Head&Shoulders, завязанные уродской резинкой в конский хвост. Потому что она омега. Я не произнесу и звука. Мне приходится утверждать свои границы заново. Мне приходится рассказывать ему историю о себе заново. Я хотела избавиться от этого, в итоге я попалась в эту ловушку снова. Я ненавижу историю о себе.

Пройдёт боль, и счастье утопит меня.

Счастье быть с тобой, только тебя любя22
  Цитата из песни «Ода нашей любви». Исполнители и авторы текста Владимир Солдатов и Марина Иванова (группа «Т9»). Текст взят из открытых источников.


[Закрыть]

– Давай закончим это прямо сейчас, – я беру его за руку. – Мне с тобой ничего не страшно. Даже если ты меня убьёшь. Однажды ты это почти уже сделал.

Дима сбрасывает скорость. В его глазах больше нет тьмы. Он старается начать всё с чистого листа. Тот придурок погиб в синей BMW на набережной, как я и хотела. Проблема в том, что я любила того придурка. Он был поставщиком моих страдательных коктейлей.

– Не можешь? Вы все одинаковые, не можете закончить начатое! Я ненавижу тебя!

Внутривидовая агрессия. Аутоагрессия. Вторичная выгода жертвы. Любовь.

Дима останавливается, и я выхожу из машины. Он открыл пассажирское окно и едет рядом со мной.

– Лиза, сядь в машину! О чём ты вообще говоришь?!

Дежавю. Это больше не работает.

Я сворачиваю во двор между домами, чтобы избавиться от него. Избавиться от него. Избавиться от него. Я избавилась от него девятнадцать месяцев назад, пока его мозг не смог восстановить цепочку из событий и людей, предшествующую повреждению коры головного мозга. Но он до сих пор не смог выстроить из этих хронологических цепочек причинно-следственную. Любая случайность – это закономерность, если рассматривать её в глобальном масштабе. Любая случайность – это часть статистики. Если на дороги города выехало сто машин, то три из них попадут в аварию. Для трёх конкретных неудачников эти происшествия – случайность. Для управления ГИБДД – это закономерная статистика. Когда астероид покинул свою орбиту, то динозавров уже можно было считать вымершими. Когда Дима послал мне воздушный поцелуй, несколько жизней уже были потеряны.

Вечером того же дня я вернулась в ад. Я снова стою на краю танцпола и жизней в ужасном филиале ада, который забирает души. Я пью виски с колой. На мне чёрный кроп-топ с имитацией лифа из плотной курточной ткани и объёмная юбка из той же ткани, нашитая на обтягивающий трикотажный подъюбник и выглядит будто держится на весу. Как и моё моральное равновесие. Я не выгляжу хорошей девочкой. Я снова курю.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – ко мне подходит Серёжа.

– А у тебя ничего в жизни не меняется, да? – грубо отвечаю я.

Он не рассказывал обо мне Диме. Не напомнил о моём существовании. Будто меня никогда и не было. Все его друзья хотели бы забыть меня. Я нарушила их идиллию.

Я ненавижу тебя, Серёжа.

Я допиваю свой виски и иду к бару, где стоят парни с нарушенным обратным нейрональным захватом. Один из них оплачивает мою следующую порцию анестезии. Серёжа достаёт телефон и пишет. Я вырываю телефон из его рук:

– Тебе нравится быть его шестёркой? Пошли лучше танцевать.

Я обнимаю его за шею и пою вместе с Рианной. Знаю, что он расскажет это Диме.

Будто я нахожусь в рехабе,

Детка, ты моя болезнь

Он отталкивает меня и вырывает телефон. Я знаю, что он уже написал Диме.

– Боишься его? – я пафосно смеюсь, пытаясь вызвать в нём хоть какое-то сопротивление своей роли омеги. Но его всё устраивает. Не все омеги хотят стать альфой.

Я выпиваю следующую порцию виски, отдаю пустой стакан Серёже и теряюсь в толпе оболочек, чьи души уже забрал дьявол. У меня сегодня карт-бланш на самоуничтожение. Алкоголь и наркотики – это виды самоповреждающего поведения. Я танцую с закрытыми глазами и поднятыми наверх руками в толпе бездушных оболочек. У каждого из этих людей, наверное, была веская причина, чтобы уйти от этой реальности, расплатившись за это своей жизнью.

Ко мне подходит парень со светлыми глазами. На нём белая рубашка, голубые джинсы и белые кеды. Напоминает мне Сашу. Он подходит ко мне, будто знает меня, кладёт свободную руку мне на талию, я кладу руки на его плечи. Никогда и ни при каких обстоятельствах, кроме ночного клуба и алкогольного опьянения, мы не повели бы себя таким образом.

– Не хочешь уехать отсюда? Мы с друзьями сюда случайно попали, здесь ужасно.

Я беру его ром и допиваю. Он улыбается.

– Да, здесь отвратительно! Ненавижу это место! – кричу я ему на ухо, продолжая танцевать.

К нему подходят его друзья: и парни, и девушки. Они выглядят весёлыми и дружелюбными. У них есть души, это видно по их глазам. Им здесь не место. Парень протягивает мне руку:

– Ну что, поехали?

– Да!

Я даю ему руку и ухожу за ним, продолжая танцевать. Он смеётся. Проходя мимо Серёжи, я показываю ему средний палец и кричу:

– Отправь ему ещё это!

Весёлая компания людей, у которых есть души, стоит на обочине дороги у филиала ада, чтобы поймать попутку. Я пьяна. Нарушенная координация и затуманенные мысли. Как и положено в такой ситуации, пытаюсь найти сигареты в своей сумке и приговариваю что-то про несправедливость этого мира себе под нос. Никто не хочет подвозить весёлую компанию, машины одна за другой проезжают мимо. Кто-то предлагает разделиться на пары и ловить машины по отдельности. Я предлагаю выдать этому человеку Нобелевскую премию. Первая пара быстро поймала какой-то Volkswagen. Теперь очередь моей пары с парнем, чьё имя я не знаю или не помню. Вроде бы мы познакомились, пока стояли здесь. Он стоит на обочине дороги с поднятой рукой, а я стою рядом в своём костюме женщины-кошки из секс-шопа, облачённая в дым «Парламента». Я прекрасна и очень органична в собственной драме. Рядом с нами останавливается чёрная машина с тонированными стёклами.