Читать книгу "История географических карт"
Изобретение геометрически точной и «конформной» проекции, о которой много лет мечтали все моряки, было слишком значительным достижением, чтобы на приоритет в этом деле претендовал только один человек. Райт, например, отдавал должное Мартину Кортесу и писал, что тот предложил сходную с меркаторской проекцию во второй главе своей книги «Краткое изложение сферы и искусства навигации» (Breve Compendio de la esfera y de la arte de navigar), 1551 г., но в тексте книги подобное предложение отсутствует. Меркаторова заявка на бессмертие подкрепляется существованием единственной уцелевшей копии его карты 1569 г., которая хранится в Имперской библиотеке Парижа. Ее факсимильное изображение опубликовал Жомар в «Памятниках географии» (Monuments de la geographie). Уильям Барлоу, вероятно, первым сумел ясно объяснить, как построить такую карту геометрически, хотя он никогда не приписывал себе авторство идеи.
«Некоторые ошибки» Эдварда Райта можно рассматривать как первый практически верный трактат по навигации. Во многих отношениях эта книга отмечает поворотный пункт в науке составления морских карт. Райт немного болезненно относился к вопросу о своем долге перед Меркатором. Даже в предисловии к своей книге он пишет, что «действительно из-за карты Меркатора» возникла у него идея поправить «такое множество ужасных ошибок и нелепостей на обычной морской карте. Но способ, как это следует делать, – добавляет он, – я не заимствовал ни у Меркатора, ни у кого-то другого».
Сам Райт тоже изготовил карту мира по способу Меркатора и издал ее примерно в то время, когда заканчивал писать книгу. Но вместо того чтобы идти приложением к «Некоторым ошибкам», эта карта появилась сперва в «Основах навигации» (Principall Navigations) Ричарда Хаклюйта в 1598 г. Почему – мы не знаем. Голландский гравер Иодокус Хондиус, который вместе с Райтом работал над его картой, в свободное время создавал карту собственную. Он напечатал и опубликовал ее в Голландии в 1597 г. (на год раньше, чем вышла карта Райта) вместе с пояснением, сильно напоминавшим текст самого Райта, но без ссылки на Райта и без какого бы то ни было упоминания о нем. В письме к Райту он объяснил столь необычайное совпадение. «Я собирался, – писал он, – опубликовать его под вашим именем, но я боялся, что вы будете этим недовольны, так как я не слишком хорошо перевел его на латынь».
Вне зависимости от авторства, картографическая проекция, придуманная Меркатором и отшлифованная Райтом, не потеряла своей практической ценности даже через три с половиной сотни лет. По простоте и практичности она превосходит все остальные проекции. Параллели и меридианы на ней всегда пересекаются под прямым углом. С помощью транспортира навигатор может измерить на любом меридиане угол, который его курс образует с любым другим меридианом. На ней можно проложить компасный курс по розе ветров в любую часть карты и смело плыть этим курсом. Имея под рукой таблицу меридиональных частей, можно скорректировать расстояние на любой широте, но даже и без таблицы мореплаватель может уверенно следовать нужным курсом и твердо знать при этом, что рано или поздно доберется до нужного места. Меркаторская карта «конформна». Это значит, что искажения, где бы они ни возникали, пропорциональны; таким образом, в пределах узких широтных полос формы не искажаются, и если масштаб любой такой полосы увеличить или уменьшить, то изображение в точности совпадет с соответствующим участком любой другой меркаторской карты. Искажение расстояний и размеров – главный недостаток проекции – сильнее всего в тех широтах, с которыми моряки меньше всего имеют дела, – в полярных районах.
Идеальной карты не существует. Каждая проекция вынуждена жертвовать точностью и терпеть искажения того или иного рода. Однако как навигационный инструмент меркаторская карта намного превосходит все остальные. При жизни автора меркаторская карта не вошла в практику моряков; вообще неясно, когда она стала стандартом морской карты, каковым остается до сего дня. Однако примерно в 1630 г., когда главным центром торговли морскими картами и лоциями был французский портовый город Дьеп, большая часть продаваемых там карт была изготовлена в меркаторской проекции.
Поиски материальных свидетельств существования карт до 1300 г. до сих пор остаются безрезультатными. После 1300 г. внезапно появляются сразу несколько экземпляров полной карты Средиземного и Черного морей – и никаких указаний на то, кто их изготовил и на основании каких данных. Но эта карта слишком точна и детальна, чтобы быть результатом работы только одного человека или даже группы навигаторов; данные для нее невозможно было собрать за одно поколение, слишком уж велика площадь и сложны детали. В течение трех веков, с 1300 по 1600 г., эту карту неизвестного происхождения копировали снова и снова почти без изменений и нововведений. В результате она стала своего рода стандартом изображения Средиземноморья и, как таковая, могла бы вызвать среди моряков много путаницы, если бы не тот факт, что она была поразительно точна. Несмотря на то что на этой карте отсутствовали параллели и меридианы, да и составлена она была без какой бы то ни было определенной проекции, Норденшельд указывал на сильное сходство между контурами земель на ней и на современной карте этого региона в меркаторской проекции. Может ли быть, что какой-то древний картограф открыл для себя тайну конформной проекции и либо намеренно скрыл свое имя, либо утратил его из-за какого-то копииста, которому показалось, что подпись автора только загромождает картину? Весьма вероятно.
Стандартные портоланы, или карты для отыскания гавани, изготовляли в основном картографы и навигаторы в Каталонии на северо-востоке Испании и в Италии. Некоторые внутренние данные, по всей видимости, свидетельствуют о том, что стандартная карта возникла в Генуе как компиляция небольших карт ограниченных участков побережья. Их составляли местные рыбаки и шкиперы мелких каботажных судов, постоянно ходившие вдоль одних и тех же знакомых мест. Эту карту почти всегда рисовали на пергаменте – либо на цельной шкуре, либо на отдельных кусках (листах), которые приклеивали к тонким доскам и объединяли в портоланный атлас. Исполняли ее всегда очень тщательно, линии проводили тонкие и четкие. Почти все сохранившиеся экземпляры раскрашены; при этом в выборе цветов существовали устоявшиеся традиции. В ход шли черная, красная, зеленая, синяя и желтая краски, а иногда еще золотая и серебряная фольга. Красное море почти всегда рисовали красновато-коричневым. Родос обычно закрашивали красной краской и отмечали белым крестиком. Географические названия подписывали черными буквами, но несколько произвольных названий могли быть красными. Красный цвет не означал при этом размеров города или его значения как торгового центра, скорее наличие безопасной гавани, где можно добыть воду и продовольствие.
Хотя карты-портоланы были придуманы и создавались исключительно для моряков, на самых ранних из них нет розы ветров. В каталонском портоланном атласе, датированном 1375 г., имеется всего одна роза ветров, а портоланы Пинелли рисовались на готовой сетке румбовых линий, или локсодромов, образующих базовую сетку. На такой сетке удобно было работать копиисту, а навигатор мог направлять по ней свой корабль. Цвета здесь тоже были стандартизированы для удобства. Восемь главных ветров и румбовые линии проводили черным цветом; половинные ветра – зеленым, а четвертные – красным.
На кожаную ленточку, напоминающую портновский сантиметр, небрежно наносили масштабные деления. Имея в виду ту тщательность, с которой рисовали саму карту, можно сделать вывод, что все без исключения, в том числе и сам рисовальщик, не слишком-то доверяли этому масштабу. Зато розы ветров и локсодромы всегда выводили ровно и чисто; на уцелевших до наших дней экземплярах они и сейчас остаются прямыми и ровными, несмотря на то что кожа за столько веков ссохлась.
Острова и береговые скалы часто рисовали как бы в перспективе, сильно преувеличивая их размер, – видимо, для пущего эффекта. Мели обозначали так же, как на современных картах. Прибрежными деталями никогда не пренебрегали, зато внутренние особенности, такие как города, горные цепи и дороги, часто обозначали кое-как или игнорировали вовсе. Географические названия вдоль берегов обычно столь многочисленны, что их трудно разобрать. Язык карты – почти всегда латынь, хотя сохранилось и несколько экземпляров с каталонской легендой, а язык еще нескольких прослеживается до древних итальянских диалектов, бытовавших в прибрежных городах.
Компасные розы, указывавшие как истинный, так и кажущийся север, появились на морских картах довольно поздно. Самый ранний известный компасный круг, где указано магнитное склонение компаса, изображен на карте «Введения в космографию» (Cosmographiae introductio) Апиана, отпечатанного в Ингольштадте в 1529 г. Если говорить о морских картах, то впервые склонение было показано в «Атласе Средиземного моря» (Caertboeck vande Midlandtsche Zee) Виллема Барентсзона (Баренца), изданном в Амстердаме в 1595 г.
Наиболее полные портоланные атласы XIV и XV вв. включали в себя: 1) карту мира, обычно овальную; 2) морские карты местного характера, например карты отдельных бухт и коротких участков береговой линии; 3) отдельные карты Адриатики, Эгейского и иногда Каспийского морей; 4) карту Средиземноморья (стандартную). Часто в атласе содержались также наброски к лоциям, календари – как астрономические, так и астрологические – и иногда таблицы лунных циклов. Все эти сведения, наряду с медицинскими и астрологическими советами, входили в «Морской альманах» средневекового моряка. В 1436 г. Андреа Бьянко, командир венецианской галеры, составил портоланный атлас, в который наряду с традиционными таблицами включил указания по навигационному счислению пути – как при подъеме галсами против ветра, так и при движении по ветру. А в верхнем углу одной из его карт находится таблица разностей широт и отшествий (toleta de marteloio) и краткие указания (raxon de marteloio), как ею пользоваться.
Одним из наиболее плодовитых картографов XVI в. был Баттиста Аньезе, работавший в 1536–1564 гг. Его имя известно нам только по его изделиям – морским картам и портоланным атласам с подписью и датой. Его роль в истории картографии долгое время вызывала ожесточенные споры. Тем не менее по мастерству исполнения и изысканности рисунка его карты не уступают лучшим образцам того времени. Известно около шестидесяти его атласов в среднем по десять карт в каждом, а всего он мог изготовить до ста атласов. Трудно представить себе, чтобы тяжеленным томом карт, нарисованных на самом дорогом пергаменте и раскрашенных прекрасными яркими красками, а также серебром и золотом, действительно пользовались в море. Такой поступок выглядел бы по меньшей мере экстравагантным. Более того, масштаб карт Аньезе настолько мелок, что ни по одной из них невозможно проложить курс. Но даже если бы масштаб не был таким мелким, а чудак-владелец действительно взял бы такую дорогую вещь с собой в море, проку от этих карт было бы немного. На самом деле это скорее сухопутные карты, нарисованные в манере морских карт-портоланов; на них, особенно на поздних, гораздо лучше изображена суша, чем море.
Насколько мы можем судить, картографические работы Аньезе совершенно неоригинальны. Тем не менее его карты – не просто произведения искусства, они важны для нас как исторические документы, на которых отразилось немало новых открытий. Кроме того, Аньезе возродил традицию рисовать контуры земель поверх готовой сетки параллелей и меридианов. Он был изобретателен и предприимчив. Его ранние атласы, как большинство портоланов, посвящены Средиземному и Черному морям, но на более поздних картах можно увидеть многие открытия, сделанные испанцами и португальцами в Новом Свете и на азиатском Дальнем Востоке.
Историки потратили много времени, пытаясь выяснить, откуда Аньезе брал информацию о новых открытиях. Сам Аньезе об этом не сообщает. Судя по всему, именно он первым показал на карте открытия Франсиско де Улоа 1539–1540 гг., а также открытия Маркоса де Низа в тех местах, где сейчас расположены Аризона и Нью-Мексико.
В списке морских карт и картографов, работавших до 1500 г., огромное количество пробелов. На самом деле это просто «список уцелевших», из которого нельзя делать какие бы то ни было выводы. Однако, отчасти благодаря именно небольшому количеству дошедших до нас карт, мы можем, по крайней мере, догадываться о том, какими методами пользовались картографы в разные периоды времени, какого качества карты они составляли и сколько примерно важных материалов было утеряно. До 1500 г. отпечатано было всего несколько карт-портоланов. Самая ранняя из дошедших до нас – работа Альбина де Канепа, листовая карта, отпечатанная на пергаменте. Единственный известный экземпляр ее хранится в Миланской библиотеке. Первое время печатные карты не пользовались особенной популярностью, несмотря даже на то, что многие из них создавались на основе рукописных портоланов, а иногда просто копировались с них. Еще в 1612 г. один редактор писал: «Среди многих лоцманов существует мнение, что лучше пользоваться рукописными картами, чем теми, что отпечатаны; считается, что писаные карты гораздо лучше и совершеннее…» Даже через сто пятьдесят лет существовал еще спрос на экземпляры стандартной рукописной карты Средиземноморья, а издателям печатных карт все еще приходилось бороться за то, чтобы их изделия рассматривали как безопасные и надежные инструменты навигатора.
С открытием Нового Света за Западным морем изготовление карт превратилось в прибыльный бизнес. До 1500 г. Колумб успел трижды сплавать туда; Кабот открыл североамериканский материк; Охеда, Ниньо и Герра, Пинсон и Диего де Лепе исследовали побережье Южной Америки. В этом году Пинсон, как говорят, видел мыс Святого Августина, а Кабраль высадился в Южной Америке. Богатств, которые потекли в Европу из Нового Света, было достаточно, чтобы сделать Новый Свет – не важно, считать ли его частью Азии или «Землей Святого Креста» (Terra Sanctae Crucis), – интересным для европейских монархов. Королева Изабелла считала эту часть света собственным частным владением. При ее дворе Америку официально называли Las Indias. По приказу испанского правительства в Севилье, Кадисе и Палосе были снаряжены экспедиции на запад; на запад вообще можно было отправляться только из одного из этих трех портов, и только с королевского позволения. Была организована школа для штурманов-басков с Бискайского залива, где обучали в первую очередь гидрографии и навигации.
Декретом от 20 января 1503 г. была сформирована Палата по делам Индий (Casa de la Contratacion de las Indias). Палата играла роль одновременно торгового совета и гидрографического управления. Целью ее деятельности было регулирование торговых отношений с заморскими землями, особенно с Новым Светом. Заграничная торговля стала чуть ли не синонимом навигационного искусства, и потому палата получила право экзаменовать штурманов и капитанов и выдавать им лицензии, надзирать за картированием всех новых земель и устанавливать законы, регулирующие мореходство в великом Западном море. «Ее юрисдикция столь же широка, – писал Веития Линахе, – сколь бескрайна ее территория; ее власть настолько чрезвычайна, что она заняла место Совета и действует как таковой не только в отношении пошлин и военных дел, причем приказы поступают в нее непосредственно от короля; ее богатства таковы, что никто в Европе не может с ней сравниться; ее кредит столь высок, что ни одно частное лицо не может похвастать таким же; ее величие таково, что она ведает назначениями всех офицеров, включая адмиралов Королевского флота и гражданских магистратов; она выдает разрешения кораблям, плывущим в любой порт, и рассылает посыльные суда по своему усмотрению». Вот какой была Палата по делам Индий.
Декрет от 8 августа 1508 г. объявил о создании отдельного географического и космографического департамента палаты – возможно, первого гидрографического учреждения в истории. Одной из главных его функций стала организация картирования Нового Света; следить за исполнением этой функции должен был специальный совет. Но, несмотря на все приказы и предосторожности, купцы, искатели приключений и джентльмены удачи со всего мира стремились в Новый Свет, не обращая внимания на права Испании и ее претензии на первенство в западном мире. Формировались торговые пути, которые были иногда лучше и рентабельнее, чем те, что прокладывали штурманы по приказу кастильского королевского дома. Если купцу не удавалось получить разрешение отплыть в Америку из испанского порта, он просто уводил свой корабль в какой-нибудь иностранный порт, снаряжал и выходил в море без лицензии – а куда, монарх той страны просто не знал, да и не интересовался. Что касается карт, то нелегальная торговля ими, без сомнения, процветала во всех крупных портах; причем торговали не стандартными устаревшими картами, а последними новинками, составленными в прошлом месяце приятелем приятеля, которые человек готов был продать (разумеется, исключительно приятелю) за определенную цену. Морские карты ушли в подполье.
Чтобы поддерживать видимость контроля над картированием новых территорий, испанское правительство выпустило приказ составить эталонную карту (Padron Real). За ее составлением должна была следить хунта, или комиссия штурманов под руководством главного штурмана, которым в 1500 г. был Америго Веспуччи. Членами комиссии стали такие знаменитые навигаторы, как Хуан Диас де Солис и Винсенте Яньес Пинсон. Официально эталонная карта создавалась только для того, чтобы избежать путаницы и противоречий между картографами и дорогостоящих ошибок навигаторов, ходивших по Западному морю. Слишком уж много поступало ложных донесений и неверных данных, которые затем попадали на карты. Проверить истинность и точность сведений не представлялось возможным, поскольку значительная часть их поступала из сомнительных источников. Однако эти благородные объяснения мало кого обманули. По словам Веития Линахе, официальные карты, составленные палатой, хранились в сундуке с двумя замками и двумя ключами; один из ключей находился у главного штурмана, второй – у главного космографа. После того как Себастьян Кабот – один из многих иностранных экспертов, служивших испанскому правительству, – попытался продать секрет мифического пролива Англии и Венеции, а фавориты Карла V начали хвастаться тем, что знают более короткий путь к Молуккским островам, все стало ясно. Его величество издал приказ, запрещающий всем чужакам (то есть иностранцам) служить на испанских кораблях штурманами и помощниками штурмана.
Тем временем работа над эталонной картой продвигалась вперед. Вероятно, это была крупномасштабная карта для стены старого дворца Алькасар в Севилье. Предполагалось, что она должна охватывать «все земли и острова Индий, до той поры обнаруженные и принадлежащие короне». Всем штурманам было предписано наносить на свои карты «любую землю, остров, залив, гавань и другие вещи, новые и достойные внимания». Сразу же после возвращения в Испанию штурман обязан был предъявить свою карту, должным образом оформленную, главному штурману. Ни один штурман не имел права пользоваться какими бы то ни было картами, кроме официальной правительственной, под угрозой штрафа в 50 дублонов. В 1527 г. эталонная карта Padron Real стала называться Padron General. Она была поручена заботам президента и судей Палаты по делам Индий; главный штурман и правительственные космографы палаты должны были проверять (редактировать) ее дважды в год. Однако были моменты, когда эту карту пересматривали дважды в месяц – после встречи главного штурмана с другими штурманами, картографами и космографами.
Мало того что коммерческие издатели карт подвергались жесткому правительственному контролю, им еще приходилось сидеть тихо и наблюдать, как действует чудесная и удобная монополия на торговлю картами. Надзор за эталонной картой был доверен Хуану Веспуччи, племяннику Америго, и Хуану Диасу де Солису. Они же должны были контролировать продажу всех ее копий по установленной палатой цене. Во многих отношениях эта монополия была пагубной. Во-первых, некачественные копии и подделки всегда можно было купить – и дешево. Во-вторых, палата получала лишь небольшой процент поступавшей из Индий информации. Снаряженные на частные средства экспедиции, выходившие в море без лицензии, собирали огромное количество сведений о Новом Свете, но, естественно, не думали делиться ими с палатой. Никто в правительственных кругах не мог знать заранее, откуда отправится следующая экспедиция. Ходили дикие слухи о кораблях, груженных драгоценным железным или красильным деревом или индейцами для продажи в рабство, но при попытке что-либо выяснить правительственные чиновники натыкались на молчание. Третье зло проистекало непосредственно от монополии, которой пользовались главный штурман и его коллеги. «Вам следует знать, – писал Теодосио, – что все карты и морские инструменты должны быть проверены главным штурманом следующим образом:
Если штурман или капитан намеревается предпринять путешествие в Индии, он должен показать свои принадлежности главному штурману, чтобы последний мог видеть, находятся ли они в исправном состоянии; под коими [принадлежностями] подразумеваются карта, компас, астролябия и описание маршрута. А поскольку главный штурман не только коллега картографа, но и большой его друг, то если карту или инструмент изготовил кто-то другой, главный штурман, видя, что это работа не его компаньона, объявляет их тут же непригодными к использованию и отказывает в выдаче сертификата на том основании, что эти принадлежности необходимо еще раз тщательно обследовать. После этого он долгое время держит карту и инструменты в своем доме и в конце концов не дает ни своего одобрения, ни разрешения пользоваться ими, как бы хороши они ни были. Причина в том, что он не хочет, чтобы кто-нибудь, кроме его компаньона, изготавливал вещи для моряков. А поскольку это известно, никто их и не хочет делать, как бы искусен он ни был, поскольку никто их не купит из страха навлечь на себя враждебное отношение главного штурмана и его компаньона. Я говорю это как непосредственный свидетель».
Несмотря на угрозы и обещания, эта первая попытка создать крупномасштабную карту побережья и гаваней Нового Света блистательно провалилась. Но сам факт такой попытки и ее исход иллюстрируют общую тенденцию развития картографии и важность морских карт в мировых делах. Навигаторы неохотно доверяли бумаге свои открытия, а в результате хороших печатных карт всегда было мало. Часто между самим открытием и появлением на карте его результатов проходило значительное время – от двух до двадцати лет. В то же время издатели карт – как морских, так и сухопутных – часто были отрезаны от единственного надежного источника информации – участников экспедиций и авторов открытий, а также навигаторов, которые бывали в тех местах и видели все своими глазами.
Пока Испания и Португалия были заняты богатствами Индий и спорами о правах и привилегиях в Новом Свете, голландские корабли спокойно курсировали между Лиссабоном и северными портами Европы и Британских островов, развозя сокровища Востока. Голландские шкиперы изучили побережье и гавани, преобладающие ветра и течения, рифы и мели Западной Европы так, как их никто и никогда не знал прежде. Карты и лоции были важными инструментами их ремесла, и закономерно, что именно голландцы издали первый систематизированный комплект карт, переплетенный в единый том. Этот атлас составил и опубликовал Лукас Вагенер из Энкхёйзена в Зюйдер-Зе и назывался он «Зеркалом мореплавания» (Spieghel der Zeevaerdt).
На посту сборщика морских пошлин в родном порту Вагенер не покрыл себя славой. Более того, с этой должности его попросили. Он обратился к комиссарам Генеральных Штатов за займом в пять сотен гульденов на открытие издательского дела, но комиссары отказали ему, несмотря на поддержку всего населения города. Со временем ему все же удалось собрать необходимую сумму, и в 1584 г. вышел первый том «Зеркала» с «разрешением» или «привилегией» его величества и Совета Брабанта. Несмотря на неудачное начало, морской атлас Вагенера напечатал в Лейдене Кристоф Плантен, один из лучших печатников. В первом томе было двадцать три разворотных карты ин-фолио, которые выгравировал на меди Иоаннес Дутекюм (Ян Ван Дут) по оригинальным и исправленным чертежам Вагенера. Карты охватывали маршруты плавания вдоль западных берегов Европы от Зюйдер-Зе до Кадиса. И, кстати говоря, Плантен использовал для этих карт особо качественную бумагу, которую покупал первоначально для печати большого испанского сборника церковных песнопений. «Зеркало мореплавания» ожидал беспрецедентный и мгновенный успех. В ответ на популярность первого тома Вагенер выпустил второй; его тоже отпечатал Плантен. На этот раз том был посвящен Штатам Голландии, и объект посвящения спешно пожаловал автору пенсион в пятьсот фунтов. На следующий год вышло второе издание завершенной работы, и к этому моменту иностранные издатели тоже начали проявлять интерес. Чарлз Говард лорд Эффингем, лорд-адмирал Англии, привлек внимание Тайного совета ее величества к публикации Вагенера. Совет решил, что в такой вещи давно назрела необходимость. После рассмотрения и обсуждения всех факторов, имеющих к ней отношение, «значительные персоны сочли, что работа достойна быть переведенной и напечатанной на языке понятном всем нациям». Энтони Эшли получил заказ на перевод текста и географических названий на английский. «Зеркало мореплавателей, впервые изготовленное и изданное в разнообразных точных морских картах знаменитым навигатором Лукасом Вагенером из Энкхёйзена» было издановЛондоне в 1588 г. Карты этого атласа, полностью выгравированные заново, были среди первых гравюр по меди, изготовленных в Англии. Гравировали их, однако, иностранцы – Иодокус Хондиус, Иоханнес Рутлингер, Августин Ритер (который проиллюстрировал это издание рисунками испанской Армады) и Теодор де Бри, один из наиболее плодовитых и успешных европейских граверов.
Заголовок английского издания теперь выглядел так: «Зеркало мореплавателей, в коем ясно можно видеть курсы, высоты, расстояния, глубины, промеры, приливы и отливы, подъемы дна, скалы, пески и мели с отметками о вхождении в бухты, гавани и порты большей части Европы…» Имя автора постепенно превратилось в синоним любого сборника морских карт, и в Англии слово «ваггонер» обозначало именно это. Во Франции такие сборники называли «шаретье».
В картах Вагенера нет поразительных нововведений, за исключением, возможно, перспективных изображений заметных мысов, которые должны были помочь навигатору добраться до порта. В некоторых отношениях его карты не отвечали даже высокому стандарту качества, установленному итальянскими и каталонскими картографами столетием раньше. Но зато атлас Вагенера пришелся чрезвычайно ко времени. Он появился на рынке именно тогда, когда в нем нуждались и европейские державы, и королева Англии. В нем содержались не только рабочие карты, но и краткая лоция на территории, где шла постоянная острая борьба: все западное побережье Европы, Балтика, Северное море и Ла-Манш. Так что к тому времени, когда Лукас Вагенер получил издательскую лицензию от короля Филиппа II и от Штатов Голландии и Зеландии, а также подготовил к печати все листы атласа, рынок был готов. Следует отметить также, что «Зеркало» было практичным во всех значениях этого слова. Кроме карт и лоций, Вагенер снабдил читателей таблицей склонений Солнца на четыре года и каталогом голландских географических названий с испанскими, французскими и английскими эквивалентами. Именно в «Зеркале» была впервые напечатана лоция восточного побережья Швеции до Стокгольма.
В 1592 г. Вагенер опубликовал второй морской атлас под названием «Сокровище мореплавания» (Thresoor der Zeevaerdt). Этот доработанный труд был заново отредактирован и опубликован в Лейдене зятем Плантена Франсуа Ван Рафелингиеном. У Вагенера к этому моменту уже была устоявшаяся репутация, поэтому и Генеральные Штаты, и Штаты Голландии не отказали ему в формальном признании и соответствующих денежных грантах за оказанные услуги «и услуги, которых от него ожидают в дальнейшем». В «Сокровище» лоции были значительно более детальными, чем в «Зеркале», особенно в отношении Северной Европы. В частности, там можно было найти подробнейшие описания Шетландских и Фарерских островов и северного побережья России вплоть до острова Вайгач и Новой Земли. Вдоль этого северного пути, говорит автор, можно было бы добраться до богатых земель Китая вчетверо быстрее, чем испанцы и португальцы, которым приходится огибать мыс Доброй Надежды.
Еще сто лет после первой публикации «Зеркала мореплавания» по всей Европе выходили «ваггонеры» всех сортов и размеров. Собственное творение Вагенера выдержало множество изданий; кроме того, встречались и имитации его работ самого разного качества. Между 1608 и 1629 гг. вышло шесть изданий «Света мореплавания» (Licht der Zeevaerdt) Виллема Янсзона Блау, а между 1623 и 1658 гг. – двенадцать изданий его же «Зеркала моря» (Zeespiegel). Заголовок любого атласа был полон драматизма и обещал читателю не меньше чем любое современное средство от всех болезней. «Волшебная Морская Колонна» (The Fierie Sea-Columne) Якоба Колома; «Молния, или Морское Зеркало» (Lightning-Columne or sea-Mirrour) Питера Госа; «Ясная Северная звезда, или Морской атлас» (The Clear-Lighted North-Star or Sea Atlas) Иоханнеса Ван Лоона. Но, несмотря на сильную конкуренцию, в XVI, XVII и начале XVIII в. наибольшей популярностью пользовались «ваггонеры» первого автора, Вагенера. Ими пользовались все голландские, французские, английские, скандинавские и немецкие навигаторы, ходившие между Канарскими островами и Шпицбергеном. Во Франции, согласно приказу Ришелье, каждый штурман должен был «доказать свое знание морских инструментов и голландских книг-лоций».
В ответ на монополию голландцев в отношении морских карт и атласов англичане опубликовали в 1715 г. атлас «Английский лоцман. Часть I. Описание морских берегов, полуостровов, мысов, заливов, дорог, гаваней, рек и портов, вместе с промерами песчаных отмелей, скал и прочих опасностей южной навигации вдоль берегов Англии, Шотландии, Ирландии, Голландии, Фландрии, Испании, Португалии к устью пролива, с берегами Берберии и дальше к Канарам, Мадейре, Кабо-Верде и островам Запада». Английские карты покрывали ту же территорию, что и голландские «ваггонеры», но выгравированы были хуже. Информация во многих случаях была взята из сомнительных источников. Тем не менее «Английский лоцман» стал сильной заявкой на часть издательского рынка морских карт. Правительство сделало ее еще сильнее, запретив дальнейший ввоз в Англию голландских карт и атласов. «Английский лоцман» вышел в четырех «книгах», причем четвертой было «Описание вест-индской навигации от Гудзонова залива до реки Амазонки».
