Текст книги "На десятом небе"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-desyatom-nebe-7729.jpg)
Автор книги: Луанн Райс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Луанн Райс
На десятом небе
Глава 1
Еще одна осень пришла в Форт-Кромвель, штат Нью-Йорк, и Сара Талбот встречала ее здесь. Она сидела на переднем крыльце своего небольшого белого дома, пила яблочный чай с корицей и думала, что делать дальше. Ребята из колледжа, живущие по соседству, мыли машину, и брызги из шланга попадали ей в лицо. Закутанная в красный плед, она откинула голову, подставив лицо солнечным лучам, и представила себе, будто это капли соленой воды, а она сама – дома на острове Элк.
Голубой «седан» медленно ехал по дороге. Он был похож на муниципальный, принадлежавший какому-нибудь тайному сотруднику полиции или уличному инспектору. Сбоку было написано «Форт-Кромвеля ВНА». Автомобиль припарковался рядом с домом Сары, и из него вышла элегантная женщина невысокого роста, одетая в пальто белого цвета.
Сара улыбнулась, увидев ее:
– Что вы здесь делаете?
– Ничего себе приветствие, – сказала приходящая медсестра.
– Я думала, мы с вами все закончили, – смутилась Сара.
Одной рукой поддерживая плед, другой она машинально взъерошила стриженые светлые волосы.
– Закончили? Да моя дочь убила бы меня. Кроме того, я друзей не бросаю!
– Я ваш пациент, Мэг.
– Была им, Сара. Была. А сейчас мы приехали, чтобы взять тебя на прогулку.
– Прогулку? Куда… – начала Сара.
Взглянув на машину, она заметила на заднем сиденье Мими. Та водила рукой по стеклу, приклеивая один ярко-розовый знак к другому. На серебристом фоне появилась надпись: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!
– С днем рождения! – сказала Мэг, наклоняясь, чтобы обнять ее.
Сара встала навстречу и уловила аромат лимонного шампуня. В карманах Мэг позвякивали ключи, ручки и стетоскоп. Разноцветный пластмассовый медвежонок был приколот к халату над табличкой с именем медсестры.
– Как вы узнали? – растроганно спросила Сара.
Сегодня был ее тридцать седьмой день рождения, но не было гостей, открыток и телефонных звонков от родных.
– Я читала твою медицинскую карту, – сказала Мэг, улыбнувшись. – Пойдем…
* * *
Уилл Берк стоял в ангаре. На его голове красовался капюшон «Ацтека Пайпера». Осенний сезон был напряженным, поэтому все три самолета, которыми владел Уилл, должны были быть готовыми к полету. Он организовал пятнадцатиминутные экскурсии по району озер, которые были особенно популярны во время Кромвельской ярмарки. А в конце октября прилетали на уик-энды родители тех детей, которые обучались в близлежащих колледжах, и его самолеты совершали рейсы в Нью-Йорк и обратно.
Услышав звук шин, скользящих по дороге, посыпанной гравием, Уилл вытер гаечный ключ синей тряпкой и положил его на высокий красный ящик для инструментов. На часах было ровно четыре. Подружка его дочери, Мими Фергюсон, заказала в честь дня рождения экскурсию с осмотром озер и гор. Ну что ж, тридцать долларов за пятнадцать минут – и он вновь займется моторами.
Заправив рубашку в джинсы, Уилл вышел из ангара встретить посетителей. День был солнечный, свежий воздух бодрил, и он, улыбаясь, приветливо взмахнул рукой.
Мэг и Мими вышли из машины и громко поздоровались, что заставило Уилла улыбнуться еще шире. Но у кого же день рождения? Насколько он помнил, Мими должно быть около десяти лет.
Но тут из машины вышла женщина, которую Уилл не знал. Она была невысокого роста, худая, как подросток. Ее кожа была бледной и полупрозрачной, будто высокое облако, появившееся осенним днем, а пушистые волосы светились персиковым оттенком. Она смотрела на небо, словно никогда не видела его таким голубым и не верила, что ей предстоит в него подняться.
– Познакомьтесь, это Сара Талбот, – сказала Мэг.
– Очень приятно, – наклонился Уилл. – Ну как, готовы лететь?
– На каком самолете, мистер Берк? – волнуясь, спросила Мими.
– На том, – сказал он, указывая на Малыша Пайпера.
– Но мы же все не войдем! – расстроилась девочка.
– Извини, Мими, – ответил Уилл. – В большом самолете меняют масло. Если б я только знал…
– Не волнуйся, Мими, – сказала Сара. – Ты полетишь обязательно!
– Но это полет в честь твоего дня рождения, – возразила Мими. – Это была моя идея!
– С днем рождения, – улыбнулся Уилл Саре.
– Спасибо!
И снова это выражение изумления, как будто она никогда не была такой счастливой. Уилл вдруг испытал то чувство, когда сталкиваешься с человеком давно знакомым, но изменившим внешность. Набранный или потерянный вес, другая прическа, перенесенная болезнь. Да, он видел эту женщину в городе, но тогда она выглядела совсем иначе.
– Готовы? – спросил он.
– Да, – ответила она.
– Идемте. – Пытаясь скрыть неожиданное волнение, Уилл повернулся к Мими: – Сьюзан в офисе. Она будет рада повидаться с тобой.
Отец привез ее в аэропорт. Когда начался приступ астмы, школьная медсестра пыталась дозвониться матери, но той, конечно, не было дома. Поэтому Сьюзан и попросила позвонить в «Авиацию Берка»: уж папа точно заберет ее. Девочка почувствовала себя лучше почти сразу же, как только они подъехали к аэропорту, но не было смысла возвращаться в школу: день был на исходе.
Она сидела, ссутулившись, за столом и красила ногти. Вытянув шею, она могла видеть через большое окно, что происходило на улице. Мими, ее мама и их подруга стояли у взлетной полосы, разговаривая с отцом.
Из всех детей, за которыми приглядывала Сьюзан, когда они оставались дома одни, Мими была лучшей. Она слушалась родителей, никогда не выпытывала тайны и хотела стать ветеринаром, когда вырастет. У нее были Мечты и Цели, она знала больше о жизни, чем Эмма Тернли. И они вместе учились в единственной школе этого захолустного городка.
– Привет, Сьюзан! – крикнула Мими, влетая в дверь.
– Сьюзан? – спросила Сикрит, едва подняв глаза. – Здесь нет никого по имени Сьюзан.
– Ах да, я забыла, – сказала Мими с улыбкой. – Теперь ты Сикрит. Что ты делаешь?
– Октябрь – месяц колдовства, а так как я ведьма, то крашу ногти соответствующим образом.
Девочка говорила не торопясь, будто объясняла очевидное бестолковому, но нежно любимому ребенку. Повернувшись к Мими, она стала шевелить пальцами, словно пускала свои чары.
– Ничего себе! – восхищенно произнесла Мими.
Сьюзан использовала тушь и воронье перо, чтобы нарисовать изящную паутину на переливающихся бледно-голубых ногтях. Левую руку она разрисовала более витиевато, с микроскопическими паучками, прицелившимися к шелковым нитям.
– Насколько я понимаю, эта дама, у которой сегодня день рождения, – сказала Сьюзан, выглядывая в окно. – Она рада?
– Очень, – ответила Мими. – Спасибо тебе за хорошую идею.
– Мм, – буркнула Сьюзан, воспринимая комплимент как должное.
Она была известным мастером устраивать сюрпризы и подавать идеи по проведению праздников. Наблюдая, как женщина идет к самолету, девочка заметила, что та была очень худой и волосы ее выглядели ужасно. Но у нее было самое прекрасное лицо из тех, что встречались Сьюзан за последнее время.
– Она и вправду больна?
– Была больна, – сказала Мими. – Но сейчас она выздоравливает. Сара почти умирала, однако сейчас мама говорит, что она уже не умрет. Я действительно рада, хотя не все понимаю.
– Ты слишком мала, чтобы понять, – ответила Сьюзан снисходительно, хотя Мими была сейчас старше, чем Сьюзан, когда умер ее брат.
В горле Сьюзан защекотало, в груди появилась тяжесть, и она потянулась к верхнему ящику отцовского стола за ингалятором, который всегда там хранился.
– Тебе помочь? – забеспокоилась Мими.
Сьюзан страдала астмой. Однажды после сильнейшего приступа, во время которого ее с трудом удалось спасти, ей назначили дыхательную терапию, и в течение нескольких дней Мэг Фергюсон приходила к ней на дом. Так девочки и познакомились.
– Все нормально.
– Хорошо, что ингалятор под рукой.
– У меня его не было с собой сегодня в школе, поэтому пришлось уйти пораньше.
Как только Сьюзан сказала это, опять шевельнулась досада, что она солгала – сначала школьной медсестре, а теперь и Мими. У нее был ингалятор, но она спрятала его глубоко в сумку с книгами и принадлежностями для рисования. Ей всегда было скучно и одиноко, и когда представлялась возможность использовать приступ удушья как предлог, чтобы уйти, девочка просила позвонить отцу.
Одиночество. Сьюзан чувствовала его до самых кончиков пальцев. Она скучала по ушедшему из жизни брату. Живя с матерью, она все больше нуждалась в ней. Но ей не хватало и отца. Добрую половину времени она скучала по людям, которые находились рядом. Совсем как сейчас: сидя с Мими и глядя на взлетную полосу, она наблюдала, как больная женщина с жуткими волосами, но с красивым сияющим взглядом садилась в самолет, и до боли в груди чувствовала необыкновенную потребность в ней, хотя никогда раньше ее не видела.
Они летели на север. Пилот покружил над озером и западным водоразделом, где сияла оранжевая листва. Скалистые горы словно накалились докрасна, а само озеро было темно-синим, почти черным. Сара прижала лоб к холодному стеклу, наблюдая за краснохвостыми ястребами, кружившими под самолетом и отбрасывающими темную таинственную тень на ровную поверхность воды.
– Когда-нибудь летали на маленьком самолете? – спросил Уилл.
– Да.
– А я почему-то подумал, что вы летите впервые. Мими и ее мама так волновались, заказывая для вас экскурсию.
– Наверное, я упоминала при Мэг, что люблю летать, – сказала Сара. – Хотя теперь не делаю это так часто, как раньше. Множество уик-эндов я провела дома в штате Мэн, летая туда из Бостона.
– Я тоже из Новой Англии, – кивнул он. – Это озеро красиво, но это не…
– Не Атлантический океан, – улыбнувшись, сказала она.
Он рассмеялся в ответ, как человек, у которого соленая вода течет в крови, но который по какой-то причине поселился в северной части штата Нью-Йорк, хотя родился и вырос на берегу океана.
– А что за девочка смотрела на нас из окна в аэропорту? – поинтересовалась Сара.
– Моя дочь Сьюзан, – ответил Уилл.
– Сколько ей?
– Пятнадцать.
Сара взглянула на восток, как будто могла увидеть через четыре штата крохотный островок недалеко от побережья штата Мэн.
Они все держали курс на север, хотя пробыли в воздухе уже семь с половиной минут и должны были повернуть обратно. Внизу расстилался сосновый лес. Он покрывал холмы, создавая непостижимое пространство зелени, а заходящее солнце отбрасывало золотистый мерцающий свет на высокие верхушки деревьев. Сара почувствовала, как глаза наполняются слезами. Уилл удивленно взглянул на нее.
– Не думала, что у меня будет еще один день рождения, – смутилась Сара.
– Но он наступил.
Уилл откинулся назад к рычагам управления, и самолет взмыл высоко в небо. Сара почувствовала прилив радости, вновь ощутив полноту жизни. Сердце билось где-то в горле, сила тяжести прижимала плечи к кожаному сиденью. Самолет спикировал, делая одну петлю за другой. Рука Уилла была так близко, что Саре захотелось сжать ее. Но этот внезапный, полный безумия порыв прошел, как только самолет приобрел прежнее равновесие.
Пятнадцать минут экскурсии давно истекли, но они еще долго летели на север, прежде чем повернуть домой…
Глава 2
– Ей понравилась прогулка?
Сидя за кухонным столом и читая газету, Уилл не расслышал вопроса. Он был на ногах с пяти часов, налаживая самолеты и пилотажный картограф по штату. Обновляя топографические карты, измеряя пригорки и вычерчивая линии железных дорог, он провел за штурвалом много часов, стараясь лететь как можно ближе к земле.
– Извини, Сьюзан, – сказал он, зевая. – Ты что-то спросила?
– Сьюзан? – нахмурилась дочь, заправляя салат…
– Я хотел сказать… милая, – Уилл пытался вспомнить ее новое имя: – Септембер?
– Папа, я уже давно не Септембер. Не могу поверить, что ты даже не знаешь имени своей дочери. Попробуй назвать меня Сикрит.
– Точно, – сказал Уилл, складывая газету, чтобы больше не было соблазна ее читать.
Ему была непонятна эта смена имен, она его беспокоила, но дочь была травмирована потерей Фрэда, затем разводом родителей, поэтому он пока продолжал ей подыгрывать. – Ладно, Сикрит, о чем ты спросила?
– Ей понравилась прогулка? Ну, той женщине?
– Саре? – спросил Уилл, припоминая сияющие глаза. – Думаю, да.
– Вы отсутствовали слишком долго.
– В самом деле? Мне так не показалось.
– Да, долго. Я засекала время. Тридцать пять минут. Вместо пятнадцати.
– Должно быть, у меня часы остановились, – сказал Уилл, сдерживая улыбку.
Каждый раз, когда Сьюзан чувствовала с его стороны хоть слабый проблеск интереса к женщине, она становилась сверхбдительной. Вероятно, она боялась того, что сделали ее мать и Джулиан: уехали на уик-энд покататься на лыжах и вернулись женатыми.
– Папа, твои часы никогда не останавливаются. Ты сам мистер Точность. Выбираешь точку отсчета и начинаешь считать. Ты и меня тренировал, еще тогда, в нашей прошлой жизни, когда служил на флоте, помнишь?
– Помню, милая.
– Поэтому я не верю, что твои часы остановились.
– Ну, мы пролетели над озером, и лес был так ярок и красив, что мы все летели и летели. Думаю, я потерял счет времени.
– Ты никогда не теряешь счет времени, папа. Я знаю это. Я просто думаю… – Сьюзан прервала начатую фразу – салат был готов.
Она положила его в большую деревянную миску, которую брат Уилла подарил ему на их свадьбу с Элис, и которую Элис оставила ему, когда сошлась с Джулианом. Кроме помидоров и огурцов Сьюзан добавила в салат белый виноград и подала его застенчиво с выражением надежды во взгляде синих широко открытых глаз.
– Ого! – воскликнул Уилл. – Выглядит потрясающе!
– Спасибо. Ведь многие и не догадаются положить сюда виноград, но именно он придает салату особый вкус. Согласен?
– Конечно, – кивнул отец, накладывая себе большую порцию, и подумал: «Остановлюсь у Макдоналдса и закажу двойной чизбургер, когда повезу ее домой».
– Не привязывайся к ней сильно.
– К кому? – спросил он, заранее зная ответ.
– К той женщине. Саре.
– Милая, я просто катал ее на самолете в честь дня рождения. И это все.
– Она больна, папа. Это как одна из тех поездок в летний лагерь к умирающим детям. Она живет одна в Форт-Кромвеле, и Фергюсоны хотели доставить ей радость.
– Но это не последний ее день рождения, – возразил Уилл, заглушая внезапную тревогу.
– А я бы хотела спланировать свой последний день рождения и провела бы его великолепно. Мы бы поехали обратно на Род-Айленд по Эдевилльской железной дороге. Тортов было бы больше, чем мы смогли унести, и я бы раздала подарки. Мы бы кружили по рельсам, пока я не сказала бы все, что хотела. И звучала бы моя любимая музыка. Я бы хотела услышать все песни, которые мне нравятся. А их больше ста.
– Это будет очень-очень не скоро, – сказал Уилл, приближаясь к опасной черте.
– Что не произойдет?
– То, что ты умрешь…
– Но Фрэд умер.
– Фрэд… – тихо произнес он имя сына.
– Его последний день рождения прошел, а он даже этого не знал. И когда настал его последний день, он этого тоже не знал. Как же это может случиться, папа? Когда одним прекрасным утром ты просыпаешься счастливым и к двум часам тебя уже нет в живых?
Сьюзан смотрела на отца в упор, но в ее глазах не было упрека.
– Я не знаю, дорогая, – ответил он, потому что честность была лучшим, что он мог предложить ей на тот момент.
– Мама пережила это…
– Она никогда этого не переживет. Невозможно пережить потерю ребенка, милая.
– Но она не хочет говорить о Фрэде. Каждый раз, когда я вспоминаю о нем, она велит мне замолчать, так как это расстраивает Джулиана, А он просто богатая свинья, которая тратит все свое время, гоняя на машине и посещая тусовки. Ведь они там сегодня вечером?
– Не называй его свиньей, Сьюзан. Мама сказала, они на спектакле.
– Тогда он ничтожество. Идиот. Тупица. Болван. Зануда. Отъявленный негодяй. Напыщенный индюк. Мерзавец. Засранец.
– Сью… Сикрит! – взмолился Уилл устало. – Перестань, ладно?
– Извини, пап, – сказала она, брызгая уксусом на салат.
– Виноград здесь в самый раз! – Уилл решил сменить тему, отправляя очередную порцию в рот.
– Спасибо… А она хорошо выглядит.
– Кто, дорогая?
– Сара.
– Согласен.
– Надеюсь, с ней все в порядке, – вздохнула Сьюзан. – Потому что смерть засасывает.
Сара решила открывать магазин каждый день, но на несколько часов – обычно с десяти до двух. Ей нравилось, как солнечный свет пробивался сквозь высокие окна, отбрасывая тень на бледно-желтые стены. Чувствуя некоторую усталость, она представила, как хорошо прилечь вздремнуть, свернувшись калачиком, среди вещей, которые продавала: стеганых одеял и подушек, набитых гусиным пухом, с фермы отца в штате Мэн.
Над дверью прозвенел колокольчик. Она оторвала взгляд от счетов и улыбнулась двум студенткам колледжа, вошедшим в магазин. Они уставились на Сару, выглядевшую чудно из-за всклокоченных белых волос.
Та попыталась быстро привести их в порядок и сказала:
– Привет! Я к вашим услугам.
– Хорошо, спасибо, – ответила девушка повыше ростом.
Ее подруга успела растянуться на кровати-образце, красиво заправленной взбитым стеганым одеялом в узорчатом пододеяльнике цвета сурового небеленого полотна. Пуховые подушки в наволочках с узкими полосками темно-коричневого цвета или золотистыми завитками и вручную набитые листьями дуба были разбросаны около передней спинки кровати.
– Я хочу именно такую постель, – вздохнула девушка, обняв подушки.
– Почему бы и нет? – спросила Сара.
– У нас в школе нет хороших постельных принадлежностей.
– Каждый заслуживает сладких снов.
– У меня нет кредитной карты, – сказала девушка, – но если я позвоню родителям, они дадут вам номер своего счета. А вы сможете организовать доставку?
– Конечно, – ответила Сара. – Я сама привезу вам все на серебряных санях.
Девушка хихикнула и снова блаженно вздохнула.
Сара вспомнила свои дни в колледже. Слишком тонкие простыни и старые шершавые одеяла вдохновили ее на открытие магазина «Девятое облако» в Бостоне, где она стала продавать изделия из пуха, сделанные на ферме отца.
Ферма была на грани разорения. Мать умерла, когда Саре было четырнадцать. Она никогда не говорила с отцом на эту тему, но оба знали, что смерть матери спасла его. Встав на ноги, она пополнила свой ассортимент товарами из Франции и Италии. Первый магазин так и остался в Бостоне, а спустя восемь лет после череды нелепых любовных романов Сара обосновалась в северной части штата Нью-Йорк, изобилующей учебными заведениями. Она жила здесь уже десять лет, а отец выполнял всю посильную работу на ферме.
Зазвонил телефон, и Сара сняла трубку:
– Алло, «Девятое облако».
– С днем рождения, – сказал человек низким голосом.
– Спасибо!
Сердце сжалось. Сара не могла говорить. У нее было такое чувство, что, если она сделает вдох или чихнет, линия перестанет работать.
– Я опоздал на один день. Прошу прощения.
– Да ничего, я даже не заметила, – солгала она.
– Что ты вчера делала? Выходила поужинать?
– Я летала на самолете. Деревья сверху выглядели так красиво: красные, оранжевые, желтые листья, как большая миска Трикса. И вспоминала тебя. Как твои дела?
Сара могла представить себе, как он стоит в большой кухне цокольного этажа, где горит огонь в старом каменном камине. Закрыв глаза, она перенеслась на остров Элк, увидела темную бухту, аккуратный белый дом, поля со множеством белых гусей. Она слышала шум волн, чувствовала запах густых сосен.
– Хорошо.
– Правда? Тебе все еще нравится жить там? Ты действительно получаешь удовольствие от работы? Потому что…
– А ты? – перебил он мрачно. – Как ты живешь?
– У меня все хорошо.
– Да?
– Да. – Она отвернулась, чтобы девушки из колледжа не слышали ее. – Я закончила химиотерапию в прошлом месяце, и рентген показал хорошие результаты. Признаков опухоли нет. Сделали анализы, и доктор подтвердил, что у меня все чисто.
– Так ты вылечилась?
– Конечно, – сказала Сара, кусая губы.
Она всегда была оптимистом, была полна надежды. Ее зачастую обвиняли в беспричинном веселье, но такова была ее натура. Она знала, что с ее заболеванием живут не более пяти лет, если болезнь протекает по худшему сценарию, а тут заявляет, что вылечилась, не зная, возможно ли это вообще.
– Ну что ж, хорошо. – Последовало долгое молчание, затем он прокашлялся и повторил: – Очень хорошо.
– Дедушка дома? – спросила Сара.
– Он в конюшне, а я зашел пообедать. – Он снова прокашлялся. – Просто подумал, почему бы не позвонить и не сказать тебе: «С днем рождения».
– Я рада, что ты это сделал, Майк. Я скучаю по тебе.
– Угу.
– Сильно скучаю. Мне хочется, чтобы ты был рядом. Я хочу, чтобы ты решил…
– Когда ты приедешь в Мэн? Дедушка интересовался. Он велел спросить тебя об этом и передал свои поздравления. Я чуть не забыл.
– Так это была его идея, чтобы ты мне позвонил? – Сара напряженно ждала ответа.
– Нет, моя.
– Ну, тогда еще раз спасибо! – Улыбка озарила ее лицо.
– Когда ты все-таки собираешься приехать?
– Не знаю, – ответила она.
Сама мысль о поездке на остров вызывала у нее беспокойство, а доктор велел избегать стрессов. Душевный покой – лучшая защита от болезни. Думая о встрече с Майком и своим старым отцом, которого сын взялся опекать, Сара падала духом.
– Может быть, на День благодарения? – спросил Майк.
– Посмотрим.
– Ты еще не уверена в своих силах?
– Нет, я в порядке. Я же тебе сказала…
– Тогда почему нет?
– Посмотрим, Майк.
Неловкая тишина повисла в воздухе. В голове проносились вопросы, обвинения, признания в любви. Как мог сын оставить ее здесь одну и уехать туда? Со дня смерти матери Сара не могла дождаться, когда покинет остров. Она подвела отца, и он своим молчанием не давал ей забыть об этом. Но потом Майк уехал к деду, чтобы работать на ферме, а заодно и разузнать что-нибудь о Зике Лоринге, своем отце, который умер еще до его рождения.
– Извините, – напомнила о себе девушка, вставая с кровати – Я выбрала несколько вещей… Можно я позвоню маме?
– А, у тебя кто-то есть, – резко сказал Майк, услышав незнакомый голос. – Я пойду. Дедушка ждет меня к обеду.
– Дорогой мой, рада, что ты позвонил! Ты даже не можешь себе представить, насколько я счастлива! – заторопилась Сара. – Это лучший подарок, который я когда-либо получала, даже лучше, чем кукольный домик, подаренный мне в четыре года. Я не шучу, я любила этот домик, постоянно с ним играла, спроси у деда…
– Пока, мам.
– Пока, любимый!
Когда Сара повернулась к девушкам, лицо ее было спокойно, на губах играла улыбка. Она кивнула, разрешая девушке позвонить. Ее бизнес развивался в первую очередь благодаря популярности среди студенток колледжа.
Но сердце Сары было далеко – с сыном Майком Талботом, семнадцатилетним мальчишкой, которого она любила больше жизни, мальчишкой, который хотел сохранить семейные традиции по изготовлению одеял и поддержать ферму под покровительством ее отца, хмурого Джорджа Талбота, живущего на острове Элк, штат Мэн.
Именно в такие моменты, выписывая чек на покупку одеяла стоимостью триста долларов, Сара жаждала, чтобы старая ферма развалилась.
Находясь в воздухе второй день, Уилл и картограф облетели административный округ Алгонкуин одиннадцать раз. Они нанесли на карту реку Сетаукет, дикую местность Робертсон, озеро Кромвель, Эдж-пик и предгорье Эрроухед. Уилл провез его над маленькими городами и Уилсонией, усадьбой округа. Они пересчитали ветряные мельницы и силосные башни, рассмотрели разноцветье ферм и полей с оранжевыми крапинками тыкв. Он поднялся на высоту шесть тысяч футов, но по дороге в аэропорт сделал низкий круг над Форт-Кромвелем.
Город выглядел как игрушка с миниатюрными домиками из макета железной дороги, какой был у Фрэда. Так как картограф уделял особое внимание рельсовым путям и знакам пересечения железнодорожных линий, Уилл сразу вспомнил об увлечении сына. Набор Фрэда выглядел точь-в-точь как Форт-Кромвель: чистые, утопающие в зелени краснокирпичные домишки, железнодорожные пути, закручивающиеся среди низких холмов. Уилл тогда служил в Ньюпорте, и жилье, предоставленное военно-морскими силами, не позволяло иметь детям много игрушек. Но железная дорога Фрэда была роскошной, наподобие той, которую всегда хотелось Уиллу, когда он был мальчишкой. Она занимала всю нишу, которая предназначалась для обедов.
Элис была славной женщиной. Ее мать подарила им красивый стол вишневого цвета, и он вспомнил, как они просто откидывали его на одну сторону, собираясь обедать. Игрушечный домик Сьюзан и железная дорога Фрэда были тогда главнее, и это было здорово. И так как Уилл был часто в плавании, он не думал, что Элис часто пользовалась красивым обеденным столом в любом случае.
Уилл увидел под крылом поместье Джулиана, расположенное среди деревьев на вершине холма Уиндермир. Это был каменный особняк с дуговой подъездной аллеей, с охраняемыми воротами, достойными кинозвезды или магната. Вот где они живут, подумал Уилл. Пока картограф обновлял записи, Уилл накренил самолет влево и направил его прямо на каменный дом, словно руку Господню. Этим, думал Уилл, он благословляет свою дочь и проклинает Джулиана. За то, что тот появился в нужное время в нужном месте и украл у Уилла семью в самое критическое для нее время – после потери Фрэда. Увидев, как дочь ставит велосипед рядом с каменным гаражом, и, чувствуя себя так, как будто проглотил рыболовный крючок, он прибавил скорость и помчался по небесным просторам. Картограф побелел от страха.
– Извини, – вовремя спохватился Уилл.
– С самолетом все в порядке?
– Все хорошо. Просто небольшая турбулентность.
По пути домой Уилл долго не мог успокоиться. Сердце билось в груди, словно он только что проплыл сто ярдов. Это было ею первой работой в военно-морских силах: пловец-спасатель на борту корабля «Л. П. Джеймз». Он мог проплыть сквозь волну высотой двадцать футов, которая обрушивалась на человека весом двести пятьдесят фунтов, и его дыхание при этом почти не менялось. А здесь нет и океана, нет береговой линии на горизонте. Как сказала вчера Сара Талбот – это не Атлантика.
Он стал думать о Саре, и сердцебиение постепенно улеглось. Он представлял Сару доброй, мудрой и красивой совой с широко открытыми глазами и взъерошенными волосами, видел, как она пристально смотрит в небо, не мигая, а потом поворачивается к нему с выражением признательности… Уилл Берк снова мог свободно дышать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?