» » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "Невеста авантюриста"


  • Текст добавлен: 5 июня 2015, 00:02


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Луиза Аллен


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 9

Квин наблюдал за впечатляющим отступлением Селины, и в нем боролись пылкое негодование и недоверие. Из всех самых безумных, самодовольных и нерациональных женщин, с которыми он терпел неудачи, она казалась самой худшей. А какая между тем у нее была альтернатива? Приползти на коленях к своему старому мужу в надежде на прощение? Нет, вряд ли она пойдет на это, если он был жесток с нею. Она расстелила постель, и если она была не готова оказаться в ней с ним, то выбор ее был крайне ограничен.

Она же не нашла ничего лучше, чем сказать, что согласится переспать с ним, только если он признается ей в нежной привязанности, затем оскорбила его, когда он отказался от этого абсурда, а в довершение всего с презрением осмеяла его чувство юмора.

«Единственное, что заслуживает эта миссис Селина, так это выяснить, кто она на самом деле», – думал Квин, быстрым решительным шагом удаляясь через лужайку в сторону конюшен. Напоминание о том, что она представляет собой, заставило бы ее осознать, как ей повезло получить столь щедрое предложение от человека твердых принципов, который был бы способен и готов защитить ее.

«Впрочем, нет, – сказал он сам себе уже минуту спустя, пнув попавшуюся под ноги скребницу. – Это лишь подтвердило бы все то, что она думает обо мне».

Он щелкнул языком, и Сокол тотчас высунул голову из-за перегородки своего стойла, приветствуя хозяина радостным ржанием.

– Ты думаешь, я негодяй? – спросил он коня, едва теплая, мягкая морда уткнулась в его ладонь. – Много ли от тебя толку, приятель, ты ведь скажешь мне что угодно за угощение, ведь так?

Сокол фыркнул, вскинул голову и посмотрел на него своими темными глубокими глазами.

– А если я расскажу все это Грегору, он посмеется надо мной и посоветует ближайший публичный дом, чтобы унять свой пыл.

– Ваша светлость? – Это был Дженкс. Его рубаха была наспех наброшена и выбилась из брюк, а в руках было ружье. – Простите, ваша светлость, я не сразу понял, что это вы. Этот конь доставляет много хлопот, он не позволил мне запереть дверь, чтобы ничто не угрожало лошадям.

– Я не хотел беспокоить вас, Дженкс. И простите за поведение Сокола. Он не привык к закрытым дверям и к тому, что ему не позволено свободно бегать, где ему захочется. Если вас это успокоит, то могу сказать, что он, скорее всего, забьет до полусмерти любого глупца, который попытается выкрасть его.

Жеребец прижался мордой к его руке, и Квин убрал длинные пряди челки с его лба.

– Я выведу его на часок. Возвращайтесь в постель и спокойно спите до самого утра.

* * *

Лина сидела на кровати, поджав ноги и обхватив их руками. Она положила голову на колени и пыталась разобраться в своих мыслях и чувствах.

«Я хочу его, а он всего лишь надменный, бесчувственный распутник. Я больше не та маленькая напуганная мышь, какой была. Я смелая и сильная… наверное. Ему нет до меня никакого дела, ему нужно только мое тело. Но разве это имеет какое-то значение, если я тоже хочу его? Подобные рассуждения и меня превращают в распутную девицу. Впрочем, почему это должно сделать меня такой? Теперь я могу бороться и постоять за себя. Я уже противостояла Квину, и у меня хватило на это сил. Если в конце концов я скажу «да», то я рискую до конца своих дней быть запятнана тем, что была близка с мужчиной. С другой стороны, неужели мне придется прожить всю оставшуюся жизнь, так и не познав сладости любви? Пожалуй, я так и отправлюсь на виселицу, не узнав, что это такое. Бог мой, виселица!» Вот о чем ей действительно следовало беспокоиться. А если так, то почему бы не заняться любовью с Квином?

«И только подумай, что тебе никогда не представится случай доказать свою невиновность, – сказала себе Лина, опершись спиной на подушки. – Просто так сдаться? Никогда».

По закону, Квин был обязан позволить ей оставаться здесь, так что она никуда не уедет, нравится ему это или нет. Его светлость может уехать и в Норидж, если ему понадобится изысканный бордель, где он сможет удовлетворить свои желания.

Она наклонилась и задула свечу. Теперь комнату освещал только лунный свет, что струился из окна. Лина закрыла газа и заставила себя думать о Белле и Мег. Иногда, если она очень старалась, ей удавалось вызвать сон, в котором все они снова были вместе, радовались и звонко смеялись, и конец у этого сна был неизменно счастливым. Она почувствовала, как веки ее постепенно отяжелели и стали опускаться.

* * *

Квин остановился на верху лестницы и, одной рукой держась за резную балясину, другой стянул с ног сапоги. Не покрытый ковром пол в коридоре нещадно скрипел, а Грегор, который всегда был начеку и боялся вторжения наемного убийцы не меньше того же императора, обладал слухом как у летучей мыши. Он тотчас бы выбежал из своей комнаты, чтобы выяснить, что тут происходит и что тут делает Квин в столь поздний час, учитывая, что все, чего он хотел до этого, – спать.

Он мчался верхом во весь опор и ускакал очень далеко, через весь парк, к линии побережья и сквозь топи до самого моря. При свете дня он бы отвел Сокола к морю, чтобы тот мог побегать в прибрежных волнах, но сейчас он не мог рисковать, ведь берег был чужой и неизведанный, а незнакомые течения могли быть опасны, как бы ярко ни светила луна.

Теперь, когда все тревоги и волнения сменила усталость, Сокол спокойно дремал в своем стойле, Квин тоже испытывал приятное утомление, плечи немного ныли от того, что пришлось удерживать полного сил жеребца и после досуха вытирать его. Зато в мыслях теперь наконец воцарилась ясность. Итак, Селина не испытывала к нему желания, по крайней мере за деньги, а он не был готов отплатить ей какой-либо эмоциональной привязанностью. Вся эта ситуация несколько затягивалась, поскольку вот уже несколько дней при каждой встрече с ним она хмурилась и ощетинивалась, точно испуганный еж.

Квин едва слышно что-то недовольно пробормотал. «Все это очень плохо». На какое-то время ему было необходимо смириться с воздержанием, ведь, как бы то ни было, он не мог отправиться в Норидж на поиски женщины, а ей, похоже, придется жить с ним, пока он будет наблюдать за ней и ждать ее постепенного отступления.

Он крался по коридору, в одной руке держа свои сапоги. Пробираясь мимо комнаты Грегора, он услышал громкий храп и ухмыльнулся, а проходя возле покоев Селины, замер.

Из-за двери не было слышно храпа или сопения, но доносился глухой стук, тяжелое, хриплое дыхание и звуки борьбы. Квин поставил на пол обувь, вынул клинок из ножен, вшитых в левый сапог, и со скрипом отворил дверь.

Лунный свет лился прямо на постель, и какое-то мгновение он даже не мог разобрать, что происходит перед ним. Но затем он увидел, что это Селина, запутанная в простынях, она металась, вцепившись себе в горло и отчаянно перебирая босыми ногами. Он подбежал к кровати и схватил ее за руки, в тот же миг поняв, что простыня обвилась вокруг ее шеи и душила ее.

– Тише, тише, давайте я.

Он бросил клинок на столик у кровати и взялся за простыню, стараясь найти ее угол и освободить Селину. Она отчаянно боролась, глаза ее метались, веки вздрагивали в ужасе ночного кошмара. Она до крови впивалась ногтями в тыльную сторону его ладоней, так что он едва слышно застонал от боли.

Квин дернул за полотно, освободив ее горло, наконец нашел край и окончательно сорвал простыню. Селина упала на спину, хватая ртом воздух, а пальцы ее крепко сдавили его запястья.

– Нет! Вы не можете… я невинна… я ни в чем не виновна… Нет!

– Селина! – Он встряхнул ее сильнее, чем хотел, но верно рассчитать силу мешали руки, которые она по-прежнему крепко держала. – Проснитесь, вам привиделся кошмар.

Она открыла глаза. Они были большими и темными на фоне бледного лица. Затем она вдруг закричала, и, поскольку руки его были скованы, у Квина оставался только один способ заставить ее замолчать. Он ее поцеловал.

Он чувствовал, как тело Селины пронзило неистовое напряжение, и она прогнулась, чтобы сбросить его; он ощущал, как она отчаянно трепетала и рвалась на свободу, невольно прижимаясь грудью к его груди, но потом вдруг ослабела и перестала сопротивляться. Квин поднял голову и посмотрел на распростертую в постели фигуру. Этот обморок не был уловкой, она действительно была без сознания, а постель после отчаянной борьбы выглядела так, словно… словно он надругался над нею.

Квин с трудом подавил чувство тошноты, поднялся и разжег огонь. Только после того, как зажег пару свечей, он смог сполна оценить урон. Его руки, расцарапанные ее ногтями, уже не кровоточили, но на ее сорочке остались следы его крови. Поднеся ближе подсвечник, он увидел красные полосы там, где простыня обвилась вокруг ее шеи. Постельное белье было беспорядочно сбито и спутанно, а ноги обнажены выше колен.

Он не мог позвать на помощь служанку, так как не имел ни малейшей надежды хоть как-то объяснить все это, но и оставить ее одну он тоже не мог. Он снял свой шейный платок, разорвал его на полоски и замотал ими руки, чтобы не испачкать кровью все вокруг. Затем он поднял обмякшее тело Селины с постели и положил ее на оттоманку. Он спустил ее сорочку по ногам, нашел одеяло и, постелив его на пол, аккуратно положил на него Селину. Потом он застелил кровать. Слава богу, на ней не осталось следов крови.

Однако со следами на шее и кровавыми пятнами на ночной сорочке он сделать уже ничего не мог. Квин снова поднял Селину на руки и отнес ее обратно в постель и после этого вдруг понял, что не может просто оставить ее спать до утра, чтобы она проснулась одна и обнаружила себя в таком состоянии. Он планировал пробыть с ней до самого ее пробуждения. Когда он опускал Селину на кровать, она зашевелилась, прошептала что-то неразборчивое, и ее руки вдруг потянулись к нему и крепко обвили его шею.

И что теперь? Он едва ли мог лечь вместе с ней; если она проснется и обнаружит его в своей постели, то определенно впадет в безутешную истерику. Она уютно уткнулась головой в его плечо, прижалась к нему, такая слабая, беззащитная и погруженная в глубокий сон после изнурительного ночного кошмара. Черт возьми! Квин присел на оттоманку, прислонился спиной к изголовью и, вытянув ноги, постарался устроить Селину у себя на руках так, чтобы ей было как можно удобнее. Ночь обещала быть очень долгой.

Квин проснулся от тихого звука, словно кто-то скребся в дверь. Он протянул было руку, чтобы взять нож, но обнаружил, что скован чьим-то телом. Селина! Воспоминание о прошедшей ночи воскресло с ужасающей четкостью, как только дверь приоткрылась и в ней появилась рука, сжимающая его сапоги. Затем некто осторожно поставил их на пол внутри комнаты. Грегор. Он тихонько присвистнул, а потом в дверном проеме возникла и его голова. Выражение его лица становилось все более недоуменным и комичным, по мере того как он переводил взгляд с кровати на оттоманку. Затем он озадаченно нахмурился, увидев перевязанные кисти рук Квина.

– Уходи, – произнес Квин одними лишь губами, не издав ни звука.

Брови незваного гостя удивленно приподнялись, и сам он лукаво улыбнулся.

– Пока, – тоже беззвучно ответил он и закрыл за собой дверь так же тихо, как до этого открыл ее.

Квин откинул голову на резную спинку оттоманки и устремил свой утомленный взор на потолок, залитый светом утренней зари. Грегор уже отбыл в Лондон, думая о нем бог знает что, а Селина должна была вот-вот проснуться. Она уже начинала шевелиться, и губы ее почти касались его шеи, которая оказалась обнажена после того, как он сорвал с себя шейный платок.

Он пытался пошевелить затекшими конечностями, стараясь перенести вес тела на другую сторону, и даже вздрогнул, сгибая затекшие руки. «Черт возьми, а это больно». Кроме того, ему необходимо было придумать и объяснение для своих ран. Как он и думал, едва Селина проснулась, ее нежные, еще сонные движения тотчас превратились в напряжение и настороженность от осознания того, что она в его объятиях. Поверит ли она ему?

Селина очнулась ото сна, в котором была в безопасности и под надежной защитой. «Какое блаженство!» – думала она, еще видя во сне крепкие руки, обнимающие ее и ласково прижимающие к сильному телу мужчины. Но наконец она окончательно проснулась и обнаружила, что и наяву был мужчина, и его руки действительно обнимали ее, прижимая к широкой груди, и она определенно лежала на коленях мужчины, и все это далеко не сон. Она тотчас сжалась в один напряженный мускул, попыталась высвободиться и даже открыла рот, чтобы закричать, но голос сорвался, и ее охватил приступ дурноты и боли.

– Пустите меня!

Она стала бить мужчину кулаками в грудь, и он отпустил ее, хотя одной рукой по-прежнему придерживал ее, так как, встав, она заметно пошатнулась.

– Квин, – почти равнодушно произнесла она. – Я должна была догадаться. Неужели вы не способны принять ответ «нет»?

– Вам приснился страшный сон, – сказал он, сохраняя суровое выражение лица. Все это отнюдь не казалось ему забавным, и о каких-либо желаниях у него не было сейчас и мысли, только напряжение, усталость и темные круги у него под глазами. – Ваша шея была обвита простыней, вы задыхались и пытались освободиться. – Он протянул руку и осторожно коснулся ее шеи. – Вот, остались следы.

Она посмотрела вниз и увидела свою сорочку, перепачканную кровью.

– О господи!

– Это моя кровь. – Он поднял кисти рук, обмотанные импровизированными повязками, которые тоже были в крови. – Вы отчаянно сопротивлялись.

Он не стал противиться, когда она, оттолкнув его, сделала несколько шагов к краю постели и без сил упала на нее. Она видела, что ее пальцы тоже испачканы кровью вокруг ногтей. Она царапала его, впивалась в его кожу.

– Сон?

– Должно быть, вы думали, что кто-то пытается задушить вас, – сказал Квин. Он сидел, опершись локтями на колени и стараясь держать израненные руки на весу, не касаясь ими тела.

Лина провела рукой по своему горлу. «Нет, не задушить – повесить». Ей снилось, что она в тюрьме Ньюгейт, в камере для приговоренных к смерти. Ее вывели наружу, сняли кандалы, возвели на эшафот и теперь вот-вот должны были одним резким движением столкнуть в пустое, безвременье…

– Селина!

Он бросился к ней, подхватил за плечи и осторожно удерживал, в то время как у нее перед глазами вся комната поплыла и пошла кругом.

– Простите, со мной уже все в порядке.

Он отпустил ее, проклиная про себя собственную слабость.

– Да, я помню. Я звала на помощь? – Должно быть, она кричала, если Квин услышал ее из своей комнаты.

– Я возвращался с конной прогулки. Видите ли, мне не спалось, – ровным тоном, как бы между делом, сказал он, но она почувствовала, что к лицу приливает румянец. – И, идя мимо, я услышал, что из вашей комнаты доносился шум, и подумал, что кто-то напал на вас. Но вы запутались в простынях, которые уже туго стянули ваше горло, и отчаянно старались от них избавиться. Я попытался освободить вас, а вы… – Было видно, что ему несколько неудобно. – Едва успокоились после кошмара, как потеряли сознание. Я хотел положить вас обратно в постель, но вы прижались ко мне, и… вместо этого мы оказались на кушетке. Я подумал, что вам бы не понравилось проснуться в постели со мной.

– Ваши руки, – сказала Лина. Ее голос срывался на хрипоту, а слова давались с болью в горле. – Позвольте взглянуть.

– Не стоит, все в порядке.

– Нет, не все в порядке. Я поранила вас, причинила вам боль, а между тем вы пытались мне помочь. И только теперь я начинаю понимать, что произошло, и предполагаю самое худшее. – Собрав все свои силы, она поднялась и подошла к столику для умывания и налила в широкую вазу воды из кувшина. – Холодная вода успокоит боль. Подойдите и опустите туда руки, пусть эти повязки отмокнут, а затем мы их снимем. – Квин и с места не сдвинулся, чтобы подойти к ней, тогда она обернулась и посмотрела на него. – Простите меня.

– Не за что. – Он поднялся и подошел к ней. – И не нужно немедленно превращать меня в честного, добропорядочного джентльмена лишь потому, что вам удалось провести ночь в моих объятиях и при этом остаться в полной безопасности. Я предпочитаю, чтобы мои женщины были в сознании.

– Вы стараетесь напугать или неприятно поразить меня? – спросила Лина, чувствуя, что ей хочется улыбнуться ему. – Просто после вчерашнего вечера… О господи, вы только взгляните на свои руки! Квин, простите, мне так жаль. Должно быть, останутся рубцы. Кроме того, как вы станете объяснять их появление? Люди могут подумать…

– Что я пытался надругаться над женщиной? – Он смотрел вниз, в воду, в то время как старался отделаться от самодельных повязок. – Прошлой ночью я катался верхом и обнаружил лису, попавшую в капкан. Я пытался освободить ее, но она яростно сопротивлялась и нанесла мне эти раны. Такое объяснение подойдет?

– Да, вполне, – согласилась Лина и стала сосредоточенно искать что-то в ящике стола. – Это звучит убедительно. Вот, у меня есть лечебная мазь и вата. Если вы высушите руки, я осторожно нанесу мазь, а затем найду какое-нибудь старое, мягкое полотно и разорву его на повязки.

Когда она вернулась в комнату с самым мягким полотном из тех, что нашла, Квин подсушивал свои раны, легко прикасаясь кусочками ваты к рваным царапинам, оставленным ее ногтями.

– Идите сюда. Садитесь. – Она нанесла мазь на вату, взяла его правую кисть и аккуратно прижала целебную повязку к ранам, затем повторила то же с левой рукой. – Вот так. Я думаю, вы сможете держать поводья или перо и даже надеть перчатки, если у вас найдутся те, что размером побольше.

– А как же вы? – Квин протянул руку и приподнял ее подбородок. – У вас на шее тоже весьма интригующие отметины, и в моем воображении, к сожалению, не возникает ни единого безобидного объяснения их появлению, кроме правды, в которую, боюсь, никто не поверит.

Лина отошла и взяла карманное зеркальце. Легкое прикосновение Квина к ее подбородку оказалось невероятно приятным, как, впрочем, и любое его прикосновение, подумала она с отчего-то печальным выражением лица. Ее шея выглядела точно так, будто кто-то пытался ее задушить.

– Я сделаю вид, будто у меня болит горло, – предложила она. – И обмотаю его теплой тканью. Не думаю, что сами следы будут видны из-под высоких воротников моих платьев, а когда через несколько дней краснота спадет, я смогу благополучно выздороветь и снять с горла повязку.

– Отправляйтесь в постель, – сказал Квин, поднимая емкость с водой. – Я вылью все это и принесу вазу назад. А как насчет вашей сорочки?

– Хм… носовое кровотечение, – с легкостью выдумала Лина и снова заглянула в ящик, чтобы отыскать подходящую фланелевую материю и чистую ночную сорочку. – У нас здесь определенно самое невезучее поместье. Надеюсь, Грегор отправится в путь без неприятностей.

– Он уже уехал, – сказал Квин и, проявляя грацию и ловкость опытного жонглера, попытался открыть дверь, при этом не уронить сосуд с водой и в то же время еще и забрать свои сапоги, стоявшие на полу. – Когда вернусь, я постучу в дверь.

Лина торопливо переоделась, обмотала горло фланелевым шарфом, который оказался очень мягким и уютным, и поспешила забраться в постель. Откуда Квин узнал, что Грегор уже уехал? Значит ли это, что русский знает о том, что Квин был в ее комнате? Впрочем, эта мысль встревожила ее гораздо меньше, чем должна была. Раздался стук в дверь, за ним последовала почтительная пауза, после которой Квин открыл дверь и внес пустую емкость.

– Мне нужно поторопиться и как можно скорее попасть в свою постель, прежде чем Питер принесет мой утренний чай, – заметил он. Он задержался, уже стоя в дверном проеме, оглянулся, и губы его дрогнули в улыбке. – Для завершения образа вам не хватает лишь кружевного чепца. Вы похожи на бабушку Красной Шапочки, ожидающую прихода волка.

Лина еще туже затянула свой старомодный фланелевый шарф.

– Я отлично осведомлена о возможной опасности, которую стоит ожидать от голодных волков, милорд.

Квин усмехнулся.

– Да, я заметил, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Глава 10

Лина предполагала, что события прошлого вечера и ночи станут причиной некоторой неловкости в их отношениях с Квином, поскольку в спальне им довелось пережить определенную близость. Но необходимость продолжать играть свои роли перед прислугой лишь усугубляла сложность их и без того запутанных взаимоотношений.

За завтраком, увидев перебинтованные руки Квина, Лина не забыла поинтересоваться, что с ним произошло, и вынудила его во всех подробностях рассказать о том, как, не жалея сил, он старался освободить лису. Было непросто говорить с искренним удивлением в голосе, тем более что горло болело и изнутри и снаружи. Прислуга принесла ей к чаю меду и пообещала рецепт надежного средства от воспаления горла, который знала покойная матушка Тримбла.

– Не думаю, что простуда свалит меня с ног, – ответила она Квину, когда тот довольно убедительно поинтересовался ее здоровьем и посоветовал отдыхать в постели. Ей, пожалуй, следовало обращаться к нему с прохладной сдержанностью, но это было невыполнимо, ведь она была так благодарна ему за спасение от удушающего кошмара, ценой своих болезненно израненных рук. – Думаю, я прогуляюсь до Верхнего Клейборна и займусь покупками, – сказала она. – Быть может, свежий воздух благотворно подействует на мое горло.

– Позволите мне сопроводить вас? – спросил Квин, когда лакей покинул комнату с подносом, полным пустых тарелок. – Я могу возобновить свои попытки посягнуть на вашу добродетель, к примеру, при свете дня для разнообразия.

– Вы… – Лина опустила ложку теплого молока с медом, которую уже собиралась отправить в рот. – Прошлой ночью вы вели себя безупречно, а сегодня вновь говорите, что хотите сделать меня своей любовницей.

– Безусловно. – Квин смотрел на нее из-под опущенных век, скрывая озорной огонек в глазах и то, что ее негодование его забавляло. – Если бы я был во власти неудержимой страсти, тогда я, наверное, попытался бы воспользоваться положением прошлой ночью, что было бы, согласитесь, недостойно джентльмена. – Он замолчал, словно ожидая ответа, но Лина не попалась на его удочку. – Как видите, я полностью контролирую себя, и по-прежнему полон решимости достичь с вами взаимопонимания и согласия. – Он снова сделал паузу, чтобы выслушать ее возражения, но она лишь продолжала смотреть на него. – И вовсе не потому, моя дорогая Селина, что с вами мне это удобно.

– Если вы не гонитесь за удобством, милорд, – сказала она с милой улыбкой, как только лакей вошел в столовую с горячим кофейником, полным свежего кофе, – тогда я советую вам совершить путешествие в Норидж. Уверена, там достаточно мест, где вы в изобилии сможете получить то, что ищете.

– Возможно, но отнюдь не в том качестве, как хотелось бы, – ответил Квин.

Ответить на это действительно было невозможно, по крайней мере не в присутствии прислуги. Интересно, что бы сказал Квин, если бы узнал, что опытная замужняя женщина, по его представлению, которой он сделал предложение, на самом деле была девственницей с чисто теоретическими и далекими от реальности знаниями о навыках любви?

Однако уже час спустя, поменяв фланелевый шарф на тонкий шелковый и идя по парку, Лина думала о том, что существуют навыки любви, а есть умение любить. Квин, без всякого сомнения, имел немало опыта и навыков любви, но столь же очевидно было то, что не имел он никакого намерения или желания искать свою единственную, настоящую любовь, а ведь именно любовь была тем самым, ради чего стоило бы идти на риск и заниматься любовью, решила она.

Без этого женщина была слишком уязвима. Ведь после никто больше не захочет взять ее замуж, и, возможно, у нее останется ребенок, а если женщине хватит глупости еще и влюбиться в этого мужчину, то к тому же будет разбито и ее сердце. Стоит только посмотреть на судьбу ее матушки и тетушки Клары – разбитые, обманутые и покинутые. Единственное, что им оставалось, было торговать собой, и у них не осталось даже детей. Одного факта потерянной девственности было достаточно, чтобы разрушить жизнь.

* * *

Прогулка помогла избавиться от последних воспоминаний о ночном кошмаре и горького осадка, что остался после него, и к тому времени, когда Лина пришла в лавку Морстона, она чувствовала себя гораздо лучше. В этом магазине продавалось все – от шнурков для ботинок до булавок, чернил и почтового воска, принадлежностей для шитья и табака. Кроме того, он являлся и приемным пунктом, куда приходила вся почта, а также хранилищем для всех лондонских газет, о чем ей напомнила миссис Уиллетс, которую она встретила у самых дверей и за которой позади послушно семенили ее дочери. В корзине супруги сквайра лежала свернутая газета, а на самом ее верху был ясно виден заголовок «Морнинг кроникл».

– Мисс Хаддон.

– Миссис Уиллетс. – Лина любезно улыбнулась. Теперь, когда стало очевидно, что прибытие в эти места Квина не разожгло никакого нового громкого скандала, способного потрясти все окрестности и их жителей, возможно, у нее был шанс навести мосты и снова наладить отношения с соседями.

– Позволите задержать вас на пару слов. Анна, Джун, возвращайтесь домой без меня. – Лину взяли под руку и отвели за угол магазина, а потом и в узкую улочку, защищенную от ветра и посторонних глаз. – Мисс Хаддон, теперь, когда вы считаете для себя приемлемым связываться с новым лордом Дрейкоттом, я вынуждена просить вас не приближаться более ни к моим дочерям, ни ко мне лично.

– Что значит – связываться? Миссис Уиллетс, его светлость, покойный лорд Дрейкотт, принял меня в своем доме. И я продолжаю жить здесь согласно условиям его завещания, а вовсе не потому, что связываюсь с его племянником, как вы изволили выразиться, подразумевая, должно быть, безнравственное поведение с моей стороны.

– Да, именно это я и подразумевала. Вы проживаете в одном доме с закоренелым развратником, не имея при себе даже компаньонки. – Лицо миссис Уиллетс раскраснелось, а голос стал резким и пронзительным от праведного гнева, что переполнял ее. – Я понять не могу, как в прошлое воскресенье вам хватило наглости представить его благочестивым прихожанам.

– Моя совесть чиста, и я испытываю уважение к лорду Дрейкотту, а потому, учитывая, что он незаурядный и почтенный член местного сообщества, я сочла это своим долгом, – возразила Лина.

– Своим долгом? Да это же смешно! В таком случае я считаю своим долгом оберегать всех уважаемых женщин и девушек нашего прихода, мисс Хаддон. Кроме того, хочу сказать, что и вам не место среди нас, вы позорите нас, порочная женщина.

– И что же вы сделаете, миссис Уиллетс? Забросаете меня камнями здесь, на этой дороге? Ваши громкие обвинения говорят гораздо больше о вашем собственном скудоумии и неумении быть милосердной, чем о моих моральных принципах. Всего вам доброго.

Лина приподняла подол юбки и, гордо подняв голову, прошла мимо оскорбленной дамы, а затем свернула в магазин.

– Доброе утро, мистер Лукас. У вас есть широкая голубая атласная лента?

На какое-то мгновение она подумала, что он откажется обслуживать ее, но продавец выдвинул ящик и положил его на прилавок. В тот день в церковном дворе он, кажется, повернулся к лорду Дрейкотту спиной, однако основную часть своих доходов он получал именно за счет покупок обитателей поместья, а потому она подозревала, что он не станет рисковать своей прибылью, даже если супруга сквайра этого не одобрит.

Лина сняла шляпку, чтобы он мог подобрать нужный оттенок и снять потертую окантовку, которая украшала шляпку прежде. Одна из лент подходила безупречно, и Лина, взяв ее, вышла на улицу, чтобы приложить к шляпке и взглянуть на нее при солнечном свете.

Миссис Уиллетс с пылким осуждением смотрела на нее с противоположной стороны улицы, где вела беседу с одной из своих ближайших подруг. Вероятно, показаться на людях без головного убора было еще одним признаком безнравственности. По-прежнему сохраняя достоинство и гордый вид, Лина вернулась в лавку и купила около двух метров атласной ленты, а также почтовый воск, о котором просил Тримбл. Мистер Лукас упаковал покупки, а Лина расплатилась и вышла на улицу, не обращая никакого внимания на женщин, не сводящих с нее недоброжелательных взглядов.

Ах, если бы только она могла выяснить, как обстоят дела в Лондоне! Стало ли тетушке Кларе лучше или, быть может, хуже? Удалось ли ей найти кого-нибудь, кто смог бы очистить честное имя Лины? Затем ей в голову вдруг пришла идея. Миссис Голдинг, служившая поварихой в «Голубой двери», временно жила в доме своей дочери, за пределами центральной, фешенебельной лондонской улицы Стренд. Она умела читать, всегда была искренне предана своей работодательнице и дружелюбно относилась к Лине. Письмо, адресованное ей, с вложенным внутрь посланием для тетушки Клары могло быть доставлено так, что никто не смог бы ни о чем догадаться.

Теперь, когда ею завладела эта идея, она не могла ждать ни минуты. Лина, позабыв обо всем, бросилась бежать; она мчалась, шляпку ее сдуло ветром с головы, и теперь она висела у нее за спиной, волосы выбивались из прически, но ей не было до этого никакого дела. Задыхаясь от быстрого бега, она остановилась у передней двери как раз в тот момент, когда она открылась и из дома вышел Квин.

Она столкнулась с ним, а он улыбнулся в ответ, взял ее за талию своими перевязанными руками, приподнял над землей и рассмеялся, увидев ее раскрасневшееся и возбужденное лицо.

– Поставьте меня немедленно, – стараясь отдышаться, проговорила она и тоже засмеялась. Но он лишь стремительно развернулся, так что она описала в воздухе круг, а ее волосы летели за ней блестящей пушистой гривой.

– У вас такой вид, будто вы потеряли фартинг, а нашли гинею, – озорно сказал он ей, наконец остановившись и осторожно опустив ее на землю.

– Я решила написать письмо. – Лина чувствовала, что веселое настроение отступает и постепенно сменяется странным чувством, не понятным ей самой.

Должно быть, Квин увидел что-то в ее лице, так как тоже как будто приходил в себя, и, хотя по-прежнему держал ее за талию, все же подошел ближе и заглянул ей в глаза пристально и серьезно.

Затем он неожиданно наклонился и кратко, целомудренно поцеловал ее в чуть раскрытые губы.

– О чем я только думаю – ведь я стою рядом с прекрасной девушкой, не свожу с нее глаз и даже не пытаюсь поцеловать? Должно быть, я теряю хватку. – Однако его шутливый тон противоречил его серьезному выражению лица и тонкой морщинке между темными прямыми бровями, говорившей о его беспокойстве. Затем он вдруг отпустил ее и быстрым шагом удалился в сторону конюшен. Оставшись одна, Лина коснулась кончиками пальцев своих губ и почувствовала, как часто бьется ее сердце.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации