Текст книги "Ледяное сердце"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ledyanoe-serdce-244921.jpg)
Автор книги: Ляна Зелинская
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 8. Маскарад
Генерал пробрался сквозь толпу к большой ложе, где восседала королева, наблюдая за маскарадом. В лиловом шёлковом платье, расшитом серебряными звёздами, и с бархатной маской на лице, тонкая и хрупкая, она выглядела сегодня совсем юной.
Он остановился у входа – королева говорила с кем-то из гостей и беспокоить её сейчас было бы невежливо. Тем более что разговор, как показалось генералу, был напряжённый. Гостя королевы он видел лишь издали – высокий мужчина в тёмном плаще до пола, с воротником из длинных рыжих перьев и в маске с большим птичьим клювом.
Из ложи доносились обрывки фраз:
– …не поздно ли ты спохватился… теперь, когда я и так смогу всё получить… – говорила королева насмешливо.
– …избежать ненужных потерь… – раздался низкий голос человека с клювом.
– …кого волнуют потери?
– …это слишком большая цена, и я сполна её заплатил…
– …сполна? Я думаю иначе… хотя я впечатлена тем, как долго ты сопротивляешься…
Внизу, у фонтанов, с шумом закрутился фейерверк, рассыпая вокруг золото искр и заглушив ответ человека в маске. А когда шум стих, генерал услышал раздражённый голос королевы, звенящий сталью:
– …и ты посмел явиться сюда и мне угрожать? … когда мои войска войдут в город, я велю генералу Альбе выжечь это калёным железом на каждом из вас! А тебя повесят на площади… хотя нет, я велю посадить тебя на цепь и водить по городам с бродячим цирком – давать представления…
Ещё один фейерверк взорвался оглушительно.
– …и тогда ты пожалеешь об этом! – в низком голосе человека в маске появились рычащие ноты.
Генерал отступил на два шага назад – нехорошо подслушивать разговоры её величества, а иногда это даже опасно. И вовремя. Гость королевы вышел стремительно, распахнув бархатные портьеры ложи и задев генерала плечом, также стремительно ушёл, не обернувшись и не извинившись. Но проучить наглеца времени не было, потому что слуга уже махал отчаянно – входите!
– Арджент Альба, мой храбрый генерал! – произнесла королева, протягивая ему руку для поцелуя.
Голос её был возбуждённым, игривым и раздражённым одновременно, и генерал подумал, что это плохой знак.
– Ваше величество, я безмерно рад видеть вас здесь…
Королева не слушала, даже не смотрела, пробежала глазами по толпе, но её недавнего гостя и след простыл. Тогда, обернувшись к генералу, она спросила:
– Когда же, мой славный Арджент, ты привезёшь мне лаарского зверя?
– Ваше величество…
– Я знаю, знаю! Читала твои письма, да и мои гонцы хвалят тебя, но, сколько же ещё ждать? Я хочу, чтобы до зимы ты взял этот перевал и сжёг Лааре дотла. Слышишь! Камня на камне не оставь от его проклятого логова! Я послала тебе в помощь ещё двух… хм, дознавателей… – она усмехнулась.
…колдунов. Хотя об этом нельзя говорить вслух.
– …И ещё солдат. Астролог предсказал раннюю и снежную зиму, мой генерал… а ты здесь развлекаешься на балу…
– Ваше величество, идёт перегруппировка войск, ждём обозы…
– Знаю, знаю! – она похлопала его по плечу веером. – Дочь выдаёшь замуж?
– Как вы…
– …узнала? – она улыбнулась лукаво и отвернулась, стала разглядывать в монокль танцующие пары. – Я все знаю, мой дорогой Арджент. А ты, оказывается, в юности был гулякой! Кем была её мать?
– Никем, ваше величество, – произнёс генерал, глядя в зал, – она умерла в родах, и воспитать её дочь… для меня это был долг чести.
– Ну и как? Нашёл ей подходящего жениха?
– Да, Ваше величество, завтра уезжаю. По дороге совершим обряд в Ирмелине и отбуду на границу.
– Ирмелин? Что же, я за тебя рада. Поезжай. Жду хороших новостей. И, кстати, если ты привезёшь мне Зверя в клетке, живым, я пожалую твоей незаконнорождённой дочурке какой-нибудь титул и землю. Так что сможешь сделать свою дочку баронессой. В обмен на Зверя, конечно! Хочу видеть его у своих ног поверженным.
Её глаза блестели, она нервно хлопала по перилам сложенным веером, снова рассмеялась, и генералу очень не понравился этот смех.
* * *
Город был пьян ещё с обеда, а к вечеру карнавал выплеснулся на улицы Рокны. На каждой площади и перекрёстке шли представления, нарядные мужчины и женщины танцевали под дзуну и дудки, повсюду разливали молодое вино. В каждом кабаке, каждой таверне, каждом постоялом дворе сегодня выставляли глиняные бутыли и кувшины с пенящимся напитком.
– Три леи за пяток! – кричали вокруг, и это означало, что за три медяка можно взять пять бутылок.
В толпе мелькали маски, циркачи и ряженые. Юные таврачки в красных юбках плясали на площадях фривольные танцы с бубнами, швыряя в толпу конфетти.
К дворцу Лирайе почтенная Маргаретта и Кайя подъехали, когда он уже был полон, и танцы начались. Сегодня не было чопорных представлений, никто не бил в гонг, оповещая о прибытии. На мраморных лестницах резвились шуты и акробаты и на террасе вино лилось рекой. Тигры, львы, павлины, бабочки, стрекозы, лебеди и чудовища – маски были кругом. Маргаретта велела Кайе надеть алое платье, сказала, что к её росту только оно и подошло. Хотя Кайе наряд показался чересчур кричащим. Юбка – водопад алой тафты и шёлка, тугой корсет, который почти не давал дышать, а у туфель был слишком высокий каблук. Но Маргаретта сказала, что Ройгард – не карлик, да его и не будет на маскараде, а будучи теперь помолвленной, она точно может не стесняться. Волосы подняли наверх и украсили цветами, а лицо скрыли под чёрной бархатной маской. А ещё Маргаретта шёпотом велела ей выпить вина и не использовать веер, если кто-то вдруг захочет её поцеловать. И Кайя даже не знала, что сказать, а только смутилась.
– Это же карнавал, девочка, тут можно позволить себе всякие вольности. Потом ты выйдешь замуж и уж поверь, вряд ли тебе снова представится такая возможность. Повеселись от души! Как говорят в Рокне: «Веселись всегда так, как будто этот праздник последний».
Стоило им войти в зал, как её пригласили танцевать. И дальше она уже не могла остановиться: один танец за другим – незнакомые пьяные люди, и маски, маски, маски… Всем было уже всё равно с кем танцевать и что танцевать. Музыка была веселей, а танцы задорней, чем вчера. И не нужно было никому нравиться или кого-то выбирать.
Отец приехал на маскарад раньше, чтобы встретиться с королевой, а Кайю оставил на попечение Маргаретты. Но сегодня почтенная сваха не слишком её опекала, считая свою работу выполненной, и занималась тем, что сплетничала с гостями.
– Когда пробьёт гонг, будет представление королеве, так что будь рядом со мной к этому моменту, а пока развлекайся, – прошептала она.
Кайя покрутила кольцо на руке и вышла на террасу. По совету Маргаретты она выпила два бокала вина, и голова теперь непривычно кружилась. Нехорошо будет, если она оступится перед королевой в этих туфлях. Она спустилась с террасы вниз, прошла вдоль череды фонтанов к пруду, остановилась на ступенях, ведущих к воде, глядя на утонувший в темноте сад, мерцающий тут и там загадочными огнями. Айяаррские светильники. Она долго их разглядывала – удивительно, что это просто камни. Сияющие камни. Они освещали всё: сад, зал, террасу, и только здесь, на ступенях, было сумрачно и тихо. С негромким журчанием среди мраморных львов и самшитовых фигур в пруд стекал ручей. Кайя сняла маску, присела на берегу и опустила разгорячённые руки в прохладную воду. Несколько раз зачерпнула её ладонями и налила в вазон с засыхающим розмарином. Наннэ говорила, что любовь нужна всем, даже вот такому погибающему кустику. И если можешь дать каплю любви – дай.
– Кто же так заморил тебя, несчастный? Ну ничего, завтра утром ты уже придёшь в себя, – произнесла она вслух.
Уходи!
Взгляд она почувствовала спиной, ещё до того, как деревья прошептали.
– Девушка, говорящая с горшками, – раздался сзади негромкий голос.
Кайя вздрогнула, вскочила и обернулась. Из окон дворца лился яркий свет, а мужчина стоял спиной к нему так, что его лицо утопало во тьме, видно было только, что на нём маска. Длинный плащ, воротник из перьев хищной птицы и огромный клюв. Он был высок – выше неё на голову. Огромен. И стоял так близко, что между ними было не больше двух локтей. Как он подкрался так тихо? Кайя невольно отступила на шаг назад, к воде. Посмотрела незнакомцу в лицо, силясь разглядеть, кто же это?
Это же карнавал, милая, здесь творятся разные дела!
Как некстати вспомнилось предостережение Маргаретты. Все кругом пьяны, а под маской можно скрыть, что угодно.
И зачем она ушла так далеко!
Перья его воротника, жёсткие, узкие и длинные, торчали вверх, напоминая веер из кинжалов, а огромный жёлтый клюв выглядел зловеще. Что-то было страшное в этой маске и в его фигуре, и в тихом голосе. У Кайи пересохло в горле, ноги налились тяжестью, а сердце забилось так сильно, что его удары оглушили.
– Почему ты здесь одна и говоришь с кустами, красавица? Почему вместо того, чтобы принимать комплименты и вальсировать с женихами, ты прячешься в темноте? – негромко спросил человек в маске.
Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и нужно было что-то ответить, но что Кайя могла сказать?
– Мне… лучше здесь, – с трудом выдавила она из себя, теребя в руках свою маску.
– Тебе не нравится бал?
– Нравится.
– Ты не любишь танцевать? – спросил он снова. – Или тебе не с кем? У тебя нет пары?
– Люблю. Вернее, нет. И пары… да. У меня есть жених, – пробормотала сбивчиво, делая ещё полшага назад. – Я помолвлена.
– Красивое кольцо. Хм, и где же твой жених? – спросил незнакомец требовательно.
– Уехал.
– Поэтому ты не танцуешь?
– Да, и поэтому тоже.
– Ну, это можно поправить. Раз твой жених так глуп, что бросил тебя здесь одну – я приглашаю тебя на танец. Девушкам на балах полагается танцевать.
– Но я вас не знаю, милорд. И ваша маска…
– Тебя смущает моя маска? Но это же маскарад… Маски для того и нужны, чтобы никто никого не узнал. Как тебя зовут, девушка, говорящая с кустами?
– Кайя.
– Кайя… Кайя… Айяаррское имя. Ho'ohaali na'au Khaaja. Скромная, как ромашка. Ты знаешь, как оно переводится с айяарр? Кайя – это ромашка.
С айяарр… Откуда он знает айяарр?
– Откуда вы…
Страшная догадка мелькнула в голове.
Беги, Кайя, беги!
Но ноги приросли к граниту берега.
– Откуда я знаю? – в его голосе прозвучала насмешка.
Кайя хотела вдохнуть поглубже, но жёсткие пальцы корсета впились в грудь, не давая восклицанию ужаса вырваться наружу. Только пальцы стремительно холодели.
Беги, Кайя, беги! Он – чудовище…
Шептали травы и деревья.
Он убьёт тебя!
Где же они были раньше!
Чудовище из Лааре. Самый страшный Зверь. Неуловимый враг её отца. Колдун. Убийца.
И вот он стоит перед ней.
Танцевать с ним? О Боги! Только не это! Каждый, кто прикоснётся к чудовищу из Лааре, сам станет чудовищем! Он её убьёт! Разорвёт на тысячу кусков, как тех людей в Брохе! Никто не может увидеть чудовище и остаться живым!
Мысли путались в её голове, смешав всё то, что она слышала о лаарском звере и видела сама в один причудливый клубок, они неслись, как горный сель, смывающий все на своём пути. Оставляя за собой только одно желание – бежать!
– Вижу, ты уже и так поняла, откуда я всё это знаю, маленькая веда, – голос его стал глуше. – И всё-таки… танец?
Он протянул руку ладонью вверх. Но Кайя не шевельнулась.
– Ты же знаешь, что здесь никому нельзя отказывать в танце?
Но ей было всё равно. Она хотела броситься вниз по аллее в глубину парка, хотя и понимала, что он её догонит, если захочет, но в это мгновенье разум ей отказал, осталась только паника. Она сделала ещё один шаг назад и, неожиданно потеряв под ногами опору, полетела в ручей.
И если у неё ещё была толика сомнений в том, что под маской может быть просто человек, обычный гость карнавала, то теперь сомнения развеялись окончательно. Она не успела коснуться воды – он прыгнул и поймал её на лету, подхватив одной рукой, легко подбросил на берег и поставил на ступеньку лестницы. Ни один человек не смог бы сделать такое.
– Не спеши топиться, красавица, это всего лишь танец, – его голос, низкий и насмешливый, казалось, прятал в своей глубине звериный рык, как набирающая силы гроза прячет в тучах глухие раскаты грома.
Она даже не подала руку, он сам её взял. Пальцы стали совсем ледяными, утонули в его огромной ладони, спрятанной в чёрную кожаную перчатку с серебряным узором и шипами.
– Ты не спросила, как меня зовут, – в голосе из-под маски прозвучала странная смесь иронии и угрозы.
– Я з-н-наю… кто вы, – слова превратились в заикающийся шёпот.
– Ну, конечно! Все знают о «чудовище из Лааре», – усмехнулся он презрительно. – Но я хорошо танцую, маленькая веда, да и этот милый клюв не так уж и страшен. Под ним не видно чудовища.
Ноги почти не чувствовали лестницы, Кайя дважды споткнулась, пока они шли к распахнутым дверям бального зала. Но он не дал ей упасть, поддерживая за талию и локоть. Наверное, после его объятий у неё останутся синяки – таким твёрдым оно было. Музыки она тоже не слышала, потому что в ушах бился гулкий пульс.
Где же отец?! Где Маргаретта?! Почему никого нет вокруг, когда они так нужны!
Кругом смеялись и танцевали маски, мелькали пьяные люди, и никому не было до неё дела. Она хотела закричать, но перед глазами встала картина, увиденная ею в Брохе, в той лавке. Что будет, если она позовёт на помощь? Он просто убьёт их всех, ведь на карнавале ни у кого нет оружия!
Ах, если бы Дарри был здесь!
В зале света было больше. И она смогла немного разглядеть своего спутника. Увидела под плащом чёрный бархатный камзол с рядами серебряных пуговиц, и чёрный шарф, намотанный на шею, закрывающий её полностью, скреплённый наверху под подбородком большой брошью-печатью.
Огромные руки в перчатках до локтя. Маска с жутким клювом, скрывающая всё лицо, оказалась совсем рядом. На голове возвышался гребень из перьев, и чёрные длинные волосы спускались из-под маски на плечи. Только сейчас Кайя поняла, зачем ему нужен этот плащ с множеством складок наверху и огромным воротником – они скрывали горб.
О Боги!
Она путалась в собственной юбке, наступала на ноги ему и кому-то – на подол платья, чувствуя, как колени подгибаются от ужаса. Иногда её ноги просто отрывались от пола, когда она в очередной раз хотела споткнуться о чей-то мчавшийся по полу кружевной шлейф – спутник поднимал её в воздух одной рукой, пропуская летящие мимо юбки. К концу танца в груди, стянутой ужасом и рёбрами корсета, совсем не осталось воздуха, а перед глазами поплыли жёлтые пятна. Каждый раз, когда его руки поднимали её вверх, она готова была потерять сознание, оказываясь к нему слишком близко. Или когда его волосы касались её щеки, а рука прижимала к груди её руку.
– Мне дурно, простите, – пробормотала она, стараясь изо всех сил держаться в сознании, – мне лучше присесть. Отпустите меня…
– Наверное, мне просто надо было взять тебя на руки, маленькая веда, тогда танец вышел бы получше, – ответил он, держа её почти на весу.
И не отпустил.
Пальцы Кайи впились в его плечо, она закусила губу, надеясь, что боль не даст ей упасть в обморок прямо посреди танца у него в объятьях, но она не почувствовала боли, лишь солоноватый привкус крови на губах. Ещё два поворота – и музыка стихла. Он отвёл её на террасу, держа под локоть, и усадил на мраморную скамью.
– Благодарю за танец, Кайя. Я бы поцеловал твою руку, но как видишь, в маске это сделать затруднительно… И у тебя кровь.
Он хотел коснуться пальцами её губ, но Кайя в ужасе отшатнулась. Вытерла прокушенную губу тыльной стороной ладони.
– Выпьешь со мной? – он протянул ей бокал вина.
Мир кружился перед глазами, и стало всё равно, что сейчас произойдёт. Кайя, как заяц, за которым гонятся охотники, и который, обезумев от страха, совершает сумасшедшие в своей смелости прыжки, оттолкнула его руку. Вино выплеснулось на его камзол, а она вскочила и закричала:
– Нет! Не трогайте меня! Я никогда не буду пить с вами! И танцевать! Я вас ненавижу! – и бросилась бежать обратно в зал, подхватив руками платье.
На пороге оглянулась, но он не погнался за ней. Его вообще не было. А там, где она сидела, осталась лишь перевёрнутая мраморная скамья.
Глава 9. Обмен
К ирмелинским холмам добрались на третий день.
Генерал взял с собой шесть верховых сопровождающих, а сам поехал в карете с дочерью. Стало гораздо прохладнее, чем в Рокне, но почтенная Маргаретта позаботилась о гардеробе Кайи, и сейчас тёплое платье, ботинки и плащ пригодились как нельзя кстати. С самого утра шёл дождь, мелкий и нудный, он делал и без того тоскливый ирмелинский пейзаж ещё более унылым. Вершины холмов скрылись в серых тучах, а вдоль дороги, среди жёлтых выбитых овцами лугов и скошенных полей, зеленела только лента реки, спрятанная в заросли плакучих ив, которых осень ещё не коснулась своей кистью.
Всю дорогу Кайя была молчалива, пыталась вязать, но петли то и дело соскакивали с крючка. Мастерица из неё не очень – любое рукоделие давалось с трудом. Мысли путались, перескакивая с одной на другую, и будто вслед за ними, непослушный крючок так и норовил выскользнуть из рук. События последних дней перевернули её жизнь с ног на голову.
Она никому не сказала о том, что произошло на маскараде. Хотя, когда бежала с террасы, обезумев от страха, то хотела найти отца и рассказать всё ему. Но генерал был у королевы, и здравый смысл возобладал – врываться с воплями в королевскую ложу было бы глупо. А потом понемногу страх отступил. И, поразмыслив, она решила никому не говорить о том, что произошло. Ведь это ничего не изменит, не стоит попусту волновать отца. Послезавтра они уезжают, и, быть может, это будут последние их три дня вместе. Так зачем наполнять эти дни разговорами о чудовище?
Генерал, конечно, видел, что дочь сама не своя, но списал это видимо на предстоящее замужество, девушки ведь всегда волнуются накануне свадьбы, и не стал приставать с расспросами.
В тот вечер, когда они вернулись с маскарада, Кайя закрыла в своей комнате ставни, зажгла свечи, молилась истово и долго всем: человеческим богам и богам вед – всем, кто слышит её молитву. В Обители приходилось ходить в Храм каждое утро и вечер, святой отец читал им проповеди о добродетели и заставлял стоять на коленях. А когда она работала с Наннэ, то всякий раз слушала её молитвы – красивые и протяжные, похожие на песни её матери, и рассказы о богах вед. И как-то в сознании маленькой Кайи они сплелись вместе – и наставления святого отца в Храме, и молитвы Наннэ, и боги их были для неё равны, и места хватало всем, как в большой семье: Астред Всевидящий Отец и Мирна-Заступница, Святая Миеле – Мать Всеблагая и Дуарх-Проказник. Всем им она молилась и в этот вечер. И молитва её была проста – пусть Дарри поймает, наконец, чудовище.
Но три дня пути по тряским дорогам притупили недавние страхи, и Кайя почти перестала думать о том, что случилось на маскараде. Все её мысли теперь были о предстоящем замужестве. Только вот она почему-то никак не могла вспомнить лицо Ройгарда Лардо, и это её злило. Она всё время трогала кольцо – его подарок, словно пыталась выжать из него хоть каплю памяти, но, увы, волшебные ощущения от танца с ним совсем растаяли. Кольцо больше не грело. Топаз в нём не светился и не мерцал, и казался всего лишь жёлтым камнем. И сейчас она в смятении думала – а не ошиблась ли? Но утешала себя тем, что выбора – то у неё никакого не было.
– Я только вот о чём хочу предупредить тебя, дочка, – сказал генерал, когда они подъехали к ирмелинским землям, – Ройгард – друг Дарри, и их поместья расположены рядом. Вы будете жить соседями, и ездить друг к другу в гости. А ты подружилась с моим капитаном, поэтому будь осторожна, не дай своему будущему мужу поводов для ревности.
– О чём ты, отец? – спросила Кайя, но почувствовала, что краснеют щёки.
– Не хотел тебе говорить, но раз уж ты выбрала Ройгарда… Дарри просил у меня разрешения жениться на тебе в ночь перед его отъездом. И я ему отказал.
– Что? Почему? То есть… Дарри хотел на мне жениться? – Кайя удивилась и смутилась, но вдруг поняла, что мысль о том, что капитан просил её руки, была ей приятна. – Почему ты отказал?
– У меня были свои причины. Но теперь, когда ты выходишь замуж за его друга, я, кажется, уже жалею о своём отказе. Но разве я мог подумать, что ты выберешь Ройгарда Лардо? Поэтому нужно, чтобы ты знала об этом. Не стань яблоком раздора между ними.
Кайя только кивнула в ответ, пряча взгляд среди мотков разноцветной пряжи – ни к чему это, чтобы отец видел её смущение…
До Ястребиной Скалы оставалось не больше пяти квардов, когда снаружи послышался шум, крики, раздался свист, и карета, дёрнувшись, понеслась, не разбирая дороги.
– Что случилось? – крикнул генерал в окно.
Но ему никто не ответил.
Кайя вцепилась пальцами в сиденье, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Её отец пытался выглянуть в окно, но их бросало из стороны в сторону, и видно было только спины скакавших впереди незнакомых людей. На вопросы генерала никто не откликался. Кайя связала руну, чтобы остановить лошадей, как тогда на мосту, но как только она попыталась её набросить, то получила удар такой силы, что просто свалилась на пол кареты, согнувшись почти пополам. Она хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, а где-то внутри боль горела раскалённым углём, затухая медленно и неохотно. Слёзы брызнули из глаз, и когда она, наконец, смогла сделать судорожный вдох, то лишь закашлялась и захрипела. Отец поднял её на сиденье, прижал к себе, трогал лоб, что-то спрашивал, но она не слышала звуков и не понимала, что происходит.
Наконец карета остановилась. Дверца распахнулась, и отец хотел выскочить с саблей наизготовку, но его сбили с ног. Мелькнули чьи-то спины, потом открылась вторая дверь, грубые руки вытащили Кайю, взяв подмышки, и бросили на жухлую траву.
– Ну, здравствуй, невеста, – услышала она над собой знакомый голос, подняла взгляд и увидела лицо Ройгарда на фоне пасмурного неба.
Он стоял, скрестив на груди руки, весь в чёрной коже, в плаще, подбитом по краю мехом горной рыси, а на широком поясе висели кинжалы, сабля и смертоносный витой айяаррский кнут – ярг.
– Милорд? Что происходит? – хрипло спросила Кайя, чувствуя, как горящие внутри угли, наконец, затухли, и боль отпустила.
Она поднялась с колен, не понимая, почему Ройгард не подаст ей руку, оглянулась и увидела, как два человека тащат под руки обмякшее тело её отца к отмели и зеленеющим ивам. Река здесь делала поворот, образуя большую заводь, и карета стояла почти у воды, скрытая от дороги алыми кустами бересклета. Вокруг не было никого, кроме Ройгарда и трёх незнакомых бородатых мужчин с оружием.
– Отец! – крикнула Кайя и хотела броситься бежать, но её остановила хлёсткая пощёчина Ройгарда, такая сильная, что она оступилась и снова упала на траву, хватаясь рукой за лицо.
Щека горела, а из рассечённой губы закапала кровь.
– Не ори и стой здесь! – коротко бросил Ройгард. – Не вздумай бежать и уж тем более плести свои смешные руны, если не хочешь получить оплеуху ещё раз.
Она и не думала бежать. Кайя была так оглушена, напугана и сбита с толку, что даже произнести ничего не смогла. Слышала только, как Ройгард ушёл за карету и сказал кому-то, кого она не могла увидеть:
– Heihai hagna 'a'a make hewa huahka'i kula a'hoe ahi e 'e ai!
Ветер донёс лишь обрывки, да она и не так хорошо знала айяарр, поняла только, что речь идёт о погоне.
Ройгард махнул своим людям, её подхватили под руки и тоже повели к реке. Вода шумела где-то вдали, разбиваясь о пороги, а здесь был пологий склон, усеянный разбросанными повсюду валунами, покрытыми жёлтой коркой лишайника. Рядом с одним из таких камней на коленях стоял отец – его держали два вооружённых человека. Ройгард переговаривался с ними на айяарр, поставив Кайю чуть поодаль и встав за её спиной.
Ройгард Лардо не мог говорить на айяарр…
Дождь кончился, ветер трепал мокрые косы ив, стряхивая с них капли воды, рваные клочья туч неслись по небу, то обнажая, то скрывая вершины холмов. С клёна падали последние листья и, гонимые ветром, липли к ногам. В это мгновенье Кайя уже поняла, что всё закончится плохо, но, когда увидела, кто выехал из-за скалы, совсем потеряла землю под ногами и упала бы, не будь по бокам двух стражей.
Длинный дождевой плащ с косматым волчьим воротником скрывал его фигуру почти полностью, но она узнала бы его в любом обличье. Руки в шипастых перчатках лежали на рукояти меча, а на лице – чёрная маска, в прорезях которой темнели провалы глазниц. Спутанные волосы намокли и, перехваченные кожаным шнурком маски, свисали, падая на плечи.
И конь был ему под стать – огромный гнедой зверь с широкой грудью, длинной гривой и чёрными фризами на ногах. От него валил пар, он недовольно фыркал, тряс головой и, остановившись, начал рыть землю копытом.
– Здравствуй, генерал, – произнёс человек в маске, спрыгнул на землю легко, как тигр, и, бросив поводья одному из стоявших рядом людей, обратился к Кайе, – здравствуй и ты, маленькая веда…
Она узнала его голос. Смотрела на него глазами, полными ужаса, и только одна мысль билась в голове пульсом: сейчас они умрут.
– Ты ведь хотел встретиться со мной лицом к лицу, генерал? – человек в маске скрестил руки на груди, и Кайя увидела под плащом тёмные кольца айяаррской кольчуги. – Ну вот твоё желание и исполнилось.
– Моё желание, подлая собака, исполнилось только наполовину, потому что я стою к тебе лицом, а ты ко мне своим намордником, как и подобает собаке, – ответил генерал хрипло и сплюнул на траву кровь. – Не хочешь снять маску, чтобы быть лицом к лицу?
О Боги! Отец! Не говори этого! Не зли его! Он убьёт тебя за такие слова!
Она бы крикнула ему это, но Ройгард стоял рядом, и она боялась, что он снова её ударит. Хотя, какая разница! Он всё равно убьёт их, а так, может быть, он хотя бы сделает это быстро.
Но человек в маске даже не шелохнулся, только снова положил руки на рукоять меча и ответил совершенно спокойно:
– Снять маску? Пожалуй, в другой раз, не хочется пугать даму – хорошие манеры присущи даже чудовищам.
– Ты хочешь убить меня, Эйгер? Ну так убей, чего ждёшь? – воскликнул генерал. – К чему все эти шарканья ножкой и церемонии? Ты же понимаешь, что это тебе всё равно не поможет?
– Я бы убил тебя, Арджент Альба, – ответил Эйгер негромко, – и поверь, сделал бы это с огромным удовольствием… но, как ни странно это прозвучит, сегодня мне не нужна твоя жизнь, – он сделал шаг назад, прислонился к большому серому камню и продолжил: – Но кое-что от тебя мне всё-таки нужно. И хотя мои люди хотят, чтобы я тебя повесил, отдал собакам на растерзание, отрубил голову или закопал живьём, или лучше всё это сразу одновременно… но я не стану этого делать. Как бы мне и им не хотелось тебя убить, я понимаю, что твоя смерть ничего не исправит… А вот твоя жизнь – может.
Генерал хрипло рассмеялся и ответил, снова сплёвывая кровь на примятую траву:
– Если ты хочешь от меня что-то узнать, то напрасно! Я всё равно ничего не скажу.
– Я знаю, что не скажешь. Да мне ничего и не нужно знать. А если бы нужно было, то, генерал, поверь, ты бы с радостью всё мне рассказал, потому что в сегодняшней партии у меня есть одно преимущество. Мой брат добыл мне один весьма милый козырь. Вон тот, который смотрит на меня с диким ужасом, ожидая, очевидно, что сейчас я начну рвать тебя на куски прямо здесь…
Эйгер указал рукой на Кайю, и лицо генерала побелело.
– …но, видишь ли, сегодня я очень щедр. Настолько, что даже подарю тебе жизнь. Более того, я подарю жизнь и твоей дочери. Но, конечно, не за просто так.
…Мой брат?
…Ройгард Лардо не может быть его братом…
…Вернее, этот человек, не может быть на самом деле Ройгардом Лардо…
С чего вообще она ему поверила? Почему ему поверил отец? Разве были рекомендательные письма? Разве их представил друг другу кто-то, кто знает семью Лардо? Зачем семье Лардо такая, как она? Ведь отец был прав – он красив, очень. Он не слишком богат. Он знатен и мог найти себе более выгодную партию. И он видел её впервые, но выбрал именно её. А это была просто ловушка! Как же так вышло?
Осознание собственной ошибки затопило горечью душу Кайи.
Эйгер оттолкнулся от камня и подошёл к ней, не слишком близко, но достаточно, чтобы протянуть руку. А она не могла заставить себя посмотреть на него, на эту жуткую маску. Стояла, замерев, как птичка, глядя на овальный иссиня-чёрный камень, вплетённый на груди в многослойные кольчужные кольца и похожий на глаз.
– Так вот, маленькая веда, я оставлю твоего отца в живых и даже отпущу его прямо здесь, если ты примешь моё предложение. И я оставлю в живых твою зеленоглазую дочь, генерал, и отпущу её, если ты выполнишь то, что я скажу. Но если ты откажешься, то я убью её прямо здесь, у тебя на глазах, и поверь, ты точно не захочешь этого увидеть. Итак, ты готов выслушать моё предложение?
Холодный ветер трепал плащ Кайи и пронизывал до костей, обрывал алые листья бересклета, и, казалось, кусты плачут кровавыми слезами, но она видела, что по вискам генерала текут струйки пота. Его лицо было совсем белым, и он, судорожно сглотнув, ответил сдавленным голосом:
– Я слушаю.
– Ты выиграешь нам время, Альба… до весны. Сделаешь так, чтобы твои люди не смогли взять Олений Рог до снега.
– И ты мне поверишь, если я пообещаю?
– Частично… да. Я слышал, что ты человек слова. Но чтобы помочь тебе его сдержать, я заберу в Лааре твою дочь, и она побудет там до весны. Как залог. Если ты сдержишь своё обещание, в день равноденствия я верну её. Она будет стоять здесь, на этом самом месте, живая и невредимая.
– И что это тебе даст? Эта зима? Это же всего лишь отсрочка…
– Это не твоя забота, генерал. Так вот, маленькая веда, посмотри на меня, – Эйгер приподнял её лицо за подбородок, чтобы видеть глаза, – ты слышала предложение. Если откажешься ты – твой отец умрёт. Если откажется он – умрёшь ты. А теперь я бы хотел услышать твой ответ, ты согласна на подобный обмен?
– Согласна, – она ответила, не задумываясь, глаза застилали слёзы, и это было хорошо – сквозь них она не видела маски, не видела лицо отца, не видела ничего, а предпочла бы ещё и не чувствовать.
– А ты, генерал?
– А если ты обманешь? Если убьёшь её? Как я могу тебе верить? Как я узнаю, жива ли она?
Эйгер отпустил подбородок Кайи и забросил полу плаща на плечо.
– Видишь это, – он указал пальцем на камень в кольчуге и положил на него руку, – ты же знаешь, генерал, это родовой камень нашего прайда. Ты знаешь, что он означает. И я клянусь тебе на этом камне, что сдержу своё обещание и весной верну твою дочь живой и невредимой, если ты сдержишь своё, и до весны твои солдаты не возьмут перевал. Ты знаешь наш закон – я не нарушу клятвы. Так что, генерал, ты согласен?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?