Текст книги "Огонь в твоих глазах. Испытание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ogon-v-tvoih-glazah-ispytanie-147492.jpg)
Автор книги: Любовь Черникова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 2
1.
Кира, проснувшись, оказалась во власти запаха, который пробирался в нос, в горло. Обволакивал, лишая воли, вынуждая чувствовать себя добычей, заставляя быстрее колотиться сердце. Это был запах Паситы. Он здесь спал, и его постель впитала в себя аромат его тела, вызывая в памяти моменты, когда Защитник находился особенно близко. И все они были, так или иначе, болезненны. Охотница даже не знала что хуже: домогательства Защитника или тренировки, после которых он нёс её полуживую на руках. И то и другое было связано с болью. Вчера из-за слабости и странного состояния, она не обратила на это внимания, но теперь оставаться здесь дальше стало невыносимо. Наверное, именно запах послужил причиной возвращения странных снов, или…
«О боги! Я же несколько дней не принимаю Матренино зелье – вот и результат!»
Вспомнив, что именно снилось, Кира передёрнулась от отвращения. Было такое чувство, что она вся покрыта грязью. Но ещё хуже, что в охальные грёзы прорвался и Крэг.
"Если сон был на троих, то и не видеть бы мне обоих больше никогда в жизни! Нужно очень постараться, притворяясь, что ничего не помню. Паситу, конечно, не обмануть, но надеюсь, Крэг вряд ли что-то поймёт. Главное, не смотреть ему в глаза, иначе умру от стыда, право слово!»
За столом у окна сидел Нааррон. Почувствовав взгляд, он повернул голову:
– Проснулась, сестрёнка? – на губах брата появилась улыбка. – Как ты?
– Полегчало. Можно идти домой, и лучше – побыстрее.
В тот же миг дверь в горницу распахнулась, ударившись о стену. Внутрь взбешённой фурией ворвалась Глафира. Платок свалился с головы, волосы растрепались, щёки алели не то от мороза, не то от гнева:
– Ах ты дрянь! Пробралась-таки в его постель! Да как только посмела?
Кира с достоинством поднялась, от души желая напомнить склочной девке, благодаря кому та ещё жива и стоит здесь, но внезапно из прекрасных глаз брызнули горькие слезы. Растеряв в одночасье весь запал, Глашка вдруг прислонилась к стене и тихонько сползла на пол, беззвучно рыдая. Следом влетел злой как орда сартогов Пасита.
– Убирайся вон! – он поднял нежданную гостью за ворот бобрового полушубка и собрался было вышвырнуть наружу, словно нашкодившего котёнка, как Нааррон и Крэг едва ли не хором рявкнули:
– Пусти девку!
Крэг успел подхватить Глафиру, помогая устоять на ногах, и та подняла взор, исполненный такой боли, что курсант невольно сглотнул, растерявшись на мгновение.
– Почему? – прошептала она едва слышно. – За что со мной так? Разве я не была послушной и заботливой? Я так старалась… – безошибочно угадав в парне Защитника, девушка задала вопрос, которого тот совсем не ожидал: – Разве так Защитники поступают с девой-клятвой?
Нааррон и Крэг недоуменно переглянулись, а затем дружно посмотрели на Паситу. Тот только пожал плечами, будто говоря: «А я-то тут при чём?»
Нааррон накинул куртку и, мягко отстранив друга, осторожно приобнял девушку за плечи. Спросил исполненым участия голосом:
– Как тебя зовут? Пойдем домой провожу.
Когда дверь за ними закрылась, Пасита повернулся к Крэгу и как ни в чём не бывало заявил:
– Подумай три раза, молокосос, прежде, чем принимать такие подарки. Поначалу забавно и льстит самолюбию, но наскучит быстрее, чем думаешь.
– Ублюдок!
Крэг вмиг оказался рядом и схватил Паситу за грудки, но тот и не думал сопротивляться. Криво ухмыльнувшись, приподнял бровь и выжидающе уставился на противника. Кира кожей почувствовала, как в горнице загустел воздух, и стало тесно от заигравших мускулов и широких плечей. В зрачках мужчин заплясали отблески силы.
– Ну же! – почти нежно протянул Пасита, глядя чуть сверху на более низкого Крэга, и Кира поняла, он просто провоцирует того напасть первым. – Сделай это, молокосос! Я просто мечтаю надрать тебе задницу.
Внезапно он быстро наклонился и чмокнул Крэга прямо в губы.
Каким-то чудом Кире удалось опередить курсанта. Молниеносно перехватив кулак, она одновременно оттолкнула Паситу в сторону:
– Хватит!
Эта же комната. Крэг обнимает её за талию. Наклоняется, глядя в глаза, и нежно целует. Прикосновения его губ поначалу легки, как порхающие бабочки, и дразнящи. В нетерпении Кира подаётся вперёд и уже сама завладевает его ртом. Так, как хочется, страстно прижимаясь плотнее. Чувствуя, как в его груди тяжело ухает сердце, заставляя раскалённую желанием кровь бежать быстрей по венам. Тихо стонет, зарываясь пальцами в жёсткие волосы на затылке курсанта. Он возвращает преимущество, и поцелуй становится ещё более глубоким и страстным. Приоткрыв глаза, Кира встречается с затуманенным взглядом золотистых зрачков, в глубине которых разгорается отблеск силы. Крэг тихо рычит, стискивая её сильнее, и от этого вибрирующего звука внутри все сворачивается в тугой тяжёлый узел…
– Какая прелесть! – раздаётся ехидный голос. – А ты, оказывается, можешь быть очень горячей.
, – Пасита оценивающе смотрит, и Кира чувствует, как пылают щёки.
Крэг аккуратно отстраняет её и закрывает собой, поворачиваясь к Защитнику.
– Молокосос, – тянет Пасита широко улыбаясь, но в глазах ни тени веселья, – ты не понял – это мой сон!
Неожиданно для Киры Крэг, будто от удара, отлетает в сторону, приложившись о стену спиной. Пасита же стоит на прежнем месте, даже рук не поднял. Парень вскакивает на ноги, злой и готовый к драке, но останавливается, не в силах и шагу ступить, будто запертый в клетке. Кира видит, как он что-то кричит, но до неё не доносится ни звука. Мечется, обрушивая удары могучих кулаков на невидимую преграду.
Пасита, удовлетворённый содеянным, одобрительно кивает и оборачивается. Его улыбка становится плотоядной: – Ты в платье.
Кира опускает глаза.
И правда, на ней вместо привычного мужского наряда, надето платье. Совершенно развратное: с открытыми плечами, глубоким декольте, выставляющем на обозрение груди, и разрезами на полупрозрачной юбке, открывающими стройные бедра. Она могла поклясться, что ещё мгновение назад его не было.
– Только вот опять эти косы! – не унимается Пасита. Брови недовольно сходятся на переносице, и расплетённые волосы волнистой копной рассыпаются по обнажённым плечам. – Так гораздо лучше.
Он подходит ближе. Запускает пятерню в русое великолепие, хватает, оттягивая голову назад. Проводит языком по шее, оставляя влажную дорожку, обжигая дыханием. Желание убежать было нестерпимым, но, как обычно, Кира не могла и шевельнуться, против могучей воли Защитника.
– Впрочем, платье мне тоже не нравится, – он моргает, и одежда падает к ногам.
Крэг замирает в западне, прижав ладони к невидимой стене. В его глядящих исподлобья глазах отражается боль и чувство вины.
Пасита толкает Киру, и, не в силах удержаться на ногах, она вынужденно садится на его ложе.
– Договор-р, Кир-р-ра! – рычит Защитник.
Стальные глаза нехорошо мутнеют, зажигаясь изнутри тёмным пламенем. Рядом с тихим лязгом падает грубая цепь пристёгнутая к кожаному ошейнику.
Вскрикнув, Киррана отшатнулась в сторону: «Что это было?»
Мужчины тяжело дышали и выглядели не менее ошарашенно. Стушевавшись, под пристальными взглядами стальных и золотистых глаз, охотница отступила ещё на шаг.
– Мой сон, мои порядки, – выдохнул тин Хорвейг, первым пришедший в себя.
– Пасита, мы уходим. Немедленно. – припечатала Кира. – Так будет лучше для всех, – испугавшись, что сейчас Защитник назло прикажет остаться, она невольно допустила в голос мольбу. Но всё равно подняла с пола сапоги и обулась. Осмотрелась в поисках куртки.
Тин Хорвейг отошёл к окну, задумчиво глянул наружу, и только тогда нарочито спокойно ответил:
– Пожалуй, ты права. Идите.
Пасита осознал, что едва сдерживается, чтобы не свернуть сопернику шею. Тот же так и стоял, не сводя ошеломлённого взгляда с Кирраны. Защитника осенило – воля парня подавлена: «Ну конечно! Потенциал курсанта ничтожен, где ему с девчонкой тягаться? Меня и то вон как корёжит! Порой, охота сапоги ей вылизать…»
– Добрый тебе совет, молокосос: побольше медитируй, если не хочешь превратиться в пускающего слюни идиота. И ещё, – последние слова Пасита буквально прорычал, растеряв все деланное самообладание: – Держись от неё подальше!
Кира едва успела ступить на крыльцо и набрать полную грудь морозного воздуха, очищая лёгкие, как из-за угла вывернул Нааррон:
– А что, мы уже покидаем нашего гостеприимного хозяина? – усмехнулся он.
Охотница бросила на вышедшего следом Крэга предупреждающий, исполненный тревоги взгляд. Тот ответил ободряющей улыбкой и хотел было взять её за руку, но в последний момент передумал. От Киры этот жест не укрылся, и настроение окончательно упало.
– Да. Идём домой.
Не оборачиваясь, она направилась прочь. Брат нагнал и пошёл рядом.
– Что-то случилось? Ты как?
– Уже лучше, – мрачно ответила Кира.
Чтобы предотвратить нежеланные вопросы, охотница проговорила ни к кому конкретно не обращаясь:
– Интересно, мама уже вернулась?
– Мама? – Нааррон даже приостановился.
– Не волнуйся, она тебе обрадуется, – Кира улыбнулась подбадривая.
Вскоре вся троица ввалилась на двор. Кира – первой на правах хозяйки, за ней осторожно в калитку шагнул Крэг, а за его широкой спиной, будто скрываясь, нерешительно мялся Нааррон.
Скрипнуло промёрзшее дерево – дверь этой зимой слегка перекосило, и она тёрлась о дощатый пол – и на крыльцо выскочила Анасташа. Раздетая, только в меховой телогрейке поверх домашней рубахи, да большом цветастом платке, покрывающем плечи.
– И где ты пропадаешь, дочка? Неужто тренировалась так рано? Я-то с рассветом приехала, а тебя уж нету. Печь нетоплена, дома холод собачий! Ты, вообще, ночевала? – на Киру обрушился водопад слов. – Ой! А мы-то страху натерпелись! Волки выть как взялись, да на дорогу вышли! Кобыла захрапела, понеслась что есть мочи, а Устин ещё и погоняет. Сани – стрелой, серые – следом. Я сижу ни жива ни мертва и про Стаю и мысли допустить боюсь. Тут волки поравнялись, и мы с Устином уж было решили, что и конец пришёл. А один вдруг морду-то ко мне сунул, ну я его по носу-то и огрела со страху. А тот рыкнул, но отстал, а с ним и остальные. Чудеса да и только!
– Мама, теперь Стаю можно не бояться.
– Как это не бояться?! – Анасташа вдруг осеклась и сощурилась от режущего глаза белого снега, пытаясь разглядеть мощную фигуру рядом с дочерью. – А кто это с тобой? Никак Защитник?
– Это Защитник Крэг, мама. И Нааррон.
Адепт вышел вперёд.
Анасташа застыла на полушаге, поднесла ко рту руки. Громкий всхлип будто ножом резанул воздух, и Кира услышала, как шумно сглотнул брат.
– Сыночек! Сынок! – мать бросилась навстречу, и платок скользнул на снег.
Нааррон, сбросив оцепенение, кинулся к ней, подхватил на руки, крепко обнимая.
– Мама! – голос прозвучал хрипло, он поднял голову к небу, но из глаз всё равно покатились слезы. Адепт стыдливо утёрся рукой, но на их месте тут же выступили новые.
Кира замялась, почувствовав неловкость, и непроизвольно покосилась на Крэга, о чём тут же и пожалела, встретившись с задумчивым взглядом. Она чувствовала ответственность за произошедшее у Паситы, и боялась, что его отношение теперь переменится. Она боялась, что едва обрела что-то светлое, как уже потеряла. Защитник, улыбнувшись, приобнял её за плечи.
– Ну вот, вроде ничего не случилось, – он шутливо выдохнул. – Больше никаких видений, слюны, да и идиотом я себя не чувствую. – заметив, как переменилось выражение лица Киры, Крэг поспешно добавил, прижимая её крепче, не давая отстраниться: – Прости. Я просто пошутил.
– Идёмте в дом!
Анасташа, не выпуская руки Нааррона, первой направилась в избу, по пути подхватив упавший платок. От её зорких глаз не укрылась маленькая сценка между дочерью и Защитником, и женщина улыбнулась, вздохнув с облегчением. В её сердце воцарилась надежда, что этот симпатичный и сильный мужчина поможет избавить Киру от излишнего внимания Паситы. Мать переживала за дочь, боясь, что та несмотря ни на что, привяжется к Пасите, который мог вскружить голову кому угодно, стоило ему только захотеть. Кира ведь такая наивная, разглядит чего нет и будет потом маяться. Крэг же сразу пришёлся по сердцу, да и не стал бы сын дружить с недостойным человеком, Анасташа в этом не сомневалась.
2.
В горнице вкусно пахло блинами, в печи томился чугунок с остатками похлёбки. Без счёта было выпито кружек молока и травяного отвара. Анасташа все сетовала, бросая выразительные взгляды на Киру, что пироги будут только к вечеру – кое-кто не удосужился поставить заранее опару. Сыто откинувшись на лавке, парни наперебой благодарили хозяек за жарко натопленную баню и вкусный обед.
– Мама, сможешь ли ты меня простить? Я давно должен был тебя навестить, мне так стыдно! – Нааррон скривился, будто от зубной боли.
– Ничего, сынок, ничего, – Анасташа присела рядом, гладя его по плечу.
– Оставим их, – тихо шепнула Крэгу Кира и взяла за руку, увлекая на улицу. Защитник попутно прихватил с вешалки куртки и шапку.
– Стой! Куда разогналась? – придержал он охотницу в сенях. – Надевай!
Крэг, помогая надеть куртку, развернул Киру к себе лицом и принялся бороться с застёжками.
– Эй! Я и сама справлюсь, не маленькая.
– Позволь мне эту малость, пожалуйста, – голос Защитника внезапно стал хриплым. – Я думал умру, когда тин Хорвейг её с тебя снимал. Можно, я хотя бы надену? – Кира судорожно сглотнула, а Защитник продолжил: – Этот сон… В нём есть хоть частичка правды?
Очень хотелось ответить «нет» и рассмеяться, но в глазах мужчины не было и тени улыбки, только затаённая надежда. Кира молча опустила руки, чувствуя, как непривычно сладко сжимается сердце. Крэг тем временем покончил с застёжками и, шутя, нахлобучил ей на голову меховую шапку. Голубые и золотистые глаза встретились. Защитник глубоко вздохнул и осторожно выпростал косы на грудь. Кира, не думая, что творит, шагнула ближе и приподнялась на цыпочки, обвивая руками его шею. Защитник заключил её в объятья, с жадностью умирающего от жажды завладевая губами.
Под страхом быть застигнутыми Кире пришлось прервать, самый безумный и сладкий поцелуй в своей жизни. А ну как мама забеспокоится и выглянет в сени? Вот будет стыдно! Щёки пылали от смущения, голова слегка кружилась, когда она, пряча лицо, первой выскочила на улицу. Мороз немного привёл в чувство, и охотница отважилась повернуться к Защитнику.
– Пойдём, погуляем? – предложила она как ни в чём не бывало. – Я покажу тебе деревню.
Крэг надел ей на голову, оброненную во время поцелуя, шапку.
– Я бы и дальше предпочёл осматривать сени, но как скажешь.
– Ах ты! – возмутилась Кира и, подхватив с земли пригоршню снега, бросила парню в лицо. – Остынь!
– Ну все! Попадись мне, зацелую!
Крэг наклонился, загребая руками зараз столько, что впору было охотницу целиком засыпать, и Кира с визгом перелетела через плетень, удирая от Защитника. Все её существо наполнилось детским восторгом.
3.
Домой Крэг и Кира вернулись только к ужину, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом. Раскрасневшиеся и с потрескавшимися губами они ещё час болтали на дворе, не входя в дом, пока Анасташа не замахала им в окно. Тут же на крыльце появился Нааррон:
– Вы хоть изредка за руки не держитесь, а то уж больно подозрительно, – усмехнулся он. – Крэг, надеюсь, ты ещё помнишь, что Киррана моя сестра?
– Заучка, и что ты мне сделаешь?
По тону Кира поняла, что это их обычная дружеская перепалка.
– Я? Ничего. А вот она тебя вздует, – хохотнув, брат скрылся за дверью.
Кира прыснула и грозно посмотрела на Защитника. Тот, сделав невинное лицо: «А я что? Я – ничего», потянул её в сени. Там в уютном полумраке, не удержался и прижал к деревянной, покрытой изморозью стене сорвав ещё один долгий и нежный поцелуй, от которого у Киры подкосились ноги. Не держи её Крэг – точно упала бы. Едва они успели сделать вид, что ничего не происходит, как дверь снова отворилась.
– Да где же вас носит? Ужин стынет! – на пороге, грозно сощурившись, возникла Анасташа.
Крэг широкой грудью закрыл смутившуюся Киррану, первым заходя внутрь.
– Идём, идём. Э-э… Снег обметали.
– Угу, – неубедительно согласилась с ним Анасташа, – руки мойте и к столу.
Мать Киры ни на миг не сомневалась, что происходит на самом деле и в душе ликовала. То что Крэг тоже Защитник и не сможет жениться на Кире, её совершенно не смущало. Уж лучше пусть он будет рядом, чем изверг Пасита. Этот вон как на дочку смотрит, словно пред ним жрица Киаланы. Такой не обидит.
Ужин получился просто царский. Стол ломился от блюд. Был даже зажаренный поросёнок, выменянный у соседей на соболиные шкурки. Целый таз пирогов с дичью, варёный картофель, свежая похлёбка и рыба.
– Ой, мамочка! Как же ты это все одна? – Кира осеклась, ей стало очень стыдно. Она впервые ощутила себя никудышной хозяйкой. Пока они с Крэгом «любовались красотами» Золотых Орешков, а главным образом овином, да и то изнутри – мать не покладая рук готовила, на стол накрывала, чтобы гостей приветить. Что же Крэг про неё теперь подумает?
– Не переживай сестрёнка, я помогал. Люблю стряпней заниматься, вон и дылда тебе то же скажет.
– Нааррон! – одёрнула его Анасташа. – Чего вас только в этом Ордене учат? Никак только обзываться?
Друзья рассмеялись, а Кира пропиталась благодарностью к брату, он так легко понял, что она чувствует, и пришёл на выручку. Некоторое время было только и слышно, как стучат ложки. Насытившись, они повели неспешную беседу о грядущем, о том что делать дальше.
– Задание мы провалили, но зато нашли Киррану. Ещё бы разобраться, как погиб отец, и тогда можно с чистой совестью вернуться обратно, – разглагольствовал осоловевший адепт. – Мама, а отец не болел, случаем? Может, замечала что? Он ведь отлучался года два назад седмицы на три или поболе?
– А и, верно! – Анасташа нахмурилась, в глубине её глаз промелькнула тоска. – Уезжал. А куда, про то мне не сказывал. Как вернулся, сам не свой был, будто подменили. Ослаб тогда сильно. Мы скрыли его хворь от деревенских. На людях-то Каррон ещё держался, а ночами совсем худо приходилось. Лихорадка била нещадно, слабый был что котёнок, откуда только силы брал, чтобы день сдюжить? Я тогда не отходила от его постели, а к Матрене идти он мне запретил – сильно боялся, что кто-то узнает.
Кира слушала, затаив дыхание, и ужасалась, как это она все пропустила? Нет, мать и раньше проводила ночи у отца в доме, в том не было ни для кого секрета… Теперь только она поняла истинную причину, почему реже стали тренировки. Отец отправлял их с Микором одних, или же просто наблюдал, сидя рядом с книгой… Внезапно её осенило – с той самой книгой!
– По его наущению я готовила отвары и потихоньку он поправился, – продолжала Анасташа. – Но…
– Что мама? Ты ещё что-то приметила? – Нааррон даже на лавке заёрзал.
– Приметила, – кивнула она согласно. – Приметила, будто не стало в нём больше силы. Понимаете, – женщина замялась, – мне это было особенно заметно. А ещё Каррон стал много читать. Ту книгу, которую вы искали… – Анасташа осеклась на полуслове. – Боги! Так, это он за ней и ходил! И погиб из-за этой проклятущей книги! Мой Каррон! – она вскочила и подбежала к Нааррону, порывисто обняла, прижав к груди голову. – Сынок! И ладно, что она пропала. Туда ей и дорога! Сгубила отца, и тебя тоже погубит. Не ищи её боле!
– Мам, успокойся, – Нааррон мягко высвободился. – Не в самой книге дело.
– Но тогда в чём же?
– Дело в Изломе. Не спрашивай только большего, я и так уже наговорил тут.
Кира вопросительно взглянула на Крэга, и тот украдкой шепнул ей на ухо, пока никто не видит:
– Излом тянет из Защитников силу.
Охотница поёжилась. Отчасти от услышанного, отчасти оттого что горячее дыхание приятно пощекотало ухо.
Раздался тихий стук в ставню, и все разом вздрогнули.
– Кто это? – Крэг повернулся к Анасташе.
– Не знаю, – предположила та. – Может, соседи любопытствуют?
– Или Пасита, – побледнела Кира, но тут же исправилась: – Хотя вряд ли. Он не стучал бы так тихо. Он не стучал бы вовсе…
– Я проверю, – Крэг вышел на улицу, но почти сразу обернулся.
– Нааррон, это к тебе. Та самая девчонка – Глафира.
– Глафира?! – хором воскликнули Кира и Анасташа.
Нааррон смутился и вскочил, хватая одежду.
– Кхм! Я скоро.
– Дела… И когда только молодёжь успевает? – мать вопросительно взглянула на Киру.
Охотница не поняла толком, что та имела в виду, но уточнять не стала. Вместо этого задала вопрос, который мучил её весь вечер:
– Крэг, когда вы собираетесь возвращаться в Орден?
– Как только дорога станет. Сначала думали подождать у болот в каком-нибудь городке, всё равно по такой погоде туда успели бы добраться аккурат к паводку – в том краю намного теплее, уже почитай и весна.
– Скажешь, весна? – не поверила Кира.
– Там и зима, что ваша весна, или осень – усмехнулся Крэг. – Но теперь мы точно не поедем до срока. Поживём здесь, так даже лучше будет. Анасташа, где можно стать на постой? Пустит кто Защитника? – он осветил улыбкой горницу.
Кира вдруг забеспокоилась, представив, с какой охотой его приютит тот же Аккарий, а там и все его девять дочек! Ну и пускай опасность представляют только четыре. Ладно, три – насчёт Ануши, она все же сомневалась…
«Стоп! Опасность? Я что же, ревную?!»
– А чего искать-то? Или тебе у нас не любо? – неожиданно выручила Анасташа, и охотница тихонько выдохнула расслабляясь.
– Ещё как любо! – радостно откликнулся Крэг, стрельнув глазами в сторону Киры, что не укрылось от внимательного взгляда её матери. – Да боюсь навлечь пересуды. Скажут – две незамужние женщины, и мужиков привечают, – тут Крэгу стало несколько неловко от сказанного.
– А и что с того? Нааррон – сын мне, значит, мы с Кирой уже не одинокие. Ты же ему друг, а, значит, и гость. Но веди себя хорошо, – Анасташа так естественно погрозила пальцем, будто и не с Защитником говорила, а с соседским парнишкой, что вздумал яблоки воровать.
Наступила пора ложиться, а Нааррон так и не вернулся. Анасташа разволновалась было, да Крэг её успокоил:
– Не переживайте, с ним все в порядке и, подозреваю, даже лучше, чем в порядке.
– Откуда тебе-то знать? – вопросила Анасташа, уперев в бока руки, но Защитник только невинно улыбнулся.
Кира легла в комнате с матерью, уступив свою – мужчинам. Покрутившись, она удобнее устроилась на лавке и уже почти задремала, как вдруг вспомнила про матренино зелье. «Сартог дери!» – выругалась она мысленно и едва не застонала от досады. Выйти из комнаты было неловко, да и пузырёк припрятан в её постели, которую сейчас занимает Защитник. Как она объяснит это ему или маме? Что же они подумают? Глубоко вздохнув, охотница помолилась Киалане, чтобы ночь прошла без сновидений. Но, хоть и было стыдно себе в этом признаться, втайне она желала увидеть во сне Крэга. Пасита сказал: «Мой сон – мои порядки», так почему бы не сделать этот сон своим?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?