Читать книгу "Сказки для взрослых. Были ли эти истории правдой или иллюзией, истиной или ложью?"

Глава 6

Михаил Юрьевич Полянкин в возбуждении бегал по своему роскошному кабинету.

– Как?!! Эта Сидорова до сих пор жива и здорова! Она же всех нас утопит! И вы не принимаете никаких мер? Чего вы ждете?!!

Мазюканский и Подзаборов скромно опустили глаза. Подзаборов сказал:

– Но ведь ты, Миша, всегда брал все на себя. Я человек искусства, Ванька вообще в бегах – да и что он может, воспитателишка несчастный?

– Не будь вы моими друзьями так давно, выгнал бы взашей. Ладно, я подумаю, что можно сделать. Главное, вам придется затаиться на какое-то время и сидеть тихо, пока все не станет вчерашним днем. А там, глядишь, и пронесет… До сих пор ведь обходилось как-то.

…Я возвращалась из магазина и вдруг увидела в арке нашего двора какого-то странного мужика. В руках он держал что-то вроде бейсбольной биты, а глазки его блудливо бегали… Он явно кого-то поджидал.

Дело в том, что дом наш старинный, и кроме парадного хода в нем имеется еще подъезд с «черной» лестницей, выходящий вообще на другую улицу.

Я шустро развернулась и бегом направилась туда. Мужик не успел среагировать и остался на месте. Короче, я поднялась пешком на свой шестой этаж, зашла в квартиру, вынула покупки, села за стол в кухне и задумалась.

Вот, видимо, и мой черед настал. Просто они думают, что я такая дурочка, что меня можно голыми руками взять.

Конечно, я опять позвонила Онищенко, и через полчаса он сказал мне, что они задержали того мужика, но он от всего отпирается, говорит – гулял, воздухом дышал. А палка – для физкультурных упражнений. И предъявить ему совершенно нечего.

Через полчаса позвонили по телефону, и незнакомый мужской голос сказал:

– Саша, я звоню по поручению вашей мамы. У них там несчастье. Вы должны немедленно выехать туда.

– Что случилось?!!!

– Я толком не знаю, приедете – узнаете.

И положил трубку. Я понеслась в автосервис забирать свою семерку. Слава Богу, она была уже в полном порядке, отремонтировали ее вроде бы на совесть.

Дорога петляла через лес. И в одном месте ее перегородило упавшее дерево. Объехать было ну никак невозможно. Я вышла и стала думать, что же можно тут сделать. Не возвращаться же назад, ведь мама и дети ждут моей помощи!

И тут из леса выскочили трое крепких мужиков. И я все поняла – конечно, и звонок был липовый, и дерево упало не само по себе… Попалась я – и как глупо!!!

– Пойдемте с нами.

И мы пошли через лес по еле приметной тропочке. Наконец, после примерно часа ходьбы, вышли к высокому забору, один из моих конвоиров позвонил в переговорное устройство в неприметной калиточке. Она распахнулась, и нас пропустили вовнутрь. За забором оказался довольно красивый большой деревянный особняк. Меня завели в дом, и я попала в неплохо, со вкусом обставленную комнату.

– Поживете пока здесь.

И за то спасибо, что сразу не прикончили! А вот что дальше будет?!!! Конечно, ничего хорошего я от всей этой ситуации не ждала.

Двое, видимо, уехали, а один остался со мной. Мы разговорились. Мир тесен – выяснилось, что он хорошо знает моего мужа – в армии вместе служили, в горячих точках побывали, и мой муж однажды буквально спас Петра Соломина (так звали моего охранника), вынес раненого на себе.

– Это в корне меняет ситуацию, – подумав, сказал Петр. – Я не могу позволить, чтобы с женой моего друга что-то случилось. Но ведь если мы сейчас сбежим, то сразу станет ясно, что это я помог тебе. А Полянкину ничего не стоит, при его-то связях, найти нас с тобой где угодно, и все опять повторится сначала. Нет, тут надо крепко подумать, как поступить, и придумать что-то нестандартное…

Но мы не успели подумать – в комнату вошел Полянкин собственной персоной, с ним приехало еще несколько человек охраны – слышно было, как они разговаривают в соседней комнате. Шансов на побег не оставалось ни малейших.

– Ну, привет, шустрая ты наша! Хотел я поступить с тобой круто, как ты и заслуживаешь, но мой друг, а твой начальник Аркадий Илларионович, заступился за тебя и говорит, что не хочет терять такого ценного работника, каковым он тебя считает вот уже двенадцать лет. Так что давай поговорим по-хорошему. Если ты обещаешь держать рот на замке, я тебя отпущу. Да и что ты можешь сделать? Ну, убили твоих подруг. Кто их убивал, ты не видела. Сын твой цел и невредим остался. Ну, увел его Мазюканский, погорячился, так ведь все обошлось.

Я согласилась, что по большому счету мне предъявить всей этой шайке нечего.

– Ну так и разойдемся мирно, Александра. Живи себе спокойно. Передавай привет Аркадию Илларионовичу. Петр, отвезешь ее домой.

По дороге мы стали обсуждать с Петром, как вывести преступников на чистую воду. Петр сказал, что он очутился там случайно – друг порекомендовал его Полянкину, а он уже год как сидел без работы, и ничего не оставалось делать, как согласиться. Но он не знал, что у Полянкина руки в крови, он считал его просто крупным чиновником. Мало-помалу ему стали открываться кое-какие неблаговидные поступки Полянкина, и он уже собирался от него уходить.

Петр сказал, что я дешево отделалась, обычно Полянкин не бывает таким снисходительным и долго не раздумывает, прежде чем убрать ненужного свидетеля. Видимо, веское слово его друга Аркадия Илларионовича что-то да значило для этого жестокого, шедшего в жизни и в своей карьере по трупам человека.

На следующий день кончался мой отпуск, и я вышла на работу. Аркадий Илларионович тут же вызвал меня «на ковер».

– В какие такие дела ты там влезла, Александра? Глаз да глаз за тобой нужен, ни на месяц тебя нельзя оставить без присмотра! Вот потерял бы ценный кадр – отличного бухгалтера, можно сказать, незаменимого, честного, но и умеющего значительно приуменьшить тяжелое бремя налогов. В допустимых, конечно, размерах, хе-хе…

Пришлось поведать ему и об убитых подругах, и о похищенном Сенечке, и о том, какую роль во всем этом играл его друг Полянкин.

– Вот уж не знал, что Полянкин такой негодяй. Мы ведь с ним вместе начинали после института, еще безусыми юнцами. Ничего тогда не предвещало, что он таким сделается.

Вот не знала я, пойдя когда-то на курсы бухгалтеров, что это спасет мне жизнь!!!

– Спасибо вам, Аркадий Илларионович! Могу сознаться, что мне первый раз в жизни было страшно. Но я считаю, что подлецов надо останавливать, иначе жить станет невозможно.

– Как ты их остановишь? Ты слабая женщина, а Полянкин – большой человек, у него связи, знакомства, положение, вес в обществе, большие деньги, наконец! Не суйся ты в это дело, Александра, не вставай у него поперек дороги! Жива осталась – и то хорошо. Вспомни о подругах.

– Да я их и так никогда не забуду – вот поэтому надо, чтобы Полянкин с его мерзавцами понесли наказание.

– Ох, Александра, чувствую, не убедил я тебя! Сунешь ты свою голову еще раз в это осиное гнездо, и я уже не смогу тебе помочь…

И я пошла работать, мучительно размышляя, что же я могу сделать такого, чтобы все эти трое подлецов оказались в итоге за решеткой, и при этом остаться живой и невредимой. Но в голову так ничего и не приходило. В конце концов, может, прав Аркадий Илларионович: что мне – больше всех надо, что ли? Ведь есть соответствующие органы, наконец, милиция, в которой служит бывший двоечник Онищенко… Но получалось, что милиция стала каким-то козлом отпущения, все шишки валились на нее – плохо, мол, борется с преступностью. А ведь расплодила-то такое количество бандюганов и подонков всех мастей совсем не милиция…

Глава 7

Наступило относительное затишье. Приехал муж из командировки, привез детей от мамы, и мы вновь зажили прежней жизнью, в которой будто бы и не было трех моих убитых непонятно за что подруг (за воспоминания детства, что ли – фу, какой абсурд!), Сенечка стал ходить в тот же детский садик, только вместо исчезнувшего добренького Мазюканского у них появилась молоденькая воспитательница Ольга Викторовна, которая за малейшую провинность наказывала: ставила их в угол, часами читала нотации и чуть ли не била по рукам. Дети жаловались родителям, те приходили разбираться, но Ольга Викторовна считала, что строгость – самая правильная метОда воспитания, что гайки надо закручивать с детства.

– Вы посмотрите. Что вокруг творится! А все потому, что родители еще в раннем детстве потакали своим чадам, выполняли их малейшие прихоти, шли у них на поводу, и в итоге, став взрослыми, они начали думать, что им все в этой жизни позволено. Я не права?!

И родителям ничего не оставалось, как согласиться с суровой девушкой Ольгой Викторовной, которая гордо говорила, что отец ее в детстве драл ремнем, – вот и вышел толк.

В какой-то газете я прочла, что Подзаборов вместе с оркестром улетел на гастроли за границу – кажется, в Таиланд. А вскоре по телевидению пошли сюжеты о том, что таиландская полиция задержала нашего маэстро с поличным – он и там принялся за старое: стал приставать к таиландским детишкам. И это при том, что нравы этой страны вовсе не отличаются излишней строгостью – ведь каждый, кто там побывал, знает про знаменитый тайский эротический массаж!

Подзаборова долго таскали там на допросы, но этот скользкий тип опять сумел вывернуться, даже безо всякой помощи Полянкина, и вскоре с триумфом вернулся в Москву. Видимо, ничего не смогли доказать, маэстро действовал осмотрительно.

Но вот затишье внезапно кончилось. Приехав на дачу, я увидела развешанные везде фотографии пропавших четырех мальчиков с просьбой помочь их отыскать. Все соседи только и говорили о том, что в нашем тихом поселке завелся страшный жестокий маньяк, и его даже видели: он волок парнишку, тот истошно вопил «помогите!», люди уже собирались отбить его, но мужик (кстати, как говорили, очень приличный на вид) закричал, чтобы они не лезли не в свое дело, что он его отец. Все и отстали.

И таким манером пропало уже четверо десятилетних пацанов. Не нашли даже их трупов. Как в воду канули.

Моя соседка по даче, Зоя Михайловна, жила там круглый год. Я ее всегда просила присматривать за моей территорией, и она охотно соглашалась. Короче, мы дружили, оказывали по-соседски друг другу всякие мелкие услуги и часто ходили друг к дружке в гости пить чай, особенно любила ходить к Зое Михайловне я, потому что она была великой мастерицей по кулинарной части, а конкретно – пекла такие необыкновенно вкусные пирожки, причем репертуар у нее был разнообразный – с мясом, картошкой, капустой, грибами, яблоками – с чем хочешь – что можно было язык проглотить. Она не скрывала своих фирменных секретов и не делала тайны из того, как их следует стряпать – наоборот, учила меня замешивать тесто так, что оно на моих глазах становилось какой-то уже не едой, а воздушным вариантом пищи богов! И много еще чего она мне втолковывала на эту так волнующую всех тему – но увы – у меня почему-то так никогда не получалось…

Вот и сегодня, сидя за столом и попивая ароматный чаек, который Зоя Михайловна заваривала из всяких трав, по части которых она тоже была великим знатоком, съевши по какому-то невероятному количеству маленьких пирожков (на сей раз это были очень элегантные слоеные пирожки с зеленым луком и яйцом – настоящий хит хозяйки!), мы обсуждали животрепещущую тему о маньяке и его четырех несчастных жертвах.

Я рассказала соседке о своих подругах и о том, как встречалась тут с лысым мужчиной, которого в итоге тоже убили.

– Постойте, постойте, Саша! А я ведь знала этого «лысого» и даже ходила на его похороны. Наши дочери вместе работают, да он и устроил мою Наташу на эту работу. И участки садовые нам дали тогда от работы. Да Сергей Павлович и строиться помогал т– привозил дефицитные стройматериалы подешевле, улаживал всякие формальности – кто-то у него был знакомый среди наших высокопоставленных людей… Его дочь Зина приедет в выходные, привезет покупателей – говорит, что не хочет иметь дачу, где все напоминает ей об отце и о его трагической смерти. И убийц так и не нашли…

– Давайте сходим к ней, поговорим.

– Конечно, тяжело ей будет, рана-то еще не затянулась, недавно это случилось, но вдруг что-то выяснится, наведет, как говорится, на след?

И в ближайшие выходные мы с Зоей Михайловной отправились незваными гостями к Зине, дочери «лысого» Сергея Павловича.

Покупатели уже уехали, Зина грустно сидела на скамеечке, рассеянно оглядывая свою довольно большую дачу – скорее, коттедж в три этажа, построенный явно с помощью хорошего архитектора и обошедшегося наверняка в очень внушительную сумму.

Поговорили о том о сем. Я упомянула, что в милиции у меня имеется знакомый, бывший одноклассник, и заикнулась, что, может быть, надо бы попросить его взять это дело в свои руки.

– Да что милиция! У папы был друг, вы его, наверное, знаете – сам Полянкин, да и тот ничего не смог узнать, хотя возможности у него ого-го.

Опять Полянкин! Везде этот Полянкин! Ох, что-то не нравится мне все это, сильно не нравится!

Тут к Зине заглянул ее сосед и стал рассказывать, что с утра куда-то подевался его сынишка, мальчик лет восьми.

– Да крутился он тут, перед глазами, – сказала Зина. – Все утро ездил туда-сюда на своем новеньком велосипеде, пока я занималась с покупателями. А потом мы зашли в дом, и больше я его не видела.

Сосед, расстроенный, ушел, мы тоже пошли к себе, подозревая самое худшее. И что за подлая тварь завелась в нашем еще недавно тихом поселке?!!

Глава 8

Тело мальчика – сына соседа Зины – вскоре нашли у реки на небольшой поляне, которую с тропы было даже не видно. На него случайно наткнулась женщина, прогуливавшая своего пса. Не надо было никакой экспертизы – с первого взгляда было понятно, что над ним жестоко издевались, пытали и насиловали. Безутешный отец поклялся найти и собственными руками задушить гада.

Я на дачу почти не ездила, тем более, с Сенечкой – стало ясно, что в поселке орудует новый Чикатило. Правда, теперь по улицам поселка ходили – по двое, по трое – наряды милиции, но все равно после всего происшедшего всем было жутко. Детей – особенно мальчиков – не привозили, хотя стоял жаркий июль, а если привозили, то без взрослых никуда не выпускали ни на шаг.

Сенечка стал ныть и каждый день вспоминать прошлогоднюю рыбалку с отцом, но муж твердо стоял на своем:

– Мы поедем туда только тогда, когда преступник будет найден и предстанет перед судом!

Пару раз звонил Онищенко, интересовался, как мои дела и сообщал о новых «подвигах» Подзаборова, впрочем, какой-либо новизной его рассказы не отличались: все те же письма соседей маэстро с однообразным содержанием – квартиру Подзаборова регулярно посещают подростки.

Один раз его даже вызвали в милицию, но он оправдался тем, что всего-навсего дает уроки музыки. Даже работникам милиции, не искушенным в тонкостях искусства, было понятно, что вряд ли знаменитый дирижер огромного оркестра станет заниматься такой мелочью, словно он рядовой преподаватель детской музыкальной школы, но Подзаборов возразил, что ему очень нравится это занятие – воспитывать подрастающее поколение и прививать ему любовь к классической музыке, а то ведь нынешняя молодежь, как известно, ничего, кроме рока да всяких там рэпов бум-бум-бум не признает, вот он и взял на себя эту почетную миссию – заполнить, так сказать, брешь и сделать наше общество более культурным. А что касается предмета беседы, он тут совершенно не причем, хотя и не видит во всем этом такого уж страшного криминала – тут он приплел даже Петра Ильича Чайковского и одного великого русского пианиста современности с теми же наклонностями.

Он еще долго разглагольствовал, словеса из него так и сыпались. Разумеется, никто не верил ни единому его слову, но… не пойман, как говорится, не вор. А поймать его за руку, то есть, извините, за другое место – ну как это практически сделать? Камеру у него дома поставить? Противозаконно, у нас есть статья Конституции о неприкосновенности жилища.

Леночка в последнее время совсем забросила своих подопечных – кур, кроликов и кота. И из музыкальной школы стала приносить одни тройки, потому что заниматься музыкой, да и чем-либо еще ей стало совсем некогда. У нее появилось новое увлечение: мы сдуру купили ей компьютер, и она просиживала перед ним часами. Ругать ее было бесполезно – она не реагировала. За обедом она сидела с отсутствующим выражением лица, рассеянно ковыряя еду вилкой и ожидая момента, когда можно будет удрать к любимой игрушке.

Когда она уходила в школу, к компьютеру садилась я. Я очень быстро освоила все его премудрости, потом мы провели выделенку (так называется отдельная линия интернета), и я стала вовсю бродить по необозримым пространствам «всемирной паутины».

Совершенно случайно открылся какой-то подозрительный сайт. Вглядевшись, я увидела нечто отвратительное: какие-то мужики занимались сексом то друг с другом, то… с детьми. Мне стало тошно и противно, и я уже собралась закрыть эти гнусные картинки, как вдруг мелькнула знакомая физиономия. Ба! Да это же Иван Александрович Мазюканский собственной персоной! И обстановка, где он упоенно предается своим мерзким порокам, тоже показалась мне очень знакомой. Да это же тот деревянный особняк в лесу, куда меня тогда привели три мужика и где я разговаривала с самим Полянкиным, который меня почему-то, вопреки своим правилам, не стал убивать, а отпустил восвояси. Я в деталях запомнила эту комнату, где происходил разговор – еще бы, момент-то был критический: речь шла о моей собственной жизни и смерти!

Вот мелькнули лица мальчиков, они тоже были мне хорошо знакомы: это их фотографии были развешены в нашем поселке с просьбой помочь отыскать пропавших парнишек. Но тут они еще живые, а Мазюканский, ухмыляясь и нагло смотря прямо в камеру, рассказываеи, чем он сейчас с ними займется…

Я поняла, что мне надо делать. Когда я позвонила своей соседке по даче Зое Михайловне с просьбой сходить к Игорю – тому человеку, у которого пропал сынишка как раз в тот день, когда мы ходили к Зине, она тут же сбегала к нему, и он мне перезвонил. И мы договорились поехать вдвоем на поиски этого дома, где Мазюканский творил свои злодеяния. Ведь наверняка он и был причастен к исчезновению мальчика. А если даже нет, то все равно надо было его найти и остановить!

Мы с Игорем выехали на моей машине, и по дороге я стала мучительно вспоминать, где же, в каком месте путь мне тогда перегородило упавшее дерево. Наконец мне показалось, что я нашла это злосчастное место.

Мы вышли из машины и, действительно, тут же обнаружили неприметную тропинку, ведущую к дому. Ну а дальше оставалось только дойти до него, что мы и сделали.

Глава 9

Когда мы подошли туда, везде царила мертвая тишина. В калитку мы звонить не стали. Игорь предложил немного понаблюдать за окрестностями. И это была хорошая идея, потому что ждать нам пришлось не очень долго. Оказывается, с другой стороны забора имелась еще и проселочная дорога, и буквально через час мы, пристроившиеся в густом кустарнике неподалеку, увидели, как к воротам подъезжает автомобиль, из которого вышел Мазюканский. Он сам отпер ворота и заехал вовнутрь. Мы не смогли разглядеть, кто сидел у него в машине – стекла были затонированы.

Пришлось на свой страх и риск искать лазейку, чтобы проникнуть на территорию. Конечно, мы вполне могли нарваться на охрану, но почему-то чувствовалось, что здесь ее нет – обычно люди как-то обнаруживают свое присутствие – доносящимися звуками, движением, а тут не было ничего, кроме все той же мертвой тишины.

И вскоре мы нашли такое уязвимое место: забор был не кирпичный, а состоял из плотных крепко подогнанных друг к другу высоких бревен. В одном месте они подгнили, и ничего не стоило их расшатать – и в результате наших совместных усилий два бревна тут же вывалились. Открывшийся довольно широкий проем позволил нам спокойно войти внутрь.

Да, видимо, место было настолько уединенным, что преступники потеряли всякую бдительность!

Мазюканского мы обнаружили в роскошно обставленной спальне на широкой кровати рядом с молодым парнем. Их вид не оставлял сомнений в том. Чем они занимались.

– Вы, молодой человек, и Саша тоже, выйдите, мне нужно поговорить с этим господином один на один, – скомандовал Игорь.

Мазюканский оторопел и не пытался даже возражать.

Мы с молодым человеком вышли, я посоветовала ему идти отсюда подобру-поздорову, что он и сделал.

Через некоторое время я увидела, как из спальни выходит голый Мазюканский в сопровождении Игоря. Они проследовали во двор, где стоял сарай, и Мазюканский вывел из него новенький детский велосипед.

Дальше произошло вот что: Игорь затолкал его в этот сарай, и вскоре оттуда понеслись истошные вопли.

Наконец, оттуда выскочил Игорь, руки у него были в крови.

– Пошли отсюда.

Всю дорогу Игорь вел машину молча, вид его был ужасен, и я не рискнула приступать к нему с расспросами.

Приехав домой, я позвонила Онищенко и рассказала про этот сайт в интернете и про этот дом, только о том, что мы там побывали с Игорем, я благоразумно умолчала.

Вечером Онищенко перезвонил и сообщил, что после моего звонка спеназовы сразу же отправились туда и нашли там в сарае истекающего кровью Мазюканского – кто-то отрезал негодяю член. Его сразу же увезли в больницу, где сделали несколько операций, и сейчас его жизнь уже вне опасности.

Прошло несколько месяцев, суд над Мазюканским был закрытым, туда не пустили не только журналистов и работников телевидения, но даже и родителей его многочисленных жертв. Он сознался во всех своих преступлениях, показал, где искать тела своих жертв. А вот про того, кто сотворил над ним свой суровый суд, он молчал. Да и что он мог сказать? Следователь пытался вытащить из него хотя бы приметы этого человека, но он говорил, что после того, как подвергся этой страшной процедуре, у него начисто отшибло память насчет того, кто это сделал. Все остальное он помнил прекрасно.

Про своих подельников и лучших друзей Полянкина и Подзаборова он поведал следствию много интересного. Но никто из них не участвовал в его кровавых оргиях. Полянкин только покрывал садиста, пользуясь своим высоким служебным положением, нажимал на следственные органы, и каждый раз уводил Мазюканского от заслуженного наказания. А Подзаборов обладал, видимо, не столь жестокими наклонностями и удовлетворял свои аппетиты более мягко и, что называется, бескровно.

Его тоже хотели привлечь к уголовной ответственности – статью о развращении несовершеннолетних в Уголовном кодексе еще никто не отменял, но он втихаря уволился из дирижеров и слинял куда-то за границу, по слухам, в Голландию. Ну а там, как известно, и наркотики разрешены (правда, легкие), и эвтаназия, и однополые браки…

Также говорили, что он сошелся там с каким-то местным юнцом, который обирал его подчистую, и даже устроился работать в Амстердамский симфонический оркестр не больше не меньше как концертмейстером, и он всю свою большую зарплату тратил на этого юношу. Потом я услышала, что, якобы, оба они сделались наркоманами и Подзаборова в итоге выгнали с работы, и он скончался в какой-то дешевой клинике.

Полянкина, естественно, тоже поперли с его высокого поста. Но доказать его причастность хотя бы к убийству моих подруг не смогли – все улики были косвенными и ни одной прямой. Наверняка были и другие преступления, но он так замечательно умел прятать концы в воду, пользуясь своей высокой должностью, что ничего конкретного, кроме нескольких мелких афер с недвижимостью, не раскопали.

Его жена-миллиардерша ушла от него, забрав все капиталы, и он устроился на маленькой даче, где принялся тихо строчить мемуары, в которых обливал грязью всех, с кем ему пришлось столкнуться за свою долгую, богатую событиями жизнь, будучи высоким московским начальником.